Jonathan Morgenstern
Jonathan Morgenstern & Clary Fray

Sacra Terra: the descent tempts

Объявление


городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
январь, 2017 год
«С какой такой радости посреди важного разговора я вдруг начал терять органы? Кларисса? Габриэлла? Приятно, кстати, видеть тебя. Хотелось бы, чтобы это случилось при других обстоятельствах.[читать дальше]»
Who is in control? [01.10.2016]
Melody Lynn & Sophie Bradford
Chaos [3355] : Order [3488]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » You're not the only one being afraid [26.11.16]


You're not the only one being afraid [26.11.16]

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Clary Fray & Jace Wayland
http://funkyimg.com/i/2wJoq.gif http://funkyimg.com/i/2wJor.gif
квартира-портал, ночь;
26 ноября, 2016 год;

•••••••••••••••••••
Сложно рушить стены, особенно те, которые возвели мы сами. За последнее время между Клэри и Джейсом многое произошло, что не могло пройти бесследно. Говорят, время лечит раны. Все ли? И сколько времени нужно, чтобы побороть страх, принять не только чужие ошибки, но и смириться со своими собственными?

•••••••••••••••••••
When will I feel this
As vivid as it truly is,
Fall in love in a single touch,
And fall apart when it hurts too much?
Can we skip past near-death clichés
Where my heart restarts, as my life replays?
All I want is to flip a switch
Before something breaks that cannot be fixed.

+2

2

And I hear your ship is comin' in
Your tears a sea for me to swim
And I hear a storm is comin' in
My dear is it all we've ever been?

Сложно делать вид, что всё хорошо, когда всё совсем нехорошо. Клэри оставалась с Джейсом каждую ночь после того, как он попросил её остаться... Но дело было даже не в его просьбе, а в том, что она сама этого хотела. Но хотел ли этого сам охотник? Рыжеволосая с каждым днём сомневалась в том, что произошло тогда между ними, когда руны Уэйланда внезапно стали светиться. Охотник так и не ответил ни на её слова, ни на поцелуй, который нефилим запечатлела на его губах прежде, чем дорисовать руну сна. Когда по прошествии почти суток Джейс проснулся, выглядел он хорошо, и чувствовал себя, кажется, тоже. Девушка нарочно «забыла» на кровати свой блокнот с рисунками, на этот раз не желая скрывать, чем она занималась, пока Джейс спал, да и в кои-то веки рисунок, изображавший охотника, на удивление ей понравился. Обычно ей никогда не нравилось то, каким молодой человек выходил на её работах, словно Клэри не удавалось уловить что-то очень важное, что делало его собой. А в этот раз всё получилось... Кажется, впервые за всё время и за то несчётное количество попыток, смятых листов, сломанных карандашей и грифелей, у неё получилось нарисовать Джейса именно таким, каким он был и каким видела его она. Словно их единение накануне что-то сдвинуло в Клэри, какой-то невидимый переключатель, позволяя уловить и прочувствовать то, что она так давно искала.
Тогда в самом деле казалось, что всё хорошо. Пусть на краткий миг, длиною в день или около того, но они получили свою передышку. В душе теплилась надежда, вера, даже предвкушение от того, что, возможно, Джейс сделает шаг на встречу, но... Но самое большое на что она могла рассчитывать, Уэйланд обнимал её во сне и неосознанно тянулся к ней, забываясь в полудрёме.
Значит, не простил, не смог понять то, что она пыталась ему сказать, не смог принять. Или попросту не захотел. А может дело было в другом? Кларисса терялась в этих ощущениях, в вопросах, на которые не было ответа, но задать их вслух, конечно, же не могла. Между ними была всё та же стена, которую никто из них не мог разрушить - странно, что они по-прежнему спали в одной кровати.
Фрэй точно не помнила, когда очередной кошмар накрыл её с головой, ввергая в пучину отчаяния и полнейшей безысходности, что ледяной хваткой сжимала её сердце почти каждую ночь в последствие. Тогда она выпуталась из влажных от пота простыней и отправилась в тренировочный зал. Потом это даже напоминало своего рода ритуал: после каждого плохого сна, Клэри шла тренироваться. Иногда рисовать, но чаще - тренироваться. Усталость - лучшее средство заснуть без сновидений. Во всяком случае так казалось поначалу. Но сны всё равно возвращались: липкие от страха, чёрные и мрачные, но неизменно яркие, алыми всполохами ослепляющие чувствительные глаза. Возможно, она недостаточно усердно тренируется? Недостаточно изматывает себя?
Сегодня Клэри потеряла счёт времени, отрабатывая удары ногой. Отклонив корпус назад, и вытянув высоко вверх ногу, рыжеволосая то и дело сгибала её в колене и выпрямляла вновь, нанося удары по тренировочному манекену. Когда пульсация в икроножных мышцах стала почти невыносимой, нефилим поменяла ноги и принялась отрабатывать удары. Влажные от пота волосы, находившиеся у самого лица, завились и стали неприятно щекотать кожу - несколько раз пришлось провести ладонью по лицу, смахивая влагу и забирая волосы назад. Черная майка была полностью мокрой, и невооружённым глазом было видно, как вдоль позвоночника беспрестанно бегут крупные капли пота, теряясь где-то внизу.
Кларисса опустила ногу и согнулась почти пополам, упираясь ладонями в колени и тяжело дыша. Взгляд невольно упал на боксёрские бинты, которые Клэри небрежно намотала на руки. На левой руке этот необходимый для тренировки рукопашного боя элемент был намотан по всем правилам, а вот на правой... Нежная кожа на руках была покрыта бледными алыми росчерками-ссадинами, а костяшки пальцев были сбиты в кровь, которая кое-где уже начала подсыхать.
Отдышавшись, нефилим выпрямилась и подошла к боксёрской груше, проверяя крепления - в этот раз спортивный инвентарь она закрепила пожёстче, во избежание отдачи. При таком натяжении кулак в набитую песком и прочей шелухой грушу входил почти как в стену. Клэри поправила бинты и, сгруппировавшись, послала первый удар вперёд, затем ещё один и ещё. Рыжеволосая то пригибалась, то уклонялась назад, будто имитируя схватку с невидимым противником.
Но если она с кем-то и боролась в эту ночь, так это со своими внутренними демонами.

+2

3

Trapped in your love
I’ve opened up, unsure I can trust
My heart and I were buried in dust
Free me, free us

Каждый справлялся с болью по-своему. Можно ли сказать, что все начинало налаживаться? Казалось, что да, но в какой-то степени быть вместе, но по-настоящему не быть друг с другом, не разделять эту близость, было еще тяжелее. Джейс не знал, почему все эти мысли, воспоминания и угрызения совести накрыли его с головой именно сейчас, оставаясь потаенными страхами ранее. Возможно, все развивалось слишком быстро, слишком много событий успело произойти за такой короткий промежуток времени, что светловолосый просто не успевал их воспринимать. Боль от ее любви к другому, которую он считал изменой, на какое-то время заслонила собой осознание собственных ужасных поступков, а потом весь этот дурман, бессонные ночи… Уэйланд только сейчас по-настоящему увидел, как на самом деле поступал с Клэри еще до той сцены на кухне, до того, когда все стало еще хуже. Он никогда бы ничего не сделал против ее воли, и самым ужасным было как раз то, что она безмолвно давала ему свое разрешение. Она доверяла ему, тянулась к нему, а он пользовался этим, делая ей больно. Разумеется, речь не шла об откровенной грубости, но то, какой была их близость раньше и во что превратилась сейчас… Из чувственного, яркого единения она стала чем-то обезличенным, лишенным ласки и нежности. Джейс почти не целовал ее, не подпускал Клэри к себе, не позволяя прикасаться, предпочитая, чтобы она почти всегда была к нему спиной, не видя ее лица. Не давая ей лишней свободы. Не позволяя смотреть в глаза. И то, каким он был с ней… Сейчас эти воспоминания возвращались к нему каждый день, накрывая с головой, заставляя часами перебирать в мыслях нелицеприятные картинки и образы, вновь пробуждая жажду потянуться к серебряному кинжалу, услужливо ожидающего своего хозяина на письменном столе. Нефилим не хотел, чтобы Фрэй снова видела его таким. Ее огромные, полные боли и невыплаканных слез глаза до сих пор стояли перед его мысленным взором, разве он мог продолжить и дальше предаваться саморазрушению? Джейс, конечно же, никогда не называл то, что он с собой делал, именно этим словом, но по факту иного названия и не существовало. Он не собирался делать ничего подобного при ней, но без нее… Стоило Клэри исчезнуть в тренировочной комнате, светловолосый не раз и не два тянулся к кинжалу, машинально делая пару ровных порезов на правой руке. Как ни странно, в эти моменты он не думал ни о чем, внимательно наблюдая, как на коже проступает красный след, превращаясь в тонкий порез. Рядом с ним, словно на четко выверенном расстоянии тут же появлялся второй, и третий… И так, этот ровный узор доходил почти до сгиба в локте, но существовать ему приходилось недолго. Нанесение «иратце» стало обязательным ритуалом, чтобы по возвращении Клэри не увидела никаких шрамов. Зато множились шрамы от руны исцеления вдоль линии пресса, но Фрэй не могла их видеть: в последнее время охотник все чаще спал в футболке. Что ж, боль была короткой, быстро исчезая, но и этого хватало на какое-то время. Говорят, что зависимый не может отказаться от своего наркотика сразу и навсегда. Надо отучаться потихоньку, и Джейс, правда, старался.
Близилась полночь, но Клэри все не было. Давно завершив очередную руну исцеления, отложив стило на прикроватный столик, Уэйланд ждал ее возвращения. Время шло, минуты превратились в четверть часа, затем в полчаса, но Клариссы все не врзвращалась. В голове промелькнула нехорошая, предательская мысль: а что, если она не тренируется? Вдруг она у Джонатана? В глубине души Джейс чувствовал, что это не так, но все тот же противный голосок нашептывал, что это вовсе не ради него, а потому что и сама Фрэй сейчас не в том состоянии, чтобы упасть в объятия страсти к Моргенштерну. Он, конечно же, старался не прислушиваться к этим мыслям, пытаясь верить в то, во что так хотелось верить. Впрочем, хотелось не только верить, но и доверять. Возможно, именно поэтому в один прекрасный момент охотник поднялся в кровати, решительно направившись не прочь из квартиры, как делал когда-то раньше, а в тренировочную комнату, стараясь не спугнуть уверенность, что Клэри должна быть именно там. Что ж, она и, правда, там оказалась.
Кажется, рыжеволосая даже не заметила его присутствия, рьяно отрабатывая удары на видавшей лучшие времена потертой груше. Бинты на одной руке съехали вбок, оголяя нежную кожу, что неудивительно: вряд ли Кларисса смогла бы затянуть их достаточно сильно на правой руке. Внутри что-то неприятно заныло. Наверняка там уже были ссадины…
Клэри! – окликнул девушку нефилим. — Клэри! – повысив голос, повторил он. На этот раз она обернулась. Джейс пробежался беглым взглядом по ее фигуре, пытаясь понять, нет ли видимых синяков или прочих повреждений, но его внимание по-прежнему привлекала лишь ее правая рука. Даже издалека на костяшках пальцев, там, где отошли бинты, виднелись красные отметины. Уэйланд поджал губы, делая глубокий вздох и направляясь к ней навстречу.
Он не мог ее осуждать – сам был не лучше, но и смотреть, как Клэри изводит себя днями напролет, изнуряя себя многочасовыми тренировками буквально до дурноты, светловолосый не мог.
Уже поздно, - тихо начал он, подойдя к Клариссе, мягко, словно спрашивая разрешения, касаясь ее рук. — Ты…изводишь себя, Клэри, - выдохнул Джейс, пройдясь подушечкой большого пальца по набухающим ссадинам. — Я не буду спрашивать «зачем». Но...что я могу сделать, чтобы это прекратилось? – с трудом отводя взгляд от ее рук, но не выпуская их из своих ладоней, наконец, спросил Уэйланд, поднимая глаза на уставшее, побледневшее лицо Фрэй. Он мог просто сказать «пошли спать», или «хватит на сегодня», как, кажется, говорил раз или два, но какой в этом смысл, если завтра все повторится сначала? — Клэри, прошу- тяжело сглотнув, добавил Джейс, делая крошечный шаг вперед, сокращая, разделяющее их расстояние.

+2

4

I've been sleepless at night
Cause I don't know how I feel
I've been waiting on you
Just to say something real

Клэри была так увлечена тренировкой, что даже не слышала, как кто-то вошёл в зал. Её мир сузился до небольшого участка вокруг боксёрской груши, вокруг которой Фрэй «танцевала», посылая вперёд разгорячённые удары. Мышцы в руках постепенно наполнялись пульсацией, но рыжеволосая едва ли чувствовала это. Тело пребывало в какой-то странной, болезненной эйфории, позволяя забыть обо всём и сосредоточиться лишь на том, правильно ли она отклоняет корпус, прикрывает ли голову, насколько чёткими и аккуратными являются её удары.
Кто-то позвал её по имени, и Кларисса наконец услышала. Последний раз ударив боксёрскую грушу, девушка обернулась, встречаясь глазами с Джейсом. Нефилим растерянно провела рукой по волосам, откидывая взмокшие пряди назад и только сейчас заметила съехавшие с руки бинты и сбитые костяшки пальцев. Она попыталась поправить ткань, прикрывая ссадины, но Уэйланд уже направлялся к ней... Тренировочный зал был не таким большим, как в Институте, и разделявшее их расстояние молодой человек преодолел довольно быстро. Фрэй и сама не знала, почему растерялась, но если секунду назад, она хотела завести руку назад, пряча от Джейса результаты своих тренировок, то сейчас она просто замерла, позволив охотнику взять её руки в свои. Вроде бы такой простой, незамысловатый жест, и в то же время... Он показался Клариссе таким нежным, ласковым, преисполненным заботы - светловолосый переживал за неё. Девушка вздрогнула, когда Уэйланд прикоснулся к чувствительным местам на руке, где кожа была почти содрана до крови. Его кожа была прохладной в то время, как её словно горела.
— Поздно? Который час? Я наверное потеряла счёт времени, - честно призналась рыжеволосая. В квартире-портале порой были проблемы с определением времени. Часовые пояса, которые они пересекали, порой так разнились, что уловить день сейчас, ночь или раннее утро можно было лишь по внутренним ощущениям. А в межпространстве, где иногда зависала их квартира, и вовсе не было такого понятия, как время. Получается, Фрэй выпала из реальности на пару часов? Что ж, могло быть и хуже, иногда тренировки не были способны подарить такую роскошь, и даже размахивая клинком или оттачивая навыки рукопашного боя, Кларисса не могла ни на секунду забыть о том, что её терзало.
— Я... Я тренируюсь, Джейс... Мне нужно тренироваться, ты же знаешь. Я слишком много пропустила, - и это было правдой лишь отчасти. Кларисса начала своё обучение в то время, когда все нефилимы его обычно заканчивают, и ей предстояло наверстать так много, и ещё больше запомнить, осознать, понять. Конечно, это было подменой понятий. Дело было не только в тренировках: ангельская кровь, гены, природные таланты, в конце концов, позволяли Клэри обучаться быстрее, схватывая на лету, но...
— Джейс, - сдавленно отозвалась нефилим, поднимая на молодого человека полные печали глаза. Что он мог сделать? Да, пожалуй, ничего. Светловолосый не мог ей дать то, что ей было так отчаянно необходимо, то, в чём она нуждалась сейчас больше всего. Не готов или не хотел... Какая разница, если итог был один? Кларисса грустно покачала головой, заметно напрягаясь, когда охотник сделал шаг вперёд - теперь они были совсем близко. Уэйланд всё так же держал её маленькие ладошки в своих. Иногда Клэри его не понимала... Иногда ей в самом деле казалось, что он тянулся к ней, хотел быть рядом, хотел простить её. Но, возможно, дело было в другом? Они через многое прошли, и Клэри не могла стать Джейсу безразличной за столь короткий срок, но этого было недостаточно. Никогда не будет. Фрэй хотела иного. Наверное, она просто хотела вновь почувствовать себя - его Клэри. Но, кажется, это навсегда утеряно.
От голоса охотника девушка едва ли не покрылась мурашками. Он звучал так тягостно, что внутри всё болезненно сжималось. Казалось, он просил её обо всём сразу, а не только о том, чтобы они ушли из тренировочного зала и отправились спать. Нефилим вздохнула, медленно кивая.
— Размотаешь бинты? - уставше отозвалась Клэри, наблюдая за тем, как молодой человек принялся медленно и осторожно разматывать эластичные бинты. Кожа под ними покраснела - должно быть, Фрэй переусердствовала, на протяжении нескольких часов молотя бедную грушу. Когда с этим было покончено, Кларисса несколько раз согнула и разогнула пальцы, поочередно сначала на левой руке, а затем на правой - здесь пальцы слушались хуже.
Наверное, не стоило так травмировать правую руку, ей ещё кисть для рисования держать, но об этом, видимо, нужно было подумать раньше. Рыжеволосая вздохнула, встречаясь взглядами с янтарными глазами.
— Ты в порядке? - нет, никто из них не был в порядке.

But if we're strong enough to let it in
We're strong enough to let it go
Let it all go, let it all go

+2

5

Около двенадцати, - машинально ответил Джейс. Он и не помнил, который был час, когда вышел из комнаты. Возможно, время уже перевалило за полночь, но разве это имеет значение? Иногда подобные бытовые вопросы создавали иллюзию «нормальности» их разговора, заставляя поверить в другую иллюзию: вдруг их отношения начинают налаживаться? Но иллюзии на то и иллюзии – как правило, менее искусные из них всегда сшиты белыми нитками, а то и вовсе напоминают карточный домик, готовый рухнуть от любого неосторожного вопроса, воскрешающего в голове непрошенные темы. Вопрос охотника был именно таким. Зачем он его вообще задал? Уэйланд прекрасно понимал, что никто из них не знает, что можно сделать, чтобы все стало иначе. О том, как раньше, пожалуй, речи не шло. На самом деле ответ был прост, но ни Клэри, ни Джейс не видели его. Они могли быть вместе, найдя друг в друге тот потухший огонек, который всегда вел их рука об руку сквозь беды и хитросплетения судьбы. Фрэй, видимо, считала, что он не видит для них такого будущего, а сам нефилим считал, что его попросту не достоин, но к этому они еще неизменно вернуться. Уэйланд и сам понимал, что рано или поздно им придется поговорить на чистоту, но пока была возможность прикрываться ничего не значащими вопросами, каждый цеплялся за нее, как за спасительную соломинку.
Конечно, - с опозданием ответил светловолосый, хотя ответ особо и не требовался. Его пальцы уже начали медленно, с особой осторожностью разматывать бинты. Как он и думал, под ними красовались набухающие красные пятна, а пара костяшек и в самом деле были разбиты в кровь. Джейс тяжело вздохнул, неодобрительно качая головой, но сдержавшись от комментариев. Он, конечно, любил двойные стандарты, хоть и не хотел этого признавать, но продолжать то, что делает он, отчитывая при этом Клэри, сейчас уже не позволяла совесть. — Ты уже нагнала все, что ты пропустила. В тебе ангельская кровь, что уже делает тебя проворнее и способнее многих нефилимов, - начал Уэйланд. Он не пытался ее упрекнуть, да и вообще вряд ли мог сказать хоть что-то, чего Кларисса не знала и сама. С другой стороны, эта простая ремарка давала понять, что его-то подобными доводами не проведешь: они оба прекрасно знали, почему Клэри проводит дни напролет в тренировочной комнате. Дело не в ее одержимости прогрессом, а в жажде найти хоть что-то, что способно причинить боль. Когда-то Фрэй не понимала, что боль может быть наркотиком, и сейчас Джейс очень жалел, что так рьяно пытался ей это доказать на своем собственном примере.
Почему ты спрашиваешь? – наконец, покончив с бинтами, встрепенулся Джейс. Почему Клэри вдруг спросила, в порядке ли он? Было что-то, что могло его выдать? Он едва удержался от того, чтобы не опустить взгляд вниз, проверяя не осталось ли шрамов на правой руке, но их не могло остаться. Он нанес «иратце», а эта руна залечивает раны и похуже каких-то там порезов. Кинжал он всегда обтирал, бережно возвращая на положенное ему место, да и капель крови вроде нигде не было видно… — Да, со мной все в порядке, - машинально произнес охотник, выдавливая вымученную улыбку, даже не коснувшуюся янтарных глаз. — Пойдем…сначала нанесем «иратце», а потом примем душ, - осторожно заключая руку Фрэй в свою, стараясь ненароком не надавить на наболевшие места, неожиданно предложил нефилим. Хотя, на предложение это и не было похоже. Джейс говорил так, как будто все решил, не думая, что поступят какие-то возражения. Да и формулировка была выбрана не случайно: первое лицо множественного числа предполагало, что они будут делать все это вместе. Уэйланд предложил это на порыве, не до конца осознавая, готов ли он к подобным испытаниям? Запретив себе прикасаться к Клэри, сможет ли он просто проявить заботу и внимание, игнорируя весьма очевидные порывы и желания? Странно, что вместе со всем этим ему не пришла в голову мысль о своих шрамах от руны исцеления, которые пока были надежно скрыты футболкой, но уже ненадолго.
Они неторопливо дошли до его комнаты, и, не теряя времени даром, Джейс сразу направился в ванную, по дороге прихватив стило с прикроватной тумбы.
Сначала «иратце», - напомнил он, переворачивая правую руку Клариссы тыльной стороной, начиная выводить знакомые линии руны исцеления. За всю свою жизнь он наносил ее столько раз, что, кажется, мог бы сделать это даже с закрытыми глазами. Одной руны будет вполне достаточно – повреждения были незначительными. Во всяком случае те, которые не скрывала одежда. Кстати, о ней. В воздухе повисла определенная неловкость, хотя раньше Уэйланд, не задумываясь бы, потянулся к майке рыжеволосой, бесцеремонно потянув ее вверх, но сейчас все это казалось…странным. Неловким.
Ты…не против? – с несвойственной ему нерешительностью поинтересовался охотник, касаясь ее майки, осторожно начиная поднимать ее вверх.

+2

6

Клэри мысленно подсчитала, сколько часов она провела в тренировочном зале, если сейчас была уже полночь или больше. Даже странно, что она до сих пор не падает от усталости, но, видимо, руны силы и выносливости, что она рисовала незадолго до этого, ещё не исчерпали свой магический потенциал, удерживая Фрэй на ногах. Раньше они не ложились спать так рано, предпочитая заниматься другими, более приятным делами, но в последнее время отход ко сну около одиннадцати вечера был вполне себе привычным явлением. Потом рыжеволосая, конечно, просыпалась, часто в испарине, едва ли не задыхаясь от только что увиденного кошмара, и направлялась сюда. Знал ли Джейс о том, что она сбегает сюда по ночам, гонимая страхом перед снами? Наверняка. Ей и до этого снились кошмары, да и сам охотник неоднократно становился свидетелем её ночных бдений, из которых Клэри было вырвать очень и очень непросто.
Рыжеволосая посмотрела на Джейса: интересно, они когда-нибудь смогут двигаться дальше, или только и будут делать вид, что всё нормально? Это не напоминало период, когда у пары наблюдались проблемы с доверием или вроде того, или былой огонь любви медленно угасал под гнётом совместной жизни, или над чем там ещё порой страдают обычные пары? Ничего из этого не подходило к ним ни на словах, ни по определению. Они не нормальная пара и никогда ею не были. Да и пара ли они вообще? Неделю назад Уэйланд сказал, что их больше не существует, и эти слова стеклянной крошкой до сих пор отдавались где-то в сердце. Казалось, каждый вздох причинял боль, когда Клэри вспоминала об этом.
Нет больше нас, Клэри.
Когда-то она думала, что это невозможно, что у них будет их всегда и навечно, чтобы ни случилось. В это так отчаянно хотелось верить, что дрожали кончики пальцы. Но не зря говорят, что первая любовь проходит... А ещё говорят, что первая любовь крайне редко бывает счастливой...
Нефилим грустно вздохнула, пытаясь отогнать от себя непрошеные мысли. Хотелось бы сказать, что не время предаваться меланхолии, но если не сейчас и не здесь, то где и когда? Кларисса хотела забыться и забыть, нанося удары по боксёрской груше со всей силой и остервенением, на которые была способна, но стоило Джейсу появиться здесь, подойти ближе, заговорить, прикоснуться к ней, всё летело к чертям. К желанию забыться и забыть примешивались и другие, более сильные, например, быть с Джейсом, и чтобы сам охотник снова захотел быть с ней.
— Я сижу практически взаперти, Джейс, и тяжелее кисти редко что держу. Клинок на тренировке не считается, так что я должна усердно тренироваться, чтобы быть в форме, - парировала девушка, стараясь, чтобы голос её звучал спокойно. Не то, чтобы она стремилась обмануть светловолосого, но куда проще было выдавать желаемое за действительное, убеждать в первую очередь себя и не задумываться о причинах и следствиях того, почему она оказывалась в тренировочном зале почти каждую ночь.
От Фрэй не могло укрыться то, как встрепенулся Уэйланд, будто она поймала его за чем-то постыдным. Рыжеволосая нахмурилась, не понимая, в чём дело, и посмотрела на охотника внимательным, пронзительным взглядом, который спустя мгновение опустился ниже. Она не знала, что искала, но столь бурная реакция на вполне безобидный вопрос, несколько взволновала. Впрочем, взгляд так ни за что и не зацепился, и Кларисса снова посмотрела Джейсу в глаза. От его вымученной улыбки стало почти физически больно. Наступит ли когда-нибудь день, когда светловолосый улыбнётся ей как раньше? Или она больше не заслуживает этого? Инстинктивно прикусив нижнюю губу, Клэри удивлённо посмотрела на охотника. Она не ослышалась? Он предлагает принять вместе душ? Наверное, молодой человек имел в виду просто, что они пойдут вместе в его комнату, он проводит её, а там... Но по тому, как уверенно прозвучал голос Джейса, можно было сделать вывод, что Кларисса изначально всё правильно поняла. Сердце забилось часто-часто, и рыжеволосая приоткрыла рот, чтобы сделать вдох. Она настолько опешила, что даже не нашлась, что сказать, и Уэйланд, осторожно взяв её за руку, направился к выходу, а Клэри ничего не оставалось, как последовать за ним. Пока они шли до его комнаты, девушка то и дело поглядывала на охотника исподлобья. На какое-то мгновение ей показалось, что она снова видит перед собой прежнего Джейса - сильного, уверенного, твёрдо знающего, чего он хочет. В данный момент это были иратце для Клариссы и душ для них обоих. От этой мысли бросило в жар, а по спине наоборот побежал неприятный холодок вдоль самого позвоночника, и оставшуюся часть пути Клэри пребывала в собственных мыслях, пока неожиданно они не оказались в ванной комнате, и она не почувствовала прикосновение стило к своей коже.
Руна забрала с собой боль и неприятные ощущения, к вящему неудовольствию рыжеволосой. Она почти с грустью наблюдала за тем, как затягиваются ссадины, и исчезает краснота, как отступает пульсация в руке, служившая неплохим отвлекающим фактором от всего остального. Всего каких-то несколько секунд, и результат нескольких часов тренировок почти сведён к минимуму.
Рыжеволосая подняла глаза на Джейса - всё-таки он не шутил о принятии душа вдвоём. Дышать стало трудно. Раньше они играючи избавлялись от одежды, как своей, так и чужой, в любое время дня и ночи и практически в любом помещении, а иногда даже и не в помещении вовсе. Но сейчас Фрэй казалось, что она приросла к полу и не могла пошевелиться, хотя она уже давно хотела избавиться от промокшей насквозь майки, неприятно липнувшей к телу.
Охотник приподнял края её майки, и Клэри не без промедления подняла вверх руки, помогая светловолосому избавить её от первого предмета одежды. Она хотела было потянуться к завязкам на спортивных штанах, но Джейс опередил её, казалось, что ещё мгновение и он просто поймает её запястья, останавливая от столь опрометчивого шага, но он всего-навсего оказался проворнее, пока Кларисса медлила. Она поймала себя на странной мысли, что по какой-то странной, известной одному ему причине, Джейс хочет сделать всё сам. Но зачем? Пока молодой человек неспешно стягивал с неё обувь, а затем и штаны, а Фрэй поочередно поднимала то одну ногу, то другую, в ванной комнате как будто бы становилось всё жарче. Движения охотника были такими медленными, что он наверняка успел разглядеть множество мелких синяков, полученных на тренировке.
Рыжеволосая потянулась к застёжке бюстгальтера, подцепляя её, но вот лямки с плеч Джейс снова захотел стянуть сам. Кларисса, не отрываясь, смотрела в глаза охотнику, пока простой, хлопковый аксессуар нижнего белья не оказался на крючке рядом с её майкой и штанами.
Это оказалось сложнее, чем она думала, и когда руки Джейса потянулись к резинке её трусов, внутри что-то сломалось. На этот раз Кларисса оказалась быстрее, почти рывком стягивая ткань до коленей и выпутываясь из неё, словно она была отравлена. Сердце зашлось, как сумасшедшее, а на щеках наверняка выступил румянец.
Даже не взглянув на Уэйланда, девушка зашла в душевую кабину, в какой-то момент разворачиваясь к нему спиной и лбом прижимаясь к ещё прохладному кафелю.
Не помогло.

+2

7

Джейс не помнил, когда им было так странно и неловко находиться наедине друг с другом. Даже в их первую близость не было этой непонятной скованности, когда дело дошло до раздевания – все происходило на порыве, органично и без лишних раздумий. Сейчас никакого порыва не было и в помине – лишь безмолвие и ощущение, что все происходит по необходимости, но не по желанию. Знала ли Клэри, как он хотел к ней прикоснуться? Как Уэйланду не хватало ее тепла, как он боялся забыть ощущение ее губ на своей коже, или каковы ее собственные на вкус? Иногда ему казалось, что он болен. Можно провести параллель с наркотиком, но после вампирского дурмана и той ужасной фразы про яд, который он буквально растоптал Клэри, Джейс избегал этих слов даже в мыслях. Она была необходима ему как воздух. Если без наркотика человек еще может выжить, может попытаться излечиться, отвыкнуть, то без воздуха не сможет ни один.
Кончики пальцев едва ощутимо покалывало. Светловолосый машинально сжал и разжал руки, словно пытаясь отогнать назойливое ощущение, тут же потянувшись к завязкам тренировочных штанов Клариссы. Ее майка уже висела на крючке, но Джейс не смел поднять взгляд выше, сосредоточившись на крошечном узелке. К сожалению, тот поддался ему чересчур быстро, давая возможность потянуть резинку вниз, освобождая рыжеволосую от очередного предмета одежды. Он больше не мог не смотреть на нее. Помедлив с пару секунд, Уэйланд медленно поднял глаза, невольно замечая столь ненавистные ему шрамы, блеклыми линиями исполосовавшие грудь Фрэй. Он никогда не думал, что можно так сильно ненавидеть что-то неодушевленное, что-то несуществующее. Шрамы – это ведь даже не раны, а всего лишь память о них, но разве не это и есть самое ужасное? То, что они олицетворяли. Джейсу было больно видеть их, вспоминая, какую боль пришлось пережить «его Клэри», но ненавидел он их совсем не за это. За то, что та ночь, яд дроу или какие-то высшие силы забрали у него очередной крохотный кусочек надежды, подарив Моргенштернам эту связь. Смотря на Клариссу сейчас, светловолосый невольно пытался представить, как это делал Джонатан? Как он снимал окровавленную одежду с ее хрупкого тела? Как он прижимал ее к себе? Что произошло потом? Он не мог знать наверняка, но еще никогда странное предчувствие, интуиция или шестое чувство не были столь единогласны в своем вердикте. Он знал, что произошло дальше.
Не желая больше разглядывать шрамы, Джейс начал действовать чуть проворнее, стягивая лямки бюстгальтера с плеч Фрэй. Он, было, потянулся к застежке, но ее ловкие, тонкие пальцы успели его опередить. Золотистые глаза теперь всматривались в ее – большие и напуганные. Во всяком случае, такими они виделись охотнику. Немудрено, если Клэри теперь страшно оказаться с ним рядом, особенно в таком контексте – обнаженной и беззащитной. Уэйланд глубоко вздохнул, сглатывая ощутимый ком в горле, нервно облизав сухие губы. На ее теле оставался последний предмет одежды, но здесь Кларисса не дала ему возможности даже попытаться что-либо предпринять. Она быстро, даже резко стянула с себя последний кусочек ткани, тут же скрываясь в душевой кабинке, даже не взглянув на него. Джейс с трудом перевел дыхание, прикрывая глаза. Она боялась его, и разве можно ее в этом винить? Он сам во всем виноват, но зачастую осознание своих собственных ошибок не приносит облегчения. Если бы он только мог повернуть время вспять… Снова эта проклятая частица «если бы». Неожиданно Уэйланду стало противно от самого себя. Буквально отвратительно. Не то, чтобы он испытывал нечто подобное в первый раз, но сейчас это ощущалось особенно жгуче и непримиримо. Светловолосый поднял глаза, ловя свое отражение в зеркале, борясь с желанием ударить по нему кулаком, но вовсе не потому, что тогда картинка если не исчезнет, то хотя бы станет неполной. Осколки стекла были его целью, но он не мог позволить себе такую роскошь в присутствии Клэри. Он обещал ей…
Быстро избавившись от своей собственной одежды, Джейс присоединился к Клариссе. Она стояла к нему спиной, как будто не решаясь даже посмотреть в его сторону. Может ей был неприятен его вид? Или сама по себе ситуация воскрешала в памяти те события, о которых так хотелось забыть? Наверное, последнее, чего она ждала – это его прикосновение, но Уэйланд не смог устоять, осторожно касаясь раскрытой ладонью плеча Клэри. Она едва заметно вздрогнула, или ему показалось? Нефилим поспешно убрал руку. Внутри что-то неприятно съежилось, вновь заставляя почувствовать неловкость, хотя она была всего лишь верхушкой айсберга и тем неприятным ощущением, за которым так хотелось спрятать все остальное.
Я возьму шампунь, - хрипло отозвался Джейс, решив, что, если он будет озвучивать свои действия, Клэри не должно быть так страшно.
Выдавив на руку густую, перламутровую субстанцию с терпким цитрусовым ароматом, Уэйланд бережно коснулся ее волос, начиная от самой макушки, медленно переходя к концам. Повторив действия дважды и убедившись, что шампунь полностью смыт, охотник вновь мягко, но настойчиво дотронулся до плеча Фрэй, призывая развернуться к нему лицом. На этот раз в его руках была пухлая губка, щедро смоченная благоухающим гелем для душа. Ему снова пришлось взглянуть ей в глаза, заставляя себя не отводить взгляд. На кончиках пушистых ресниц застыли крохотные капельки воды, и Джейс несколько раз моргнул, пытаясь вновь приобрести зрительный фокус. Внизу живота сладко, едва ощутимо пробудилось до боли знакомые тепло, заставляя нефилима шумно выдохнуть. Уэйланд подался вперед, словно хотел коснуться губ Клариссы, но так и застыл, едва заметно покачав головой.
Прости, я…не должен… - тихо пробормотал он, опираясь одной рукой о влажную стенку душевой кабинки. Кажется, на пару мгновений Джейс уже успел позабыть, что в другой руке сжимает намыленную мочалку. Словно опомнившись, он мягко приложил ее к груди Клэри, нежно очерчивая чуть выступающие ключицы, бережно касаясь груди, живота, ведя вниз. Дыхание учащалось, и Уэйланд был благодарен, что влажная челка так кстати упала на глаза, не позволяя Клариссе разглядеть их выражение, вновь увидеть знакомую, уютную тьму, окрашивающую золотистый в темно-янтарный. Чтобы выполнять все эти нехитрые манипуляции, светловолосому пришлось чуть отстраняться, обнажая перед Фрэй испещренный шрамами живот, но пока она смотрела ему в глаза… Да и он, кажется, столь опрометчиво позабыл о своих шрамах.

+2

8

Like a heartbeat drives you mad
In the stillness of remembering what you had
And what you lost

Наверное, они просто перестали понимать друг друга. Каждый из них пребывал в собственном мире, сотканном из страхов и мрачных мыслей, которые не давали разглядеть то, что было важно. Пока Джейс думал, что Клэри боится его, сама она думала о том, что Уэйланд попросту не желает прикасаться к ней в том самом, сокровенном смысле. Да что там, иногда Фрэй казалось, что он и смотреть на неё не может... Светловолосый так часто отводил взгляд, смотрел куда-то в сторону, опускал ресницы. Неужели она была настолько ему противна? Даже после того, как руны Джейса стали светиться? Неужели такое возможно? Кларисса уже не знала, что и думать. Быть может, всё дело в их ангельской крови, и никакая любовь, единение душ и тел здесь не причём? В их жилах текла кровь ангела Итуриэля и, должно быть, именно она заставила руны на теле охотника светиться, именно она исцелила Клэри, пока та покоилась в объятиях Джейса. Именно ангельская кровь и силы ангела забрали её боль, а не любовь. Не любовь...
Наверное, именно из-за этих мыслей процесс снятия одежды казался пыткой и самым настоящим испытанием, с которым рыжеволосая едва ли справилась. Она даже не могла подумать о том, чтобы помочь раздеться Уэйланду, она была слишком взволнована, чтобы прикоснуться к нему и к его футболке, приподнимая её вверх. А ещё она была сбита с толку. Сердце гулко стучало в груди, а прохладный кафель не смог подарить и толику прохлады, столь необходимой и желанной в сложившихся условиях. Зачем Джейс позвал её принять вместе душ? Одно с другим никак не хотелось складываться в единую картинку, и Клэри видела какие угодно причины, только не те, что были на самом деле.
Кларисса в самом деле вздрогнула, когда молодой человек оказался позади неё, мягко касаясь её плеча. Но не от страха, а скорее с непривычки. Она успела позабыть то сладкое, желанное и необходимое чувство, которое зарождалось в груди, когда Джейс касался её. Казалось, это было так давно. А было ли это вообще? Джейс как-то сказал ей, что боится однажды не разбудить её от очередного кошмара. Возможно, это уже произошло, и она всё ещё пребывает в кошмаре? Реальность не может быть настолько жестока.
Рыжеволосая прикрыла глаза, наслаждаясь мягкими прикосновениями к своим волосам. Уэйланд осторожно касался её волос, вспенивая шампунь, и это было... приятно. Вроде бы ничего замысловатого или сколько-нибудь чувственного, да и что может быть чувственного в мытье головы? - а оказалось, что может. На какое-то время Фрэй даже расслабилась, позабыв обо всем. Нефилим и сама не заметила, как Джейс развернул её к себе лицом, а в его руках была пухлая губка, пахнущая не менее ароматным гелем для душа. Клариссе всегда нравилось то, какие запахи выбирал Уэйланд: было в них что-то особенное, что в последствие стойко ассоциировалось с ним, с ними. В сердце что-то болезненно кольнуло. Наверное, пора привыкать к тому, что множественного числа в их отношениях больше не будет? Или будет как можно меньше?
Светловолосый смотрел ей в глаза, а Клэри не могла оторвать взгляд от его пушистых ресниц и застывших на них крошечных капельках воды. Молодой человек несколько раз сморгнул, пытаясь стряхнуть непослушные капли, и это было одно из самых трогательных действий, какие Фрэй когда-либо видела в своей жизни. На смену болезненному уколу в сердце пришла какая-то странная, щемящая тоска.
Время, словно остановилось, и рыжеволосая не видела ничего вокруг кроме лица Джейса и его чуть приоткрытых губ, неумолимо приближающихся навстречу. Он что, сейчас её поцелует? Сердце пропустило удар, губы невольно приоткрылись навстречу, и... Ничего не произошло. Охотник замер, тяжело выдохнув. Нефилим посмотрела на его руку, которой он упёрся в стену рядом с её лицом, призывая себя вспомнить, как дышать.
Всё ясно. Он не может её простить. Это бесполезно, если даже её вид обнажённой в душе, стоящей так близко от него самого, не вызывают в Уэйланде желания сломать стену, образовавшуюся между ними. Будто бы в подтверждение мыслей девушки, Джейс осторожно провёл мочалкой по её груди, мягко ведя пухлую губку вниз.
Иногда душ - это просто душ, - с горечью подумала рыжеволосая.
Фрэй наблюдала за лицом светловолосого, но он выглядел такими сосредоточенным, даже напряжённым, словно происходящее выбивало его из колеи. Что он чувствовал в этот момент, когда столь косвенным образом касался её? Она всё также была ему неприятна и отвратительна? Он всё также сравнивал моменты их близости с тем, как было у них с Джонатаном? Что-нибудь ещё? Клэри отвела взгляд. Невольно опустила его ниже, скользнув им по груди охотника, вдоль накаченного пресса, к животу.
— Боже!.. - с шумом выдохнула Клэри, когда Джейс, отступив на крошечный шаг, представил её взору витиеватое кружево из множества шрамов вдоль линии пресса. Нефилим инстинктивно дотронулась подушечками пальцев до шероховатых шрамов, покрывавших некогда нежную, лишённую любых намёков на шрамы кожу. — Боже, что это? - повторила девушка. Она была настолько ошарашена, что даже не подумала отдёрнуть руку, а наоборот очертила каждый шершавый шрам. Они все были свежими, некоторым было не больше недели.
— Джейс, ты опять за старое, да? - изумрудные глаза предательски заблестели, а слёзы почти мгновенно скопились в уголках глаз. Повезло, что они были в душе, и здесь повсюду была вода.
— Ты снова причиняешь себе боль, - и это не было вопросом. Неожиданно в уставшем мозгу, словно щёлкая затвором фотоаппарата, замелькали картинки. — Я видела капли крови, но не могла понять... - потрясённо продолжала Клэри. — И в тренировочном зале ты вёл себя странно, будто я поймала тебя с поличным, - голос дрожал. Отняв руку от живота охотника, Клэри взяла Джейса за руку, разворачивая её к себе тыльной стороной. Глазам она будто бы не доверяла, поэтому провела подушечкой указательного пальца от локтя до запястья, ища следы былых «развлечений». Да и откуда им было взяться? Руны исцеления успешно справлялись и с ранами посерьёзнее. Тоже самое Кларисса проделала со второй рукой охотника, но и там ничего. Рыжеволосая подняла на Уэйланда глаза - она выглядела разбитой, потрясённой, буквально уничтоженной. Перед глазами стоял окровавленный Джейс. Сколько раз она ещё должна увидеть его таким, чтобы это прекратилось?
— Ты обещал мне, чёрт побери! - всхлипнув, отчаянно отозвалась Клэри. Грудь сдавило, а по щекам уже катились слёзы, смешиваясь с льющейся из душа водой. Она хотела было спросить что-то ещё, задать вопрос, который она задавала каждый раз, когда видела, как светловолосый занимается саморазрушением - почему? - но не смогла.
Она не хотела услышать нечто вроде, что отныне и впредь он ей ничего не должен, она первая нарушила обещание, и он не обязан держать своё. Клэри потёрла глаза раскрытой ладонью и, даже не взглянув, на Джейса, вышла из душевой кабинки.
Быстро схватив полотенце и свою пижаму, которая висела здесь же, на крючке неподалёку, Кларисса вышла из ванной, не дожидаясь, пока Уэйланд окликнет её.
Надо было остаться в тренировочном зале и подождать, пока усталость и измождение не свалят её с ног...

+2

9

Уэйланд мог бы отличным стратегом, продумывая до мелочей каждую деталь будущего плана. Он умел быть собранным, не забывая важных вещей в самых безумных ситуациях, но где все это было сейчас? О чем он думал, когда предложил Клэри принять вместе душ? Он в самом деле верил, что она не обратит внимание на шрамы? Признаться, он не думал вообще. Решение, равно как и предложение, прозвучавшее вслух, вышли спонтанными, продиктованными эмоциями и совсем не здравым смыслом. О последствиях светловолосый задумался, лишь оказавшись здесь, переступив порог ванной комнаты, но до этого момента все складывалось удачно. Кларисса быстро проскользнула в душевую кабину, не видела, как он раздевается, а потом и вовсе стояла к нему спиной, не имея возможности замутить шероховатое кружево шрамов вдоль линии его пресса. Джейсу не могло везти все время, и он это понимал, но ее близость – такая неожиданная и желанная заставили позабыть его и об этой простой истине. Он вздрогнул, чувствуя прикосновение кончиков пальцев Фрэй к своей коже, широко распахнув глаза от звуков ее голоса. Она не верила тому, что почувствовала. Уэйланд ее не винил, разве он сам мог реагировать иначе, наблюдая, как рыжеволосая изводит себя день за днем, отдавая все силы бесконечным тренировкам, не жалея себя вовсе не во имя прогресса, а в надежде получить боль. Как двое зависимых, которые готовы отдать последнее за дозу наркотика, они были готовы сделать все, что угодно, чтобы почувствовать хотя бы толику боли, способную заглушить совсем иного рода боль.
Джейс перестал дышать. Иногда это – всего лишь красивое преувеличение, но он и в самом деле затаил дыхание, не в силах пошевелиться или сделать вздох, пока пальцы Клариссы с болезненной точностью медленно обводили контуры каждого из шрамов.
Клэри… - сдавленно произнес Уэйланд, с трудом выдерживая ее взгляд. В изумрудных глазах блестели слезы. Можно притвориться, заставить себя поверить, что все это –  иллюзия, и в уголках глаз – крохотные капельки воды, которая была здесь повсюду, но он слишком хорошо знал этот взгляд, кода-то пообещав самому себе, что больше не заставит Клэри проходить через все это снова и снова. Сколько раз он уже нарушил обещание? Дважды, трижды, больше? Не помня себя, рыжеволосая схватила его за руку, разворачивая ее тыльной стороной, будто ища следы преступления. Конечно, теперь здесь кожа была гладкой и чистой – ничто не выдавало еще недавних свежих порезов. Что он мог сказать в свое оправдание? Это не то, чем кажется? Да, можно было попытаться соврать, оправдывая шрамы какой-нибудь более достойной причиной, но светловолосый даже не стал пытаться. Дело не в том, что так сложно выдумать эту причину, или в том, что из него такой отвратительный лжец, просто...Клэри всегда чувствовала. Это было бы несправедливо и низко, пускай, уродливая правда – далеко не то, чего она заслуживала. И все же, даже такая правда была лучше лжи. К тому же, оказывается, были еще и доказательства. Капли крови? Уэйланд с такой тщательностью убирал любые видимые ему следы, откуда они взялись? Что он пропустил? — Клэри, я… - попытался продолжить охотник, по-прежнему не зная, что он хочет сказать. Я не хотел причинять тебе боль? Прости меня? Что, что способно искупить в ее глазах то, что он с собой делал? Ничего.
По ее щекам катились слезы, смешиваясь с крупными каплями воды, теряясь в потемневших от влаги, медных волосах. Джейс закусил губу, ощущая куда более непреодолимое желание почувствовать ту самую боль, которую жаждал все эти дни. Ему так хотелось причинить ее себе, забирая хотя бы толику того, что чувствовала Клэри, но если бы только это было возможно… Конечно, нефилим мог и сейчас сказать, что свободен от своего обещания после всего того, что произошло между ними, но разве в этом было дело? Он должен был держать его не только потому, что Кларисса исполняет свою часть, а потому что это – то, чего хотел он сам. Не видеть ее такой. Не причинять ей боль. Он хотел этого и сейчас, ничего не изменилось, но почему-то получалось все с точностью до наоборот.
Клэри буквально выбежала из душа, оставляя охотника наедине с собой. Джейс не шелохнулся, прикрывая глаза, вслушиваясь в мерный стук капель воды о кафельный пол. Сколько он так простоял? Уэйланд не знал. Все действия происходили на автомате: он повернул ручку крана, включая прохладную воду, прислоняясь спиной к стене и пытаясь найти хоть какую-то опору. Не помогало. Все это не помогало. Говорят, прохладный душ помогает привести в порядок мысли. Кого-то бодрит, кого-то даже успокаивает, но светловолосый не чувствовал ничего из вышеперечисленного, желая лишь одного: раствориться в струях воды. К сожалению, ни она, ни мерный стук капель не приносили и толики столь желанного забвения. Вода не стирала стыд, не забирала боль. Она даже не была той самой кнопкой паузы, позволяя хотя бы на миг не думать и не вспоминать.
Примерно через десять минут Уэйланд выключил воду, выходя из ванной. Наспех вытерев тело и голову, он повязал полотенце вокруг талии, решив, что сегодня будет спать в одних пижамных штанах. Зачем теперь футболка? Открыв дверцу шкафа, вытащив их с одной из верхних полок, нефилим оделся, в первый раз с момента своего возвращения в комнату бросая взгляд на кровать. Клэри свернулась калачиком на своей половине, укутавшись в одеяло. Она выглядела такой хрупкой, маленькой и бесконечно одинокой. Они были всего в паре шагов друг от друга, но на деле расстояние казалось совсем иным. Джейс закусил губу, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Ноги стали ватными. Он так хотел хотя бы физически преодолеть это расстояние, обнять ее, прижать к себе, но противный голосок внутри тут же давал о себе знать: «Разве это не твоя вина?» Разве он имел право быть рядом? Но это было меньшим, что он мог сделать. Подавив тяжелый вздох, Уэйланд обошел кровать, медленно забираясь под одеяло.
Прости меня… - тихо произнес он, но ответа не последовало. Судя по тому, как неровно вздымалась и опускалась грудь Фрэй, она не спала, но хотела, чтобы он в это поверил. Джейс опустил голову на подушку, придвигаясь ближе, обнимая ее за талию. На этот раз объятие не вышло целомудренным и больше не казалось каким-то безликим: нефилим в самом деле крепко прижал ее к своей груди, ладонью накрывая ее маленькую ручку, покоившуюся на кровати. — Прости… - почти касаясь губами нежной кожи на шее рыжеволосой, проговорил охотник, закрывая глаза. Сон долго не шел. Это была одна из тех ночей, когда настолько не хочешь спать, что грань между реальностью и подобием сна попросту терялась, превращая все в беспокойное забытье без начала и конца.

+1

10

I need to hold you but you're never coming back
I can't get,
Any lower
I can't find,
All the pieces of my broken life
I need a summer but the summer's come and gone
I need a summer like a winter in my heart

Говорят, что наши действия определяют то, кто мы есть, но всегда ли это утверждение верно? Джейс всегда искал забвение в боли, стремясь заглушить боль душевную физической, и ради этого он готов был идти на различные ухищрения. При этом он всегда виделся Клэри одним из самых сильных, волевых, твёрдых и упорных людей, которых она когда-либо знала. Разве одно могло уживаться с другим? Каким-то дьявольским (не иначе) способом - могло.
Когда Кларисса выбежала из ванной комнаты, на ходу обтираясь полотенцем и натягивая пижамные шорты и майку, перед глазами всё плыло. Слёзы застилали глаза, зрение мутилось, - она едва ли различала очертания кровати. Рыжеволосая изо всех сил пыталась отогнать от себя мысли о том, что Джейс делал с собой. Должно быть, резал руку, как и тогда, когда она застала его за столом с кинжалом в руке. Тогда он правда пытался резать яблоко, но порезы на руке были свежими, и она всего-навсего опоздала и не застала этого. Клэри замутило, когда она вспомнила мелкие капли крови на столе и на полу, которые она заметила совершенно случайно, потому что туда закатился её карандаш, и пришлось встать на колени, чтобы достать его. Она должна была догадаться ещё тогда, что с Джейсом что-то происходит, но, видимо, была слишком занята своими тренировками. Когда он это делал? Пока она отсутствовала? И что, каждый раз? При одной только мысли об этом внутри Фрэй всё покрывалось коркой льда. Как она могла не замечать этого? И главное, как Уэйланд дошёл до такого состояния, что делал всё втихоря, педантично уничтожая следы крови, обтирая кинжал, нанося руны исцеления, лишь бы она не заметила?
Забираясь под одеяло, рыжеволосую била крупная дрожь, словно у неё поднялась температура и теперь её знобило. Сколько раз они возвращались к этой теме боли и саморазрушения? Сколько слов было произнесено? Казалось, что все увещевания, вся боль, что чувствовала Клэри в такие моменты, всё впустую. Светловолосый неизменно возвращался на эту скользкую дорожку, только теперь в попытках скрыть свои методы борьбы с плохим настроением и душевными терзаниями, он превзошёл сам себя. И это не на шутку пугало. Кларисса по крайней мере не пыталась скрыть, что тренируется, не убегала в зал украдкой, если только это не было ночью, не пыталась лгать, что была в другом месте, да и зачем? А Джейс пытался. По его лицу было понятно, что он совершенно позабыл о шрамах, и Фрэй увидела их совершенно случайно, потому что он прокололся. От этого становилось ещё горше. Он лгал ей, хотя он сам должен быть предпочитал это называть недомолвками.
Клэри сжалась в комочек на своей половине кровати. Ещё влажные волосы разметались по подушке, и, возможно, именно поэтому было холодно. Одеяло не согревало, Джейс всё ещё был в душе. Впрочем, надеяться на охотника даже не смотря на то, что он обнимал её каждую ночь, не приходилось. Его объятия до этого больше напоминали нечто, что ему приходилось перебарывать. Он опускал руку ей на талию, притягивал к себе, но в этом жесте не было души, порыва, нежности, - любви в конце концов. Только холод и одиночество. Пару раз Фрэй хотелось отчаянно воскликнуть, зачем он обнимает её, если не хочет этого, но она не решилась. И лишь ночью, когда светловолосый совсем себя не контролировал, Клэри чувствовала, как он крепко прижимает её к своей груди, как почти касается губами её плеча, обдавая кожу горячим дыханием. Ради таких моментов она жила, если случайно просыпалась среди ночи. Больше не было ради чего.
Матрас прогнулся под тяжестью опустившегося на него молодого человека, и Клэри замерла. Она прикрыла глаза, стараясь дышать ровнее, притворяясь спящей.
Джейс просил прощения... Но Кларисса не собиралась ему отвечать. Зачем просить прощения, если он собирался поступить точно также завтра, послезавтра, после послезавтра и во все последующие дни? А потом Джейс обнял её, и это совсем не походило на его предыдущие объятия. Рыжеволосая с трудом подавила шумный выдох. Она спиной почувствовала обнажённую грудь Уэйланда и то, как бьётся его сердце. Светловолосый накрыл её руку своей ладонью, и Клэри почувствовала, как ей стало тепло. Тепло и уютно. Такие ощущения в последнее время она испытывала нечасто, а потому плотнее сомкнула веки, проваливаясь в сон.
Было бы странно, если бы снова это не было кошмаром. После их разговора в ванной, после увиденных шрамов, после воспоминаний об окровавленном Джейсе.
Кларисса стояла неподалёку от края обрыва, внизу простиралось ущелье, столь глубокое, что отсюда казалось таким тёмным и мрачным, будто бездна. Пальцы Клэри были липкими и мокрыми, но она не могла понять от чего, - правой рукой она сжимала рукоять меча, такого тяжёлого, что спину неумолимо тянуло к земле. Девушка всматривалась в силуэт того, кто стоял на самом краю обрыва. Их разделяло всего несколько шагов, но она не могла разглядеть лица.
— Клэри, помоги, - позвал до боли знакомый голос, и внутри всё перевернулось.
— Джейс!.. - воскликнула рыжеволосая, бросаясь вперёд, но клинок, будто огромный груз, замедлял её движения. Один шаг показался длинною в вечность, но теперь Кларисса могла разглядеть молодого человека. Он был бледным, как мрамор, зажимая рукой рану на животе - сквозь пальцы просачивалась кровь.
— Кто это сделал? - она едва переставляла ноги, волоча тяжёлый клинок по земле и почему-то была не в силах его отпустить.
— Клэри, помоги, - повторил Джейс, оседая на колени. Кровь из раны выходила сильными толчками, казалось, что у охотника не было сил зажать рану. Она словно в замедленной съёмке видела, как краски сходят с любимого лица.
— Джейс, держись, пожалуйста, держись...Я рядом, я уже совсем близко! - оставался всего один шаг, но силы покидали светловолосого. Почему-то вместо того, чтобы накрениться вперёд, он наклонился назад.
— Кто это сделал? Скажи мне! - рыжеволосая запоздало подумала о том, что он находится слишком близко к обрыву, это опасно, он может сорваться.
— Ты, - одними губами прошептал охотник, откидываясь назад.
— Неееееееееееет! - закричала Фрэй, пытаясь броситься за Джейсом. Она только сейчас заметила кровь на мече и на своих руках. Нет-нет-нет, это не могло быть правдой, она не могла причинить Джейсу боль. С неба, кружась, падал чёрный снег. Или пепел?
Он набивался в нос, в рот, оседал на волосах. Клэри, наконец-то, отбросила меч в сторону и буквально рванула вперёд. Где-то в глубине души она понимала, что уже поздно, ведь ничего в этом мире не может быть стремительнее полёта... Девушка ждала, что сейчас встретится с каменными выступами на дне ущелья и разобьётся насмерть, но она снова оказалась на вершине обрыва, сжимая в руке тяжёлый клинок, а перед ней стоял окровавленный Джейс, спустя минуту снова сорвавшийся вниз. Это повторялось снова и снова, - десятки раз, сотни раз. Клэри плакала, звала Джейса, пыталась откинуть меч, кидалась вслед за охотником, и всё повторялось с начала.
Может быть, она умерла и попала в Ад?
Клэри, крепко спавшая в объятиях Уэйланда в реальной жизни, металась по подушке, пыталась вырваться из его объятий и плакала почти навзрыд, скованная дурным сном. Её сердце раз за разом пропускало удары - там, во сне, она стремилась спасти Джейса или умереть, но не выходило ни того, ни другого.
Чем-то напоминало реальность, не так ли?

+1

11

'Cause I'm broken when I'm open
And I don't feel like I am strong enough
'Cause I'm broken when I'm lonesome
And I don't feel right when you're gone away
You've gone away, you don't feel me here...

Сон долго не шел к Джейсу. Бессонница не была для него в новинку, хотя был период в его жизни, когда он почти о ней позабыл, но когда-то давно все было совсем иначе. Когда-то его долго мучили кошмары о смерти отца, которого убивали у него на глазах, и всякий раз он ничего не мог сделать. Он так хотел спасти его, но не мог пошевелиться, не мог издать ни звука, раз за разом созерцая до боли знакомую картину. Тогда ему помогла Мариз, которая всегда оказывалась рядом, читая ему на ночь, пока он снова не находил в себе силы побороть страх и попытаться уснуть. Уэйланду долгое время было стыдно в этом признаться, ведь ему было уже десять – тогда он считал себя взрослым и самостоятельным, не имеющим право на страх, как неустанно любил повторять отец. Валентин. Как оказалось, самое ужасное воспоминание его детства было лишь хорошо сыгранным спектаклем, не более того. Но сейчас все это было уже не важно, да и бессонница имела совершенно другой характер. К счастью, тот период, когда Джейс не мог сомкнуть глаз на протяжении нескольких дней, все же миновал, оставляя после себя лишь легкий осадок – непонятное чувство тревоги, не позволяющее нефилиму уснуть и сейчас. Хотя, разве она была непонятной? Стоило закрыть глаза, и он видел перед собой заплаканное лицо Фрэй, ее огромные зеленые глаза, полные слез, но самое главное – ее боль. Он знал, какую боль причиняет ей тем, что называет своеобразным способом излечить себя от своей собственной боли, помочь ее преодолеть, но человеческий разум всегда стремится к ухищрениям. Наверное, из стадий принятия ситуации Джейс застрял на «сделке». Еще этот этап называют «переговорами» или «торгом». Он сам уговаривал себя, что, если он будет осторожным, то Клэри ни о чем не узнает. Ей не будет больно. К сожалению, тайное всегда становится явным. Как жаль, что самые простые истины забываются самыми первыми.
И все-таки Джейс уснул. Конечно, это трудно назвать полноценным, здоровым сном – скорее, беспокойной дремой, после которой никогда не чувствуешь себя отдохнувшим. Рядом почувствовалось какое-то странное шевеление. Светловолосый почти мигом распахнул глаза, не понимая, что происходит. Клэри уже давно выпуталась из его объятий, не находя себе места. Одеяло с ее стороны было откинуто в сторону, но Фрэй продолжала с ним бороться, словно во сне оно казалось ей невидимыми оковами. Послышался сдавленный всхлип. Она плакала? Уэйланд встрепенулся, садясь на кровати, пытаясь привыкнуть к полумраку и взволнованно всматриваясь в ее лицо. На висках блестела испарина, а на щеках… На щеках были слезы. Она плакала, ему не показалось.
Клэри?.. – охрипшим после сна голосом позвал охотник, сначала робко касаясь ее плеча. Она не реагировала, тут же инстинктивно отпрянув в сторону. — Клэри, проснись… - настойчивее теребя ее плечо, позвал Джейс. Она не слышала. По спине пробежался холодок. Клариссе всегда было тяжело проснуться, сбежать из своих кошмаров, но обычно она чувствовала его прикосновения, силясь распахнуть глаза и вырваться из сна, но не сейчас. Казалось, на этот раз то, что она видела, настолько сильно захватило ее разум, что кошмар попросту не отпускал. — Клэри!.. – обретя голос, испуганно позвал светловолосый, рывком откидывая одеяло и придвигаясь ближе. Недолго думая, он буквально сгреб рыжеволосую в охапку, прижимая к груди, но она сопротивлялась. Отталкивала его, упиралась вспотевшими ладошками ему в грудь, путано просила отпустить, беспрестанно повторяя его имя. Она говорила и что-то еще, но Уэйланд не мог разобрать, лишь сильнее прижимая ее к себе, борясь со страхом причинить ей боль, но Фрэй не чувствовала ни объятий, ни его присутствия, ни его тепла.
Клэри, проснись, я здесь, все хорошо… - уже в отчаянии повторял Джейс, еле-еле поймав обе ее руки, зажав их меж их телами, не позволяя Клэри в очередной раз попытаться оттолкнуть его. Теперь ее кулачки упирались ему в грудь, да так плотно, что нефилиму и самому становилось трудно дышать, но он этого не замечал. — Проснись, прошу тебя, - гладя по спине, баюкая, словно маленького ребенка, просил охотник. Он не видел ее лица, но чувствовал, как по ее щекам продолжают течь слезы, теряясь в растрепанных волосах, влажными дорожками спускаясь уже по его шее и груди. — Клэри!.. – Уэйланд неожиданно отстранился, заключая ее лицо в свои ладони и тут же накрывая губы своими, пока Кларисса не успела попытаться вырваться. В первые мгновенья она пыталась отстраниться, но Джейс держал ее крепко, настойчиво целуя ее влажные губы, и в какой-то миг все прекратилось. Ее тело словно безжизненно обмякло в его руках, заставляя Уэйланда тут же испуганно отстраниться. Изумрудные глаза были широко распахнуты, но Клэри была не здесь. Все еще не здесь.
Клэри, вернись ко мне, - да, Джейс в самом деле умолял, на этот раз мягко, по-прежнему тая страх, почти не в силах расслышать свои же собственные слова из-за гулких ударов сердца, накрывая ее губы. — Вернись ко мне… - повторил он, целуя ее скулы, отчетливо чувствуя на губах солоноватый привкус ее слез. — Все будет хорошо… Я здесь, - не зная, осталось ли все позади, или кошмар сменился странным забытьем, Уэйланд вновь прижал Клэри к своей груди. На этот раз бережно, осторожно – она больше не пыталась освободиться. — Все будет хорошо. Я… - продолжая гладить Фрэй по спине, по мягким, спутанным локонам, продолжил Джейс. Что он хотел сказать? Почему это по-прежнему было так тяжело? — Я люблю тебя, - каждое из этих слов как будто вскрывало грудную клетку, напоминая то ощущение, которое испытываешь, сжимая в руках Меч Душ. Нет, эти слова не звучали вымученными, но в них чувствовалась та боль, которая так долго не позволяла Уэйланду произнести их вслух. — Вернись…

+1

12

Give me one reason to stay and I'll stay

Удушливый страх и отчаяние, что Клэри испытывала, пребывая в своём сне, было трудно сравнить с какими-то другими ощущениями или эмоциями. Иногда во снах всё чувствуется ярче и острее, в особенности, когда не понимаешь, где сон, а где реальность. Слишком часто Фрэй не могла отделить одно от другого, испытывая настоящий ужас или наоборот восторг, находясь по другую сторону сознания. Страшнее всего было то, что иногда её сны сбывались - не совсем так, как она их видела, конечно же, и всё же сбывались. Ангел Итуриэль при их первой и последней встрече сказал, что именно он насылал ей сны и видения до этого, и раз теперь он был свободен, то он продолжал это делать. Рыжеволосой так хотелось научиться интерпретировать свои сны, которые слишком часто напоминали фильм ужасов, сотканный из её самых глубинных и потаённых страхов, что на ум ни шло ничего более-менее рационального. Ей просто страшно, больно, одиноко, отсюда все эти сны.
Сейчас кошмар не походил ни на что другое, виденное ею до этого. Он повторялся раз за разом, лишая Клэри способности дышать, мыслить, чувствовать, стоило Джейсу сорваться вниз с обрыва, а ей рвануть за ним. Она бы с радостью разбилась вместо него, если бы только могла опередить, но нет. Это сводило с ума. Во сне Кларисса чувствовала, как ею овладевает безумие, смешанное с неистовым отчаянием, когда в очередной раз она видела в янтарных глазах боль, а на теле Уэйланда - кровь. Это не может быть правдой, она должна попытаться ему помочь, она должна сделать хоть что-то... что-нибудь... неважно, что...
Нефилим в очередной раз кинулась вперёд, но если до этого быстро двигаться не давал ей лишь меч, то сейчас казалось, будто чьи-то сильные руки держали её. Но ведь рядом никого не было. Клэри принялась молотить руками по воздуху в надежде вырваться из невидимой хватки. Её глаза, не отрываясь следили за Джейсом, на краю обрыва. По его подбородку стекала струйка крови, он звал её по имени.
— Джейс, пожалуйста, не делай этого! - в отчаянии воскликнула Фрэй, выронив меч. Теперь рыжеволосой казалось, что не только спину тянуло к земле, а ноги наливались свинцом, а словно бы всё её тело было подвержено какой-то силе извне. Она пыталась с ней бороться, освободиться от неё, но разве можно бороться  с гравитацией?
— Нет-нет-нет! - заливаясь слезами, шептала рыжеволосая. Дышать стало нечем, будто кто-то зажал ей рот, перекрывая доступ кислорода. Но было в этом и что-то странное, непохожее на подобное негативное вмешательство. Девушка приоткрыла рот, пытаясь вздохнуть и встретилась с... теплом. Очертания пропасти и каменных уступов, где пребывала до этого Кларисса, подёрнулись пеленой, изображение стало нечётким. Она не прыгнула вслед за Уэйландом, но вот же ж он, снова падает на колени на самом краю обрыва, зажимая рукой рваную рану.
— Все будет хорошо... - произносят его губы. Что? О чём он говорит? Нефилим отчаянно стремится вперёд, а Джейс улыбается. Улыбается той улыбкой, которую она не видела на его лице тысячу лет, целую маленькую вечность. Внезапно Кларисса чувствует себя свободной от любых оков, она бросается вперёд, стремительно опускаясь на колени перед охотником и зажимая ладонью его рану на животе.
— Джейс, пожалуйста... - шепчет она, но светловолосый начинает закрывать глаза. Клэри хочет запомнить его, широко распахнув свои собственные, и...
Всё резко меняется.
Кларисса не поняла, что произошло. Ей тепло, даже жарко и нечем дышать. Чьи-то губы целуют её? Не чьи-то... Джейс. Он отстраняется и испуганно смотрит на неё сверху вниз. Было же наоборот. Нефилим пытается вспомнить его лицо там, на краю обрыва. Оно было таким же бледным, но следов крови нет. Фрэй хочет пошевелиться, но тело такое непослушное, ватное, свинцовое, а Уэйланд прижимает её к себе так крепко, будто боится, что она убежит. Она всё ещё понимает - не может дышать, а сердце едва ли бьётся. Кажется, оно осталось там, во сне, рядом с умирающим Джейсом. Или это тоже сон? Ещё один повторяющийся кошмар? Зачем Уэйланд постоянно повторяет её имя и просит вернуться? Куда вернуться?
Вместо ответов светловолосый снова поцеловал её, и Клэри удивлённо приоткрыла губы. Его собственные такие тёплые, чуть влажные, будто он только что глотнул воды, слегка солоноватые на вкус. Он целует её мягко, успокаивающе, ненастойчиво, но Клэри не отвечает ему, не может. Хочет, но боится пошевелиться, всё ещё не осознавая, где она. Охотник целует её скулы, и её обдаёт жаром, - по телу разливается приятное тепло, помогая расслабиться онемевшим от страха конечностям.
Фрэй инстинктивно положила подбородок Уэйланду на плечо. Взгляд изумрудных глаз упал на нервно бьющуюся жилку на шее - пульс стучал так неистово, что, казалось, что она может его слышать. Кларисса прикоснулась подушечками пальцев к этому месту, чувствуя бешеную вибрацию. У мертвецов не бьётся пульс, не бьётся... Рыжеволосая нахмурилась, чувствуя мягкие, круговые поглаживания по своей спине. Она только сейчас поняла, что сидела у светловолосого на коленях, и он баюкал её, как маленького ребёнка. А как же обрыв? Серое небо и чёрный снег, падающий с неба?
— Что ты сказал? - хрипло отозвалась Клэри, поднимая на Джейса глаза. — Я всё ещё сплю? - почти в ужасе прошептала Кларисса.
— Конечно, я всё ещё сплю. Ты бы не сказал такое наяву, - пробормотала Кларисса, попытавшись отстраниться от молодого человека, хоть этого и не хотелось делать. Тепло его тела, его рук согревали и успокаивали, но и такое ей тоже однажды снилось. Джейс из снов любил её, говорил о своей любви к ней, а потом оставил.
— Я должна проснуться, это всё сон, - потерянно зашептала девушка, не оставляя попыток разорвать телесный контакт с Джейсом. Как бы ей не хотелось ему верить, это всё неправда, не может быть правдой. Если она хоть на секунду поверит в это, она останется здесь навсегда, потому что не сможет уйти туда, где реальность не имеет ничего общего со снами.

+1

13

When will we finally
Breathe?

Многие опрометчиво считают, что кошмар отступает, стоит открыть глаза. Вовсе нет. Иногда кошмары таятся намного глубже, в самых недрах нашего сознания, проникая под кожу, медленно, но верно пытаясь подменить собой реальность. В какой-то мере кошмары напоминают собой вирус – больные клетки стремятся заменить собой здоровые, разнося заразу по всему организму с оглушительной скоростью. Клэри как будто не принадлежала себе. Она смотрела на него и не видела, но даже когда отступило первое забытье, она все равно не верила тому, что видит.
Нет, ты не спишь, - тут же запротестовала Джейс, по-прежнему испуганно всматриваясь в широко распахнутые, удивленные глаза Фрэй. Хотя, то, что читалось в них едва ли можно назвать удивлением. Скорее, «смятение» будет более подходящим словом. Самое ужасное было даже не это – многие испытывают схожие эмоции, с трудом приходя в себя после чересчур живого и яркого кошмара. Ужасным было то, что они дошли до того, что Клэри не верила, что когда-нибудь услышит подобные признания в реальной жизни, и Джейс сам был в этом виноват. Он прекрасно помнил, как те же слова сорвались с губ рыжеволосой, подкрепляемые быстрым, отчаянным поцелуем, прежде чем Кларисса завершила руну сна. Уэйланд ничего не успел ответить, даже если бы захотел, мгновенно проваливаясь в глубокий сон без сновидений. Да, тогда у него не было возможности, но разве ее не было и потом? Не вспоминать этот момент и не говорить о нем было осознанным выбором охотника и больше ничьим. Он намеренно не возвращался к тому моменту, не отвечая на ее признание, что ей оставалось думать? Во что верить? Но главный вопрос был в другом: почему? Джейс и сам не знал на него ответ. Его чувства не изменились, но говорить о них стало невыносимо тяжело. Теперь даже не приходилось гадать, любит ли Клэри и его тоже? Конечно, она любила Джонатана. Она ведь сама об этом сказала. Возможно, это было глупо, а кто-то и вовсе назовет подобные суждения эгоистичными, но светловолосый не мог смириться с мыслью, что и Моргенштерн услышал или еще услышит подобное признание из ее уст. Джейс не хотел говорить о любви и не хотел слышать «я люблю тебя» из уст Клариссы, понимая, что он не единственный, для кого предназначены эти слова. Где-то в глубине души Уэйланд знал, что их любовь совсем иная, и она зародилась сама по себе, вспыхнув из яркой искры, стремительно перерастая в обжигающее пламя – никакая руна темного альянса не была способна на нечто подобное. В это хотелось верить. Пожалуй, именно эта вера заставляла каждый день открывать глаза и быть здесь, не теряя надежды вернуть «его Клэри», но человек слаб. Все люди слабы, и понимание каких-то вещей далеко не всегда помогает принять другие. Вот и сейчас… Признание в любви далось охотнику с огромным трудом, но это не умаляло ни его чувств, ни значимости этих слов.
Клэри… - в отчаянии позвал Джейс, снова прижимая рыжеволосую к своей груди. Она с не меньшим отчаянием пыталась выпутаться из его объятий, но он не отпускал. Он больше не отпустит ее. Какая-то часть Уэйланда по-прежнему боялась сделать ей больно, все еще задаваясь вопросом: «Что, если так будет лучше?». Может, она не хочет быть с ним? Клэри могла на каком-то инстинктивном уровне противиться его близости, бояться ее… Эта мысль грубо обожгла сознание, и светловолосый невольно вздрогнул, на миг прикрывая глаза. Нет, она не должна его бояться... — Это не сон, я здесь. Я люблю тебя, слышишь? – прерывисто дыша, с жаром выпалил Джейс, размыкая объятия, снова обхватывая ладонями личико Клэри. На ее висках по-прежнему блестели крохотные капельки, и волосы здесь были куда более темного, медного цвета, впитав испарину. Кларисса буквально горела, и если бы нефилим видел нечто подобное впервые, то наверняка решил бы, что ее охватила лихорадка, и у нее жар. Обычно она всегда просыпалась в подобном состоянии после одного из своих кошмаров, но со временем жар постепенно начинал сходить на нет… Впрочем, пока Фрэй даже не проснулась, заставляя охотника поверить, что сбывается его самый худший страх. Джейс всегда боялся, что в один прекрасный день просто не сможет вернуть Клэри из своеобразного заточения в своих собственных страхах – до того правдоподобными и реалистичными были ее сны. Нет, не сейчас… Этого не может быть. Уэйланд отказывался в это верить.
Люблю, - еще раз повторил светловолосый, вновь целуя ее губы, тут же опускаясь ниже, оставляя мягкие, быстрые поцелуи на влажной коже ее шеи. Он устал бояться. Так больше нельзя. — Клэри… - задыхаясь, звал Джейс. Он мог сказать о том, как сильно боится, что каждое его прикосновение возвращает ее к тем воспоминаниям, о которых она так хотела забыть. Или о том, что боится узнать, какое отвращение она может испытывать к нему или к близости с ним после всего, через что он заставил ее пройти, но разве это имело смысл? Слова сейчас ничего не решали. Клэри не слышала их, не верила ему, и «я люблю тебя» не имело смысла, оставаясь всего лишь словами. Ладонь охотника по наитию опустилась вниз, пробираясь под влажную майку, хаотично скользя по спине Фрэй, будто желая удостовериться, что она здесь, она с ним. Нет, скорее, заставляя ее поверить: он здесь, и он с ней. Его прикосновения были порывистыми, быстрыми, как будто Джейс боялся опоздать, упустить тот самый момент, когда будет уже поздно, и Клэри ускользнет от всего, выбирая ночной кошмар той реальности, в которой они теперь существовали на протяжении маленькой, бесконечной вечности. Но несмотря на спешку и отчаяние каждое прикосновение его пальцев, каждый быстрый, беглый поцелуй были пропитаны удивительным трепетом и той болезненной нежностью, которая подчас говорила куда красноречивее любой страсти.
Я больше так не могу… Ты нужна мне. Я не могу без тебя, - вновь целуя ее скулы, щеки, вскользь касаясь полураскрытых губ, шептал Джейс.

+1

14

Just wrap me in your arms, in your arms
I don't wanna be nowhere else
Take me from the dark, from the dark
I ain't gonna make it myself

Когда-то Джейс был её константой, той силой, тем источником света, который освещал ей обратный путь, помогая выбраться из снов, почувствовать реальность на кончике языка и на подушечках пальцев. Кошмары могли обжигать или наоборот топить Клэри, унося её на самое-самое дно тёмных вод, но стоило Джейсу обнять её, позвать по имени, прижать к себе, - Кларисса начинала различать границы двух миров. Так было практически с тех самых пор, как кошмары стали приходить к ней чаще, а страхи становились глубже. Светловолосый любил её, и это не поддавалось никаким сомнениям. Кошмары отступали перед его крепкими и сильными объятиями, твёрдо заявляющими о том, что он рядом, и что он никому её не отдаст. И уж точно не отдаст каким-то там кошмарам!
Но всё изменилось, и рыжеволосая солгала бы, если бы сказала, что не знает причин, почему так произошло. Конечно, она знала, да и охотник знал. Он мог вдохнуть в неё силы, мог заставить её бороться, но с такой же лёгкостью мог эти самых сил её лишить, низвергнув на самое дно, в пучину отчаяния и боли. Должно быть, нечто подобное произошло и в этот раз: все гнетущие мысли, сказанные слова или наоборот непроизнесённые слова и признания - острым ножом резали её душу и сердце. Может, она и была сильной, может она и была Моргенштерн, дочерью своих родителей, которые не останавливались ни перед чем, но и у неё был предел, и Кларисса его достигла.
Уэйланд говорил, что она не спала. Но откуда ему было знать? Если он плод её воображения, то его рациональное и логичное поведение лишь подтверждает тот факт, что она не бодрствует. Джейс в обоих мирах попытался бы успокоить, обнять, в конце концов он не был бесчувственным человеком, и единственное, в чём Фрэй ещё до сих пор была уверена, так это в том, что она не безразлична ему как человек. Они не были чужими людьми друг другу после всего, через что они прошли вместе, включая даже мнимый период родства. Так как же понять, где была реальность, а где вымысел? Разве светловолосый произнёс бы слова любви, когда она проснулась? У него было столько возможностей сказать ей о своих чувствах до этого, подарить надежду на то, что не всё потеряно, и что ещё всё можно спасти, но он не сделал этого. Прошла целая неделя, где Клэри старалась не подавать виду, что она чего-то ждёт от Джейса, и вот теперь они здесь.
Охотник не позволил ей выпутаться из его объятий, не позволил оттолкнуть себя. Он держал крепко, решительно, не делая больно, но применяя достаточное количество силы, которой нечего было противопоставить маленькой и хрупкой девушке. Кларисса перестала сопротивляться, словно покорившись судьбе. В его объятиях было очень приятно, даже если это всего лишь сон.
Рыжеволосая вздрогнула, широко распахнув зелёные глаза, стоило ладоням Джейса обхватить её лицо.
— Любишь? - недоверчиво переспросила нефилим, чувствуя спасительную прохладу, исходившую от ладоней Уэйланда и остужающую разгорячённое лицо. Клэри жадно всматривалась в янтарные глаза, будто ища какой-то подвох, которого там не было. Светловолосый смотрел на неё с отчаянием и горечью, но голос его звучал твёрдо и уверенно. Сколько раз Кларисса хотела, чтобы он сказал ей это, перечеркнул те жуткие слова, что он когда-то ей наговорил. Как бы она хотела забыть о том, что он желает её ненавидеть и никогда с ней не встречаться, потому что она отравляет его. Сколько раз нужно произнести «я люблю тебя», чтобы девушка забыла, какими острыми и разящими были те слова? Она не знала, но Джейс снова повторил.
Внутри что-то дрогнуло, но рыжеволосая не успела ничего ответить - Уэйланд поцеловал её. Её губы чуть приоткрылись - Клэри не отвечала на поцелуй, но позволяла себя целовать, окончательно растерявшись от происходящего. А светловолосый наоборот останавливаться не собирался: горячие, чуть влажные губы обожгли нежную кожу шеи, сорвав с губ девушки шумный вдох. Охотник позвал её по имени, и сердце болезненно сжалось. Джейс почти никогда не произносил её имя просто так, он всегда словно звал её, и Клэри хотелось откликнуться на его зов, податься вперёд, навстречу, оказаться ближе. Она могла бы бесконечно слушать, как он зовёт её - без ненависти, без боли и горечи, но с любовью, желанием и нежностью.
Рыжеволосая задрожала, ощутив прикосновение всё такой же прохладной - или просто она сама была чересчур горячей? - ладони к своей спине. Прикосновение было таким порывистым, но неизменно мягким, что Фрэй готова была поклясться, что чувствует, как дрожат кончики пальцев Уэйланда. Нефилим чувствовала себя странно: она не могла с точностью описать это чувство, но в какой-то момент, когда ладонь Джейса в который раз ласково скользила по её спине, а губы опустились на её скулы, - Клэри сделала вдох. Глубокий, рваный, от него закружилась голова, и всё же это был вдох.
Она отчётливо ощутила прикосновение Джейса к её полураскрытым губам, осознавая, что всё это происходит на самом деле. Она больше не спит. Кошмар и всё, что там было, всё неправда. Они с Джейсом здесь, в его спальне, на его кровати, и он целует её, прижимает к себе с такой отчаянной, болезненной нежностью, что становится трудно дышать.
«Ты нужна мне. Я не могу без тебя».
Несколько слезинок скатились по всё ещё влажным щекам Клэри, но она этого даже не заметила, подавшись вперёд, раскрытой ладонью касаясь щеки Джейса. Она по-прежнему дрожала всем телом, когда прижалась губами к его губам, - и не поцелуй вовсе, скорее странный, необъяснимый порыв почувствовать тепло его губ. Это всё правда, правда...

Can you hold me in your arms? I need you.

+1

15

It feels like forsaking the dawn,
We awaken and still we don't see
I am still secretly grateful
You're living this moment with me


Казалось, кризис миновал. Клэри по-прежнему испуганно и недоверчиво всматривалась в янтарные глаза, будто пытаясь найти объяснение всем его словам и действиям, но ее взгляд больше не выглядел затуманенным или отрешенным, приобретая осмысленность и понимание. Хотя бы понимание того, что все это – не часть ее сна и происходит на самом деле. Сердце по-прежнему сжималось от того, что в такие простые и некогда привычные слова так сложно поверить сейчас. Джейс не раз повторил, что любит ее, но рыжеволосая как будто все еще не верила ему. Даже не так: хотела, но не могла поверить. По ее щекам скатилась пара слезинок, заставляя охотника невольно заметить, что лихорадочный румянец начинает постепенно блекнуть, оставляя привычную бледность, которую нефилим так любил называть «фарфоровой».
Не плачь, - только и сумел оторопело прошептать Уэйланд, удивленно наблюдая, как ее маленькая ладошка тянется к его щеке. Прикосновение было непривычно горячим – от ее кожи по-прежнему исходил настоящий жар. Джейс едва не вздрогнул, подавив в себе этот инстинктивный порыв, на мгновенье прикрывая глаза и подаваясь ближе, прильнув к ее раскрытой ладони. Как давно он не чувствовал ее тепла в таком простом, искреннем жесте. Возможно, в более масштабных рамках срок в каких-нибудь несколько недель покажется ничтожным, ведь многие терпят разлуку по несколько лет, но Уэйланду и это казалось его маленькой вечностью. Вечность наступает не тогда, когда пройдет много лет или десятков лет, а тогда, когда ты теряешь счет времени, не веря, что когда-нибудь что-то изменится. Или не веря, что все может стать, как раньше.
Или все-таки может? Джейс почувствовал, как губы Клэри коснулись его собственных – мягко, неуверенно, но ему ведь не показалось? Словно желая в этом удостоверится, светловолосый накрыл ладонью ее руку, прижимая ее сильнее к своей щеке, надеясь почувствовать ее тепло еще ближе, прочувствовать его. Губы сами собой запечатлели легкий поцелуй на ее губах – нежных и влажных от слез. Уэйланд не раз замечал, что, когда Клэри плакала, ее губы становились еще нежнее, и эти поцелуи с едва ощутимым солоноватым привкусом слез были по-своему особенными и трогательными. Он так хотел поцеловать ее по-настоящему… Сердце не могло до конца понять, чего же оно желает больше: вырваться из грудной клетки или испуганно замереть в ожидании чего-то, то с новой силой разгоняя кровь, то неожиданно пропуская удар. Джейс плотнее сомкнул веки, как будто боясь, что, если он откроет глаза, все исчезнет. Она исчезнет, эта ночь, этот момент. Подавшись вперед, мягко захватывая нижнюю губу Клариссы, светловолосый нерешительно попробовал углубить поцелуй, позволяя языку чуть раздвинуть податливые губы и скользнуть дальше. На мгновенье Уэйланд замер. Он боялся, что она вот-вот отпрянет, попытается оттолкнуть его, но Клэри не шевелилась, и приняв это за безмолвное разрешение, охотник прильнул к ней, с нежностью накрывая ее губы, целуя их увереннее, с каждой секундой забывая про страх. Стараясь про него забыть… Не прерывая поцелуя, Джейс опустил руки на талию Фрэй, пытаясь аккуратно развернуть ее полностью лицом к себе. Теперь их положение было куда более контактным, даже в какой-то мере откровенным, учитывая, во что был одет охотник, и как тесно он прижимал к себе хрупкую Клариссу, не выпуская из своих объятий. Она вся дрожала, будто теперь не могла согреться и на смену удушливой горячке пришел самый настоящий озноб. Еще немного, и Уэйланд бы непременно решил, что все это – страх, но он ведь чувствовал то же самое, безотчетно желая быть ближе, не отпускать ее, боясь открыть глаза и проснуться. Может быть, Клэри уже знала, что все – это не сон, но Джейс начинал сомневаться. Его ладони скользнули вниз по ее спине, вновь оказываясь у края майки. Словно боясь, что промедление заставит рыжеволосую оттолкнуть его, Уэйланд торопливо отодвинул ткань, преодолевая невидимый барьер, позволяя ладоням по-настоящему почувствовать ее нежную кожу. Пальцы мягко заскользили вверх, очерчивая подушечками подтянутый живот, ощущая упругие мышца пресса под гладкой, чуть влажной кожей. Они продолжили путь выше, заставляя Уэйланда прерывисто вздохнуть, едва прерывая поцелуй, стоило ощутить чуть более проступающие ребра – Клэри явно похудела за эти дни. Ладони быстрее скользнули выше, позволяя подрагивающим кончикам пальцев коснуться ее груди.
Ты вся дрожишь, - осторожно разрывая их поцелуй, неожиданно выдохнул Джейс, тяжело дыша. — Я… - тяжело сглотнув, пытался восстановить дыхание охотник. — Я сделал что-то не так?.. – они оба понимали, что причина дрожи совсем не в этом, но иногда ошибиться настолько страшно, что боишься поверить тому, что чувствуешь.

+2

16

All the drifting wounded hearts
Wish for love on distant stars
I was lost so many years
Now I'm found 'cause you are here

Кларисса почти физически ощущала, как её сердце, скованное ужасом от пережитого кошмара, оттаивает. Это происходило медленно, постепенно, словно на смену зиме пришла весна, чьи тёплые прикосновения помогли растопить и лёд, и снег. Клэри только сейчас начало казаться, что она, в самом деле, пробудилась ото сна. Не только от кошмара, который ворвался в её сознание сегодня, а именно ото сна, в котором она пребывала последние несколько недель.
Быть может, всё было не так ужасно, как она думала? Быть может, Джейс правда хочет быть с ней? Или, по крайней мере, хочет попытаться быть с ней? Когда-то он сказал, что всегда будет с ней... Возможно, их «всегда» ещё не закончилось? Не сегодня, не здесь и не сейчас? Охотник накрыл её ладонь своей ладонью, и тело, словно повинуясь невидимому импульсу, пустило по венам электрический ток. Фрэй не помнила, когда в последний раз чувствовала нечто похожее. Когда одно одно-единственное, почти целомудренное прикосновение заставляло испытывать подобные эмоции? Этот жест не был продиктован обстоятельствами, как, например, когда Кларисса начала оседать на пол, теряя сознание, а Джейс подхватил её. Светловолосый мог и вовсе не касаться её, если не хотел, - ему ничего не мешало отстраниться. Но, кажется, он этого не хотел. Кажется…
Рыжеволосая всё ещё не могла пошевелиться, не в силах поцеловать Джейса по-настоящему - Фрэй не могла понять, что ей мешало всего лишь податься ближе, приоткрывая рот, поцеловать молодого человека. Он всё сделал за неё - не смог удержаться, нежно обхватывая всё ещё влажные от слёз губы. Таких поцелуев Кларисса тоже не могла припомнить. То есть они, конечно, когда-то были такими, вне всяких сомнений, но большую часть времени их поцелуи были порывистыми, страстными, с тем животным напором и решительностью, на которые способны такие темпераментые личности, как они. Но эта нежность, даже трепетность... Сердце от неё билось часто-часто, будто раненая птичка в чьих-то сомкнутых ладонях, но при этом Клэри не решалась ни пошевелиться, ни сделать лишний вдох. Она лишь приоткрыла губы, позволяя Джейсу углубить поцелуй. Светловолосый был таким осторожным, Клэри и подумать не могла, что поцелуи могут быть такими осторожными, аккуратными, словно охотник боялся сделать лишнее движение, хотя это было практически невозможно.
Нефилим ощутила его руки на своей талии: чуть приподняв девушку со своих колен, Уэйланд хотел усадить её поудобнее, и Фрэй послушно перекинула одну ногу через него, тут же сгибая их в коленях и усаживаясь на его бёдрах. Джейс притянул её ближе, прижал к груди, и даже сквозь тонкую ткань майки рыжеволосая чувствовала, как их тела соприкасаются. Они всё ещё целовались - неспешно, нежно, будто бы их губы встретились в первый раз и каждый боялся того, что чувствует другой, если чувствует вообще. Но на самом деле им просто нужна была и эта нежность, и эта осторожность, и неспешность. В самом деле, куда торопиться? После всего, через что они заставили друг друга пройти, разве они не заслужили передышку?
Рыжеволосая положила ладошки на плечи Уэйланда, мягко скользя по ним вверх, касаясь светлых волос. Стоило пальцам охотника коснуться края майки, спустя мгновение забираясь под неё, как внутри что-то сжалось. Пальцы Джейса всё также плавно, легко, почти невесомо скользили вверх по её животу, груди. Кларисса прерывисто вздохнула. От его действий щемило сердце, а внизу живота сладко ныло. Но ведь так было всегда, она всегда хотела его, всегда сгорала от его прикосновений, даже тогда, когда...
Охотник разомкнул их губы, и Клэри жадно вдохнула воздух, но этого было мало, так ничтожно мало. Нет, она не боялась ни Джейса, ни его прикосновений. Наоборот она хотела их, жаждала, тянулась к ним, - и её тело весьма красноречиво подтверждало эти желания. Клэри до дрожи во всём теле хотела почувствовать Джейса, его прикосновения на своей коже, его поцелуи, и всё же в глубине души, где-то очень глубоко, куда Кларисса постаралась убрать все тягостные воспоминания об их последней близости, ныло противное чувство, а что если всё повторится? Не сегодня, не сейчас, а в принципе?
— Нет-нет, - зашептала Фрэй, помотав головой. Одна её ладонь соскользнула с плеча охотника, касаясь груди, напряжённых сосков. Клэри прижала ладонь к тому месту, где билось сердце светловолосого, - оно то билось сильно-сильно, то замирало. Как и её собственное. Разве такое возможно? Разве сердце может так быстро замедлять или ускорять свой ход? В какие-то считанные мгновения?
— Просто... Ты точно этого хочешь? В смысле... ты правда хочешь прикасаться ко мне? Ты говорил, что... - рыжеволосая осеклась. В последний раз Джейс не хотел ни смотреть на неё, ни целовать. Он даже не позволял прикасаться ей к себе.
Кларисса было просто нужно избавиться от этих страхов раз и навсегда, но, Ангел, как же это было сложно! Как ни странно, сейчас она даже не думала о том, что ей самой было тогда больно, больше морально, нежели физически, - она думала лишь о том, в действительности ли светловолосый хочет быть с ней, хочет касаться её по-настоящему?
Миниатюрная ладошка по-прежнему покоилась на его груди - ей нравилось ощущать бьющееся сердце Джейса под кончиками пальцев. По крайней мере так мучительное ожидание ответа Уэйланда не казалось таким мучительным.

So just look at me again
'Cause now you're my everything
I could never ask for more
So it's enough, yeah it's enough

+1

17

I want you
Yeah I want you
And nothing comes close
To the way that I need you
I wish I can feel your skin

С губ Клариссы сорвалось «нет», и Джейс вздрогнул, с замиранием сердца всматриваясь в изумрудные глаза. Так, нет. Никакой паники, надо вспомнить, о чем был его вопрос. Кажется, Уэйланд спрашивал, не сделал ли он что-то не так, и ответ «нет» не значил ничего плохого. Можно выдохнуть, что он и сделал, наблюдая, как маленькая ладошка опускается ему на грудь. Ровно там, где часто-часто билось его сердце, готовое вырваться и почувствовать ее тепло. Впрочем, разговор на этом был не закончен, и Клэри наверняка озвучила вслух то, что мучило ее не только в эту самую секунду, но и все эти дни. Ее было сложно винить, Джейс сам сделал все для того, чтобы она думала именно так. Глупо отрицать, он и в самом деле не хотел к ней прикасаться, не хотел быть рядом, но вовсе не потому что не хотел ее, или перестал чувствовать то, что испытывал к ней до всех этих событий. Просто…было больно. Воспоминания напоминают собой рану, и она не заживает по щелчку пальцев. Если для физических ран есть иратце, мази, бинты, то для таких – нет. Они затягиваются лишь со временем, и еще неделю назад каждое прикосновение Клэри было столь же приятным, сколь и мучительным. Оно вспарывало только начинающую заживать рану, заставляя Уэйланда снова и снова прокручивать в голове все те разы, когда он подозревал, что она вернулась от Джонатана. Эти мысли, в свою очередь, запускали целую цепочку размышлений, образов, подключая так некстати разбушевавшееся воображение. А потом в голове снова возникала сцена на кухне, которую Джейс помнил до мельчайших подробностей. Помнил, как пальцы Фрэй сжимали край футболки Моргенштерна, и нетрудно догадаться, какие порывы последовали бы потом, не появись он на пороге кухни. Он помнил, как ладони сводного брата властно скользили по ее бедрам, и как Клэри подалась ему навстречу, впиваясь в его губы с ответным упоением, напористо и жадно. Как же он ненавидел этот день. Каждую его чертову секунду, не желая вновь и вновь вспоминать его, но иначе не получалось. Во всяком случае, когда рыжеволосая пыталась быть рядом, и Уэйланд…он просто не хотел снова чувствовать боль. Говорят, что лучше чувствовать ее, чем ничего, но охотник был готов поспорить. В те дни не верилось, что когда-нибудь все может стать иначе, но время шло, и Джейс не мог объяснить, что именно изменилось, и как это изменилось, но он больше не видел призраков прошлого. Они ушли, оставляя после себя лишь гнетущее чувство пустоты и щемящей тоски. Он пытался заставить себя поверить, что сможет без нее, но кого он обманывал? Клэри была ему нужна, он хотел ее, любил ее, и пытаться чувствовать иначе – это пустая трата времени. Он мучил и себя, и ее, превращая их существование в мрачный, замкнутый круг. Уэйланд помнил свои слова: «Если любовь такая, то я ее не хочу». Или «Я все бы отдал за то, чтобы ничего не чувствовать к тебе». Возможно, это было правдой. Болезненной, ужасной правдой, но уже было поздно. Он уже любил ее, и любовь выглядела именно так, а не иначе. Никто не спрашивал, хотел ли он этой любви и что бы он предпочел, оставалось только ее принять.
Я хочу этого, - наконец, тихо произнес светловолосый, отнимая ладошку Клариссы от своей груди. Тыльной стороной поднеся ее к губам, Джейс запечатлел нежный поцелуй, бережно возвращая ее на прежнее место. — Я устал притворяться, что могу без тебя. Я не могу, - грудь словно начинало сдавливать в тиски. И почему об этом так тяжело говорить? — Я хочу прикасаться к тебе, чувствовать тебя… Я хочу тебя, Клэри, - горячо прошептал Уэйланд, неожиданно подавшись вперед, что их лбы непроизвольно соприкоснулись, и последние слова обожгли нежную кожу ее скул. Все это не значило, что страхи ушли, или что будет просто, но это было так – он хотел ее, хотел быть рядом, хотел, чтобы она была его. — Я хочу этого, хочу… - повторил Джейс, отстраняясь и на этот раз решительно потянув края ее майки вверх. Перед глазами возникла картинка из недавней сцены в ванной. Тогда Фрэй смущалась его, хотя светловолосый и не был в этом уверен, но ему показалось, что именно это он поймал в ее испуганных зеленых глазах. Смущение и страх. Не давая почувствовать это снова, он прижал ее к своей груди, крепко обнимая за талию, вновь накрывая губы Клариссы. На этот раз поцелуй вышел решительнее, даже увереннее, но по-прежнему не был лишен той пронзительной, отчаянной нежности, с которой охотник поцеловал ее этой ночью впервые.
«Если и ты этого хочешь» - повторял внутренний голос, но Джейс не мог заставить себя произнести эти слова вслух, боясь услышать ответ. Возможно, Клэри только казалось, что она хочет этого, что она готова, но что, если это не так? Как она могла простить его за то, каким он был с ней?


I want you
And I always will
I wish I was worth...

+2

18

Can we start over?
Say it's not over
Is there a remedy at the place where we started then?
Where there's a hunger within
these wounded hearts can mend

Они словно заново выстраивали то, что сами же разрушили. Было непросто, и эта неловкость и напряжение, от которых в горле застревали слова и немели кончики пальцев, были яркими тому доказательствами. С первого дня знакомства их тянуло к друг другу какой-то невидимой силой, притяжением, магнитом, да чем угодно - и иногда они даже пытались сопротивляться этому чувству. К чему это приводило, Клэри помнила. Эти бесконечные минуты, полные напряжения и невысказанных слов, в обществе друг друга, тайные отношения, прятки в чулане, в библиотеке, в их комнатах, где угодно - потому что страшно признаться не только миру, но и себе в первую очередь. Казалось, что просто никогда не было, даже в самом начале. Возможно, Джейс был прав, когда сказал, что если любовь такая, то он не желает такой любви? Разве может быть что-то настолько светлое, доброе, чистое (коей, вне всяких сомнений, и должна быть любовь) быть настолько сложным и трудным?
Джейс вздрогнул, и Клэри с беспокойством заглянула в его глаза. Она сказала что-то не так? Но она всего лишь ответила на его вопрос... Повисла пауза, в течение которой рыжеволосая перестала дышать, предпочтя отвести взгляд и смотреть на свою ладонь, прижатую к груди Уэйланда. Его грудь хаотично вздымалась, вторя вздохам, и Кларисса считала про себя его рваные удары сердца и вдохи. Как бы она не хотела услышать ответ, она не собиралась его торопить, выжидательно глядя в янтарные глаза и вынуждая охотника ответить поскорее.
О чем ты думал, Джейс?
Неужели Фрэй оказалась права? Пожалуй, даже было хорошо, что девушка не могла прочесть его мысли - они бы причинили ей боль, а боли в последнее время было итак слишком много. Они оба изо всех сил пытались преодолеть это, перевернуть страницу, начать всё заново, но было так трудно, так мучительно тяжело забыть обо всём.
Светловолосый, наконец-то, заговорил, поднося ладошку Клэри к своим губам. Девушка наблюдала за ним с замиранием сердца, чувствуя, как по коже побежала волна мурашек, стоило тёплым губам коснуться её руки. Все эти жесты... Когда-то Кларисса помнила их, преисполненными любви - Джейс восхищался ей, любил и обожал. Когда-то в минуты невероятной нежности, смешанной напополам со страстью и желанием, он касался губами и руны тёмного альянса, словно безмолвно говоря о том, что он принимает её и такой. Принимает и любит. Но с тех пор, кажется, прошла целая вечность, а вера Фрэй в то, что Уэйланд по-прежнему испытывает к ней столь сильные, ошеломительные чувства, успела изрядно поколебаться.
Джейс продолжил говорить. С его губ слетали слова, которые рыжеволосая так отчаянно хотела услышать. Он в самом деле хотел прикасаться к ней! Внутри всё сжалось - какая-то странная, болезненная радость, грусть и щемящая тоска слились воедино внутри неё, разгоняя по венам кровь. Нефилим облизала пересохшие губы. Раньше она обязательно прильнула бы к охотнику, предприняла бы что-то, стремясь прикоснуться к нему, закрепить его слова какими-то жестами, но сейчас она была такой нерешительной, какой, кажется, не была даже в их первый раз. Всё внутри неё стремилось навстречу к Джейсу, всё её естество, но тело словно не слушалось. Их лбы соприкоснулись, и Кларисса не смогла сдержать шумного выдоха, когда горячее дыхание светловолосого обожгло её кожу. Он был так близко, так непозволительно близко, - и впервые за долгое время от этой близости не было больно. Ну или, по крайней мере, это было приятной болью, какую испытываешь от встречи с любимым после долгой, долгой разлуки. Сердце безумно радовалось, но в то же время находилось во власти тоски, которая ещё не успела отступить.
Охотник потянул края её майки вверх, обнажая кожу примерно до половины груди, но не успела Клэри что-либо сказать или сделать, как молодой человек тут же притянул её к себе, целуя. Их тела соприкоснулись в самых чувствительных, скованных напряжением точках, и Фрэй едва ли не застонала сквозь поцелуй, настолько острыми оказались почти позабытые ощущения.
Светловолосый выглядел более решительным, чем несколько минут ранее. Его крепкие руки обнимали Фрэй за талию, а губы были пусть и нежными, но такими настойчивыми, стирая любые границы, которые между ними могли возникнуть за то недолгое время, что они не целовались. Кларисса приоткрыла рот чуть шире, будто давая своё очередное согласие на то, что здесь происходит и что ещё произойдёт, обнимая Уэйланда за шею.
— Я тоже этого... хочу, - прошептала рыжеволосая, на мгновение прерывая их безумно-медленный, тягуче-вязкий, нежный поцелуй, который они оба стремились испить до дна, будто два путника в пустыне. Было трудно выразить словами, насколько девушка хотела этого. А ещё она хотела, чтобы Джейс стёр все-все следы их прошлой близости. Забрал воспоминания о том, как быть между ними не должно никогда. Чтобы поверх той грубости, резкости, холодности безмолвной печатью положил то, что между ними было всегда - любовь.

+1

19

I die each time you look away
My heart, my life will never be the same
This love will take my everything
One breath, one touch will be the end of me

Джейс так и не решился задать вслух свой вопрос. Хотела ли этого Клэри? Как она могла хотеть близости с ним после всего, через что он заставил ее пройти? После того, каким он был с ней? Раньше светловолосый был уверен, что любая правда лучше даже самой сладкой лжи, но легко рассуждать о чем-то отвлеченном, пока это не касается тебя самого. Возможно, он и не выбрал сознательно ложь, но выбрал неведение, которое было немногим лучше, не решаясь позволить себе услышать правду. Но вот Кларисса отстранилась, в очередной раз заставляя нефилима подумать, что вот он – конец. Сейчас она оттолкнет его, скажет, что не может или не готова, но нет. С любимых губ сорвались именно те слова, которые он так мечтал услышать, но на которые не смел надеяться. Джейс едва отстранился, чтобы лучше разглядеть личико рыжеволосой, жадно всматриваясь в ее изумрудные глаза. «Хочешь?» Но он не сказал и этого, позволив тени прежней улыбки коснуться его губ. Слишком страшно было поверить в то, что так легко потерять. Ей могло это казаться, она могла пытаться себя убедить… Страх, неуверенность и напряжение никуда не ушли, но они были готовы все это преодолеть, разве это нельзя считать первым шагом? Зная, что медлить нельзя, порождая тем самым еще большую скованность и приумножая и без того немалые страхи, Джейс завершил начатое, окончательно избавляя Клариссу от майки, отбрасывая ее куда-то в сторону. Охотник только сейчас обратил внимание, что его кровать напоминает самое настоящее поле боя: простынь скомкана, одеяло валяется где-то с краю, но все это неважно. Его беспокоило только то, что Клэри будет неудобно лежать на смятых простынях, поэтому Уэйланд как можно бережнее и осторожнее опрокинул ее на подушки, словно это могло смягчить другие возможные неудобства и дискомфорт. Он аккуратно поддержал ее голову, пока та не коснулась подушки, как будто Кларисса была в его глазах хрупкой, тончайшей работы хрустальной статуэткой. Нефилим и не помнил, когда в последний раз испытывал подобные ассоциации. Когда-то «его Клэри» казалась ему именно такой – хрупкой, нежной и уязвимой, но таящей в себе огромную внутреннюю силу и несгибаемую волю, равно как и страсть бороться за то, что ей дорого.
Лунный свет окрашивал ее кожу в жемчужно-белый, нежно касаясь медно-рыжих волос, вплетая серебристые блики в растрепавшиеся, пушистые локоны. Джейс невольно замер, по-прежнему стоя на коленях, не в силах отвести от нее взгляд. Когда он в последний раз так смотрел на нее? Где-то глубоко внутри что-то неприятно шевельнулось, напоминая о том, что было еще каких-нибудь пару недель назад, но Уэйланд тут же попытался отогнать эти воспоминания. Существовало только «сегодня» и «сейчас». Взгляд невольно скользил выше, подбираясь к шрамам на груди Клариссы. Лунный свет выгодно оттенял их, и на фоне светлой, почти сияющей кожи они проглядывали еще отчетливее, напоминая грубые, темные росчерки чернил. Джейс отдал бы все за то, чтобы на его лице не отразилось то, что тут же взметнулось внутри, сдавливая грудь и мешая сделать глубокий вздох, но он знал, что не сможет так хорошо сыграть. Легкая дымка, уже постепенно туманившая взор, словно отступила. Янтарные глаза прояснились, с болью всматриваясь в знакомые линии, которые так хотелось стереть… С ее тела, с ее кожи, из его памяти. Уэйланд прерывисто перевел дыхание, почти заставляя себя не отводить взгляд, вместо этого медленно поднимая глаза на лицо Фрэй. Он знал, что увидит там. Смущение, страх. Даже стыд? Может быть, это был не стыд, но нечто такое, что заставляло чувствовать себя виноватым, отчаянно желая все исправить, но как?
Клэри… - тихо позвал Джейс, протянув раскрытую ладонь к ее груди. Это всего лишь шрамы, они не изменили его Клэри, ее изменило нечто другое, о чем шрамы могли служить лишь напоминанием. Кончики пальцев едва коснулись основания ее шеи, где темных линий уже не было, но стоило опустить ладонь чуть ниже, как подушечки пальцев тут же чувствовали шероховатую поверхность и только вскользь – нежную, гладкую кожу между неглубокими линиями. Уэйланд прерывисто вздохнул, заставляя себя полностью опустить ладонь, накрывая большую часть шрамов. Чувствовать их вот так было…странно. Нет, не неприятно, но ощущения были непередаваемыми. Светловолосый не помнил, чтобы когда-нибудь совершал нечто подобное, стараясь не просто не прикасаться к шрамам, но и лишний раз даже не смотреть на них. Он прекрасно понимал, как больно это было осознавать Клэри, но не мог ничего с собой поделать. Смотря на них, он тут же вспоминал о Джонатане, об их связи, тут же теряя момент, постепенно ощущая, как угасает и желание. Но когда-нибудь это надо было преодолеть. Прикосновения сменили поцелуи. Его губы были торопливыми, оставляя нежные, невесомые поцелуи на шероховатых линиях, опускаясь ниже и ниже, наконец, в какой-то момент вновь почувствовав гладкость ее кожи. Шрамы остались позади, но Джейс не остановился, скользя влажными губами по изящной ложбинке на груди, медленно смещаясь вправо, стараясь не пропустить ни одного доступного ему миллиметра, желая стереть всю холодность и грубость, которую он смел позволить себе тогда… Хотелось думать, что в другой жизни, но это было всего лишь их прошлым, которое он уже не мог изменить. Уэйланд прикрыл глаза, с особым упоением запечатлевая следующий поцелуй, и еще один, подбираясь к самой чувствительной точке, обхватывая губами набухший сосок. Охотник любил эти ласки, пускай, столь свойственное ему нетерпение зачастую не давало ему вдоволь ими насладиться, стоило только услышать томные стоны Клариссы, почувствовать ее сладкую дрожь и волну мелких мурашек от очередного прикосновения его губ или влажного языка, терзающего разгоряченную кожу. Но сейчас он старался никуда не торопиться, хотя с каждой секундой задача казалась все сложнее. Джейс чувствовал, как горит нежная фарфоровая кожа, стоит его губам запечатлеть еще один поцелуй, слышал ее шумные вздохи. Определенное напряжение никуда не исчезло, но постепенно и оно становилось совсем иным. Внизу живота разливалось вязкое тепло, подчиняя себе, превращаясь в жидкое пламя, в какой-то момент заставив Уэйланда отстраниться и податься вперед, прижимаясь к Клариссе всем телом, едва удерживая его вес на вытянутой правой руке. Его губы безотчетно, порывисто накрыли ее собственные, а левая ладонь по наитию опустилась вниз, лаская низ живота, так и норовя опуститься ниже, но кончики пальцев застыли у резинки пижамных шорт, будто ожидая безмолвного разрешения.
Я хочу, чтобы…ты прикасалась ко мне… - почти сквозь поцелуй прошептал Джейс. — Мне это нужно… Мне нужна ты… - когда-то он и сам запретил ей прикасаться к себе. Безмолвно, без объяснений и ультиматумов, но тогда они были и не нужны. Сейчас светловолосый испытывал самый настоящий голод, болезненную потребность почувствовать её вновь. Быть нужным. Быть рядом. — Прошу тебя, - жадно целуя рыжеволосую в шею, сбивчиво произнес охотник. На бледной коже появилось едва заметное розоватое пятно – след от одного чуть более настойчивого поцелуя, но его тут же вновь накрыли его губы, оставляя нежное, невесомое прикосновение.

Wishing I could find a way to wash away the past...

+1

20

Cold bones, yeah that's my love
She hides away, like a ghost
Does she know that we bleed the same?
Don't wanna cry but I break that way
Cold sheets, but where's my love?
I am searching high, I'm searching low in the night
Does she know that we bleed the same?

Иногда хотелось открыть словарь, ища определение слова «тоска», а ещё «грусть», «печаль». И что означает «скучать»? Казалось, Кларисса знала значение этих слов досконально, ведь они врезались ей под кожу, словно никогда не заживающие шрамы, и всё же иногда она сомневалась, как, например, сейчас. Все эти эмоции смешались в ней воедино, мешая сделать вдох. Фрэй терялась в своих ощущениях: с одной стороны то, что сейчас происходило, было самым желанным в её жизни, с другой, она хотела оказаться как можно дальше от Джейса, по-прежнему не веря до конца, что это шаг вперёд, а не два назад. Если бы она только могла показать ему, объяснить, как сильно она хотела быть с ним, как сильно желала никогда не ранить его чувств... Но даже, если бы у неё получилось это сделать, это не изменило бы того, что произошло между ними и что обязательно произойдёт. Между ними всегда будет стоять Джонатан, и на дне янтарных глаз всегда будут плескаться отголоски той ненависти, которую Клэри впервые увидела в глазах Джейса тогда, на кухне. Сейчас глядя в любимые глаза цвета расплавленного золота, в которых как и раньше Кларисса могла сосчитать все крапинки, на полтона темнее, чем основная радужка, она это осознавала, как никогда чётко и ясно.
Как бы она не любила Джейса, как бы не стремилась к нему всем сердцем и душой, между ними всегда будет что-то стоять. Дышать стало совсем трудно, и не только от близости охотника. Светловолосый бережно-бережно уложил девушку на подушки, осторожно придерживая её голову. Это было... непривычно. Даже в Институте, в моменты, когда Уэйланд считал её «хрупкой принцессой» он был более порывист. Не то, чтобы нефилим была против, но от подобного отношения щемило сердце. Заслуживала ли она такой трепетности? Нежности? Заботы? Она смотрела на Джейса во все глаза и мысленно благодарила Ангела, что в комнате было достаточно темно и, возможно, охотник не сможет прочитать её мысли. Молодой человек протянул руку к её груди, а Клэри уже сама жалела о том, что в комнате не царит беспроглядный мрак. Та гамма эмоций, что отражалась на лице Джейса каждый раз, когда он смотрел на её шрамы, больно ударяла в самое сердце. Фрэй каждый раз казалось, что ей отвешивают пощёчину, когда она видела с какой болью и неприязнью Уэйланд смотрел на тонкие, нитевидные шрамы от алмазных когтей дроу на её груди. В такие моменты рыжеволосой хотелось отвернуться и поспешно накрыть шрамы рукой, скрывая их не только от глаз Уэйланд, но и от своих. Джонатан говорил, что она не должна стесняться этих отметин, что они - часть неё, её история, но Джейс, видимо, придерживался другого мнения. Что ж... могла ли она его винить?
Но в этот раз светловолосый отчего-то решил прикоснуться к шрамам. Кларисса вздрогнула, почувствовав лёгкие, невесомые прикосновения, тут же закусывая нижнюю губу. Нефилим с трудом подавила желание попросить молодого человека убрать руку, но не успела она подумать об этом, как прикосновения сменили губы. Клэри прикрыла глаза, но даже за сомкнутыми веками она видела полное боли и неприязни лицо Джейса, когда он смотрел на шрамы. Зачем он это делает? Зачем мучает их обоих? Фрэй итак до конца не могла избавиться от ощущения, что Джейс выдаёт желаемое за действительное даже несмотря на все его действия, все его слова. Она ощущала его торопливые поцелуи, касающиеся шероховатой кожи, будтобы охотник спешил поскорее покончить с этим. Девушка не удержалась, чуть прогибая от напряжения спину, стоило губам светловолосого переместиться ниже, туда, где шрамов уже не было. Инстинктивно она накрыла рукой серебристые отметины, словно защищаясь. Иногда внутренние демоны сильнее любых слов и любых действий.
— Ты не должен делать того, что не хочешь, - прошептала Клэри, наконец-то, позволив себе выдохнуть. Губы светловолосого мягко, с чувством, скользили по её телу, распаляя и пробуждая давно забытые эмоции и ощущения. Напряжение, которое сковывало её тело несколько минутами ранее, медленно, но всё же отступало. Хотя руки, прикрывавшей шрамы, рыжеволосая так и не убрала. С шумом выдохнув, когда губы Джейса сомкнулись вокруг её соска, Фрэй всё же подавила стон. Раньше она никогда не сдерживалась... Ну или почти никогда, а сейчас боялась показаться уязвимой.
Но и страхи постепенно отступали перед близостью Джейса. Когда он прижался к Клэри всем телом, сдерживать себя стало ещё сложнее, а когда его губы безотчётно нашли её, накрывая в глубоком, чувственном поцелуе... Нефилим глухо застонала сквозь поцелуй.
— Нужна тебе... - эхом отозвалась Фрэй, словно пытаясь распробовать эти слова на вкус. Джейс говорил о том, что хочет чтобы она прикасалась к нему. Она этого тоже хотела - безумно, невыносимо, до дрожи в кончиках пальцев. Клэри замерла в нерешительности. Джейс просил её... В который раз. А ведь обычно он не просит, не умоляет. По крайней мере без предварительной борьбы с самим собой. Внутри что-то дрогнуло. Кларисса чуть запрокинула голову, подставляя шею настойчивым поцелуям, а потом резко поддалась вперёд, приподнимаясь сначала на локтях, а затем чуть выше, просто удерживая вес своего тела за счёт спины. Изумрудные глаза смотрели с лёгким испугом, недоверием. Маленькие ладошки осторожно легли на грудь молодого человека, мягко и неспешно спускаясь ниже, к животу, дотрагиваясь подушечками пальцев до кружева шрамов. В отличие от Джейса Клэри не торопилась убрать поскорее руку, перестав чувствовать под пальцами шероховатую кожу, напоминающую о том, как охотник измывался над собой. Фрэй могла бы запомнить каждую черточку этих шрамов, если бы захотела. Но нужно ли? Пальцы неспешно спустились к самому низу живота, касаясь слабой резинки трикотажных штанов и запуская под неё лишь самые кончики пальцев, ощущая как кожа, скрытая тканью, буквально горит и полыхает. Но Кларисса, как и Джейс незадолго до этого, не решилась пойти дальше.
— Будь со мной, Джейс, - выдохнула Клэри. — Будь моим.

If you bleed I bleed the same
If you're scared I'm on my way

+2

21

Whenever you're ready
Can we, can we, surrender?

Слова Клэри заставили охотника невольно вздрогнуть, прерывая поцелуй. Джейс приподнял голову, замечая, как рыжеволосая тут же положила ладошку на грудь, закрывая большую часть нитевидных шрамов. В этом была только его вина. Когда-то ему удалось абстрагироваться даже от руны темного альянса, не помня себя, целуя эту уродливую метку на запястье Фрэй. В ту ночь Уэйланд чувствовал такой невероятный прилив любви и обожания, что ему хотелось сделать ради Клэри все, в том числе и доказать, что принимает ее любой. Доказать, что несмотря на руну, связывающую ее с Моргенштерном, он по-прежнему любит ее. Да, именно любит такой, как она есть, какой бы избитой ни звучала эта фраза. «Его Клэри» и Темная Королева были двумя сторонами одной медали, и в тот момент он любил их обеих, всецело отдавая им свое сердце. Сейчас… Джейс чувствовал в себе похожий порыв: доказать Клариссе, что она любима и желанна, и если эти шрамы – часть ее, то он принимает и их. Наверное, Джонатан говорил ей нечто подобное, считая эти шрамы частью истории самой Фрэй, и они такими и были. Только не частью ее истории, а частью их истории, именно поэтому Джейсу было так тяжело их принять. Как и любого другого Сумеречного охотника, его не мог отвратить их вид – они сталкивались с ранами и шрамами каждый день с малых лет. Всему виной было то, что эти шрамы означали.
Я не… - Уэйланд почувствовал, как во рту пересохло. Он хотел сказать, что не делает ничего, чего бы не хотел, но слова не шли с непослушных губ. Ведь охотник не лгал – он хотел дать Клэри почувствовать, что он принимает ее такой, какая она есть, и дело было вовсе не в шрамах. Возможно, преодолеть себя оказалось, сложнее, чем хотелось бы, но Джейс, правда, этого хотел. Только Кларисса этого не чувствовала. Она никогда не пыталась сдерживать себя рядом с ним, но сейчас светловолосый слышал лишь ее тяжелое дыхание и изредка – шумные вздохи. Осознание пришло само собой, хотя в эти мгновения Уэйланд даже не видел ее лица, как и не мог видеть, как она, вероятно, кусала губы, пытаясь совладать с собой. Он просто чувствовал, что раньше было иначе. И как она была напряжена сейчас… Эта мысль вонзилась в сознание очередным маленьким, острым осколком, заставляя волну липких мурашек прокатиться вдоль позвоночника. И все же, когда их губы соприкоснулись, на краткий миг Джейс почувствовал это: Клэри не просто позволила себя поцеловать – она подалась ему навстречу, хотя их тела едва ли разделяло хоть что-то, не считая тонкой ткани его трикотажных штанов. Светловолосый чувствовал, как в этот раз ей словно не хватало дыхания – с губ сорвался глухой стон, теряясь в их поцелуе. Они опускались ниже, покрывая невидимым кружевом шею Фрэй, но в какой-то миг все прервалось. Джейс почувствовал, как Кларисса подалась вперед, заставляя на пару секунд поверить, что она пытается его оттолкнуть. Уэйланд не успел этого осознать, даже не успел ощутить страх, лишь удивленно распахнув глаза, становясь на колени и позволяя рыжеволосой поменять положение. Она смотрела на него...с испугом? Раньше нефилим безошибочно мог определить, что же скрывается там, на дне ее изумрудных глаз, но сейчас он был ни в чем не уверен. Должно быть, Клэри встретила в его глазах то же самое – непонимание и страх. Ее ладошки мягко коснулись его груди, и, кажется, он перестал дышать. Это происходило само собой – Уэйланд до сих пор не мог объяснить почему. Всякий раз, когда Фрэй касалась его так – мягко и нерешительно, будто бы все еще сомневаясь, он буквально замирал, боясь нарушать момент. Не в силах отвести взгляд от ее лица, Джейс чувствовал, как ее ладони медленно опускаются вниз, перебирая тонкие линии шрамов, покрывающих его живот. В отличие от ее, его шрамы действительно походили на тонкое кружево из множества витиеватых иратце, но это едва ли добавляло им красоты. Как же он хотел стереть их… Должно быть, как и он, прикасаясь к шрамам, Кларисса невольно вспоминала, что они символизировали и как появились. На удивление движения ее пальцев были неспешными и плавными, словно она пыталась запомнить каждую линию. Зачем? Ей же было больно даже смотреть на них. Джейс прикрыл глаза, с шумом вздохнув, стоило подушечкам пальцев неожиданно скользнуть ниже, преодолевая резинку его пижамных штанов. Кожа была настолько горячей, что ее прикосновение показалось прохладным, на краткий миг приятно остужая жар, пробуждая очередную волну мурашек, но на этот раз приятных. Обычно, стоило рыжеволосой просто опустить ладонь ниже, касаясь напряженных мышц пресса, Уэйланд уже был сам не свой, сгорая от нетерпения. Видимо, в эту ночь все было иначе. Он ощущал все, что угодно, кроме этого: какой шероховатой была кожа из-за белесых следов от рун, какими мягкими и нежными были подушечки ее пальцев, как тяжело ему было дышать… Но вовсе не от предвкушения – от стыда и очередного осознания, какую боль он ей причинил. Снова.
Клэри… - тихо произнес Джейс, открывая глаза. Он не ослышался? Она правда произнесла эти слова? Те самые слова, которые он так мечтал от нее услышать. Даже тот противный голосок, который обычно напоминал, что если он и принадлежит ей, то она ему – нет, затих, замирая в ожидании. — Я – твой, - прошептал охотник, порывисто касаясь раскрытой ладонью лица Клариссы. — Я всегда принадлежал только тебе, - с жаром выпалил он, свободной рукой накрывая ее ладошку, замершую в нерешительности, едва преодолев кромку его штанов. Уэйланд медленно опустил ее ниже, не сдерживая прерывистый и шумный вздох. На щеках тут же вспыхнул яркий румянец, но даже несмотря на всю неловкость, на несвойственное им смущение, дело было вовсе не в нем. Казалось, будто все происходило в первый раз. Джейс осторожно направлял ее руку, едва ощутимо сжав ее пальцы, словно показывая, как и что она должна делать. Что ему нравится, и от чего он буквально не может сделать вздох. Это казалось странным – Клэри всегда чувствовала его, всегда знала, что ему нужно, и светловолосому редко требовалось ее направлять. И все же, было в этом что-то особенное. Эта странная, трепетная робость Клэри, страх сделать что-то не так… Уэйланд сжал ее пальцы чуть сильнее, на этот раз позволяя себе не сдержать стон, инстинктивно находя губами шею Клариссы. — Я – твой, - сбивчиво прошептал он сквозь поцелуй, медленно отпуская ее ладошку, теперь бережно обнимая Фрэй за талию. Промедление длилось от силы пару секунд, прежде чем Джейс решительно потянул вниз ее пижамные шорты вместе с нижнем бельем в попытке избавиться от всего и сразу, но пока они стояли на коленях, это было непросто.


No one will win this time
I just want you back

+1

22

Screaming to the stars just to feel alive
Maybe one more chance and we'll get it right
I won't believe, that all these days
And all these dreams were only meant to fade

Он даже не смог заверить её в том, что не делает ничего из того, чего бы ему не хотелось. Потому что это было неправдой. Джейс не мог справиться ни со своими эмоциями в отношении шрамов, ни с действиями, которые эти самые эмоции вызывали. Клэри в самом деле хотелось провалиться сквозь землю, накрыться одеялом, одеться в конце концов, чтобы больше не видеть взгляд янтарных глаз, полный неприязни и напряжения. Сколько бы охотник не заверял её в обратном, сколько бы раз не повторил, что всё нормально, что шрамы однажды сойдут, и всё будет хорошо, - Клэри была почти уверена, что этот взгляд, который она встречала на протяжении нескольких месяцев, она нескоро забудет. Было странно осознавать, что даже руна тёмного альянса была принята светловолосым гораздо быстрее и безболезненнее, нежели эти шрамы. А ведь ярко-алая метка на её предплечье, большую часть времени скрытая под кожаным браслетом, была куда более пугающей - сила и магия, исходящие от нее, были заметны даже Джейсу. Так как же так получилось, что четыре тонких шрама вызывали в охотнике столько негативных эмоций, преисполненные боли и иногда даже отвращения? Джонатан, в отличие от Джейса, принимал её такой, какая она есть - со всеми этими шрамами и отметинами, и никогда не стремился их избегать. Кларисса бы солгала, если бы сказала, что ей не было приятно, видя с какой открытой улыбкой брат смотрит на неё и на эти шрамы, в особенности на шрамы дроу. Поразительно, насколько четыре тонкие линии могут символизировать совершенно разные вещи для трёх разных людей.
— Не надо, Джейс, - отозвалась Фрэй, пока светловолосый силился подобрать слова, да так и не смог. — Тебе это неприятно, я вижу, не стоит себя заставлять, - прошептала нефилим, на мгновение встречаясь с Уэйландом глазами и тут же отводя взгляд куда-то вниз и в сторону. Раньше девушка и подумать не могла, что какие-то прикосновения охотника будут ей неприятны, даже тогда... В тот раз светловолосым, по крайней мере, двигали тёмные и мрачные порывы его души, желание наказать Клэри, - сейчас же он поступал через силу, переступал через себя, пытался перебороть собственные мысли и ощущения. Клэри этого не хотела. Более того, покуда шрамы вызывали в нём такую гамму чувств, она не хотела, чтобы он их касался. Лучше пусть также избегает их и не дотрагивается даже взглядом.
Охотник смотрел на неё удивлённо, с непониманием. О чём он думал? Ждал, что она оттолкнёт его? Янтарные глаза в свете льющейся из окна луны ярко вспыхнули, и Кларисса тут же отвела свои, касаясь взглядом груди Джейса, его живота, его шрамов. Фрэй показалось, что это длилось бесконечно долго прежде, чем её пальчики скользнули за кромку штанов, замирая в нерешительности, но Уэйланд, в отличие от неё, не растерялся, мягко накрыв её ладонь своей, направляя её руку ниже.
В действительности ли он принадлежал только ей? Всегда ли так было? Отчаянно хотелось спросить об этом, но слова застряли где-то в горле.
Клэри перестала дышать, позволив светловолосому руководить её действиями, показывать и направлять... Такое между ними происходило впервые. Когда-то Кларисса была на месте Джейса, направляя его ладонь, ласкающую её тело, раскрывая ему свои тайны и секреты, о которых не знал никто, - теперь же они словно поменялись местами. Это было интригующе. Вроде бы рыжеволосая итак знала, от чего молодой человек сходит с ума, и в то же время повиноваться его руке и его движениям было куда более волнительно. Девушка подняла на Уэйланда глаза: его щёки заливал лихорадочный румянец, будто ему было душно, жарко и тесно в этих штанах, да и вообще в этой комнате. Молодой человек застонал, сорвав с губ Клэри шумный выдох - он был очень возбуждён, Клэри не просто ощущала это, она это видела, чувствовала, слышала в его стонах. Вдоль позвоночника побежала волна мурашек, теряясь где-то ниже поясницы. Джейс отпустил её ладонь и, почувствовав свободу, Клэри робко попробовала повторить путь, только что проделанный совместно с молодым человеком. Её пальцы сжались чуть сильнее, после чего прошлись по всей длине от самого основания - вверх. Возбуждённая плоть толкнулась Клэри в раскрытую ладонь, стремясь вырваться на свободу... У Клариссы закружилась голова, а Уэйланд, тем временем пытался стянуть с неё пижамные шорты вместе с нижним бельём. Впервые за весь вечер в его движениях проскользнуло нетерпение - одежда уже явно была лишней, и каким бы нерешительным и робким не казался светловолосый до этого, кажется, он не намеревался пробыть в одежде ещё хоть сколько-то времени.
Нефилим взглянула на него из-под тёмных ресниц, напоследок несколько раз двинув рукой вверх-вниз, и осторожно убрала её. Помедлив, Кларисса неспешно откинулась на подушки, спиной касаясь успевшей остыть ткани. Согнув ноги в коленях, она упёрлась стопами в матрас, приподнимая ягодицы и стягивая с себя пижамные шорты. Джейс не смог остаться от происходящего в стороне, буквально накрыв ладошки Клэри своими и помогая ей избавиться от последних остатков одежды.
— А я хочу быть твоей, Джейс, - прошептала рыжеволосая, впервые за всё время (не считая недавнего принятия душа) несколько смущаясь и своей наготы, и откровенной позы. Что с ними произошло? Можно ли это исправить? Вернуть всё, как и было? Вернуть им свободу? Вернуть ощущение полной гармонии в объятиях друг друга? Возможно ли это?..

But out of the darkness
Don't care what they call this
I won't let you down this time

+1

23

I'll give you everything I am
And everything I want to be
I'll put it in your hands
If you could open up to me oh
Can't we ever get beyond this wall

Откуда появилась вся эта неловкость? Странная, несвойственная им робость и стеснение? Наверное, все дело в страхе быть отвергнутым, другого объяснения Уэйланд найти не мог. Каждый из них боялся сделать что-то не так, ошибиться в малейшем жесте или прикосновении – и все рухнет, словно карточный домик. Не хотелось признавать, но и Клэри была права, прося его не делать то, чего он не хотел. Как бы Джейс ни желал ее переубедить, переступая через себя, он не принимал ее такой, какой она стала. Он показывал, что хочет этого, но получалось ли? Ответ был очевиден. Наверное, несправедливо упрекать Клариссу в том, что ей было этого мало, учитывая, что рядом с ней был тот, кто мог ей это дать. Нет, никаких мыслей о Джонатане. Джейсу хотелось зажмурить глаза и сделать глубокий вздох, отгоняя прочь все ассоциации, которые тут же вызвали ее слова, эти шрамы и все, что было с ними связано, но ему это и не потребовалось. То, что происходило вокруг, занимало его мысли куда сильнее, чем мрачные размышления о том, что он не может изменить.
Убирая ладонь, светловолосый с замиранием сердца затаил дыхание, ожидая ответный ход. Клэри по-прежнему была такой робкой, нерешительной, словно стесняясь его близости, боясь сделать даже крохотный шаг ему навстречу. Джейс прерывисто вздохнул, чувствуя, как ее тонкие пальцы сжались чуть сильнее, послушно повторяя ровно то, что он проделывал пару секунд назад, позволяя себе чуть больше свободы и даже толику импровизации. Стало невыносимо душно. По спине прокатилась легкая дрожь, и Уэйланд отчетливо ощутил, как ему хотелось сменить положение. Он мог долго стоять на коленях, да и спина не могла устать за такой краткий промежуток времени, но тело сковало такое невыносимое напряжение, которое непременно требовалось выплеснуть, дав ему чуть больше свободы. Поймав украдкой ее кроткий взгляд, Джейс жадно наблюдал за каждым движением рыжеволосой, пока она медленно убрала ладошку, в следующую секунду плавно откидываясь на подушку, помогая ему избавить себя от последних предметов одежды. Теперь Кларисса простиралась перед ним – хрупкая и уязвимая, с широко распахнутыми, зелеными глазами, которые сейчас занимали пол-лица. Иногда ему казалось, что где-то там, на их дне он видит тень той, «его Клэри», которая всегда была там, исчезая лишь в редкие моменты, укутанная непроглядной тьмой. Сейчас он видел не просто тень. Он видел ту самую Клэри. Смелую, решительную, но хрупкую и уязвимую рядом с ним. Лицо охотника просветлело, и, хотя губы его по-прежнему оставались неподвижными, в потемневших глазах тут же вспыхнули яркие искорки, словно он улыбался. Пожалуй, такая улыбка была намного ценнее тех, вымученных улыбок, которые видела Кларисса на его лице все это долгое время. Она была искренней, и улыбались не губы, а его душа. И эти слова… Трудно было поверить, что Клэри произнесла их вслух. Когда она признала свои чувства к обоим, Джейс не надеялся услышать нечто подобное вновь. Она не могла желать принадлежать ему, если любила еще и Джонатана, разве нет? Может, он был не прав, но как он ни старался, светловолосый не мог понять, как чувства к Джонатану не могли изменить ее чувств к нему. С другой стороны, учитывая события последних дней, в этом стоило усомниться. Фрэй чуть не умерла у него на глазах лишь от одной мысли, что охотник не мог найти в себе силы не просто ее простить, но хотя бы принять, высказав жестокое и бескомпромиссное «нас нет». Клэри была сама не своя, превратившись в бледную копию самой себя, пока он отчаянно пытался ее оттолкнуть, поддерживая лишь видимость их отношений, придя в себя после ее руны сна. Она вела себя так, будто и правда не могла без него жить, так почему он не должен верить в ее слова сейчас? Даже если бы Джейс был уверен, что они не настолько правдивы, как бы ему того хотелось, он бы все равно в них поверил. Он слишком долго этого жал, слишком хотел услышать, сердцем чувствуя, как она тянется к нему. Хочет его. Любит его.
Уэйланд приоткрыл губы, будто желая что-то сказать, но так и не смог произнести ни слова. Сердце бешено колотилось в груди, жадно забирая последние крохи кислорода, оставшиеся в легких, и тратить его на слова было невыносимой роскошью, равно как и тратить драгоценные мгновенья на промедление.
Быстро стянув свои пижамные штаны, охотник подался вперед, порывисто, с жаром целуя ее приоткрытые губы. Казалось, Фрэй стеснялась их близости, или своей наготы – Джейс не знал. Он чувствовал, как она была напряжена, отчаянно сдерживая себя от более решительных действий, нежно целуя ее губы, осыпая поцелуями пылающие скулы, подбородок, нетерпеливо целуя в шею, ожидая, пока Клэри поддастся ему, почувствует себя свободнее, начнет расслабляться в его объятиях. И в какой-то миг это произошло. Она не просто позволяла целовать себя – она целовала его в ответ, с каждым поцелуем возвращая то нетерпение и жар, с которым всякий раз накрывал ее губы нефилим.
Отстранившись, Джейс приподнял голову, заглядывая ей в глаза. Он так давно не смотрел ей в глаза в этот миг, и, возможно, сейчас поступал неправильно: поцелуи и прикосновения помогали Клариссе отвлечься, преодолеть то странное смущение и отпустить страх, но он хотел смотреть ей в глаза, когда они снова станут единым целым. Уэйланд медленно подался вперед, тут же замечая, как судорожно и прерывисто рыжеволосая глотнула воздух, напрягаясь всем телом, чувствуя его внутри себя. Это было похоже на их первую близость, точнее, на то, какой она должна была быть, но ввиду их темпераментов и всех событий, все произошло совсем иначе. Если бы Джейс не знал, он бы в самом деле мог подумать, что у Клэри это происходит впервые. Нефилим помнил тесный, обволакивающий жар ее тела, который всякий раз не просто сводил его с ума, а зачастую заставлял позабыть собственное имя, но сейчас все было иначе – ближе, теснее… Словно еще немного, одно неосторожное, резкое движение, и он сделает ей больно. Джейс замер, сдерживая себя от того, чтобы податься вперед, вскользь касаясь губами ее влажных губ.
Все хорошо? – хрипло спросил он, медленно отстраняясь и также плавно подаваясь вперед. На этот раз движение вышло более глубоким и проникновенным, позволяя Фрэй почувствовать его почти полностью. Уэйланд снова замер, давая Клариссе возможность привыкнуть к ощущениям, прочувствовать их… — Клэри… - ласково позвал Джейс, нежно целуя ее в висок. Едва выдержав еще пару секунд, охотник вновь повторил предыдущие движения, постепенно пытаясь поймать мягкий, размеренный темп, пока больше напоминающий мучительно-медленный, заставляющий ощутить их близость буквально каждой клеточкой. До дрожи.

+1

24

You're scared 'cause I am too
This feeling in my head, is being there for too long
I'm just trying to be brave

С некоторыми страхами бороться сложнее всего. Можно не бояться боли, крови, сражений, демонов, даже пыток, но можно бояться быть отвергнутым любимым человеком. В который раз. Пока все эти дни и недели, между ними ничего не было, Кларисса будто бы позабыла о том, чего так сильно боялась. Тогда Джейс тоже казался вдохновлённым, и рыжеволосая не теряла надежды, что всё так и останется в последствии, но в скором времени становилось понятно, что их близость больше не акт единения, не способ выразить свою любовь и желания, а способ наказать. То, что происходило потом, и как всё это заканчивалось, перечёркивало то, что происходило в начале и дарило своего рода надежду на светлое будущее. Но надежды не было...
Всё это и сделало Фрэй сейчас настолько зажатой и скованной, как будто она не знала, чего ожидать от Джейса в следующее мгновение. Вроде бы она сердцем чувствовала, что он не поступит с ней так, как тогда, и всё же где-то в глубине души противный внутренний голос шептал, а что, если она ошибается? Что, если после всех этих нежных поцелуев и прикосновений, он просто развернёт её к себе спиной, вновь запретив ей к себе прикасаться, лишит её любой свободы, лишит своей нежности? При одной только мысли об этом внутри всё холодело, и нефилим почти чувствовала ледяную хватку, сжимающуюся вокруг её сердца. Нет-нет-нет, светловолосый не мог с ней так поступить... Ведь не мог же? Она всегда так безоговорочно доверяла ему, даже тогда, даже после всего.
По крайней мере охотник избавил её от лживых заверений в том, что Кларисса была не права. Уэйланд был прав, какой бы горькой не была правда, лучше слышать её, чем довольствоваться сладкой ложью, которая всё равно не сможет подарить ни спокойствия, ни счастья, ни радости. Глубоко вздохнув, девушка попыталась абстрагироваться от мыслей о шрамах и об отношении Джейса к ним. Она мягко и осторожно двигала рукой, касаясь возбуждённой плоти охотника, и в какой-то момент даже перестала задумываться о том, что она делает. На несколько секунд к ней вернулась былая уверенность - она вспомнила о том, что нравилось молодому человеку, и от чего он сходил с ума. Судя по шумным вздохам светловолосого и румянцу, вся также украшающему его щёки, она всё делала правильно.
Одежда была отброшена в сторону, и внезапно Клэри почувствовала себя такой маленькой, хрупкой и уязвимой под настойчивым взглядом Джейса. Янтарные глаза смотрели на неё внимательно, глубоко, пронзительно. Давно он не смотрел на неё подобным образом. Фрэй облизала пересохшие губы, едва сдерживая порыв свести вместе колени и накрыть грудь рукой, словно прячась от этого взгляда. Но Кларисса так и не пошевелилась, с неприкрытым восторгом всматриваясь в глаза охотника - они улыбались ей, открыто, доверчиво, искренне. Кажется, светловолосому нравилось то, что он видел. Нравилась она. Внизу живота стремительно образовывался тугой, горячий узел.
Губы охотника накрыли её собственные, и Кларисса обняла его за шею, запуталась в светлых волосах, лаская затылок. Губы Джейса то смещались на её скулы и шею, то снова возвращались на губы Клэри, срывая с них очередной шумный вздох. По телу разливалось вязкое, упоительное тепло, отогревая каждую замёрзшую клеточку тела. Светловолосый по-прежнему был таким ласковым и терпеливым, словно желая окутать Клэри своей нежностью, как одеялом. Робкие, ответные поцелуи Фрэй постепенно становились жарче, вдохновеннее, будто с каждым поцелуем рыжеволосая была всё больше и больше готова к тому, что сейчас произойдёт.
В какой-то момент Уэйланд отстранился, заглядывая в её глаза. Это длилось не больше пары секунд, и когда молодой человек, подавшись вперёд, медленно и плавно вошёл в неё, Кларисса запрокинула голову назад, откидываясь на подушки и выгибая спину. Она и сама не знала, почему никак не могла расслабиться в объятиях охотника, всё ещё чувствуя напряжение во всём теле, от чего первый такт, снова делающий их единым целым, дался почти с трудом... Рыжеволосая чуть приподнялась на подушках, обнимая Джейса за плечи и едва ли не дрожа всем телом, пока он медленно-медленно двигался внутри неё, будто давая привыкнуть к почти забытым ощущениям.
— Всё... хорошо, - эхом подтвердила Фрэй, кивая. Джейс подался ближе, глубже, и Клэри глухо застонала, находя губы светловолосого, прижимаясь к ним. Она задыхалась, когда с отчаянной нежностью раздвигала его губы, скользя своим язычком внутрь, ласково исследуя его рот.
— Джейс... - шёпотом отозвалась нефилим, смещая ладошки с плеч охотника на его грудь, касаясь ключиц. Этот медленно-мучительный темп, который поймал охотник, сводил с ума, заставляя тугой узел внизу живота стать ещё туже. И всё же несмотря на удовольствие, терпкое желание, разливающееся по венам, рыжеволосая не могла до конца расслабиться. Откуда в ней это напряжение? Почему оно всё ещё не отпускает? Возможно, именно поэтому неосознанно она сжимала Джейса гораздо сильнее, нежели обычно, заставляя его жадно глотать воздух и искать её губы, чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны. Сколько длилась эта сладкая пытка, Фрэй не знала: на висках, груди, спине уже выступили капельки пота, стекающие вниз быстро-быстро и теряясь где-то меж их телами. Но охотник всё так же медленно, с невыносимо, почти болезненной нежностью и бережностью двигался внутри неё, сводя с ума каждым осторожным толчком. Казалось, он касался её всю. Клэри тяжело дышала, глухо постанывая, сквозь закушенные губы, которые порой она так и не успевала закусить, сдерживая стоны. Может, и не стоило сдерживаться вовсе? В какой-то момент всё происходящее стало настолько мучительно-приятным, что нефилим, забывшись, обняла Джейса чуть ниже поясницы и резко притянула  ближе к себе, одновременно с этим толкнувшись бёдрами вперёд. Привычное, желанное и почти забытое «ближе уже невозможно».

+1

25

Oh let me see your beauty when the witnesses are gone
Oh let me feel you moving like they do in Babylon
Oh show me slowly what I only know the limits of
And dance me to the end of love
Please dance me to the end of love

С губ Клариссы сорвалось тихое «все хорошо», на пару мгновений развеяв извечный страх причинить ей боль, или сделать что-то не так, заставляя пожалеть о своем решении вновь довериться ему. Откуда вообще все эти опасения? Уэйланд помнил, что даже во время их первой близости не испытывал ничего подобного. Они оба поддались порыву, и несмотря на образ хрупкой и уязвимой девочки из Бруклина, светловолосый инстинктивно чувствовал, что не может сделать ей больно. Он не мог объяснить, как и почему, но он улавливал каждое ее желание, не боясь сделать что-то не так. Тогда Джейс не знал, но для Клэри все происходило в первый раз, но даже это не внушало ей страх перед чем-то неизведанным и совершенно новым, не говоря о том, с какими побочными трудностями могла быть сопряжена первая близость: боль – одна из них. Словно позабыв об этом, Фрэй полностью отдалась моменту, его поцелуям, объятиям, сладко предвкушая, что их ожидает впереди. Сегодня, в этот самый миг Джейс не мог избавиться от мысли, что напряжение и страх балансируют на грани, едва не затмевая собой желание. Эта странная скованность читалась не только в определенных жестах, точнее, в их отсутствии, или в том, как Клэри старательно пыталась сдерживать тяжелые вздохи, так и норовящие сорваться с губ, хотя раньше почти никогда не делала ничего подобного. Она читалась и в напряжении, которое пронизывало все ее существо, заставляя чувствовать окутывающий, плотный жар еще отчетливее, сильнее, превращая их близость в невыносимо сладкую, мучительную пытку. С каждым толчком, медленным, осторожным движением, Уэйланд все больше ощущал, как начинает задыхаться. Воздух становился густым и вязким, оседая на влажной коже, не позволяя насытиться живительным кислородом, вдохнув полной грудью. Нефилим то и дело тянулся к губам Клариссы, взволнованно целуя их, порывисто приникая к ее шее в слабой надежде сдержать очередной стон, тут же лихорадочно возвращаясь к губам, словно пытаясь похитить ее вздох. В какой-то миг светловолосый сдался. Контролировать себя с каждой минутой давалось с все большим трудом – тело отчаянно требовало свободы, норовя податься вперед резче и быстрее, но Уэйланд удерживал себя, пытаясь отвлечься от невыносимого жара внизу живота, всякий раз будто подхлестывающего к движению вперед. В какой-то миг Джейс не стал закусывать губу, пытаясь сделать глубокий вдох, но вместо этого просто не сдержал хрипловатый стон, а за ним еще один, и еще. Где-то даже закралась мысль, что Клэри будет приятно видеть его таким открытым, в какой-то мере даже уязвимым – ей всегда хотелось видеть его таким, но охотник почти никогда не мог полностью отпустить себя, растворяясь в своих ощущениях и их близости. Существовали какие-то внутренние барьеры, преодолеть которые были сложнее, чем казалось на первый взгляд, даже если желаешь этого всем сердцем. В отличие от Клариссы, у которой с трудом получалось расслабиться, у Уэйланда все произошло само собой. Стоило одному-единственному, первому стону коснуться его губ, как он не мог взять себя в руки. Не мог остановиться, сгорая от жара ее тела, от ее прикосновений к своему телу, пускай, Клэри по-прежнему оставалась такой же нерешительной, робко скользя подушечками пальцев по его плечам, или мягко лаская грудь, очерчивая едва выступающие ключицы. Джейс был словно воск в ее руках. Он льнул к ее губам, томно опускал ресницы, прикрывая глаза, когда ее ладошки заскользили вниз, лаская поясницу, мягко притягивая его ближе. Светловолосый послушно подался вперед, тут же пряча лицо в изгибе ее шеи, щекоча влажной челкой нежную кожу. Почти забытое «ближе уже невозможно». Движение все равно вышло плавным, почти тягучим, но Уэйланд не смог себя заставить отстраниться, лишь едва подавшись назад, совершая пару таких же тактов – упоительно медленных, размеренных движений внутри нее, чувствуя ее близость как никогда этой ночью. Тугой узел внизу живота жалобно и протяжно заныл, требуя больше простора, больше свободы, так и норовя распуститься, и на этот раз Джейс правда отстранился, разрывая их телесный контакт. Он безумно хотел ее, но держать себя в руках становилось не просто тяжело, а по-настоящему невыносимо, но он хотел для Клэри совсем другого… Хотел, чтобы она вспомнила, как ей хорошо рядом с ним. Как им хорошо вместе. Нельзя сказать, что небольшая пауза куда благотворнее влияла на его выдержку, чем продолжение сладкой пытки, и все же она была необходима.
Светловолосый вновь захватил губы Клариссы, на этот раз не найдя в себе сил и терпения целовать ее осторожно и мягко, выплескивая в поцелуй все нетерпение и жажду. Его губы опустились ниже, оставляя влажные, хаотичные поцелуи на ключицах, груди, на животе, опускаясь дальше, но на этот раз не останавливаясь, мягко лаская одну маленькую, чувствительную точку. К прикосновениям губ присоединились дразнящие, поначалу почти невесомые прикосновения языка, но они оба знали – терпения Джейса нечасто хватало, чтобы довести начатое до конца, а сейчас – в особенности. Его губы неожиданно переместились на внутреннюю сторону бедра, и спустя пару поцелуев, нефилим отстранился, ища на фарфоровой коже знакомые черты – руна была на месте, все такая же угольно-черная и яркая, как он ее помнил. Уэйланд давно наносил ее, и если… Если между Клэри и Джонатаном ничего не было все это время, магический потенциал руны остался бы нетронутым. На миг Джейс поймал себя на мысли, что боится увидеть ее бледные, почти выцветшие очертания, но нет. Она была прежней. Светловолосый запечатлел последний легкий поцелуй, отстраняясь и на мгновенье поднимаясь на колени, осторожно разводя ноги Клариссы чуть шире.
Ты все еще не со мной, - склоняясь, тихо прошептал нефилим. — Будь со мной, - повторил он, вновь подаваясь вперед, плавно войдя в нее, удерживая собственный вес на вытянутых руках. — Отпусти себя, - подавив судорожный вздох, прошептал Уэйланд. На этот раз движения быстро приобрели куда более ритмичный, быстрый темп, но по-прежнему были лишены какой бы то ни было резкости. Его губы чуть приоткрылись, словно охотник хотел сказать что-то еще, но так и не сумел, кажется, прошептав нечто до боли напоминающее «любимая». Джейс никогда так не называл Клэри, да и вообще все эти ласковые слова были словно созданы не для них, будто они были выше всех этих условностей, но сейчас… Сегодня многое было иначе.

Oh dance me on and on
And dance me very tenderly
Oh and dance me very long
We're both of us beneath our love
And both of us above

+1

26

And I'll cross oceans, like never before
So you can feel the way I feel it too
And I'll mirror images back at you
So you can see the way I feel it too

Любовь во все времена заставляла людей сражаться за то, что им дорого, любимо, желанно, необходимо. Но любовь делала людей не только сильными, способными свернуть горы, - она делала их уязвимыми. Когда нечего терять, ты и не боишься потерять что-то или кого-то, не боишься остаться один, потому что ты итак один. Но ведь Клэри не была одна... Джейс был рядом с ней, когда пропала Джослин, а на неё саму напал демон. Он был рядом, когда её похитили вампиры. Не оставил её и тогда, когда Саймона обратили. Возможно, сам того не осознавая, он давал ей силы, чтобы жить дальше, чтобы просыпаться по утрам, вставать с постели, отправляться на тренировку, даже если хотелось весь день провести под одеялом, свернувшись калачиком. Силы не покинули Фрэй даже тогда, когда Валентин решил разыграть историю с их мнимым родством. Тогда казалось, что Уэйланду тяжелее, чем ей, и этот путь саморазрушения она ни за что не даст пройти ему в одиночку. Так оно и было: Кларисса могла ночевать под дверью его спальни, дожидаясь его с очередной, несанкционированной Институтом миссии в надежде, что он доберётся до родных стен, хотя бы живым... Тогда она была сильной, ради них обоих. Что же изменилось теперь? Почему сейчас она чувствовала себя такой слабой, уязвимой, неспособной поверить в то, что происходило между ними? Это был не сон, не кошмар, не иллюзия, не игра воображения, - светловолосый был здесь, рядом с ней.
Кажется, ещё никогда их близость не была такой. Рыжеволосая почти с беспокойством заглянула Джейсу в глаза. Каких же усилий ему стоило быть с ней таким неспешным, терпеливым, медленным и главное очень-очень нежным? Он будто бы боялся сделать лишнее движение, касание, любой резкий жест или поцелуй. Кларисса не помнила его таким. Уэйланд всегда был очень страстным, и если между ними и была нежность, то так или иначе она была неотъемлемой частью страстных, нетерпеливых порывов, когда они оба сгорали в неистовом огне желания. Но сейчас всё было по-другому: светловолосый словно извинялся за всю грубость и боль, что причинил девушке, и тело Клэри изнывало от томных, воздушно-нежных ласк. Было ощущение, что она находится постоянно на грани, приближаясь к невидимой черте, до которой на самом деле было ещё очень и очень далеко. Жар внизу живота с каждым мгновением становился всё более обжигающе-горячим, заставляя Фрэй выгибать спину, прижимаясь к паху и животу Уэйланда особенно тесно, чтобы не единого миллиметра между. Кожа в этих местах очень быстро становилась липкой от пота, но рыжеволосая не хотела отстраняться. Ей нравилось чувствовать его так близко, будто бы ещё немного, и она обязательно вспомнит, как им было хорошо вдвоём, как они всегда тонули в друг друге, растворяясь полностью и без остатка, и что те несколько ночей, когда Джейс был груб и холоден - им приснились, - ничего такого и в помине быть не могло. Не могло...
Охотник задыхался, но всё равно льнул к её губам, целовал в шею, не давал Клэри сделать лишний вдох. Воздуха не было совсем - кислород просто выкачали из комнаты, и единственное, что они могли сделать - это дышать друг другом, дышать через поцелуи. Кларисса обхватывала лицо Джейса ладонями, притягивая его ближе, лаская его нижнюю губу кончиком языка, смещаясь на скулы, целуя в шею. Прикосновения языка напоминали прикосновения кисти к холсту, Фрэй будто бы рисовала одной ей ведомые слова, фразы, настоящие предложения. Люблю тебя... Хочу тебя... Будь со мной... Прости меня...
Светловолосый внезапно отстранился, что на мгновение нефилим подумала, что сделала что-то не так. Ему не понравилось, что она притянула его ближе? Нет, не может быть... Ведь охотник отстранился не сразу, позволив себе несколько глубоких, упоительно-медленных тактов, заставив Клариссу дрожать в его объятиях. Фрэй взволнованно посмотрела на молодого человека, но так и не успела поймать его взгляд, - он уже целовал её. Не в пример настойчиво, уверенно, глубоко. Клэри не сдержалась, застонав сквозь поцелуй. Но задерживаться на её губах Джейс, кажется, не собирался, опускаясь всё ниже и ниже. Рыжеволосая с шумом вдохнула, закусывая губу. Его влажные губы оставляли на её теле горящие отметины - ужасно хотелось, чтобы Джейс прикоснулся к ним ещё и ещё, забирая этот огонь через прикосновения.
Когда он поцеловал её там, перед глазами рыжеволосой буквально полыхнуло. Она вцепилась и в без того скомканные простыни, будто стараясь справиться с охватившими её ощущениями. Джейс касался самых сокровенных участков тела любой девушки, но в её случае он прекрасно знал, что нравится его Клэри. В голове почти мгновенно загудело, и Клэри казалось, что она сама не своя, и если Уэйланд продолжит, она обязательно сойдёт с ума... Но он отстранился, целуя её бедро. Не знай она его так хорошо, она бы не придала этому значения, но Клэри знала Джейса, пожалуй, даже слишком хорошо. Он искал ту самую руну. Эта мысль неприятно кольнула в груди. Что он хотел найти? Доказательства её неверности или доказательства её любви? Как бы то ни было, руна, которая была нарисована его рукой ещё в октябре, ни на йоту не утратила своего магического потенциала, Клэри было не в чем упрекнуть...
— Я с тобой, - выдохнула Клэри, чувствуя Джейса внутри себя, который на этот раз, кажется, решил придерживаться несколько другого ритма. От перемены быстро перехватило дыхание, и та самая грань уже не казалась призрачным миражом где-то вдалеке, почти у самого горизонта. Тело помнило, страдало, изнемогало, желало большего.
Рыжеволосая обняла Уэйланда за плечи, одну ладонь опуская ему на щёку. — Я с тобой, - повторила она, глядя прямо ему в глаза. Охотник хотел, чтобы она стала собой, почувствовала себя свободной, вновь доверилась ему, позволила себе быть уязвимой в его объятиях и не бояться этого.
«Любимая».
Изумрудные глаза широко распахнулись, и Кларисса не успела подавить рвущийся наружу стон от очередного проникновенного толчка. Он сорвался с её губ - глухой, протяжный, но искренний. Клэри ошеломленно смотрела на Джейса, тяжело дыша и не веря, что только что услышала. Отчего-то это показалось очень важным: они никогда не называли друг друга ласковыми прозвищами, которыми пользовались большинство нормальных людей, состоящих в отношениях. Они считали себя выше этой банальной чуши, но почему-то сейчас, в этот самый момент, это простое, ласковое обращение заставило Клариссу дрожать всем телом, будто бы через это слово она ощутила всю любовь Джейса к ней. Ощутила и поверила.

Please teach me gently, how to breathe

+1

27

'Cause you're a hard soul to save
With an ocean in the way
But I'll get around it, I'll get around it

Трудно было передать словами, как сильно ему не хватало ее прикосновений. Ее поцелуев, этих порывистых ласк. Уэйланд сам виноват, вполне осознанно лишив и себя и Клэри большей части их взаимодействия, но это вовсе не значило, что ему тоже не было больно. В те минуты ему казалось, что любое прикосновение или поцелуй тут же воскресят в памяти далеко не самые приятные ассоциации с Джонатаном, с близостью Клэри с ним, которую Джейс столько раз видел в своих кошмарах, что едва ли не начал принимать болезненные видения за некогда увиденную реальность. Впрочем, все эти видения шли куда дальше представшей перед его глазами сцены на кухне.
Все это время он безумно скучал по Клариссе. По ее поцелуям, ее близости… Их настоящей близости. Настолько скучал, что то, что происходило сейчас, по-прежнему казалось сном, лишь медленно, с каждым прикосновением ее губ, принимая грани реальности. Эти поцелуи словно были чем-то большим. Возможно, Уэйланд начинал сходить с ума, но ему казалось, что в каждый из них Фрэй вкладывала свое уникальное значение – одни из них были настойчивыми, отчаянными, рассказывая о ее желаниях, но другие – робкие, нежные как будто просили прощения. Простил ли он ее? Джейс не знал ответа на этот вопрос. Сложно простить человека, зная, что рано или поздно все повторится, но сейчас он не думал об этом. Одно он знал точно: он хотел быть рядом с ней. Хотел всем сердцем, видимо, по-своему принимая новое положение вещей, ведь что ему оставалось?
От внимания нефилима не укрылось и то, как пальцы рыжеволосой отчаянно вцепились в смятые простыни, пытаясь найти опору, но тщетно. Уэйланд не мог этого видеть, но его слуха коснулось тихое шуршание ткани, а еще через мгновенье он вполне отчетливо ощутил, как Фрэй потянула простынь вверх, непроизвольно натягивая ее, разглаживая пару глубоких складок. Ей было хорошо – он знал и чувствовал это, но почему Клэри сама так боялась ему это показать?
Ее ладошка ласково коснулась его щеки, заставляя Джейса поднять взгляд, удивленно всматриваясь в изумрудные глаза. Если раньше светловолосый боялся, что когда-нибудь не поверит Клариссе, что она в самом деле с ним, что она не думает о брате, нарушая их близость совершенно чужеродными желаниями и мыслями, вторгающимися в ее сознание из-за проклятой связи, то сейчас он знал – так никогда не будет. Она правда была с ним. Принадлежала ему. К сожалению, он больше не имел права на слово «всегда», да и с самого начала стоило понять, что нет ничего более временного и проходящего, чем «всегда», но когда у них было «здесь и сейчас», Клэри принадлежала только ему. Любила его, желала его. Уэйланд мягко улыбнулся, с усилием поборов желание прикрыть глаза – обволакивающий жар начинал казаться ему плотным, тугим коконом, заставляя узел внизу живота стремительно перерождаться в огромный, пылающий огненный шар, так и норовивший рассыпаться на сотни мелких искр.
С ее губ сорвался стон – тихий, глухой, словно эхо, но Джейс слышал его, на этот раз не удержавшись и опуская ресницы, в очередной раз пряча лицо в изгибе шеи Фрэй. Волна мурашек постепенно подбиралась к позвоночнику, но светловолосый пытался не замечать их, сдерживая подступающую дрожь. Губы сами собой повторяли то единственное слово: «любимая». Почему-то когда-то это было так тяжело, или казалось таким неуместным, но сегодня, в эти мгновения это простое, даже банальное слово стало таким нужным, почти заменяя воздух, заменяя ее имя, которое охотник так любил шептать, чувствуя приближающееся наслаждение. Движения становились быстрее, порой даже чуть резче, но Уэйланд больше не мог совладать с собой, едва-едва балансируя на грани, не давая себе сорваться вниз. Он чувствовал, как тело Клэри сковывает до боли знакомая дрожь, как вязкое напряжение готово превратится в приятную, окутывающую негу, но не сейчас. Не в этот самый миг, и не в следующий.
Тяжело дыша, Джейс отстранился, широко распахнув глаза. Их темный, почти черный цвет словно начал становится светлее – тонкая радужка, опоясывающая расширенные от возбуждения зрачки, превращалась в расплавленное золото. Охотник не мог этого видеть, но словно почувствовал нечто странное, тут же опуская веки, делая очередной глубокий, рваный вздох. По телу Фрэй неожиданно прошлась крупная волна дрожи, заставляя Уэйланда с глухим стоном почти мгновенно отпустить себя. На самом деле, ему повезло – как бы он ни хотел, чтобы ей было хорошо, светловолосый больше не мог держать себя в руках. Не мог контролировать свое тело, ощущая подступающее наслаждение каждой его клеточкой. Кончики пальцев покалывало, по телу пробежала сладкая дрожь, и впервые за все время Джейс едва сумел удержаться, не наваливаясь всем своим весом на хрупкую Клэри. Он не чувствовал в себе сил, ощущая приятную тяжесть, буквально клонившую его вперед.
Медленно отстранившись, нефилим не нашел в себе сил аккуратно прилечь рядом, опуская голову на грудь Фрэй, по-прежнему тяжело и быстро дыша. Где-то там, под его щекой скрывались те самые белесые шрамы, но Уэйланд не помнил о них. Даже не думал. Его лицо казалось умиротворенным и расслабленным, кожа светилась розоватым румянцем, а непослушная влажная челка почти скрывала глаза.
Я так скучал по тебе… - выдохнул Джейс. Со стороны могло показаться, что он был болен – дрожь по-прежнему не отступала, превратившись в мелкие мурашки, все еще не отпуская охотника из своего плена. Возможно, им еще о многом следовало поговорить, но Уэйланд не мог вымолвить ни слова, едва-едва справляясь с тяжелыми вздохами. Сначала нужно снова научиться дышать.

I can see the green light
I can see it in your eyes...

+2

28

Oh, little ghost, you see the pain
But together we can make something beautiful
So take my hand and perfectly
We fill the gaps, you and me make three
I was meant for you, and you for me

Джейс отчаянно тянулся к ней, к её прикосновениям, словно ему было недостаточно того, что она давала ему сейчас. Возможно, так оно и было. Всегда свободная и искренняя, Кларисса не признавала полумер в таком отношении, стараясь дать светловолосому как можно больше всего - больше ласк, больше прикосновений, больше поцелуев, больше себя. Но ему всегда было мало: Уэйланд был жадным до неё, ненасытным, сгорая от их близости и заставляя Фрэй сгорать вместе с ним. Но сегодняшней ночью, во всяком случае поначалу, как бы рыжеволосая не хотела отдать ему всю себя без остатка, у неё это не получалось. Она изо всех сил пыталась отпустить себя, старалась расслабиться, позволив волнам удовольствия затянуть её на самое дно, но как будто бы чего-то не хватало. Наверное, именно это и заставляло охотника тянуться к ней с ещё большим рвением и энтузиазмом. Даже не нужно было просить его ни о чём: он сам разрешил себе быть свободным и искренним рядом с Клэри, не скрывать не единого порыва души и тела, будто бы демонстрируя «смотри, вот он я, и я весь твой». От этого перехватывало дыхание, а сердцебиение учащённо стучало в груди. Почти всегда до этого Клариссе приходилось прикладывать немало усилий, чтобы добиться от Джейса чего-то подобного. Приходилось даже играть нечестно, задействовав скрытые таланты и возможности, от которых светловолосый мгновенно терял голову. Но сейчас всё было иначе, они с Джейсом словно поменялись местами, и именно Клэри нужно было просить и уговаривать почувствовать тот сладкий, пьянящий вкус свободы и искренности, что всегда были с ними в такие моменты. Это было тяжело: в глубине души Фрэй понимала, почему, и что послужило этому виной, и всё же она старалась. Джейс хотел, чтобы им было хорошо, чтобы ей было хорошо рядом с ним, разве она могла ему отказать?
Охотник без устали повторял одно-единственное слово «любимая», и от этого было почти физически больно. Но эта боль была приятной: столь чуждое, непривычное для них слово будто вырезали на сердце, заставляя почувствовать все оттенки эмоций, которые Джейс вкладывал в него. В действительности любимая? Совсем, как раньше? По телу то и дело пробегала волна неконтролируемой дрожи, сковывая по рукам и ногам невидимым напряжением. Рыжеволосая отчётливо ощущала, что Джейс был на грани и каким-то чудом или титаническим усилием воли удерживал себя от развязки. Её Джейс всегда был таким заботливым, ставя её удовольствие превыше всего. Он вряд ли бы смог простить себе эгоизм в моменты их близости, посчитав, что плохо старался или же Клэри было недостаточно хорошо с ним, - причин могло быть множество. Нефилим прикрыла глаза, мягко скользя ладонями на поясницу Уэйланда, притягивая его ближе к себе, двигая бёдрами навстречу в такт его движениям. Её губы нашли нашли его губы - нежно мазнули во влажной, нежной коже, сместились на шею, едва ощутимо прихватывая чуть солоноватую от пота кожу зубами. Джейс попытался отстраниться: в его потемневших от возбуждения золотистых глазах, сейчас больше напоминавших свежий, горчичный мёд, читалось столько эмоций, столько чувств. Клэри резко двинула бёдрами вперёд, позволяя Джейсу почувствовать её до самого конца, окунуться в тесный, обволакивающий жар, достигнув дна. Несколько едва уловимых сокращений внутренних мышц, от которых охотник приходил в неописуемый восторг, после чего Фрэй буквально вжалась в тело светловолосого. Пальцы с коротко постриженными ногтями почти до боли впились в его плечи, пытаясь справиться с прокатившейся по телу сокрушительной дрожью. Молодой человек буквально повалился вперёд, не удержав вес собственного тела на руках, но оно было и не нужно. Кларисса отчаянно хотела почувствовать тяжесть его тела на себе, ощутить липкую от пота и жара кожу, касающуюся её, точно такой же, каждым доступным участком тела. Ей это было нужно. Клэри едва ли не позабыла о том, как им было хорошо вдвоём, но, кажется, уже начинала вспоминать.
Она осторожно дотронулась ладонью до спутанных, светлых волос, мягко лаская затылок охотника. Дышать было трудно, но она ни за что на свете не променяла бы это чувство ни на что другое, не отпустила бы Джейса, не позволила бы ему отстраниться. Вторая ладонь девушки опустилась на спину Уэйланда, легко очерчивая контуры лопатки. Казалось, что они по-прежнему выпирали чуть сильнее, чем должны были, но по крайней мере светловолосый больше не казался болезненно-исхудавшим, каким был еще неделю назад. Быть может, всё постепенно возвращалось на круги своя?
Клэри вздрогнула, когда Джейс заговорил, а её ладонь, гладившая его по спине, так и замерла в нерешительности. Фрэй нервно сглотнула.
— Я так боялась, что больше не услышу этих слов, - неожиданно прошептала Клэри.
— Боялась, что ты больше не любишь меня, не хочешь, - что я больше тебе не нужна, ведь в тот раз, я чувствовала себя именно так. Нелюбимой, нежеланной, ненужной тебе. Боже, Джейс, как я боялась, что так теперь будет всегда... Но знаешь, это лучше равнодушия и безразличия, которое тоже иногда чувствовалось в тебе, так что я бы согласилась и на это. Я заслужила... - рыжеволосая грустно улыбнулась, чуть склонив голову и касаясь губами светлых волос. Разговоры никогда не были их сильной стороной: они оба предпочитали говорить на другом языке, но иногда без слов было просто не обойтись. Как бы хорошо они не чувствовали друг друга, не понимали желания друг друга, - слова им были тоже нужны. Хотя бы иногда.

You've always loved the stranger inside
Me, ugly pretty

+2

29

You are loved more than you know. I hearby pledge all of my days to prove it's so.

Джейс всегда понимал, что рано или поздно им придется поговорить о многом. Впрочем, до последнего не хотелось верить, что этот миг настанет, пускай, откладывать его означало всего лишь отсрочить неизбежное. Клэри ласково гладила его ладошкой по спине, время от времени касаясь растрепанных, светлых волос, и Уэйланд послушно молчал, боясь нарушить тишину. В голове не было ни единой четкой мысли – лишь обрывки образов и впечатлений, которые ему довелось пережить всего пару минут назад. То, как Кларисса, отпустив себя, отчаянно вжималась в его тело, с силой впиваясь аккуратными ноготками в его плечи. Ее ногти скользили по влажной коже, оставляя лишь едва заметные, красноватые следы. Конечно, он их не видел, но воображение и без этого могло справиться с недостающими деталями.
Наконец, рыжеволосая подала голос. Охотник встрепенулся, но не отстранился, внимательно слушая ее слова. Если Клэри боялась не услышать то, что он произнес пару минут назад, то Джейс боялся, что больше никогда не скажет ничего подобного. Дело было не в том, что он мог перестать скучать по ней или перестать любить, нет. Если бы все было так просто… Просто Уэйланд не хотел этого говорить, не желая обнажать свою уязвимость, лишний раз напоминая себе вслух о том, о чем и так неустанно твердило сердце. Как бы там ни было, светловолосый не хотел делиться этими мыслями с Фрэй, прекрасно зная, что ничего, кроме горечи они ей не принесут. Вроде они преодолели этот период, так к чему ворошить то, о чем думал каждый из них в те дни?
Только Клэри на этом не остановилась. Она говорила все то, что Джейс знал и так, но слышать эти слова из ее уст было в десятки раз больнее, чем изо дня в день прокручивать те же самые фразы в своих собственных мыслях. Самым ужасным было то, что, наверное, в какой-то мере Уэйланд в самом деле желал, чтобы она почувствовала себя именно так. Ему надоела роль жертвы, надоело самому чувствовать себя нелюбимым и нежеланным, сколь бы Кларисса не твердила, что это не так. Тогда светловолосый упорно считал, что если любишь и хочешь человека, то не можешь позволить себе быть с кем-то другим. Что значит «не могу без него», «это сильнее меня»? Значит, она не прикладывала должных усилий, чтобы хотя бы попытаться что-то противопоставить магии руны темного альянса. Возможно, он заблуждался, но будучи максималистом, Джейс думал именно так, не находя в своем сердце место для понимания и прощения. Это не оправдывало его жестокость, но объясняло ее, как и пагубное желание заставить Фрэй почувствовать то, что чувствовал он, но кому от этого стало лучше? Клэри никогда не вела себя так с ним, как он поступил с ней, и в конечном итоге, все стало только хуже.
Нет, Клэри, не говори так, - не выдержав, Уэйланд отстранился, перекатываясь набок, приподнимаясь на локте. Слышать, что она была согласна на всю ту жестокость и грубость, которой была пропитана их близость в те дни, лишь бы не чувствовать безразличия, было ужасно. Больно. — Я никогда не испытывал к тебе равнодушия или безразличия. Мне хотелось… Показать это, но… - нефилим осекся, не зная, какие он может подобрать слова, способные объяснить то, что он чувствовал и чего он хотел, не вызвав в Клариссе отвращение, потому что это именно то, что она должна была к нему испытывать. — Я не знаю, как ты сможешь простить меня за то, что я сделал, - тяжело сглотнув, продолжил охотник, садясь на кровати. Находиться так близко к Клэри, чувствовать ее прикосновения, смотреть на нее казалось теперь неправильным. Даже не так. Это было тем, чего он на самом деле был недостоин, но о чем в силу своей слабости попытался забыть.
Я ненавижу себя за это и знаю, что не имею права к тебе прикасаться, но я больше так не могу. Я хочу быть с тобой, хотя я знаю… - Джейс снова осекся, поднимая глаза к потолку, словно его белизна, подернутая ночным полумраком, могла помочь найти нужные слова, но для правды их не существовало. Точнее, не существовало тех, которые могли бы сделать ее менее болезненной, позволяя с легкостью принять. — Я знаю, что будет больно. Снова и не раз. Просто… Наверное, к этому привыкаешь, как и к любой боли, но в первое время срабатывает какой-то механизм, - те, кто решили покончить с собой, тоже далеко не всегда могут сделать это с первой попытки. Сердце тоже сдается далеко не сразу в надежде обрести покой, не желая чувствовать боль. Светловолосый хорошо помнил это ощущение и каждую из его граней. Сначала шок. Потом отвращение, но оно быстро отступает, и его место занимает непонимание. Но все вместе как раз и составляет боль. Словно тебя выворачивают наизнанку, собирают вновь, проделывают это снова, и снова, и снова.
Странно слышать это от меня, но наверно человек так устроен, что ему тяжело сознательно решиться причинить себе боль. Мне хотелось от нее избавиться и больше никогда ее не чувствовать. Тогда я был не готов принять то, что так будет всегда, но я не могу принять, что тебя нет рядом. Я не могу без тебя, - Джейс неожиданно ощутил знакомое неприятное чувство – в горле словно встал ком, но нет, это ведь не могли быть слезы. — Даже не смей говорить мне, что я мог бы уйти, если это так тяжело, - пожалуй, чуть жестче, чем следовало, произнес Уэйланд, не находя в себе силы воли повернуть голову и посмотреть Клэри в глаза. Вот тогда ком в горле мог бы перейти к следующей стадии… Она же должна понимать, что если бы он мог уйти, то уже давно бы это сделал. Нефилим никогда не отказывался от своих слов, что если любовь такая, то он не хочет ее. Только его никто не спрашивал – любовь уже была, и никуда не собиралась уходить. — Я люблю тебя. Сильнее, чем ты думаешь, раз к тебе приходили все эти мысли, но я могу их понять… - тихо произнес он. Если она верила, что он сможет перестать желать ее, сможет не быть рядом, она правда даже не представляла – насколько.

+2

30

I gave you all the love I got,
Gave you more than I could give
Gave you love,
I gave you all that I had inside
And you took my love, took my love

Слова часто оказывались острее любого клинка. Взвешивать каждое слово, когда внутри переполняют чувства, было не так просто, вернее сказать, это было практически невозможно. Клэри говорила о том, что болело внутри, - она чувствовала почти жгучую потребность в том, чтобы рассказать Джейсу о том, как ей было больно, как невыносимо страшно осознавать то, что происходило между ними, и что это означало. Она боялась не самих действий со стороны охотника, она боялась причин, почему он всё это это делал с ней, с ними. Рыжеволосая помнила, как он сказал, что нет больше их, нет и не будет.
Кто-то бы посчитал, что выход есть всегда. Нет таких событий, которые бы развивались лишь по одному пути, всегда есть другой, второй путь. Быть может, он не был лучше или хуже, он был просто другим, но Фрэй чувствовала себя в ловушке, осознавая, что ей по несчастливой случайности не дано было выбирать. Конечно, она всегда могла поддаться метке, и демоническая магия помогла бы не чувствовать ничего из того, что заставляло душу и сердце болеть, - но это было неправильно, и внутри Клэри что-то отчаянно сопротивлялось такому простому и вполне логичному исходу. Боль бы ушла, оставила её в покое, только это всё было бы иллюзией, ненастоящей жизнью. А её жизнь, вот она, в грустных янтарных глазах, смотрящих на неё так, что хочется вскрыть себе грудную клетку, вырвать сердце и вложить его, ещё трепещущее, в ладони Уэйланда...
Светловолосый отстранился от неё и перекатился на бок, и нефилим поспешила повернуть голову в его сторону, стараясь ничего не упустить из виду.
Хотел показать это?
Что ж, и это она заслужила. Рыжеволосая подавила шумный вздох, ожидая продолжения. Охотник говорил сбивчиво, постоянно делая паузы - ему было трудно подобрать слова или вспоминать то, что было, или всё вместе. Фрэй понимала, ей тоже, и она желала лишь одного - чтобы это никогда больше не повторилось.
— Джейс, - прошептала Кларисса. Слушать о том, как молодой человек винит себя, было больно.
— Всё это время, я старалась дать тебе то, чего ты сам себе не мог дать, - нефилим приподнялась, сначала на локтях, а после садясь на кровати и разворачиваясь в сторону светловолосого. — Не знаю, Валентин ли в тебе поселил подобные мысли или ты сам... Но мне всегда хотелось дать тебе веру в то, что ты лучше, чем думаешь. Ты часто считал себя недостойным чего-то или кого-то... Лайтвудов, семьи, любви. Но ты достоин. И я всегда хотела, чтобы ты поверил в это, - Уэйланд избегал смотреть на неё, и Фрэй подавшись вперёд, осторожно коснулась кончиками пальцев его подбородка, заставив посмотреть на неё. — Тебе не нужно постоянно себя наказывать, Джейс. Чтобы ты не делал, я всегда любила тебя, - ладонь Клариссы раскрылась, скользя на щёку охотника, будто бы желая подарить его вдруг ставшей прохладной коже частичку тепла. — Мне не за что тебя прощать, Джейс, а если и есть... - девушка прерывисто вздохнула. — Я давно это сделала. Ты должен простить себя сам, чтобы мы могли... - Клэри запнулась.
— ... чтобы мы могли двигаться дальше, если ты, конечно, этого хочешь, - нефилим перевела дыхание. Слушать то, что говорил светловолосый, было непросто. Он говорил о Джонатане. Конечно, он говорил о Джонатане. Пусть он не называл имён, да это было и не нужно, но они оба прекрасно понимали, что Клэри не сможет быть вдали от брата. Будет больно. Конечно, будет. Всем троим. Снова и не раз, - в этом Кларисса тоже не сомневалась. Но что она могла сказать? Уэйланд был прав. Ответить было нечего, аргументировать было нечем. Таков был расклад на сегодняшний день. Она в самом деле могла бы предложить ему уйти или уйти самой, но смогла ли бы Фрэй без него? Кто сказал однажды, что «если любишь - отпусти», либо никогда не любил, либо никогда не уходил от любимого человека. Нефилим вздохнула и посмотрела на Джейса: ей показалось, или золотистые глаза непривычно блестели? Он то и дело сглатывал подступавший к горлу ком, и Фрэй, казалось, что тяжело говорить и ей, хотя она и вовсе молчала.
— Прости меня, - прошептала Кларисса, нехотя отнимая ладонь от щеки Уэйланда. Где-то на задворках сознания пронеслись обрывочные мысли о тренировочном зале - о его спасительной прохладе и том кратком забвении, что могли подарить изматывающие тренировки. Разбитые о боксёрскую грушу костяшки пальцев сейчас бы уже не помогли, потребовалось бы что-то посерьёзнее... Из тяжких раздумий, рыжеволосую вырвал голос Джейса. Она подняла на него изумрудные глаза, облизав внезапно пересохшие губы.
— Возможно, ты прав... до настоящего момента всё казалось совсем наоборот, и я думала, что потеряла тебя навсегда, - тихо отозвалась Клэри. Был период, когда она думала, что от любви до ненависти - один шаг, и они его преодолели. И вместе с этим исчезло всё остальное.

I keep trying, keep trying for you
This is no ordinary love, no ordinary

+2


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » You're not the only one being afraid [26.11.16]