Sacra Terra: the descent tempts

Объявление


городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
январь-февраль, 2017 год
CHAOS [4884] vs ORDER [4811]
«Готов поспорить, железная леди будет рыдать в три ручья, потом сгребёт блондинчика в охапку, затискает до полусмерти, свяжет по рукам и ногам и утащит в семейное гнездо. Там то он и проведет остаток жизни, поглощая бабушкины пирожки... [читать дальше]
Why'd you let the evil in? [02.12.2016]
Christopher Parker & Joshua Kushner

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » Cause the day we give in is the day we die [01.11.2016]


Cause the day we give in is the day we die [01.11.2016]

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Clary Fray & Jonathan Morgenstern
& Verónica Rastro De Sangre

http://funkyimg.com/i/2vgx6.gif http://funkyimg.com/i/2vgx7.gif
http://funkyimg.com/i/2vgx8.gif http://funkyimg.com/i/2vgx9.gif
Милан, Италия; ранний вечер;
1 ноября 2016 года;

•••••••••••••••••••
Вероника знала, что действовать надо быстро и максимально точно. Поэтому когда Де Сангре неожиданно появилась в квартире-портале и объявила, что Джейс и Джонатан в опасности, Клэри почти не раздумывала... Почти. А может стоило остановиться хотя бы на секунду, задуматься, прислушаться к метке и к своим ощущениям? Но разве Фрэй могла медлить, когда близкие ей люди в опасности?

•••••••••••••••••••
♫ ♫ ♫
All the times we've felt so hollow
As our hopes were hanged in gallows
All this time we've been locked away
And there was nothing left to say
Until today

+4

2

Оказавшись прямо у дороги, Вероника едва успела отскочить в густые заросли у обочины, дабы не быть замеченной двумя светловолосыми нефилимами. Сердце бешено застучало в груди, и девушке казалось, что этот звук эхом разносится по округе, но молодые люди невозмутимо прошли мимо, не поведя и бровью. Что ж, кажется, сегодня ей везёт. Особенно учитывая, что Джонатан покинул апартаменты не один, а в сопровождении своего сводного братца. Правда, от столь длительного ожидания нужного момента уже буквально сводило челюсти. Первым делом необходимо было понять где она оказалась и, достав сенсор, Де Сангре загрузила карту местности. Как только на экране появилось местоположение, Вероника едва не взвыла в голос. Милан? Серьёзно, Джонатан? По крайней мере, она знала в этом городе буквально каждый закуток, поэтому отчасти можно было поблагодарить Моргенштерна за своеобразный подарок. Присев на корточки, девушка быстро отправила огненное послание с координатами их места встречи своим союзникам. У неё был час или около того, и драгоценные минуты терять не стоило. Коснувшись кольца, девушка закрыла глаза, пытаясь почувствовать местонахождение квартиры-портала, как её учил Джонатан, но вместо почти позабытого ощущения, словно твоя душа стремится в какое-то определенное место, Ви почувствовала, как куда-то стремится её тело. Точнее, фактически – перемещается. Мгновение – и вот она уже стоит перед входом в квартиру Моргенштерна. Удивительное дело, но времени на обдумывание произошедшего не было. В конце концов, так вышло даже быстрее. Шагнув в некое подобие двери, Ронни оказалась в до боли знакомом холле. Воспоминания одно за другим хлынули в её голову, но она не могла позволить себе ностальгию. Не сейчас, Ви, потерпи. Осталось совсем немного, и это снова будут не только воспоминания. Подгоняемая этими мыслями, а также возможным скорым возвращением хозяина квартиры, Де Сангре решительно зашагала вперед.

Клэри? Ты здесь? – а вдруг нет? Может, Моргенштерн отправил свою ручную белочку погулять? Хотя, вряд ли он куда-то отпустил бы её одну. Сидит, небось, малюет очередной пейзаж и просвещенно улыбается, как это частенько бывало в оранжерее Института. – Джонатан? Джейс? Кто-нибудь? – девушка вовремя опомнилась, сделав вид, что не знает об отсутствии парней.

Спустя пару минут на её зов вышла Фрэй, и Ронни едва не оставила свою челюсть где-то на полу. Что стало с этой девчонкой? Где её потертые джинсы и запачканные в краске растянутые свитера? Где растрепанные волосы и покусанные ногти? Перед Вероникой стояла девушка в облегающем сером платье, с изящной укладкой и ярким макияжем. Она даже смотрела иначе, хотя в её глазах и читался сейчас неподдельный ужас. Что за чертовщина здесь вообще происходит?

А ты изменилась, – не удержалась от комментария Ви. – Где Джонатан? Мне нужно срочно с ним поговорить.

Моргенштерн ведь не подарил своей драгоценной сестричке какой-нибудь кулон, вроде тех, что были у них? Она ведь не сможет заставить того вернуться одной силой мысли? Иначе могла бы сложиться неловкая ситуация, и все планы пошли бы волку под хвост. Но игра есть игра, и нужно вести её правильно, дабы добиться необходимого результата.

+3

3

Сегодня был один из тех редких дней, когда Клэри осталась в квартире-портале одна. После определённых событий Джонатан неохотно отпускал сестру куда-то одну, да и в принципе не горел желанием оставлять её одну даже в квартире-портале. Хотя, казалось бы, что с ней может случиться здесь? О местонахождении заколдованной квартиры, перемещающейся между измерениями, никто не знал кроме них троих, и если даже Валентину не удалось отыскать некогда свой дом за столько месяцев, то опасаться было нечего. Фрэй находилась на кухне, насыпая в чайник заварку, как вдруг кто-то позвал её по имени. Жестяная банка от неожиданности выскользнула из в миг вспотевших пальцев, а сердце зашлось в бешеном испуге. Голос был женским, и это пугало ещё сильнее. Дрожащими пальцами девушка отставила заварочный чайник подальше от края стола и потянулась к стило, лежащему во внутреннем кармане облегающего серого платья. Первый шаг было сделать труднее всего: Кларисса судорожно соображала, что происходит, и кто вообще мог сюда заявиться в отсутствие Джонатана и Джейса. Брат никогда не назначал встречи в квартире-портале, да и судя по оклику, незваная гостья искала именно её, а не молодых людей. Голос показался смутно знакомым, настолько смутным, что рыжеволосая даже не придала значения тому, что могла бы знать ту, которой он принадлежал.
На негнущихся ногах нефилим направилась в холл, покрепче сжимая стило в заведённой за спину руке, готовая в случае чего им воспользоваться: в руках Фрэй стило порой было куда более мощным и опасным оружием, нежели клинок серафима, некоторые руны она выводила быстрее и стремительнее росчерка клинка.
Стоило девушке оказаться в холле, как ей показалось, будто на неё вылили ушат холодной воды. Перед ней стояла Вероника - охотница которая была знакома ей по Нью-Йоркскому Институту. Первой мыслью Клэри было, что их нашли. Конклав нашёл их! Сердце забилось в груди, словно раненная птица, желая вырваться из клетки на свободу хотя бы перед смертью. Изумрудные глаза расширились от ужаса, а лицо побледнело. Клэри едва ли не выронила и стило, настолько она растерялась и абсолютно не понимая, что происходит, а главное, что ей делать - нападать первой или ждать? Вопрос только, чего именно? Но Де Сангре как будто бы опешила не меньше, увидев её, и Фрэй окончательно растерялась, сбитая с толку.
— Джонатан? - переспросила рыжеволосая, ещё больше удивлённая, откуда Вероника знает настоящее имя её брата. Все охотники Нью-Йоркского Института знали Моргенштерна под именем Себастьяна Верлака. — Откуда ты знаешь имя Джонатана? - всё ещё не понимая, то ли она спит, то ли галлюцинирует наяву, продолжала Кларисса. И тут она заметила на шее Де Сангре кулон - похожий, как две капли воды на тот, что висел на шее старшего брата. Однажды она спросила, что это, и брат в весьма сдержанных выражениях объяснил ей, что это для связи с одним человеком. Тогда Клэри хотела было спросить что-то ещё, но по тону Морнештерна было ясно, что больше подробностей младшей сестре он не поведает. До настоящего момента Фрэй и думать забыла о том разговоре.
— Кулон... - выдохнула нефилим, касаясь взглядом изящной работы какого-то мага. — Это ты, про тебя рассказывал Джонатан... - значит, за ними пришёл не Конклав. Не то, чтобы это сильно успокаивало, ведь по-прежнему оставалось так много вопросов, на которые Кларисса хотела получить ответы, а гулко бьющееся в ушах сердце этому не способствовало, мешая сосредоточиться.
— Джонатан ушёл по делам, но, думаю, он скоро вернётся, - неуверенно отозвалась рыжеволосая, с опаской смотря на Де Сангре. Если они с Моргенштерном были заодно, значит, и она могла доверять ей? Или всё же не могла?

+2

4

Несколько минут девушки молча смотрели друг на друга, пребывая в неком оцепенении. Это было похоже на встречу двух диких зверей, когда каждый пытается оценить свои силы и шансы на спасение, пристально следя за каждым движением оппонента. Вот рука Клэри, заведенная за спину, слегка дрогнула, словно она попыталась поудобнее перехватить оружие, но на лице Охотницы явно читались замешательство и растерянность. Де Сангре ни на секунду не сомневалась кто в этой истории хищник, а кто жертва. Даже не поднося ладони к излюбленному поясу с сюрикенами, Вероника чувствовала себя спокойно и уверенно. Да, она пришла сюда не драться, но даже если Фрэй вдруг взбредет в голову напасть, Ви без труда даст отпор. К тому же, её руки будут полностью развязаны фактом самозащиты. Да, может быть внешне Клэри и изменилась, но сейчас всем своим видом она показывала, что дальше оболочки метаморфозы не пошли – всё такая же потерянная девочка, ищущая свою мамочку, какой Де Сангре увидела её впервые на пороге Института. Интересно, она хоть знает, что её драгоценная Джосслин очнулась? Видимо, нет, иначе почему до сих пор не примчалась к ней под крыло? Или же объятия Моргенштерна грели куда лучше материнских? От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок, и Ронни горделиво выпятила грудь, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. Это ненадолго, Кларисса, уж об этом я позабочусь.

Знаешь, так случается, когда люди знакомятся – они говорят друг другу свои имена, – фырнкула Ви, закатив глаза. Она прекрасно поняла что имела в виду Фрэй, ведь в Институте все знали его как совершенно другого чеовека, но только не она. Впору было вернуть этот вопрос самой Клэри, но зачем, если Вероника и сама знала ответ. Вместо этого, она всё же решила внести немного ясности. – Мы были знакомы задолго до того, как он появился в Институте под именем Себастьяна. Я его друг.

Друг. Разумеется, рыжеволосой большего знать и не следовало, но всё же это определение резануло слух Ронни. У неё были друзья, или те, кого таковыми можно считать, но Моргенштерн и близко не стоял рядом с ними. И дело даже не в том, что совместно проведенные ночи не соответствовали понятию дружбы – в современном мире это уже давно было в порядке вещей. Но станешь ты ли столь безотчетно следовать за другом, куда бы он ни направился? Будешь ли принимать на веру всё, что он считает единственно верным? Простишь ли ты другу полгода гробового молчания, после этого бросив все силы на то, чтобы вернуть былые времена? Ни для кого другого Де Сангре не пошла бы на такое, и если этим определяется дружба, что ж – в этом мире у неё был один единственный друг.

Что? – вынырнув из плена своих размышлений, Ви непроизвольно коснулась кончиками пальцев кулона на шее, тут же отдергивая руку, опасаясь, что украшение посчитает это попыткой выйти на связь с Джонатаном. – Рассказывал про меня? Как мило с его стороны.

Вот уж прекрасная перспектива. Воображение живо решило, что это было во время очередных предварительных ласк. Может, проходя мимо гардеробной, вскользь бросая что-то вроде: "В тот раз с Габриэллой было неплохо, может, попробуем тоже?" Возможно, на кухне, примеряясь взглядом и вспомнив: "Ви постоянно задевала головой этот шкафчик, но ты поместишься здесь идеально". Или даже вручая Фрэй красную комбинацию со словами: "На ней она сидела неплохо, но в сочетании с твоими рыжими волосами должно быть идеально". Де Сангре глубоко вздохнула и закусила губу. Необходимо было срочно взять себя в руки, ибо ничего не получится, если её сейчас просто стошнит прямо на пол от этих мыслей и образов в голове. Утешало лишь то, что подобное состояние вполне можно было принять за беспокойство о Моргенштерне, что сейчас было только на руку.

Нет, – резко выдохнула Ви, встречаясь глазами с Клариссой. – Куда он ушёл? Я боюсь, что это ловушка! Клэри, нам нужно поторопиться! Группа оппозиционеров жаждет мести. Валентин, преследуя свои цели, жестоко убил их детей. Прошло уже двадцать лет,
но их ненависть до сих пор сильна. Представь, что они могут сделать с Джонатаном?
– стремительно преодолев расстояние между собой и Фрэй, Вероника хотела было взять её за руки, но нефилим инстинктивно подалась назад, отступая на пару шагов. – Я пришла, чтобы предупредить его, но опоздала. Нам нужно поторопиться, возможно, мы ещё сможем догнать его и предотвратить атаку.

Де Сангре, не отрываясь, смотрела в глаза Клариссы, вкладывая в этот взгляд всё то отчаяние, что было в её душе. Да, причины этого состояния были несколько иными, но это ведь не написано крупными буквами у неё на лбу. Да и как можно сомневаться, если кто-то говорит, что твоему близкому человеку грозит опасность. Ронни была уверена – если бы кто-то пришел к ней с подобным заявлением, первым её порывом было бы броситься на помощь Джонатану, а уже после разбираться с последствиями этого решения.

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2017-07-16 14:43:42)

+3

5

Несколько минут молчаливого созерцания оппонента почти убедили Клэри в том, что Вероника здесь представляет вовсе не Конклав. Она ещё не открыла рот, чтобы ответить на её вопросы, а Фрэй уже немного расслабилась. Если бы по их души пришёл кто-то из Конклава, пускай и со своим «ключом», вряд ли бы он дал рыжеволосой время на обдумывание. Хватка вокруг стило несколько ослабла, и всё же девушка не спешила его убирать. Де Сангре вон с оружейным ремнём, в полной боевой готовности, как и подобает настоящему охотнику, а у Клариссы было только стило. Впрочем, сложно её в этом винить - находясь дома, не будешь же ходить с клинком наперевес, ведь предполагалось, что здесь, в квартире-портале, они надёжно защищены не только от посторонних глаз, но и от внезапных вторжений (и даже нападений) вроде этого. Нефилим нахмурилась: спокойствие и уверенность Де Сангре несколько нервировали, но Фрэй толком не могла ответить почему.
— Ну, конечно... Почему бы вам не быть знакомыми до появления в Нью-Йоркском Институте, - при всех своих талантах Джонатан был не всесилен и не вездесущ, ему нужен был сообщник, пособник, союзник в конце концов. В действительности ли Вероника была его другом? Кларисса прищурила изумрудные глаза: яркая и обжигающая, как испанское солнце, Де Сангре запомнилась ей приветливой, улыбчивой и немного саркастичной. Она мастерски управлялась с сюрикенами и отчего-то злить её не хотелось... Не то, чтобы Клэри боялась, нет, но что-то во взгляде девушки, в её движениях и жестах настораживало. Возможно, Кларисса себе всё напридумывала, узнав злополучную историю с оборотнями, имевшую место быть в жизни охотницы, что она подсознательно записала её в разряд тех людей, которые, не сломавшись, стали только сильнее и... опаснее. Возможно, причина была в другом. Сейчас у рыжеволосой едва ли было время об этом подумать.
— Он рассказывал про кулон... - машинально отозвалась Фрэй, рассматривая украшение на шее Де Сангре. — Что второй такой же принадлежит человеку, с которым он поддерживает связь. Я не знала, что это ты, - да, Моргенштерн порой был поразительно многословен, предпочитая делать, нежели говорить. Большую часть времени это не напрягало, но в моменты наподобие этого начинало раздражать. Между ними всегда были какие-то тайны. Вначале ложь с Себастьяном Верлаком, затем другие недомолвки. Теперь неожиданное появление подруги Вероники на пороге их дома. Что-нибудь ещё? Клэри хотела было спросить что-то ещё, что-то очень важное, так и вертевшееся на языке, но неожиданная перемена в незваной гостье сбила её с мысли.
— Ловушка? - опешила Фрэй. Девушка быстро-быстро заговорила об оппоцизионерах, о мести, о погибших детях, но Клэри услышала лишь один-единственный вопрос. «Представь, что они могут сделать с Джонатаном?». Руку в том месте, где была нанесена руна тёмного альянса, надёжно скрытая под кожаным браслетом, обожгло. Рыжеволосая поморщилась: это было её собственное волнение, смешавшееся с тревогой за жизнь брата и Джейса.
— Но он ушёл с Джейсом, я не... - Кларисса пыталась прислушаться к эмоциям, которые бушевали внутри неё, пыталась почувствовать эмоции Джонатана, хотя бы отголоски, но волнение перекрывало всё остальное. Де Сангре шагнула к ней на встречу, но Фрэй инстинктивно отошла назад. Несколько мгновений она смотрела на Веронику, будто бы пытаясь прочесть в её глазах то, что не были в силах рассказать никакие слова. В её глазах читалось такое отчаяние, что внутри Клариссы что-то дрогнуло. Должно быть, нечто подобное сейчас отражалось и в её глазах: так выглядит страх за дорогих сердцу людей.
— Я сейчас, - рыжеволосая быстро пересекла коридор, распахивая одну из дверей - в ней Моргенштерн устроил импровизированную оружейную, где хранилось не только оружие и необходимое снаряжение, но и другие полезные вещи, которые могли пригодиться на вылазках. Быстро застегнув на поясе ремень, к которому крепились два клинка серафима и один короткий кинжал, Клэри накинула куртку, висевшую здесь же, неподалёку, и вернулась в холл. Вероника уже стояла возле двери, явно готовая покинуть помещение вместе с Клэри.
— Твой кулон поможет нам найти Джонатана и Джейса? - они оказались на улице, и Клэри несколько раз провела стило в воздухе, запечатывая квартиру защитной руной. Это было необязательно, но осторожность никогда не помешает, тем более в сложившихся обстоятельствах.
— Я могу открыть портал, если ты знаешь, куда, - квартира словно растворилась в воздухе, оставляя двух девушек посреди одной из улиц Милана.

+2

6

Какое-то время Фрэй молча всматривалась в лицо Вероники, но Де Сангре отчетливо видела, как её зрачки медленно расширяются, а в глазах проявляются паника и волнение. Рыбка угодила на крючок. Отпрянув, Кларисса направилась в сторону одной из дверей у дальней стены, открывающей доступ к своеобразной оружейной. Пока рыжеволосая выбирала снаряжение, Ви позволила себе выдохнуть и удовлетворенно ухмыльнуться. Всё же подобные выходки были её любимым хобби – заставить человека поверить во что-то, что будет тебе выгодно. С малых лет она практиковала этот навык на всех вокруг, но больше всего, конечно, на Рикардо. Другу понадобилось лет десять, чтобы научиться отличать игру Вероники от искренних слов и эмоций, да и то время от времени он все же попадался на её ложь. Что уж говорить о Клэри, которая знала её ничтожно мало.

Дойдя до выхода из квартиры, Ви нетерпеливо переминаналась с ноги на ногу в ожидании Фрэй – она там на прием к Её Величеству собирается что ли? Наконец, сестра Джонатана появилась в поле зрения, обвязав вокруг талии оружейный пояс, но оставшись в облегающем платье. Чем она только думала? Удержавшись от саркастического комментария, Де Сангре шагнула за порог квартиры-портала. Если бы от этой вылазки и правда зависела жизнь Моргенштерна, Ви непременно заставила бы Клариссу переодеться, но так. Какое ей дело в каком виде Клэри Фрэй отправится на тот свет? Выйдя вслед за Ронни, нефилим запечатала дверь квартиры руной.

Нет, но я знаю где их будут ждать. Твоя способность создавать порталы будет очень кстати. Мы можем оказаться на месте раньше, чем ребята, и предупредить их, – Клэри умеет создавать порталы? Ви не подала виду, но эта информация стала для нее неожиданностью. Она знала, что в жилах Фрэй течёт ангельская кровь, но до сих пор не задумывалась что это ей даёт. Порталы, значит? Как удобно. – Заводи шарманку, у нас не так много времени.

Кларисса достала стило и начала выводить руну прямо в воздухе, рассекая его яркими огненными вспышками. Линия за линией, и вот уже незнакомый Веронике символ пылает перед ними, вмиг рассыпаясь на части и образуя портал. Ничего подобного Де Сангре не видела раньше, это поражало и завораживало. Стряхнув оцепенение, нефилим взяла Клэри за руку и шагнула в портал, отчётливо представляя в голове заброшенную фабрику на окраине города, где они с Рикардо частенько оттачивали навыки Охотников, будучи подростками. Спустя мгновение они уже оказались на первом этаже старого покосившегося здания, окруженные оппозиционерами. Встретившись глазами с их лидером, восьмидесятилетним темным эльфом, чью возлюбленную пытал и допрашивал Моргенштерн-старший, в конечном итоге убив за ненадобностью, Вероника едва заметно кивнула, подтверждая, что их уговор в силе – она отдаёт им дочь Валентина, а они довольствуются местью, отказываясь от охоты на Джонатана. Откровенно говоря, Ви ни на минуту не верила этим людям, намереваясь покончить с ними как только они сделают свою часть работы. Но была ли гарантия, что и они не пришли сюда с подобными мыслями? В общем-то, никакой, потому девушка напряглась всем телом, следя за мельчайшими передвижениями своих "союзников". Их было не так уж много – помимо главаря, здесь были парочка вампиров, один оборотень, берсерк и даже пара Сумеречных Охотников. Лицезреть последних в этой компании было особенно весело – это в который раз подтверждало двуличность Конклава. Подумать только, общий враг и правда может порождать поистине удивительные союзы.

Смотрите-ка, кто к нам пожаловал, – нараспев произнес Джерард, сверкая желтыми глазами. – Две смелых Сумеречных Охотницы. Смелых и глупых, – эльф разразился хохотом, окидывая взглядом своих подопечных.

Вы должны оставить в покое Джонатана Моргенштерна, – Ви произнесла цель визита, которая удовлетворила бы как Клэри, так и оппозиционеров. – Иначе нам придется убить вас.

Попробуйте, – прорычал Джерард, подавая своим людям знак приступать к битве, в то время как сам отошел в сторону и стал наблюдать. Маленький лживый гаденыш сумел извратить свои слова о том, что не навредит ни Ронни, ни Джонатану. Конечно, он просто поручит это своим шавкам, словно кто-то в этом вообще сомневался. Эльф был трусом, Вероника поняла это с первого взгляда, но каким-то образом умудрился завоевать доверие своих последователей. Наверное, как и большинство фэйри, просто отлично умел трепать языком.

В сторону Де Сангре направился нефилим средних лет (кажется, его звали Гарри), у него Валентин и его приспешники отняли сына. Позади уже стоял берсерк, имени которого Вероника не знала, но слышала, что он потерял всю семью. На вампирской скорости прямо на неё уже летел один из Детей Ночи, но угодил прямиком на меч, который девушка молниеносным движением достала из ножен. Резкий разворот – и тело вампира соскользнуло с меча, отлетая в сторону и сбивая с ног приближающегося нефилима. Обернувшись, Ви пыталась быстро оценить ситуацию. Клэри оказалась окружена компанией из второго нефилима, вампирши и оборотня. Стоило отдать ей должное – Охотница не растерялась, немедленно вступая в схватку с волком, тут же отклоняя удар клинка серафима и ногой отталкивая вампира. Откровенно говоря, она справлялась даже слишком хорошо, не давая возможности противникам не только нанести ей смертельный удар, но и вообще ранить хоть как-то. Негодование вскипело в груди у Де Сангре. И это подобной кучке идиотов она хотела доверить убийство Фрэй? Да они и у ребенка конфету с трудом смогли бы отнять. Краем глаза уловив движение сбоку от себя, нефилим вовремя пригнулась, слыша, как над её головой со свистом пролетает боевой топор берсерка. Вновь выпрямившись, Ронни нанесла удар ногой по запястью фэйри, заставляя того выронить оружие, быстро перекатываясь по полу, чтобы оказаться рядом с топором раньше его хозяина. Взвесив оружие в руке, Ви просчитала примерную траекторию полета и метнула топор в сторону Фрэй, сражающейся со своей частью противников, стоя к ней спиной. Железное острие с характерным звуком вонзилось в ногу Клариссы, заставляя ту вскрикнуть и упасть. "Надеюсь, хоть теперь вы с ней справитесь. Не стоит благодарности", – подумала Ви, встречаясь с ошалевшим взглядом берсерка. Видимо, тот явно не ожидал такого поворота, не будучи в курсе её договоренности с их лидером, что называется, ни сном, ни духом. Воспользовавшись этой заминкой, девушка крутанулась на месте, всё ещё сидя на корточках и выставляя одну ногу, сбила фэйри с ног и, стремительно поднявшись, пронзила его мечом. Вновь бросив взгляд в сторону Клэри, Де Сангре заметила, что с вампиром Охотница уже расправилась, но вот оборотень не стал терять времени зря, обратившись в волка и, воспользовавшись заминкой Фрэй во время падения, впиваясь когтями в плечи и живот рыжеволосой. Будет ли достаточно символично, если Клариссу разорвет на части оборотень? Веронику такой вариант устроил бы, и она даже с удовольствием понаблюдала бы за столь приятной картиной, но произнесенное в двух шагах от неё имя Ангела заставило Де Сангре встрепенуться и отвлечься на схватку с нефилимом.

+4

7

Сердце безжалостно ухало в груди, разгоняя кровь по телу и, тем самым приводя Клэри в крайне взволнованное состояние. Подобные эмоции не должны были заглушать её суждений, как и не должны были мешать здравой оценке ситуации, и всё же мешали. Если бы Фрэй остановилась хоть на мгновение, прислушиваясь к тому, что чувствовала сама, к тому что чувствовал Джонатан, возможно, ничего из этого бы не произошло. Но нефилим всегда очертя голову неслась на спасение тех, кого любила и кто ей был дорог - если Джонатан и Джейс нуждались в ней, то она не может раздумывать и медлить, ведь иногда всё может решить одно-единственное мгновение, а время - это тот ресурс, которого всегда не хватало и которого всегда будет недостаточно.
Вероника казалась убедительной и не менее взволнованной, чем сама Клэри, - должно быть, подруга Джонатана переживала за него ничуть не меньше, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и явно спеша. Рыжеволосая не стала придавать этому значения, списав всё на чрезвычайность ситуации. Знала бы она, как жестоко ошибалась...
Нефилим даже не успела спросить, куда они отправляются, как Де Сангре, подхватив её под руку, шагнула в портал. Визуализации места назначения от охотницы было вполне достаточно, чтобы доставить их до места, и всё же внутри шелохнулось какое-то слабое, едва уловимое, нехорошее предчувствие.
Портал выплюнул их в заброшенного вида помещении, весьма затхлом и сыром, казалось, что много лет здесь ничего не происходило, но сейчас внезапно два охотника были окружены толпой неизвестных. Вероника говорила, что это оппозиционеры. И в самом деле в их рядах можно было заметить представителей различных рас, и даже парочку нефилимов. Кларисса передёрнула плечами, доставая клинок и шепча имя Ангела. Знакомых по Нью-Йорку лиц она не приметила, но судя по всему все они знали, кто она такая: это можно было заметить по их недобро-горящим взглядам и кривоватым ухмылкам. Нехорошее предчувствие снова зашевелилось где-то внутри, на этот раз уже более явственно и ощутимо, неприятным холодком пробегая вдоль позвоночника.
Что-то в словах Де Сангре заставило Фрэй усомниться в реальности происходящего. Как-то всё не складывалось в единую картинку. Кларисса подумала о Джонатане, мысленно вызывая перед глазами его образ, пытаясь сосредоточиться на их связи. Руна тёмного альянса стала теплеть, реагируя на желания своей хозяйки. Клэри не умела этим управлять, не представляла, возможно ли это, но, по крайней мере, сейчас она могла почувствовать, что Джонатану ничего не угрожает. Они с Джейсом либо не добрались до этого места, либо...
Додумать рыжеволосая не успела: началась заварушка. В сторону девушек направились две группы людей, настроенных весьма и весьма воинственно. Клэри оттеснили к дальней стене вампир, оборотень и неизвестный ей Сумеречный охотник, который и бровью не повёл, идя с клинком на перевес на своего «собрата». Девушка едва ли успевала следить за тем, как сражается Вероника: приходилось уворачиваться от молниеносных нападок вампира, острых когтей оборотня и парировать удары охотника. Кларисса достала второй клинок, изящно крутя «восьмёрку» и прикрываясь этим манёвром, хотела отойти от стены. Нельзя позволить загнать себя в угол: численное преимущество и так было не на её стороне. Отпихнув от себя вампира, Фрэй полоснула клинком по оборотню, который взвыл так, будто был в волчьей форме. Вампир ринулся вперёд, но выхватив из-за пояса кинжал, Кларисса метнула его в вампира с поразительной точностью, что тот рухнул, как подкошенный.
Но спустя мгновение и сама рыжеволосая, вскрикнув от боли, рухнула на пол. Тонкое лезвие топора вошло аккурат в голень, заставив содрогнуться от боли и на мгновение замешкаться. Впрочем, тренировки и сражения, в которых Клэри успевала побывать, не прошли даром. Она собралась, - настолько, насколько это было возможно в сложившихся условиях и выставила вперёд скрещенные клинки серафима, но оборотень, перекинувшийся в волка, оказался проворнее. Когти вспороли плечи и живот, словно нож масло. Фрэй почувствовала, как по телу потекла горячая, терпкая кровь.
Джонатан...
Старший брат чувствовал сейчас тоже самое, совсем как тогда, когда её похитил дроу. Он не желал этого, более того, старался всячески огородить их обоих от повторения подобной ситуации, настоятельно рекомендовав Клэри не выходить из дома одной, без него или Джейса, но ведь она была и не одна. Рыжеволосая метнула быстрый взгляд на Де Сангре, отчаянно сражавшуюся с каким-то охотником. И всё же здесь было что-то не так...
Попытавшись отпихнуть оборотня здоровой ногой, Клэри едва не взвыла от боли: когти оборотня впились в бедро раненой ноги, ещё на какое-то время выбивая девушку из колеи. Перед глазами заплясали чёрные точки, и, возможно, именно растерянность Клариссы, стоила оборотню жизни. Он почувствовал призрачный вкус победы, и Клэри, стиснув зубы, расцепила скрещённые клинки серафима, резко проводя одним из них по горлу волка. В лицо брызнула кровь, но испустив дух, оборотень обмяк, и Фрэй с тяжёлым вздохом отпихнула его назад. Оставался нефилим, который кружил вокруг Клариссы, выжидая удобного момента. Девушка попыталась подняться на ноги, и с первого раза у неё это не получилось.
— Вероника! - позвала Клэри, то ли ища помощи, то ли пытаясь предупредить, к Де Сангре со спины крался какой-то фэйри. Рыжеволосая всё же поднялась на ноги, кряхтя и шипя от боли, волоча за собой раненную ногу, а Сумеречный охотник неумолимо наступал.
— Сдавайся, Кларисса Моргенштерн, отступать некуда! - резкий выпад в сторону Фрэй, который она едва ли успела блокировать, и всё же отбила.
— Вероника! - вскрикнула Клэри, но на неё уже летел второй удар, который выбил из ослабевших пальцев клинок серафима. Охотник переместил лезвие к горлу Фрэй, победоносно ухмыляясь.
Прости меня, Джонатан...

+3

8

Джонатан не переставал удивляться сюрпризам, которые преподносила ему их с Клариссой связь. Раздражал его только тот факт, что чаще всего именно этим они и являлись – сюрпризами, неожиданными и порой совсем нежеланными. Дабы уберечь себя от подобных неожиданностей, нефилим строго запретил сестре покидать квартиру в одиночку, без сопровождения либо его, либо, на худой конец, Джейса – как бы ему не хотелось свести их моменты наедине к нулю, сводный брат уступал в силе разве что ему самому и рядом с ним Кларисса была в полной безопасности. Да и в самой квартире-портале она оставалась одна не часто, но такое случалось. Тут уж Моргенштерну опасаться не приходилось. Еще отец наложил на квартиру столько чар, что отследить ее было практически невозможно, а уж попасть туда – и подавно.
Поэтому, оставив сестру в гордом одиночестве, он прихватил с собой Джейса и отправился на встречу с одним из представителей местных нефилимов, некогда поддерживающих идеи и идеалы Круга, теперь же готовых выслушать, что может предложить им Моргенштерн-младший. Так себе союзники, но, выбирать пока не приходилось. Они встретились в одном из пабов Дублина, города, известного неспокойными настроениями в Сумеречном мире. Квартиру-портал Джонатан расположил в Милане – ему хотелось сохранить свою голову чистой, не затуманенной эмоциями находящейся поблизости Клариссы, поэтому он обеспечил сестре великолепный вид на итальянский город. Может, именно это решение привело к тому, что случилось дальше? Именно из-за него он не почувствовал, что с сестрой творится неладное? Может так оно и было. Нефилимы – несговорчивые грозные мужчины, взирающие на Джонатана с неприкрытым недоверием, ждали его в самом углу паба. Отличный наблюдательный пункт. Хорошо просматривается вход, и барная стойка, за которой устроился Джейс, да и весь паб практически как на ладони.
Ирландцы оказались упрямыми как бараны и такими же непробиваемыми. Им нужен был расписанный по пунктам план, готовое оружие для борьбы с устоями Конклава, а Джонатан не мог предложить ни того, ни другого. Точнее, первое он выкладывать просто-напросто не хотел, а второго у него, к сожалению, еще не было. Но Джонатан сдаваться не планировал и, возможно поэтому – и потому что он с легкостью выдерживал их тяжелые взгляды – они все еще не убрались восвояси.
- Вы должны быть готовы. Когда оружие будет у меня… - заключил Джонатан.
- Если оно будет у тебя, Моргенштерн, - прервал его один из нефилимов.
- Будет, - сквозь зубы произнес Джонатан, с прищуром рассматривая этого коренастого мужчину, чьи массивные руки были практически полностью покрыты рунами. Он обхватил ладонью рукоять своего клинка, покоящегося в ножнах на бедре – для сохранения спокойного дипломатичного настроя.
- Тогда мы все в твоем распоряжении, - развел руками нефилим, недобро ухмыльнувшись.
Джонатан хотел было закончить этот затянувшийся разговор, но тут ногу пронзила резкая боль, будто остро заточенное лезвие с размаху вошло в голень, тут же пропитывая кровью темные брюки. Нефилим сжал зубы, натянув на лицо некое подобие дружелюбного оскала.
- Договорились, - произнес он и, кивнув, поспешил к выходу из паба – не самое лучшее место для истекания кровью.
Какого черта, она же была дома. Одна.
Мысли в голове стали подобны рою разъяренных пчел, сменяли друг друга одна за одной. Оказавшись на улице, Моргенштерн первым делом достал стило и быстро начертил иратце – кровь тут же утихла. Джонатан уделил несколько секунд, чтобы прислушаться к связи – ничего, слишком далеко – только сердце, казалось, забилось быстрее, и в крови будто бушевал адреналин. Какого…? Слишком глубоко задуматься о причинно-следственных связях он не успел – в глазах заплясали черные пятна, яркие, обжигающие вспышки боли зажглись в животе, перекинулись на плечи, заставляя нефилима зашипеть, осматривая себя. Ну вот, новая рубашка была безнадежно испорчена кровавыми цветками, стремительно расцветающими на светлой ткани. Росчерк стило – и от рваных ран остались лишь едва заметные розовые шрамы, да и они потом пропадут. Оборотни? Джонатан сжал зубы, низко зарычав от накатившего отчаяния. Он надеялся, верил, что стены квартиры защитят сестру от любого, кто пожелает покуситься на нее или на него, но ошибся. Считал, что ему стоит вести дела так далеко от нее – и снова ошибся. В груди разгорающимся костром запылала злость. Кто бы ни посмел сотворить это с Клариссой, он дорого заплатит за свои действия. Ногу пронзил очередной приступ боли – на этот раз по бедру полоснули когтями. Он сотрет в порошок всех, кого обнаружит там.
Окровавленными пальцами Джонатан обхватил одно из своих колец, которое служило его владельцу своеобразным порталом – собственность отца, которую он так предусмотрительно присвоил себе, перед тем как сбежать в путешествие с новоприобретенными родственниками. Он сосредоточился на Клариссе, точнее, на ее кожаном браслете, который так предусмотрительно прикрывал ее метку от посторонних глаз. Джонатан не был бы собой, если бы не позаботился о наложении на него следящих чар. Сама сестра о них не знала, а ему было спокойнее.
Поворот – и вот он уже в каком-то здании, которое совсем не выглядело как его квартира, скорее, как заброшенный склад. Он материализовался прямо посреди помещения, и тут же заметил рыжую макушку, отбивающуюся от склонившегося над ней сумеречного охотника. На него тут же навалился клубок из разнообразных эмоций, принадлежащий, без сомнения, сестре. Моргенштерн, даже не задумываясь, потянулся к кинжалу на бедре, рукоятка которого спустя пару мгновений торчала из спины нефилима.
- Кларисса! – окликнул сестру Джонатан, но резкое движение справа привлекло его внимание. До боли знакомые стиль боя, силуэт, движения. – Габриэлла? – вопросительно воскликнул он, наблюдая за тем, как охотница расправляется со своим противником, повергая его наземь и вонзая в него меч.
Плечо пронзила резкая боль и Джонатану хватило нескольких секунд, чтобы осознать – ранили не его. Снова.  Он повернул голову и заметил держащуюся за свое плечо Клариссу – свободной рукой она с шипением извлекла из кожи метательный дротик, брошенный поднявшимся на колени берсерком. Видимо, зияющей раны в груди было недостаточно, чтобы убить его.
- Некоторые просто не знают, когда надо умереть, да? - с ухмылкой произнес Джонатан, подбирая валяющийся рядом с сестрой боевой топор – не его ли лезвие ранило Клариссу и его? – и, опустив тяжелый ботинок в челюсть берсерка, он повалил его с ног. Замахнувшись, он отправил топор прямо в череп фэйри, расколовшийся с характерным хрустом, как спелый орех.
Что они забыли на этом складе? Как они вообще встретились? Кто эти неизвестные? Джонатан внимательно осмотрелся, заметив фигуру, шагнувшую в тень. Он, признаться, не знал, что и думать. Слишком много вариантов развития событий, слишком мало он знал о происходящем. Надеясь, что Кларисса догадается использовать иратце, он бросился за фигурой. Это оказался темный эльф, злобно поглядывающий на него своими светящимися желтыми глазами.
- Джонатан Моргенштерн, - прошелестел он, стягивая с костлявых рук перчатки. – Я так долго тебя искал, и вот ты сам угодил прямо ко мне в руки.
- Насчет этого мы посмотрим, - ответил Джонатан, обнажая клинок, вспыхнувший, стоило ему прошептать имя ангела.
Эльф медленно извлек из ножен пару кинжалов, но Моргенштерн знал, что они – не оружие, так, способ подобраться к врагу для использования своих сил. Такие эльфы могли подчинять себе людей, только коснувшись их – вот почему он снял перчатки и вот почему так важно было не дать ему подойти слишком близко, избежать контакта с кожей. Джонатан выставил клинок вперед, стремительно сокращая разделяющее их расстояние. Удар. Блок. Удар. Блок. Контратака. Блок. Удар. Металл оглушительно лязгнул по металлу и один из кинжалов эльфа улетел куда-то в сторону. Моргенштерн не узнавал его, сколько бы не вглядывался в его перекошенное от ярости лицо. Его отношения с Неблагим Двором вряд ли можно было назвать самыми лучшими – вспомнить дроу – но этого фэйри Джонатан видел впервые. Возможно, он относился к бесчисленной веренице врагов, которых нефилим унаследовал от отца – кто знает. Костлявые пальцы потянулись в сторону Джонатана и он, извернувшись, рубанул по руке фэйри мечом. По складу разнесся нечеловеческий крик, и серая кисть с мерзким хрустом упала на пол. Осыпая Моргенштерна проклятьями, эльф принялся осыпать его ударами короткого кинжала с двойным упорством. Он все еще пытался подобраться ближе, но Джонатан не позволял ему сокращать расстояние между ними. Удар. Блок. Удар. И вот ему удалось повалить эльфа с ног. Выбив из его здоровой руки кинжал, Джонатан тут же наступил на нее ногой, прижимая кисть к земле. Он приставил лезвие меча к горлу эльфа, прямо между его ключиц.
- Кто дал тебе наводку? Кто подослал тебя к нам? – произнес он сквозь зубы, вглядываясь в лицо фэйри, но он только низко засмеялся. – Все равно ты сдохнешь, отвечай! – повысив голос, потребовал он.
- Будь ты хоть Моргенштерн, хоть сам ангел Разиэль, а баба все равно найдет способ обвести тебя вокруг пальца, - ответил эльф и подался вперед, буквально насаживая себя на меч Джонатана. Тот нахмурился и вытащил оружие из булькающей глотки фэйри. Осознание еще не обрушилось на него сокрушительной волной, но какие-то его отголоски уже закрались в сознание, помогая складывать вместе имеющиеся кусочки паззла. 
Джонатан вытер кровь фэйри с меча о его же куртку и, отправив его в ножны, вернулся туда, где впервые увидел охотниц. Он подошел к растерянной Клариссе и, положив одну руку ей на плечо, другой провел по окровавленной щеке, растирая по ней чужую кровь.
- Что из фразы «ни в коем случае не покидай квартиру» я сказал на неизвестном тебе языке? – спросил он, нахмурившись. Интересоваться, в порядке ли Кларисса смысла не было – он и сам все прекрасно знал, чувствовал.
Повернувшись к Де Сангре, он еще раз окинул ее беглым взглядом. Девушка практически не изменилась, разве что волосы стали длиннее и светлее, чем были раньше. Моргенштерн вздохнул – было приятно после стольких месяцев, проведенных в компании родственников, увидеть знакомое лицо, кого-то, кого он хорошо знал, и кто не был Джейсом или Клариссой. И это все несмотря на то, что он видел Де Сангре буквально на днях, и несмотря на то, как закончилась эта встреча. Он все равно бы мог почувствовать облегчение или радость, если бы не одно «но». Будь ты хоть Моргенштерн, хоть сам ангел Разиэль, а баба все равно найдет способ обвести тебя вокруг пальца. Он мог представить только одного человека, достаточно умного, хитрого, волевого и безжалостного, способного провернуть подобную аферу ради своих, известных только ей целей. Эмоции, которые вскипали в груди Моргенштерна лишь отчасти можно было назвать противоречивыми. Они буквально раздирали его пополам.
- Теперь. Кто-нибудь потрудится объяснить мне какого черта тут происходит? – произнёс он, по очереди окидывая взглядом то Фрэй, то Веронику. – С какой такой радости посреди важного разговора я вдруг начал терять органы? Кларисса? Габриэлла? Приятно, кстати, видеть тебя. Хотелось бы, чтобы это случилось при других обстоятельствах.

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2017-07-22 00:43:04)

+4

9

Give me one good reason
Why I should not be thinking of leaving you now
Maybe I'm just foolish
But I can finally see your true color now.

Справиться с нефилимом было в разы сложнее, чем с представителями Нижнего Мира, которые только и могли, что кричать об ущемлении их прав и обвинять Охотников во всех своих бедах. Этот мужчина был с детства обучен, чтобы сражаться, и это чувствовалось в каждом его движении. Он стремительно атаковал и ловко уворачивался от выпадов Де Сангре, блокировал удары её меча клинком Серафима и дважды сумел сбить девушку с ног, впрочем, оказавшись недостаточно проворным, чтобы воспользоваться её падением. Один раз острое лезвие все же полоснуло Охотницу по плечу, но отвлекаться на столь незначительные ранения не было времени. Откатившись назад, девушка бросила взгляд в сторону Фрэй и едва не зарычала от злости – девчонка неведомым образом умудрилась покончить и с оборотнем, отбрасывая тело с перерезанной глоткой ногами. Она не была так хорошо натренирована, когда они были в Институте. Конечно, Моргенштерн выкраивал время в своем плотном графике, чтобы тренировать драгоценную сестрицу. Вложив всю силу полыхнувшего в груди гнева в удар, Вероника полоснула мечом по запястью нефилима, заставляя его с душераздирающим криком выронить клинок. Сталь вспорола руку противника до самой кости, и спасти его могли лишь тренировки по использованию оружия второстепенной рукой. Многие Охотники обучались этому, предполагая, что в бою может произойти что угодно. С другой стороны, что помешает Ви проделать ровно те же манипуляции и с левой кистью нефилима?

Де Сангре услышала своё имя и обернулась – Клэри также вступила в схватку с Охотником, точнее, неуклюже пыталась оторваться от него, будучи не в состоянии нормально передвигаться из-за ранений. Что ж, должна быть от предателей хоть какая-то польза – с опытным бойцом этой соплячке не справиться. Решив поскорее избавиться от последнего препятствия, дабы ничто не мешало ей насладиться триумфом гибели ненавистной выскочки, Ронни опрокинула навзничь нефилима, пытающегося поднять свой клинок здоровой рукой, и вонзила меч в его грудь. Хотелось бы ей остановиться и понаблюдать как жизнь уходит из его глаз, как опадает грудь, как губы застывают в судорожном выдохе, уже навсегда, но одна маленькая деталь напрочь отвлекла её от созерцания очередной победы. Имя. Имя Клариссы, а затем и её собственное. То, что могло звучать лишь из его уст, давая понять, что до боли знакомый голос – не галлюцинация. Сперва взгляд Вероники упал на растерянную Клэри, смотрящую с облегчением и благодарностью прямо перед собой, затем – на нефилима у её ног, из спины которого торчала рукоять кинжала, и уже после – на Джонатана, с удивлением взирающего то на неё, то на сестру. На его светло-голубой рубашке виднелись кровавые подтеки, но сама ткань была цела. Вероятно, это была не его кровь, но как он вообще здесь оказался? В следующее мгновение новое пятно крови расплылось на плече Моргенштерна, взявшись словно из ниоткуда. Джонатан слегка поморщился, словно от резкой боли, и огляделся. Проследив за его взглядом, Ви увидела Клэри, вынимающую дротик из плеча, ровно в том же месте, где рана как по волшебству появилась у её брата. Девушка невидящим взглядом смотрела прямо перед собой, пытаясь уловить связь, разложить всё по полочкам, но ответы словно ускользали от неё. Боковым зрением она видела как Джонатан расправляется с берсерком, который давно уже должен был сдохнуть, но отчего-то всё ещё не сделал этого. Ему же хуже – смерть от меча Ви можно было назвать легкой и безболезненной, по сравнению с тем, как прикончил его Моргенштерн.

Темный силуэт с другой стороны привлек внимание Де Сангре, но и для Джонатана Джерард не остался незамеченным. Решив разобраться с эльфом самостоятельно, Охотник тут же устремился вслед за ним. Проводив Моргенштерна взглядом, Вероника отрешенно взглянула на Фрэй, всё ещё не осознавая масштабы трагедии.

Что это было? – с трудом выдавила из себя она, делая пару шагов в сторону всё ещё пребывающей в неком подобии шока Клариссы. – Ровно в том же месте, я видела. Ранили тебя, но кровь пошла у Джонатана, – Ронни коснулась плеча рыжеволосой, стирая кровавые разводы, не слишком беспокоясь о том, что той может быть больно. Нет, Клэри также была ранена, а значит вариант, будто Джонатан каким-то образом принимал на себя все ранения Фрэй отпадал. Значит, их получали оба? Но как? Всё это не укладывалось в голове, а от осознания, что результатом этой авантюры могла стать смерть не только Клэри, но и Джонатана, по спине пробежал неприятный холодок. Что она чуть не наделала? Страх, паника, ужас, а после – ярость, вновь закипающая в груди. Почему он не сказал ей??

В попытке переварить обрушившуюся на неё информацию, Ви села на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Наспех начертив итарце, дабы вылечить кровоточащее плечо, нефилим в который раз пожалела, что нет руны, способной избавить от душевных терзаний. Не в силах совладать с волнением за Джонатана, Де Сангре наблюдала за Фрэй, но никаких новых ран и кровоподтеков на той не наблюдалось, а значит, с ним тоже было всё в порядке. Тем лучше, ведь прийти на помощь Моргенштерну в случае чего Ви сейчас была не в состоянии. Впрочем, вскоре стало ясно, что в этом нет никакой необходимости – Охотник вернулся к ним целым и невредимым, разве что с выражением некой озадаченности на лице. Его светлые волосы были растрепаны, отчетливо показывая, что без сражения не обошлось, а на полах рубашки виднелись брызги крови, что являлось немым доказательством скоропостижной кончины Джерарда. И поделом ему.

Моргенштерн, тем временем, приблизился к сестре и нежно провел ладонью по её щеке, вызывая у Вероники непреодолимое желание оставить содержимое желудка на окровавленном бетонном полу заброшенной фабрики. После этого нефилим бегло осмотрел саму Де Сангре, не то проверяя в порядке ли она, не то пытаясь понять что вообще происходит. В итоге, последний вопросы был озвучен им вслух, и адресовал он его обеим девушкам.

Я пыталась сбросить их с твоего хвоста, – бесцветным голосом проговорила Ви, в общем-то, не соврав, всего лишь умолчав о цене подобной аферы. – Узнала, что они охотятся за тобой. В квартире была только Клэри, а действовать нужно было быстро, – повернув голову, Де Сангре, наконец, заставила себя посмотреть Моргенштерну в глаза. – Прости, что помешала важным переговорам. Возможно, этого не случилось бы, знай я о вашей нерушимой связи.

Количество яда в её голосе могло бы стать смертельным для десятка экзотических змей, но не для Джонатана. Он и бровью не повел, лишь одарил её одним из своих коронных взглядов, способных заморозить пару Африк. Правда, внутри у Ви сейчас бушевало такое пламя, что подобное вряд ли могло её напугать. Бесконечная борьба стихий – разве не этим были их отношения с Моргенштерном? Лед и пламя, штиль и буря, утренняя звезда и закатное солнце. Раньше все эти противоположности без труда уживались вместе, дополняя друг друга, черпая друг в друге силы и вдохновение, становясь чем-то единым, нерушимым. Казалось, это было в другой жизни, ведь теперь на Веронику смотрел совершенно другой человек.

You're blacker than black,
You're colder than ice,
And I don't know who you are.

+4

10

В отличие от Джейса или Джонатана, хождение по краю не было для Клэри чем-то привычным. Было, конечно, пару моментов, когда создавалось ощущение, что всё - конец, или, по крайней мере, что-то очень похожее на конец, но несколько секунд слабости и тленных рассуждений, как правило, довольно быстро проходили. Либо из ниоткуда появлялась подмога, либо случалось ещё что-то такое, что смещало баланс сил, и тот день не становился последним, когда Фрэй видела закат и рассвет.
Сегодня же, оказавшись в эпицентре событий, рыжеволосая не растерялась, но видя численное превосходство противника, она отчётливо осознала, что вполне возможно их с Вероникой благие намерения уберечь Джейса и Джонатана станут их последними хорошими делами на земле.
Моргенштерн, конечно, не мог не почувствовать все эти ранения, но учитывая что их связь «молчала» - теперь Клэри это осознавала, - скорее всего, он находился очень далеко отсюда. Хотелось верить, что Уэйланд был с ним и, по крайней мере, они с Де Сангре пришли сюда не зря.
Клариссу оглушило, что она едва ли не потеряла равновесие, в шоке наблюдая за тем, как охотник валится вперёд, сражённый кинжалом. Фрэй буквально отпрыгнула в сторону на одной ноге, озираясь по сторонам. Джонатан. Её оглушили его эмоции, резко ворвавшиеся в сознание, и именно его кинжал вонзился меж лопаток нефилиму, который хотел убить его младшую сестру. Фрэй не успела задаться вопросом, как он нашёл их, да притом так быстро, но по крайней мере они оба живы.
Брат окликнул её, но не успела рыжеволосая сказать и слова, как в плечо резко вонзился дротик от берсерка. Девушка зашипела, пытаясь выдернуть металл из плеча: из раны потекла горячая кровь, буквально обжигая пальцы. Кларисса снова посмотрела на брата, который решил самостоятельно разобраться с берсерком. Совершено не щадя противника, да и с чего бы вдруг, по прошествии минуты, не больше, Моргенштерн покончил и с ним, направляясь к тёмному эльфу.
Негнущимися пальцами, нефилим попыталась достать стило. Но испачканные в крови пальцы не слушались, стержень то и дело норовил выскользнуть из них. Рядом с Фрэй оказалась Де Сангре - тяжело дышавшая, перепачканная в крови - кажется, ей тоже досталось. Пальцы Де Сангре сжались на плече Клариссы, и та зашипела, но Вероника уже убрала руку. Кажется, она не знала о связи или не знала о всех её свойствах? Кларисса словно бы начала понимать что-то... Но адреналин и призрак их скорой с Джонатаном кончины всё ещё замер где-то неподалёку, наверное, именно поэтому до девушки так и не дошло. Всё ещё.
— Долгая история, - выдавила из себя Клэри, наблюдая за схваткой фэйри и старшего брата. Она задрала рукав куртки, наставляя на запястье кончик стило. Рисуя иратце, она всё так же, не отрываясь, смотрела за тем, как фэйри и Джонатан то сходились, то расходились. Эльф был достойный противником, но Моргенштерн... Мало кто мог с ним сравниться. Фрэй почти не переживала, изо всех сил стараясь унять сердцебиение и волнение, которые невольно мог почувствовать брат и отвлечься. До нефилима донеслись слова тёмного эльфа. Причём тут баба, интересно? Кларисса перевела взгляд на Веронику, которая опустилась на пол, прижимаясь спиной к прохладной стене, а после - снова на Джонатана. Рыжеволосая вздрогнула, когда фэйри неожиданно насадился на клинок Моргенштерна, испуская дух.
Кажется, всё было кончено.
— Я... Джонатан... прости меня, - Кларисса виновато опустила глаза, тяжело выдыхая. Старший брат уже стоял подле неё, и руна тёмного альянса пульсировала на коже, приободрившись от прикосновений Джонатана. — Вероника сказала, что вам угрожает опасность, я не могла остаться в стороне, ты же понимаешь, - до неё всё ещё не доходило. Так много всего не сходилось, но Фрэй до сих пор не понимала, что Де Сангре хотела её подставить. Убить, проще говоря. Только ничего у неё не вышло.
Моргенштерн обратился к Веронике, назвав её другим именем. Или же это просто было её вторым именем? Рыжеволосая не очень разбиралась в тонкостях и традициях Испании, но была наслышана о том, какими длинными порой были их имена. Девушка посмотрела на брата: что-то в его взгляде говорило о том, что с Де Сангре они были более, чем отлично знакомы, и это его «Габриэлла»... Фрэй нахмурилась. Опять что-то не сходилось. В ушах шумело, в голове гудело. Иратце остановило кровь, сняло боль, но от шока избавить не могло. Рыжеволосая рвано вздохнула.
— Вероника пришла прямо в квартиру-портал, - неуверенно начала нефилим. — Помнится, ты говорил, что никому не попасть в квартиру-портал кроме нас троих? - с сомнением продолжалась Кларисса, пытаясь восстановить хронологию событий. — У неё был кулон, такой же, как у тебя... И она сказала про то, что оппозиционеры охотятся за тобой, готовят засаду, что мы должны догнать вас и предотвратить атаку... - Фрэй закусила губы. — Но мы бы тебя и не догнали, - неожиданно произнесла Кларисса. — Тебя даже в городе не было, а может и в стране. Я не чувствовала тебя. Вообще, - рыжеволосая посмотрела на брата, и метка согласно полыхнула. Иногда демоническая магия была на удивление понятной и простой.
— Это было ловушкой для меня? - полувопросила Фрэй, глядя на Веронику и всё ещё не до конца осознавая произошедшее. Теперь, когда прошло немного времени, а адреналин поутих, девушка задумалась, что в самом деле не чувствовала брата. Не чувствовала ни его эмоций, ни опасности, угрожающей ему. Она как наивная дура, восприняла на веру все слова Де Сангре, и отправилась за ней, столь искусно сыгравшей на слабостях Клариссы - на её любви к брату и к Джейсу. Очертя голову отправилась, стоит заметить.
— Но зачем? - потрясённо отозвалась Клэри, наконец-то, сложив все недостающие кусочки мозаики. Она ничего не сделала Веронике ни когда они были в Нью-Йорке, ни уж тем более потом. С чего вдруг охотница захотела убить её, да при том столь изощрённым способом? Быстрой и безболезненной смерти от группы оппозиционеров ждать не приходилось. Рыжеволосая перевела растерянный взгляд на старшего брата, будто бы молча спрашивая «Джонатан?».

+4

11

Джонатан на мгновение потерял дар речи. Он никогда бы не подумал, что окажется в подобной ситуации, что будет испытывать подобные эмоции. Пожалуй, именно сейчас он как никогда ранее начал сомневаться в некоторых решениях, которые сделал в своей жизни. Раньше он со стороны наблюдателя смотрел на все эти союзы и альянсы, заключаемые в Сумеречном мире, злобно усмехался, когда отец рассказывал, как заставил кого-то работать на него, угрожая семье и друзьям, поражаясь наивности этих простаков, окруживших себя целым ворохом любимых и близких людей. Тогда Джонатан искренне верил, что никогда не найдет себя на их месте. И оказался совершенно неправ. В каком-то смысле, он попал в положение хуже, чем мог когда-либо себе представить. Как говорится, никогда не говори никогда.
С одной стороны, его связь с Клариссой была самой очевидной его слабостью. Ее могли взять в плен, пытать, могли насылать на нее страшные видение, способные запугать до смерти даже самых смелых, и он бы испытал все это на себе, прямо как сейчас, когда чувствовал, как мокрая от крови рубашка прилипает к разгоряченной в драке коже. Но проще, конечно, было просто убить сестру и тогда он отправился бы в мир иной вслед за ней. Так бы и случилось сегодня, не будь у него портала. Моргенштерн привык постоянно находиться в смертельной опасности, это не пугало его, а вот сестра, похоже, едва могла прийти в себя после пережитой стычки. Она тяжело дышала, бегая глазами по помещению, и не могла связать и двух слов. Руки Клариссы дрожали, а от нее самой исходили волны испуга и непонимания.
С другой стороны – Габриэлла, которая сама по себе была его слабостью. Человек, знающий о нем намного больше, чем кто-либо еще, но который, он готов был поклясться, никогда не выдаст ни одной из его тайн. Жгучая испанка, которой он доверял свою жизнь, свои мечты и стремления, зная, что они будут в надежных руках. Ее глаза теплого зеленого оттенка, были совсем не похожи на холодный изумруд глаз Клариссы, но раньше он мог любоваться ими часами, делая вид, что смотрит на очередной красивый пейзаж или проходящих мимо людей. Теперь они смотрели на него с непониманием, смятением, нескрываемой обидой и болью, выдавая их хозяйку с головой. Джонатан не смог бы точно описать тех эмоций, которые вызвали у него эти воспоминания. Они были чем-то далеким, но таким ощутимым, что даже метка взволнованно вспыхнула у него на груди, заботливо подменяя их на зарождающиеся подозрения и раздражение, начавшее тихонько тлеть и вот-вот грозящееся перерасти в злость. Она, похоже, уже успела активировать свое иратце, но выглядела, пожалуй, ничуть не лучше своей спутницы по несчастью. Вернее сказать – жертвы?
Сложив руки на груди, Моргенштерн внимательно слушал и желающую казаться безэмоциональной Де Сангре, и Клариссу, сбивчиво бормочущую себе под нос. Картина произошедшего стремительно складывалась у него в голове, заставляя его с прищуром рассматривать двух охотниц. Такой с виду простой, но в то же время очень сложный в исполнении план, успех которого зависел от многих факторов. Договор с группировкой оппозиционеров, которым Джонатан успел чем-то насолить, отсутствие Джонатана или Джейса в квартире-портале, ключ, способный доставить к ней, и наивность Клариссы, тотчас бросившейся на спасение близких их людей. Провал его также произошел по нескольким причинам – демоническая связь Моргенштернов и кольцо, доставившее Джонатана прямо на место событий. Главное причиной, конечно, был тот факт, что Ви ничего не знала о метке. Потом Джонатан, конечно, поймет, что это, отчасти, его вина – именно он ничего не сказал своей самой близкой подруге о подарке матери, но ведь эта информация могла стоить ей жизни. Узнай она о руне – возмездие Лилит бы тотчас настигло ее. Но она не знала и об этом, а благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. Вот Моргенштерн и чуть не угодил туда. Но сейчас он думал не об этом.   
- Ты считаешь меня идиотом, Габриэлла? – перебил он сестру, начавшую говорить о том, что она совсем не чувствовала его. – Сбросить с моего хвоста? Охота на меня? Они бы никогда в жизни не смогли найти меня, а если бы и нашли – думаешь, мы с Джейсом не смогли бы справиться с кучкой неудачников вроде этой? – Джонатан прожигал Веронику взглядом, совершенно не веря тому, что она пыталась сделать. – Да, знай ты о связи, ты бы ни за что не пыталась ее убить. А так… с чего ты вообще решилась на такое? Я тебе доверял, ты прекрасно знала, что она для меня значит, и ты все равно сделала это.
Ловушка. Наконец-то Кларисса высказала точную версию произошедшего. Спланированная, хорошо взвешенная ловушка. Руна одобрительно зажглась, будто подтверждая слова сестры, подбивая Джонатана на продолжение. Раздирающее его изнутри раздражение застилало глаза.
- Зачем? – переспросил он у Клариссы, приподняв бровь. Из груди вырвался сдавленный смешок и Джонатан покачал головой, накрыв ладонью рукоять меча, покоящегося в ножнах. Он перевел взгляд на Веронику, упрямо прожигающую его взглядом исподлобья. – Из-за своих эгоистичных порывов, - начал он. – Из-за своих абсурдных желаний, из-за того, что она решила поиграть в Бога? Что это было, Габриэлла, просвети нас!?

+5

12

You won't let me forget you
And I don't know why
I am still bleeding for the words you say

Покуда Джонатан и Вероника буравили друг друга взглядами, Клэри начала сбивчиво бормотать что-то о том как они здесь оказались. Де Сангре наблюдала за ней, едва сдерживаясь от того, чтобы не фыркнуть, закатив глаза. Наивная блеющая овечка, не иначе. И что только Моргенштерн нашел в ней? В глазах Ви зажегся интерес лишь на моменте, где Фрэй говорила, будто не чувствовала Джонатана. Что бы это значило? Как вообще действует эта странная связь? Кто-нибудь вообще может объяснить ей что здесь происходит?

В сознание резко ворвался ледяной тон Моргенштерна, отвлекая от размышлений о связи между братом и сестрой. Конечно, Ви не считала его идиотом, он ни за что не купился бы на подобный спектакль, как это сделала Кларисса. Кем она считала Охотника, так это заносчивым болваном и беспросветным слепцом. Особенно сейчас, когда он пытался отчитывать её, словно нашкодившего ребенка. С чего она решилась на такое? Он и впрямь не понимал этого?

Это было отличным способом совместить приятное с полезным, – злобно выплюнула Де Сангре в ответ на вопрос Клариссы, после чего повернулась к её брату. – Ты не такой неуловимый, как тебе кажется, Джонатан Кристофер. У них были способы добраться до тебя, иначе я бы вообще не узнала об их существовании.

Вероника крайне редко называла Моргенштерна полным именем. Временами в шутку она могла произнести его в сочетании с фамилией, имитируя официальный тон, но просто именем – нет. Такое было на её памяти всего пару раз, и оба раза они были близки к крупной ссоре, но в результате все же находили способ остудить свой пыл, не поубивав друг друга. Однако, сейчас такое развитие событий казалось в высшей степени маловероятным.

Девушка уже хотела было во всех красках рассказать "зачем" ей это было нужно, но Джонатан опередил её, издавая мерзкий смешок и выдавая тираду собственных домыслов, от которых в груди к Де Сангре закипала ярость. Ох, с каким удовольствием она сейчас бы врезала ему, лишь бы стереть это выражение с его лица. Или, ещё лучше, вывихнуть челюсть одним точным ударом ноги его драгоценной сестрице, учитывая, что и он ощутит эту боль в полной мере. Двух зайцев одним выстрелом. Может, не так уж плоха эта чертова связь?

Просветить вас? – девушка вскочила с места, подходя вплотную к Моргенштерну, буравя его взглядом и толкая в грудь на каждой фразе. – Напомнить вам, господин Моргенштерн, что стало с беднягой, попытавшимся взять у меня телефон? Или с тем, кто угостил коктейлем в баре? Или с пареньком, случайно задевшим за узкой улочке? Ты удивлен, что я захотела убить суку, из-за которой ты пропал на полгода? – девушка сама не заметила, что последнее предложение произнесла уже на испанском, окончательно поддаваясь эмоциям. – Ты действительно удивлен, Джонатан? Или только великому Моргенштерну дозволено вести себя подобным образом?

Вырвав ладони из цепкой хватки нефилима, который был явно не в восторге от её действий, Вероника развернулась к Клэри, не скрывая ненависти в потемневших глазах.

На кой черт ты вообще объявилась, Кларисса? И почему бы тебе не вернуться к своей драгоценной мамочке под крыло, вместо того, чтобы портить мне жизнь?

Она знала, что Моргенштерн кипит от ярости, но Веронике было плевать. Обида, так долго выжигавшая душу своими огненными объятиями наконец-то нашла выход. Он знал с кем связался, с самой первой их встречи он знал, что Де Сангре – не та, кто будет молча стоять в стороне, пока кто-то отнимает то, что принадлежит ей. А было время, когда Джонатан принадлежал ей. Или, если не он сам, то его внимание, его время были всецело во власти испанки. В какой-то степени она сама была виновата во всем случившемся, ведь именно Вероника сообщила Моргенштерну о его сестре, свалившейся словно снег на голову на Нью-Йоркский Институт. Но разве она могла предположить чем это обернется? Разве могла представить, что сестра, родная плоть и кровь, станет её соперницей в борьбе за Джонатана, как за мужчину. Всё, чего хотела Ви - это видеть Охотника счастливым, осознающим, что он не один и есть те, кто его полюбит. Что больной на всю голову отец и бросившая его еще ребенком мать - не единственная семья, которой он заслуживает. Но чем больше Ронни узнавала Клариссу, тем отчетливее понимала - она ничуть не лучше Джосслин. Девушка видела как отчаянно брат пытается заслужить её расположение, притворяясь милым и кротким Себастьяном, боясь, что Фрэй отвергнет его таким, какой он есть. Конечно, он ни за что не признался бы в этом Веронике, но разве ей это нужно было? Она успела слишком хорошо изучить этого безумца. В попытке добиться своего, он попросту похитил Клэри, не оставляя ей выбора. Так что же теперь? Сестра действительно приняла его и полюбила? Доверилась настолько, что позволила связать их жизни воедино? Или и здесь Моргенштерн не оставил ей выбора? Чем же была эта их связь, как она работала? Могла ли она затмевать разум не только Клэри, но и самого Джонатана? Был ли он счастлив теперь, черт возьми? Вот он, главный вопрос, который нефилим так старательно прогоняла из собственных мыслей. Был ли Джонатан счастлив эти шесть долгих месяцев в компании Джейса и Клэри, в их собственном обособленном мирке, в котором, похоже, совершенно не было места для Де Сангре.

Был ли он счастлив без неё?

Try to overcome what you have done
On the edge of breaking, suffocating
Are you happy now?

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2017-08-05 22:56:36)

+4

13

Иратце вылечили её раны, остановили кровь, приглушили боль, но даже руны не были способны справиться с потрясением и испугом. Не то, чтобы Кларисса верила каждому встречному и поперечному, но она никак не могла предположить, что человек, называвший себя другом Джонатана, способен на нечто подобное. О причинах, толкнувших Веронику на это, она подумает позже. Сейчас Клэри смотрела широко раскрытыми глазами то на Моргенштерна, то на Де Сангре, чувствуя всё нарастающую, пульсирующую боль в висках.
Мысленно отругав себя за то, что очертя голову, понеслась вслед за охотницей, стоило ей услышать, что Джейс и Джонатан, в опасности, нефилим слушала разворачивающуюся на её глазах перепалку.
Всё это напоминало театр абсурда, в который Фрэй попала по ошибке. Она чувствовала злость брата, нарастающую в его груди, словно в своей собственной. Чувствовала его раздражение, больше напоминающее глухое бешенство, которое было почти невозможно контролировать, но Моргенштерну каким-то чудом удавалось.
Вероника от её брата не отставала: повышенные тона, упрёки, резкие фразы. Казалось, что Кларисса присутствовала при чём-то очень личном - подобная сцена не должна была предстать её глазам, и всё же каким то образом девушка стала её свидетельницей. Рыжеволосая по-прежнему не могла до конца понять, кем же приходились друг другу эти оба, но если учесть наличие одинаковых кулонов на их шеях, слова, что она слышала здесь и сейчас, - Де Сангре была дорога Джонатану. По крайней мере, была когда-то. За полгода, проведённые рядом с братом, она ни разу не слышала о Веронике ни слова. Клэри помнила, что в Институте Нью-Йорке, когда охотник выдавал себя за Себастьяна Верлака, они с ней общались, но тогда Моргенштерн общался со всеми, работал бок о бок, ходил в патрули. Тогда это ничего не значило, почему же в последствие, если они были друг другу такими близкими друзьями, брат ни разу не рассказывал о Де Сангре?
Испанка толкала Джонатана в грудь, и Клэри чувствовала на себе эти резкие, весьма ощутимые толчки. За полгода она привыкла к тому, как действует связь, но в моменты, когда Фрэй не просто чувствовала это, но и видела это своими глазами, - это было по-прежнему странно. Де Сангре говорила о вещах, о которых рыжеволосая знать не могла, и эта информация надолго не задержалась в её голове, во всяком случае не сейчас. В какой-то момент Ронни даже перешла на испанский, которого Кларисса не знала, а специальной руны на ней было - естественно, она не поняла ни слова. Но она отчётливо уловила настроения её гневной тирады: ревность. Ей было отлично знакомо это чувство: сколько раз она ощущала его в груди, растекающееся по собственным венам, хотя это чувство принадлежало и не ей вовсе, а Джонатану; сколько раз она видела его в янтарных глазах Джейса, чувствовала в его прикосновениях. О, если Кларисса и знала что-то неплохо в этой жизни, так это как выглядит чертова ревность.
Картинка медленно-медленно, по крупицам, вырисовывалась, но Фрэй была слишком измотана, чтобы домыслить причинно-следственную цепочку здесь и сейчас.
Рыжеволосая посмотрела на брата и лишь кивнула, ничего не ответив на его слова. Проследила взглядом, как он положил руку на рукоять меча, будто бы кто-то собирался на них напасть в очередной раз. Не думал же он, что..?
Но тут Вероника развернулась к Клэри, и девушку буквально обдало жаркой, опаляющей волной из ненависти, злости и раздражения. Если бы взглядом можно было убить, Де Сангре добилась бы в этом деле успеха. Фрэй едва ли не отшатнулась. Она не боялась, что Вероника причинит ей вред, нет, не в присутствии Джонатана так точно, но эмоции, исходившие от испанки, были столь сильными, почти оглушающими, что невольно хотелось отступить на шаг назад, а лучше на два, чтобы не обжечься.
— Что? - выпалила нефилим. — Наша мать жива? Она в Институте? - ошеломлённо выдохнула рыжеволосая. Её взгляд метнулся к Джонатану, будто бы ища опровержения словам Де Сангре.
Джонатан, пожалуйста, скажи, что она врёт.
Клэри искала Джослин с самого первого дня, как появилась в Институте Нью-Йорка. Она не спала ночей, придумывая заранее обречённые на провал планы действий, которые приблизили бы её к заветной цели. Но чем больше проходило времени, тем меньше Конклав выделял сил на поиски бывшей охотницы. Особенно после того, как Клэри достала Чашу Смерти из Карты Таро, и нефилимы заполучили могущественнейший артефакт в свои руки. Их счастье, конечно, длилось недолго, но это уже другая история.
Несмотря на то, что у Клэри было к Джослин множество вопросов и даже претензий, а после знакомства с Джонатаном и упрёков, и может быть ещё чего похуже, она всё же была и оставалась её матерью.
До настоящего момента Фрэй почти смирилась с мыслью, что женщина давным-давно мертва, иначе она бы обязательно узнала об обратном. Брат бы узнал об обратном.
— Джонатан? - мольбу в голосе едва ли можно было скрыть. Казалось, что мир Клариссы только что рухнул. Вероника ещё не дала свой ответ, Моргенштерн - свой, но она чувствовала это. В груди стало больно. Фрэй приложила к ней ладонь, пытаясь сделать вдох. Не вышло.

+2

14

Джонатан Кристофер. Его собственное имя сорвалось с губ Габриэллы почти как ругательство. Наверное, так и должно было быть, учитывая те случаи, когда она уже называла его именно так. Ни одна из тех перепалок не могла сравниться с тем, что происходило сейчас. Они оба, и Джонатан, и Вероника, были буквально вне себя от ярости. С каждым словом нефилима в лице девушки что-то неуловимо менялось, а во взгляде появилось столько презрения и ненависти, что можно было разжигать ими костры. Она подлетела к Моргенштерну, резко толкая его в грудь, припоминая ему произошедшие когда-то случаи. Впрочем, напоминать нужды не было – он сам прекрасно помнил, что творил. Метка хищно зажглась, чувствуя прикосновения Де Сангре, затуманивая разум Джонатана и отвлекая его от навязчивых мыслей и причинах и следствиях его прошлых поступков. Потому что все, что он делал тогда – оставлял свой, кровавый след в жизни тех, кто посмел хоть как-то заявить о своих правах на Габриэллу, обидеть ее, пусть даже самыми пустяковыми, казалось бы, способами. Как же ей это не нравилось. В любой другой момент его губы тронула бы легкая усмешка – он не жалел ни о чем из этого. Но сейчас, он лишь злобно взглянул на Веронику, перехватывая ее руки за запястья. Забывшись, она полностью перешла на испанский, почти выкрикивая последние предложения ему в лицо.
- Удивлен, - точно таким же тоном ответил Джонатан, переходя на родной язык девушки. – Твоя ревность застилает тебе глаза, Габриэлла. С чего ты вообще взяла, что если ты ее убьешь, то все будет как прежде? Как я могу доверять кому-то, кто идет на такие поступки за моей спиной? – он посмотрел на Де Сангре, совсем не рассчитывая на то, какие слова сорвутся с его губ в следующий момент, тут же одобренные загоревшейся меткой, напитывающейся его ложью. – Именно поэтому я ничего не сказал тебе – я знал, что ты выкинешь что-то подобное. Всегда выкидываешь.
Брови Вероники шокированно подскочили вверх и она, вырвавшись из цепкой хватки нефилима, отступила на пару шагов назад. Его слова, хоть и были наглой ложью, нацеленной на то, чтобы выбить девушку из колеи, похоже, достигли своей цели. Но дальше наступил черед Джонатана удивляться. Она всегда была способна на сюрпризы, но он совершенно не надеялся, что следующий Де Сангре подкинет ему прямо сейчас. Развернувшись к Клариссе, она бросила в ее сторону лишь короткую фразу, продиктованную лишь собственной обидой.
Джонатан сжал зубы, медленно повернув голову в сторону испанки. Несмотря на практически шоковое состояние, сестра была способна сложить два и два, учитывая тот факт, что она прекрасно знала о том, что Вероника пробыла в Институте намного дольше их самих. Она непонимающе взглянула на Джонатана, широко открыв изумрудные глаза. Помнится, она попросила его ничего не скрывать от нее – обещание, которое он, не моргнув глазом, нарушил. Моргенштерн прекрасно знал, о чем говорила Вероника – их, как выразилась Кларисса, мать, была жива, здорова и более чем бодра. Ее пробудили практически сразу после их отбытия из Института, и Джонатан узнал об этом одним из первых, но не спешил поскорее обрадовать сестру. Нефилим понимал, что Джослин воспитала Клариссу, он помнил, насколько сестра переживала об ее пробуждении, бросая на него все свои силы. Но все это было неспособно перекрыть тлеющую всю его жизнь неприязнь к женщине, которая дала ему жизнь. Джонатан не мог назвать ее своей матерью, ею он, скорее, считал Лилит. Отчетливо помня, что чувствовала к нему старшая Фэйрчайлд, как сильно она ненавидела и боялась его еще ребенком, Моргенштерн практически предвидел ее реакцию на новость о том, что ее сын, оказывается, живее всех живых, а если бы она узнала о них с Клариссой, об их метке… Руна тут же вспыхнула, будто подтверждая мысли Джонатана.
Слабый, практически умоляющий голос сестры донесся до него как сквозь туман. Сам Моргенштерн все это время не отрывал взгляда от Габриэллы. Надо же было вот так, в одно мгновение, разрушить ту аккуратную иллюзию вокруг комы Джослин, которую Джонатан поддерживал месяцами. Он физически почувствовал, как в груди что-то защемило, а дышать стало до безумия трудно – Кларисса. Он тяжело вздохнул, прикрыв глаза, пытаясь хотя бы немного унять разгорающуюся внутри злость, а потом взглянул на сестру, чьи глаза уже начали наполняться слезами. Что он мог ей сказать? Прости, Кларисса? Но он сделал это намеренно, прекрасно зная, что рано или поздно обман может всплыть на поверхность. Поэтому он промолчал. Не было смысла отрицать очевидное.
Молниеносным движением оказавшись подле Вероники, он обхватил ладонью ее шею, сжимая ее и приподнимая над землей. Если его терпению когда-то и приходил конец, то сейчас был именно этот момент – его стремительно тлеющий, разбрасывающий в сторону искры, фитиль окончательно догорел после последней фразы охотницы, поджигая взрывчатку.
- Из всех людей, я думал ты знаешь меня лучше остальных, - почти прорычал Джонатан. – Но в таком случае ты бы знала, что этого не следовало делать.
Хватая ртом воздух, Де Сангре прожгла его мимолетным взглядом, будто сгруппировываясь для удара. Моргенштерн приготовился отражать ее пинок, но чего он совсем не ожидал, так это мимолетного росчерка острой звездочки, зацепившей щеку Клариссы. На его щеке расцвела точно такая же узкая полоса обжигающей боли и он отпустил испанку, разжав ладонь.
- Если я еще раз увижу тебя, - низким голосом произнес Моргенштерн, склоняясь над Вероникой. – Я тебя прикончу.
В несколько шагов преодолев разделяющее их с Клариссой расстояние, Джонатан схватил ее за предплечье и повернул на пальце отцовское кольцо, перенесшее их в квартиру-портал.

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2017-08-09 23:40:01)

+5

15

You got those scissors from the drawer,
You never dug so deep before,
If I stop trying, we start dying,
You're cutting me out, baby, who you fighting?

Едва слова слетели с её губ, Вероника почувствовала, что что-то пошло не так, но ещё не могла понять что именно. На несколько мгновений в помещении повисла гробовая тишина, прерываемая лишь её собственным тяжелым дыханием, эхом отдающимся в ушах, а потом Кларисса расставила всё по своим местам. Так Моргенштерн не сказал ей, что её драгоценная Джосслин жива? Испугался, что сестра и впрямь скорее вернется к матери, а не останется подле него? Запутанный клубок разнообразных чувств немедленно возник в груди испанки. Боль, злорадство, страх, досада, некое удовлетворение и тут же удушающая волна паники. Если Джонатан не рассказал Клэри о матери, значит, он не хотел, чтобы та знала. Значит, Ви только что предала его, выдала его секрет, хотя однажды клялась, что никогда не сделает ничего подобного. Но ведь это вышло само собой, неосознанно, к тому же, если бы Моргенштерн не играл в свои идиотские игры, если бы не скрывал от неё своих замыслов и планов, ничего этого не случилось бы. С чего ты вообще взяла, что если ты ее убьешь, то все будет как прежде? Слова Охотника до сих пор звучали в ушах, заставляя сердце болезненно сжиматься. Она не нужна ему больше, не так ли? Джонатан нашел себе новую игрушку, которая, наверное, не выводит его из себя каждую минуту, не пытается вытащить из его уютной скорлупы, давно приросшей к коже, и дарит чувство умиротворения и спокойствия, выводя свои чертовы натюрморты и пейзажи в гостиной у камина. А для опасных миссий и сражений есть Уэйланд, который ни на шаг не может отойти от своей любимой Фрэй. Состав укомплектован, и Джонатан имеет всё, что ему необходимо. К горлу поступила желчь, и Де Сангре сделала глубокий вдох, всё ещё опасаясь поднять взгляд на Моргенштерна, но это уже и не требовалось. В следующее мгновение девушка ощутила прикосновение тонких пальцев на своей шее, сжимающих её и поднимающих над землей, заставляя тщетно хватать ртом воздух и чувствовать нарастающее давление в черепной коробке. Хотелось инстинктивно оттолкнуть Охотника, пнуть его в грудь, попытаться разомкнуть его пальцы, но отчего-то всё ещё работающее сознание отчетливо говорило – это бесполезно. Джонатан смотрел на неё абсолютно беспристрастным темным взглядом, в котором плескалось столько ненависти и злости, что внутри у Ронни всё сжалось. Не было никаких сомнений в том, что он предугадает любую её попытку сопротивления. Однако, умирать она сегодня не собиралась, и первое, что пришло девушке в голову – это попытаться отвлечь Моргенштерна. Собрав оставшиеся силы, нефилим протянула руку к поясу, отточенным движением срывая с него один из сюрикенов и бросая его в сторону стоящей неподалеку Клариссы. Никто из Моргенштернов не ожидал подобных действий с её стороны, потому когда острая звездочка рассекла щеку Фрэй, тонкая полоска крови расползлась и по щеке Джонатана, заставляя того ослабить хватку и выпустить Де Сангре. Схватившись за горло, девушка согнулась пополам, кашляя и пытаясь нормализовать дыхание.

Ты совершенно выжил из ума, – прохрипела она, до сих пор не в силах поверить в то, что только что произошло. – Когда придешь в себя и пожалеешь об этом, открытки с извинениями будет недостаточно.

Жалкая попытка свести всё в далеко зашедшую шутку провалилась, стоило Джонатану склониться над ней и произнести всего одну фразу. На этот раз Де Сангре задохнулась и без удушающей хватки на горле. Она слишком хорошо знала Моргенштерна, чтобы принять это за фразу, брошенную сгоряча, когда люди не имеют в виду того, что говорят. Нет, он имел в виду именно то, что произнес, и осознание этого распространялось от сердца в каждый уголок души и тела, словно разбушевавшийся лесной пожар. Оно парализовало, выбивало из колеи, превращало в каменное изваяние, которому только и оставалось, что широко раскрытыми глазами наблюдать за тем, как Джонатан приближается к сестре и, прикоснувшись к ней, исчезает с помощью своего волшебного кольца, оставляя Веронику один на один с этим чувством беспомощной ярости и растущей с каждой секундой боли. Стоило Моргенштернам испариться из поля зрения, как Ви обессиленно упала на пол, отчаянно пытаясь сделать хотя бы крошечный глоток воздуха, но начавшаяся паническая атака не позволяла ей сделать этого. Неужели это конец?

You wanna break, you break alone,
You wanna leave, you're on your own.

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2017-08-20 00:11:52)

+4

16

В какой-то момент разворачивающаяся перед глазами Клариссы сцена перестала быть чем-то сугубо личным только для неё. Известие о Джослин выбило её из колеи, что на несколько мгновений она потеряла связь с реальностью и лишь растерянно смотрела на Джонатана, ища в его глазах опровержение тому, что она только что услышала от Вероники.
Слова, которые кидали друг другу Де Сангре и её брат, схлёстывались в ожесточенном поединке невидимых клинков, и невольно Фрэй отвлеклась от собственных мыслей, внимательно прислушиваясь к тому, о чём говорили они. Она мало что понимала - какие-то обрывки фраз, слов, иногда даже на испанском, на который, к её удивлению, переходил даже Моргенштерн. Но одно нефилим уловила предельно чётко: эти двое были совсем не друзьями, во всяком случае, не только ими. Глаза Вероники метали гром и молнии, когда она смотрела на Джонатана, а он, в свою очередь, не отставал. Такие сильные эмоции могли быть вызваны только в одном случае... Ну, хорошо, в двух. Но дать определение этому даже в собственных мыслях рыжеволосая не успела, старший брат буквально в одно мгновение оказался подле Вероники, хватая её за горло и приподнимая её над полом. Клэри рвано выдохнула, поражённая - таким она ещё ни разу не видела Джонатана. Казалось, что злость ослепляла его, выводя из себя, окрашивая тёмные глаза не почти что в чёрный цвет, а в чёрный, - такой глубокий, насыщенный, беспроглядный, цвет, которым так редко пользуются художники в своих работах в чистом, ни смешанным с какой-то другой краской, виде.
Как завороженная, нефилим смотрела на них и не могла пошевелиться. Может быть, стоило вмешаться? Де Сангре хотела её убить, пусть не своими руками, и, тем не менее, наблюдать за тем, как брат ведёт себя с ней столь грубо, жёстко, бесцеремонно, словно желает задушить голыми руками, было странно и... неприятно.
Щёку пронзила боль - нефилим не успела среагировать, а острая звёздочка просвистела мимо неё быстрее ветра, заставив непроизвольно ойкнуть. Впрочем, надо отдать Де Сангре должное, нужного эффекта она добилась - Моргенштерн отпустил её, напоследок пообещав убить, если увидит ещё раз. От того, как он произнёс это, в венах застыла кровь, а по спине побежали мурашки. Такими угрозами просто так не разбрасываются, только не её брат, - в этот момент она это понимала также отчётливо, как и то, что Вероника была дорога ему. Настолько дорога, что от её предательства ему стало очень больно. Она чувствовала это. Моргенштерн в несколько быстрых шагов оказался подле неё, хватая сестру за плечо прежде, чем повернуть кольцо-портал на своём пальце, и последнее, что Клэри увидела это лицо Вероники. Оно казалось бледным, лишённым красок, словно белый лист. Их глаза встретились, и рыжеволосая была почти уверена, что её собственные выражали нечто похожее на жалость.
Портал выплюнул их прямо в комнате Джонатана. Кларисса пошатнулась, чувствуя лёгкое головокружение, но тут же выпрямилась. Брат, наконец, отпустил её руку, но девушка всё также ощущала его пальцы, вцепившиеся в плечо. Она чувствовала себя так, будто её окунули головой под воду и резко выдернули обратно, а потом повторили данную процедуру ещё раз десять. Или больше.
— Джонатан, объяснись! - звенящим от напряжения голосом, отозвалась нефилим, буквально падая на кровать брата и стягивая сапог с той ноги, в которую вонзился топор. Иратце, конечно, остановило кровь, но нога по-прежнему выглядела нелицеприятно, да и к тому же болела. Потянувшись к стило, Фрэй стала рисовать руну исцеления чуть выше места, вокруг которого запеклась кровь. После этого даже голова прояснилась, и Клэри была способна на разговор. Или на скандал. В зависимости от того, что предпочтёт Джонатан.
Платье, которое она не успела сменить на что-то более подходящее случаю, когда к ней заявилась Вероника, было разорвано когтями и больше напоминало лохмотья, нежели дизайнерскую одежду. Единственным относительно целым предметом одежды на ней оставалась кожаная куртка - она несколько смягчала удары, и всё же не была способна защитить полностью.
— Наша мать жива? И более того очнулась? Как долго ты скрывал от меня эту новость и, главное, почему?! - голос неизменно звенел, но уже больше от волнения перед ответами Джонатана. — Расскажи мне всё! Немедленно! - не хватало ещё топнуть ногой, и Клэри обязательно топнула бы, если бы стояла, но она всё так же сидела на кровати и, честно говоря, сил на то, чтобы подняться, было не так уж и много.

+2

17

Яркая вспышка, и портал привел их в квартиру. Джонатан не особо задумывался о конкретной комнате, но, бегло окинув взглядом помещение, в котором они оказались, едва заметно усмехнулся. Его мозг, похоже, порядком утомился, раз решил перенести их в его комнату. После всего произошедшего не хватало разве что прилечь, сложив руки на груди. Моргенштерн разжал ладонь, крепко удерживающую сестру за плечо, позволив той освободиться и отойти куда-то в сторону, а сам так и остался стоять на месте, уставившись куда-то вдаль. Он пытался составить план своих дальнейших действий, но мысли не хотели собираться в кучу, хаотично мечась по черепной коробке. Может, он и в самом деле выжил из ума. Стоило только вспомнить глаза Габриэллы, как на него обрушивалась целая гамма смешанных между собой эмоций, но из всех их он так и не смог выделить именно те, которых стоит держаться, на которые бы он мог опереться. Джонатан не привык чувствовать себя таким. Таким потерянным в собственных ощущениях. Нефилиму хотелось отогнать все захватывающие разум образы, абстрагироваться от всех одолевающих его чувств. Обычно он предпочитал сосредоточиться на чем-то одном, выбрав это за ориентир, за своеобразную путеводную звезду. Но здесь… Ему бы ненавидеть испанку, злиться на нее до дрожи в ладонях, именно к этому подталкивала опасно пульсирующая метка и все его естество, но сейчас ничего этого в нем не было, уже не было. Он обязательно задумается об этом позже, но сейчас на первый план вышла злость к совершенно другому человеку.
Джонатан резко повернулся в сторону Клариссы, залечивающей остатки раны на ноге. Ее одежда была разорвана в клочья и испачкана в крови – ее собственной и чужой, да и кожу девушки украшали темно-красные росчерки. Охотник был уверен, что выглядит практически так же, разве что его одежда сохранилась намного лучше, если не считать темных кровавых разводов. Но за физическое состояния сестры волноваться не стоило – с ней все было хорошо, разве что сказывалась усталость после напряженной стычки. Его больше беспокоил ее дрожащий от волнения голос, требующий немедленных объяснений, да упрямство во взгляде, говорящее о том, что без этих самых объяснений она не сдвинется с места. Точнее, не встанет с его кровати, на которой она так уютно устроилась. Джонатан поджал губы, покачав головой из стороны в сторону. Ему вдруг стало до безумия интересно, как сестра отреагирует на новость о том, сколько он скрывал от нее пробуждение Джослин? Как долго ему удавалось сохранить это событие в тайне, что было, впрочем, не так уж и сложно. Не часто женщина всплывала в их разговорах, к тому же, Моргенштерн не совсем горел желанием упоминать ее чудесное нахождение и пробуждение. Кстати говоря, Кларисса, ты знала, что твоя мать вышла из комы, а еще она в Институте, но мы туда, конечно же, не отправимся? После этих слов ему оставалось бы только наблюдать за сверкнувшими за углом рыжими волосами. Наверное.
- Объясниться? – переспросил нефилим, прищурив глаза. Голос его, в отличие от голоса Клариссы, не дрожал, скорее, сохранил те же угрожающие нотки, которое звучали в последней фразе, брошенной им Веронике. – Ладно.
Наша мать. Это словосочетание резало слух, почти до боли. Джонатану захотелось поежиться, стряхнуть с себя его. Стряхнуть с себя эту объединяющую их черту. Он всегда считал их братом и сестрой по отцу, предпочитая называть своей матерью Высшего демона. Джослин он терпеть не мог. Он до сих пор помнил свои ощущения, когда впервые, после стольких лет, увидел ее в одном из убежищ Валентина. Бледная, безмятежная, окруженная едва заметными магическими чарами, она не вызывала в нем ничего кроме слепой, оглушающей злости. Ей очень повезло, что она не могла ответить на его вопросы, которых у нефилима было превеликое множество, потому что ни один ее ответ не смог бы оправдать ее в глазах Джонатана. Да черт подери, она наверняка была бы в ужасе от того, что он не погиб много лет назад. Она-то жила с мыслью о том, что чудовище, которое она произвела на свет погибло в огне и больше не будет отравлять ей жизнь. После того случая он не мог найти женщину, как ни пытался – наверняка отец просто спрятал ее от Джонатана, опасаясь за ее жизнь.
Поэтому он не знал о дальнейшей судьбе и местонахождении Джослин. Моргенштерн не врал, когда убеждал сестру, еще будучи Себастьяном, в том, что с ее матерью все будет хорошо, что она не умерла и обязательно найдется. И хотя насчет последнего он уверен не был, но в том, что Валентин ни за что не убьет свою обожаемую жену, он был убежден на сто процентов. Отец любил ее, что бы это ни значило.
- Да, Кларисса, твоя мать жива. Здорова, и находится в Институте Нью-Йорка. И да, я знал об этом, знал с того самого момента, когда весть о ее пробуждении стала общественным достоянием. Давно, - Джонатан скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от изумрудных глаз сестры, выражающих все оттенки удивления, шока и неверия. Он прекрасно понимал, что каждое его слово обязательно будет наносить непоправимый урон, но ведь она сама просила объяснений. И, раз уж какая-то часть правды оказалась на поверхности, то открытие всего остального было не за горами. – Назови меня эгоистом, да хоть возненавидь – твое право, но я просто не мог, не хотел говорить об этом. Я уверен, ты любишь ее, а она растила тебя в такой же любви и окружала заботой, но такой она была только для тебя. Может, это будет сюрпризом, Кларисса, но меня она ненавидела. Ты даже не представляешь… - Моргенштерн усмехнулся, но тут же прикусил губу. Удивительно, сколько детских воспоминаний теряется, когда человек вырастает. Но еще удивительнее то, на что способна руна памяти.
– Ты бы не захотела, узнав об этом, увидеться с ней? – спросил Джонатан, тут же читая в глаза сестры – именно это она бы и сделала. – Как ты думаешь, она была бы счастлива, узнав, что монстр, преследующий ее в страшных снах, жив, и нашел ее милую маленькую Клэри? Была бы она рада новости о том, что мы сбежали непонятно куда вместе? Я думаю – нет. Она бы захотела положить этому конец. Она бы захотела забрать тебя, закрыть где-нибудь. Желательно, чтобы я был мертв при этом.

+3

18

Большинство людей, когда их жизнь делает крутой вираж, готовятся к некоторой передышке, которая поможет прийти в себя, поможет вздохнуть, успокоить мысли, да и самому успокоиться. Но когда жизнь Клэри делала вираж, она была почти уверена в том, что за ним последует ещё один, и ещё, и, может быть, ещё и ещё. К этому вряд ли удастся когда-нибудь привыкнуть, но, по крайней мере, Кларисса не питала иллюзий на спокойную и счастливую жизнь, полную безмятежных радостей и банальностей. Нет, это не про неё - никогда не было и никогда не будет.
Покушение на её жизнь с утра, известие о матери - в обед. Что же будет на ужин? Отчего-то сегодня, сейчас, фантазии на то, чтобы хотя бы выдвинуть предположения, не хватало. Возможно, и к лучшему? Обладая бурным воображением, Фрэй могла представить практически всё, что угодно, но, пожалуй, не стоило.
Джонатан остался стоять там, где стоял, пока Кларисса удобно расположилась на его кровати: когда с иратце было покончено, девушка даже позволила себе упереться локтями в матрас и чуть откинуться назад, принимая более расслабленную позу. Спина нещадно ныла, должно быть, из-за напряжения и пережитого стресса. Возможно, и это было к лучшему: в таком состоянии у рыжеволосой не было особо сил ругаться. Голова медленно наливалась свинцом, отдаваясь тупой, и пока что слабой, болью в висках, - хотелось принять горячую ванну, смыть с себя кровь, расслабиться, но... Они должны были поговорить.
Она видела, как брат поджал губы, покачав головой из стороны в сторону. Кларисса иногда не могла понять, что означает этот жест: Джонатан собирался с мыслями? Пытался успокоиться? Или заранее готовился к тому, что просто не будет? Голос Моргенштерна прозвучал угрожающе, но Фрэй даже бровью не повела. Да, именно этого она и хотела от старшего брата - объяснений, притом немедленных. Сколько раз он говорил ей о том, что они семья? Кларисса сбилась со счёта. Разве семья не должна доверять друг другу? Совершенно точно они не должны были обманывать друг друга, но что-то внутри неприятно нашёптывало, что это был далеко не первый раз. И вполне может быть, что не последний.
Нефилим внимательно смотрела на старшего брата, желая ничего не упустить. Вот охотник скрестил руки на груди, будто обороняясь. Кто бы что ни говорил, а жест этот настолько ярко демонстрировал смятение, растерянность и в то же время желание защититься, что даже не нужно быть психологом или иметь на своём теле руну тёмного альянса, чтобы понять это. Джонатан пытался скрыть свои настоящие эмоции, и, возможно, у него бы это получилось, будь Клэри зла и раздражена, и позволь она негативным эмоциям взять над ней верх. Но она не была. Уже не была. Она лишь чувствовала бесконечную усталость от этого безумно долгого, изматывающего дня, который грозился перерасти в не менее изматывающую ночь. Впрочем, она всегда может отправиться в тренировочный зал и пообщаться с полюбившейся, видавшей виды, боксёрской грушей.
Услышать правду оказалось труднее, чем она думала. Расслабленная поза внезапно стала крайне напряжённой, а глаза... Что видел в них Джонатан? Разочарование? Боль? Недоверие? В голове не укладывалось, что он мог скрывать от неё подобную новость, да притом давно. Кларисса открыла было рот, чтобы произнести это вслух, сказать что-то вроде «как ты мог, Джонатан? я доверяла тебе!», но с её губ не сорвалось ни слова. Руна тёмного альянса предостерегающе нагрелась, и Фрэй решила дослушать до конца.
Джонатан задал ей вопрос, но ответ на него он и сам прекрасно знал: изумрудные глаза вспыхнули и тут же погасли, но словесного подтверждения и не требовалось. Да, он прав: она бы в самом деле захотела увидеться с мамой. Но наравне с этими эмоциями, с желанием вновь взглянуть Джослин в глаза, в Клариссе жили и другие, не менее сильные эмоции.
Сколько раз она задавалась вопросом, почему мать бросила Джонатана в детстве? Неужели она в самом деле поверила в то, что он мёртв? Или ей попросту было приятнее так думать? От этих слов было больно. Больно до такой степени, что каждый раз, когда рыжеволосая думала об этом, к горлу подкатывал ком, а в уголках глаз скапливались слёзы. Если бы Джослин не оставила её брата, если бы она забрала его с собой, и он бы рос в окружении любви, заботы, рядом с младшей сестрой... Всё могло бы сложиться иначе. Джонатан бы не был один против всего мира, не зная ни любви, ни нежности, ни ласки, ни заботы. У него бы всегда была она, его младшая сестра... Что мог дать ему Валентин? Ничего, кроме суровых, жизненных уроков, от которых кровь стыла в жилах. Но чтобы там не думала Джослин, чтобы не делал Валентин, Клэри никогда не считала своего старшего брата - монстром, чудовищем, от которого нужно избавиться. От этих слов тоже стало больно в груди. Сердце глухо ухнуло в грудной клетке, сжимаясь.
— Джонатан, - выдохнула Клэри, резко стягивая с ноги второй сапог и поднимаясь на ноги. Она прошлёпала босыми ногами по полу, неуверенно направляясь к старшему брату. — Не говори так. Ты - не монстр, это неправда. И я не думаю, что она желала тебе смерти. Я помню совершенно другое, - рыжеволосая остановилась подле брата - маленькая, хрупкая, со встрёпанными ярко-рыжими волосами, которые были припорошены пылью, с лицом, перепачканным в крови, но с внезапно загоревшимися зелёными глазами, решительно настроенная сказать то, что она думала. — В её комнате хранилась небольшая деревянная шкатулка с инициалами «J.C». Когда я была маленькой, она никогда не подпускала меня к ней. Я видела, что несколько раз в год, она доставала шкатулку и, сидя на своей кровати, перебирала какие-то вещи, сложенные в ней. И плакала, - Кларисса коснулась кончиками пальцев напряжённой руки Моргенштерна чуть ниже локтя. — Тогда я думала, что шкатулка принадлежит моему отцу, которого выдумала мама - Джонатану Кларку, поэтому на ней его инициалы. Но она принадлежала тебе... И в последствие я узнала, что в ней было... Прядь светлых волос, детские вещи. Разве могла она ненавидеть тебя, храня эти значимые для неё вещи всё эти годы и плача над ними?

+2

19

Конечно же, она попыталась его переубедить, вызывая у Джонатана некое подобие улыбки, слегка тронувшей его губы. Даже не улыбки, едва дружелюбного оскала, ведь он знал, что все сказанное им – правда, а переубеждать сестру не были ни сил, ни желания. Все равно ведь настоит на своем, все равно будет находить ему тысячу оправданий. Босые ноги Клариссы почти бесшумно ступали по деревянному полу, а нефилим лишь следил взглядом за тем как она неуверенными шагами приближается к нему, как ребенок к диковинному зверю в зоопарке. Измазанная в чужой и собственной крови, в пыли, с горящими на фоне серого платья волосами, безнадежно растрепанными после изнурительной драки. Джонатан все же не сдержался, усмехнувшись словам сестры. Она не знала, о чем говорила, но уже защищала мать, будто это было ее первым инстинктом – оправдать, облегчить ее вину. Что же такое она помнила? Моргенштерн лишь повел плечами, будто давая Клариссе разрешение говорить, удивить его, переменить его мнение, но то, что он услышал после, заставило его лишь презрительно скривить губы.
О, правда? – хотелось переспросить ему. Хранила его вещи и плакала над ними? Что за сантименты. Конечно, рыдать над безделушками было намного проще и легче, чем попытаться найти своего сына и мужа. Неужели Джослин, столько лет прожившая бок о бок с Валентином, знающая его трюки и слабости, на самом деле решила, что он просто погиб в пожаре? Более того, что дал Джонатану погибнуть в пожаре? Дал огню поглотить свое детище, за которое он заплатил потом и кровью, на которое он возлагал большие надежды. Валентин, которые заманил собственного парабатай в смертельную ловушку, когда заподозрил того в предательстве его идеалов, который мастерски подстраивал смерти своих приближенных так, что никто и думать не смел, что он был как-то к этому причастен. И умер в пожаре. Фэйрчайлд, должно быть, совсем лишилась рассудка, раз думала, что все могло получиться именно так. Или же, второй вариант: ей просто не хотелось этого. Она носила под сердцем сестру и вздохнула с облегчением, когда два самых главных ее кошмара исчезли из ее жизни.
Джонатан посмотрел в сторону, за темнеющий за окном вечер, когда почувствовал прикосновение тонкий пальцев Клариссы к своему предплечью. В глазах ее читалась искренняя вера в то, что она говорила – она и правда была уверена в том, что это сможет хоть как-то переубедить нефилима. Она что, совсем не знала его? Моргенштерн гадал, почему бы им не сойтись на том, что Джослин – отвратительная мать, просто признав его правоту, и больше никогда не вспоминать о ней до поры до времени – все равно ведь каждый останется при своем. Но сестра смотрела на него почти требовательно, сама того не осознавая, со смесью боли и неверия во взгляде, и Джонатан буквально кожей чувствовал ее смятение, почти смущение от того, насколько все то, что знала она, не сходилось с его словами. Метка полыхала, как отлаженная рация передавая ему эмоции девушки. Из горла Моргенштерна вырвался хриплый смешок, и он покачал головой, опуская ладони на плечи девушки.
- Как она могла меня ненавидеть? – переспросил он с непривычной даже для него мягкостью в голосе. Затишье перед бурей, не иначе. – Очень просто. Ты говоришь, что она плакала над моими вещами, но дай мне прояснить кое-что для тебя, Кларисса. Как и все матери, Джослин представляла, что вынашивает ангелочка. Что он родится с платиновыми кудрями и зелеными глазами – дитя любви ее и Валентина, человека, к которому она больше не испытывала любви. Она представляла, что малыш будет улыбаться миру и ей, и принесет ей только радость в трудные времена. Но вместо этого… - голос Джонатана стал громче, он с презрением выплевывал слова, морща нос и крепче сжимая пальцы, лежащие на плечах сестры. – Она получила демоническое отродье, с глазами темнее, чем бездна Эдома. Он не улыбался, не смеялся, ему был будто безразличен этот мир. Цветы, которые она приносила в детскую, погибали, когда он плакал, а его взгляд будто выворачивал ее наизнанку. Она рассказала об этом отцу, но он лишь отмахнулся. Тогда она пошла к магу, который предсказал, что ее сын оставит за собой лишь разрушение и смерть. И она больше не брала его на руки, даже смотреть на него боялась. И когда она решила, что он умер… О, я уверен, она почувствовала огромное облегчение – ей бы больше никогда не пришлось смотреть в мои «бездушные» глаза.
Джонатан разжал пальцы, отпуская сжавшуюся Клариссу. Он сам не заметил, как навис над ней, но теперь нефилим отошел дальше, приваливаясь к тяжелому комоду. Злость, огненным комком расцветающая в груди, постепенно усмирялась, снова перерастая в холодную ненависть, живущую где-то в глубине его сознания. Он давно свыкся с ней, давно принимал ее как за нечто само собой разумеющееся. Ненавидеть оставившую его родную мать казалось таким же нормальным, как и добровольно называть матерью демона, разделяющего с ним одну кровь. Только он не понимал, почему Клариссе было так сложно принять этот факт. Неужели она могла винить его? Что ж, он не собирался от этого отказываться, несмотря ни на что.
- Руна памяти, - пояснил он уже спокойнее. – Что-то я увидел сам, что-то показал отец. И, дело в том, Кларисса, что она, может, и плакала каждую ночь, но точно не за мной. Она плакала по тому мальчику, который так и не родился. По Джонатану, которому не суждено было появиться на свет. Она горевала об образе, собственной мысли, которая не воплотилась в реальность – это совершенно другое. Так что, я думаю, ты поймешь мой выбор. Я не хочу иметь ничего общего с женщиной, которую ты зовешь матерью. Она мне никто.
Как же ему хотелось ударить этот комод со всей силы. Разбить костяшки пальцев в кровь, услышать хруст поврежденных костей, прочувствовать эту пробирающую все тело боль. До звездочек в глазах, до проясненного, наконец, сознания. Чтобы до него дошло все, что произошло за сегодняшний вечер, чтобы он мог отогнать все ненужные чувства в сторону. Метка предупредительно полыхнула и Джонатан подумал, что сегодня он обязательно нарисует очередную пентаграмму. Он поднял глаза на сестру, волосы которой были на пару тонов светлее и ярче, чем у спящей в убежище отца Джослин. И все-таки они были так похожи, мать и дочь. Сейчас от этой мысли хотелось откреститься, ведь она грозилась завести его в совершенно ненужную сторону. Джонатан приложил к губам сжатые в кулак пальцы, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. Он сосчитал до трех в уме, и посмотрел на Клариссу. Надолго не поможет, но ему и не требовалось много времени.
- Переоденься, прими душ и спускайся к ужину, - произнес нефилим. – Мне нужно забрать Джейса, пока он не натворил дел и попал в передрягу. Я оставил его в Дублине.

+4

20

Слова, что произносил Джонатан, словно были про другого человека. Не про ту Джослин Фрэй, которую Клэри знала всю сознательную жизнь. Та Джослин, которую рыжеволосая звала мамой, мамочкой, пела ей колыбельные и нежно заплетала волосы в тугие косички. Она целовала её перед сном и читала на ночь сказки, покупала ей самые лучшие раскраски и цветные карандаши, от чего Клэри радостно хлопала в ладоши. Та Джослин делала всё, чтобы у её дочери была спокойная, счастливая жизнь вдали от Сумеречного мира, от её природы нефилима, от её корней. Когда они с Джейсом были в Идрисе, они прошли мимо поместья Фэйрчайлдов - на его месте всё осталось таким же, как и после пожара. Руины и разруха - никто так и не очистил территорию, не потрудился восстановить разрушенный дом, потому что было некому. Предполагалось, что Моргенштернов, равно как и Фэйрчайлдов, больше не осталось в живых. Тогда Кларисса испытала странные эмоции, проходя мимо места, где было родовое гнездо её семьи, но которого она не видела даже на фото... Она не представляла, как выглядел дом, когда в нём жили родители и маленький Джонатан, когда были живы бабушка с дедушкой. Наверное, ей должно было быть грустно, но не было. Точнее, грустью это было сложно назвать. Она испытала очередное разочарование и горечь от того, что столько лет жила не своей жизнью и абсолютно не знала ни истории своей семьи, ни своих родственников, если не считать Джослин. Многие называли её Клариссой Моргенштерн, реже Фэйрчайлд, - но она словно не была ни той, ни другой.
Та, другая, Джослин, о которой сейчас говорил старший брат, была совсем не похожа на её маму. То, что говорил охотник, шло в разрез с тем образом, который жил в голове Клэри. Какие бы эксперименты не ставил Валентин над сыном, мама не могла вот так просто отказаться от своего первенца... У рыжеволосой это не укладывалось в голове, но со слов Джонатана всё было именно так. Образ доброй, чуткой, но всё же властной женщины рассыпался на глазах. Нефилим невольно подумала о том, как каждые два года Джослин водила её к Магнусу, чтобы обновить заклинание памяти. Это было сурово, хотя Бейн неоднократно пытался донести до Клэри, почему её мать так поступала. Но если женщина была готова пойти на такое, почему она не могла сделать и того, о чём говорил Джонатан?
Бросить его. Уйти, не оборачиваясь, начать новую жизнь где-то далеко-далеко.
Руна тёмного альянса предостерегающе нагрелась. Где-то в глубине души Кларисса пыталась оспорить слова брата, воспротивиться им, отказываясь верить в то, что он говорил. Но что, если он был прав? Могла ли Джослин быть хорошей матерью для Клэри и одновременно ужасной - для Джонатана? Но даже если и так, то оставался ещё один, немаловажный вопрос, почему мама не дала брату не единого шанса? Когда она сбежала, ему не было и двух лет, разве это справедливо? Разве ребёнок, ещё лежащий в колыбели, мог настолько отвернуть от себя? У Фрэй это не укладывалось в голове. Пульсация в метке усиливалась, непрерывным зудом расходясь по руке и дальше.
Джонатан сильнее, почти до боли, сжал её плечи, но Кларисса и не подумала отстраниться или как-то дать брату понять, что ей неприятно. Она лишь стояла и смотрела на него, слушала каждое его слово, резко, даже хлёстко слетавшее с его губ и бившее почти наотмашь. Рыжеволосая чувствовала клокочущую в его груди ненависть, злость, раздражение - ему был неприятен разговор, но, кажется, ещё более ему было неприятно то, что сестра не понимала его и продолжала настаивать на своём. Это происходило на уровне инстинктов: что-то внутри, где-то очень глубоко, отказывалось соглашаться с тем, что Джонатан и Джослин обоюдно ненавидят друг друга. Говорят, родственников не выбирают, но ведь не ненавидят их и уж точно не желают им смерти. А как же зов крови? С таким же успехом Джонатан может захотеть однажды убить и её, если она его разочарует... Впрочем, разочарование было не совсем верным словом. Продолжить мысль Фрэй не успела, метку от таких мыслей обожгло с такой силой, что перед глазами на секунду полыхнуло, застилая взор. Моргенштерн разжал пальцы, и когда зрение девушки прояснилось, она увидела, что брат уже стоял поодаль, рядом с комодом.
Она могла возразить ему. Продолжить спорить. Отстаивать свою точку зрения. Пытаться защитить мать, на которую Кларисса и сама злилась очень за многое. Но был ли в этом смысл? Кларисса явственно ощущала, что Джонатан всё давным-давно для себя решил и переубедить его не сможет никто. Пожалуй, она могла его понять. Это примерно тоже самое, как если бы Джейс или Джонатан принялись бы её уговаривать примириться с отцом, чего Фрэй никогда бы в жизни не сделала даже под страхом смерти. Никогда и ни за что.
Рыжеволосая вздохнула, пытаясь не заразиться отчаянной злостью, полыхавшей в груди старшего брата. Охотник бросил мимолётный взгляд на комод, словно хотел пнуть его или ударить, или что-то вроде, но сдержался. Клэри молча наблюдала за тем, как Моргенштерн поднёс ко рту руку, сжатую в кулак, и прикрыл глаза, будто надеясь успокоиться. Вряд ли это помогало. Судя по тому, как обжигала руна тёмного альянса на предплечье, совсем не помогало.
Нефилим уже было хотела послушаться и отправиться в душ и переодеваться, но резко сделала шаг навстречу к брату, затем ещё один. Кларисса обхватила его обеими руками за торс, щекой прижимаясь к его груди. Про себя она сосчитала до десяти - не очень быстро, но и не очень медленно - достаточно, чтобы у Джонатана было время на то, чтобы решить, ответить на это объятие или нет.
На цифре девять Клэри ощутила его ладони на своей спине. Десять, одиннадцать, двенадцать... Фрэй позволила себе чуть больше, чем собиралась, и отстранилась, отступая на шаг, а после и на два, три, подхватывая сброшенные на пол сапоги и направляясь к выходу из комнаты.
— Я - не моя мать, Джонатан, - обернувшись у самой двери, произнесла девушка, на мгновение встречаясь с братом глазами. Изумрудные и антрацитовые, почти что черные, схлестнулись в уже затухающей, но ещё не окончившейся борьбе.
Им о многом предстояло подумать.

0


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » Cause the day we give in is the day we die [01.11.2016]