Sacra Terra: the descent tempts

Объявление


городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
январь-февраль, 2017 год
CHAOS [2884] vs ORDER [3046]
«Не зря примитивных называют «примитивными»! Их мозг не способен спрогнозировать даже ближайшее будущее, что уж там говорить о планах на жизнь! Сокрушался маг, обращаясь к сидевшему напротив коту. [читать дальше]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » You're not the only one being afraid [26.11.16]


You're not the only one being afraid [26.11.16]

Сообщений 31 страница 37 из 37

1

Clary Fray & Jace Wayland
http://funkyimg.com/i/2wJoq.gif http://funkyimg.com/i/2wJor.gif
квартира-портал, ночь;
26 ноября, 2016 год;

•••••••••••••••••••
Сложно рушить стены, особенно те, которые возвели мы сами. За последнее время между Клэри и Джейсом многое произошло, что не могло пройти бесследно. Говорят, время лечит раны. Все ли? И сколько времени нужно, чтобы побороть страх, принять не только чужие ошибки, но и смириться со своими собственными?

•••••••••••••••••••
When will I feel this
As vivid as it truly is,
Fall in love in a single touch,
And fall apart when it hurts too much?
Can we skip past near-death clichés
Where my heart restarts, as my life replays?
All I want is to flip a switch
Before something breaks that cannot be fixed.

+2

31

Love me
I only wanna breath you in
Let me drink you out

Трудно сказать, откуда в Джейсе всегда присутствовало это странное отторжение к самому себе, внушающее ему мысль, что он недостоин любви. Возможно, Клэри была права, и всему виной Валентин, всякий раз не забывавший напомнить приемному сыну, что тот недостаточно старается, недостаточно хорошо держит клинок, недостаточно красиво пишет, недостаточно практикуется в игре на фортепиано, то и дело ошибаясь в нотах… Список можно продолжать еще очень и очень долго. И что же светловолосый получал за то, что якобы должным образом не старался? Правильно, он получал боль. Моргенштерн был изобретателен в своих наказаниях, но это мало меняло суть, выработав в нефилиме своеобразный условный рефлекс – тягу к боли, стоит ему почувствовать, что он сделал что-то не так. Пока еще Уэйланд не мог этого знать, но если приоткрыть завесу тайны над его происхождением, то можно догадаться, откуда в нем это. Селин тоже не отличалась крепким душевным здоровьем.
Нет, Валентин здесь не при чем, - медленно проговорил Джейс. На деле он часто считал иначе, но где-то в глубине души ему по-прежнему хотелось думать о своем отце, как о человеке, воспитавшем его, спасшем ему жизнь, а не о том, кто оставил на его душе незаживающие рубцы, заставляя бояться собственных чувств и постоянно ощущать себя недостойным чьей-то любви. Будь то Лайтвуды, или Клэри. Обсуждать Валентина с Клариссой было изначально проигрышным вариантом – она не могла его понять, никогда не сможет, поэтому дальше развивать эту тему светловолосый не стал. — Просто…после всего, что я сделал, я правда не заслуживаю быть рядом с тобой, но, если ты простила меня… - Уэйланд перевел дыхание, вынужденно поднимая глаза на рыжеволосую, неуверенно встречаясь с ней взглядом. Ее пальчики коснулись его подбородка, мягко, но настойчиво заставляя это сделать, и в первое мгновенье могло показаться, что нефилим смотрит на нее нехотя, через силу. В какой-то мере, это и правда было так, но Клэри знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, почему в этот момент ему так тяжело смотреть ей в глаза. Это трудно объяснить, но иногда смотря в глаза любимому человеку куда сложнее принять его любовь и прощение, чем видеть в них немой упрек, который ты заслужил. Тяжело осознавать, что несмотря на все, что ты делаешь или не делаешь вовсе, он все равно рядом и делает то, о чем ты не мог даже помыслить. Джейсу было стыдно признавать это сейчас, но ведь были дни, когда он и в самом деле не верил, что чувства Клэри не изменились, а она потом чуть не умерла ради него. Конечно, это не было способом что-то ему доказать, да и можно ли совершить нечто подобное, преследуя такие цели? Самым ужасным было то, что одной только мысли, что их больше нет, было достаточно, чтобы Фрэй больше не желала такой жизни. Ужасным потому что с появлением Джонатана в их жизнях Уэйланд никогда бы не поверил, что она способна на такое, но в то же время именно этот поступок стал своего рода поворотной точкой.
Я смогу простить себя, - взгляд невольно скользнул вниз, касаясь чистого запястья, на котором совсем недавно виднелось несколько ровных, небольших порезов. Сможет ли он от этого отказаться? В конце концов, какой бы сильной ни была тяга, напоминая пагубную привычку, при должном желании можно справиться и с этим. — Ты больше не увидишь ничего подобного, - иногда называть вещи своими именами вовсе необязательно, Клэри и так знала, о чем идет речь. Не то, чтобы завуалированные предложения могли каким-то образом смягчить восприятие того, чем Уэйланд занимался с завидным постоянством, но произнести «шрамы» или «порезы» у него просто не повернулся язык, зная, как рыжеволосой больно от малейшего упоминания о его «привычке». — Но и ты больше не должна изводить себя в тренировочном зале. Я знаю, тебе нужны тренировки, но ты понимаешь, о чем я, - прерывисто вздохнув, чувствуя тепло ее ладони на своей коже, попросил Джейс. Он был виноват и в этом, когда-то показав Клариссе, как можно «справляться» с трудностями. Откуда он мог знать, что она пойдет по его пути? Фрэй всегда была такой сильной, на самом деле во многом сильнее и его, и своего брата, но у каждого человека есть свой предел, и достичь ее предела помог ей опять же именно он.
Клэри осторожно убрала ладонь от его щеки, пока светловолосый отчаянно пытался не возвращаться к пагубным мыслям о самобичевании, в очередной раз видя себя причиной всего того, что причиняло ей боль все те дни. «К счастью» - не совсем правильное вводное слово, но так или иначе, рыжеволосая снова подала голос, заставляя Уэйланда отвлечься, удивленно поднимая взгляд. Впрочем, удивление продлилось от силы пару секунд, уступая место щемящей тоске и странному чувству беспомощности. Иногда Джейсу хотелось спросить, зачем она просит прощения, если прекрасно знает, что ничего не может изменить? В запале очередной ссоры это стало бы тем, что он бы бросил ей в лицо, перед тем, как хлопнуть дверью, но сейчас охотник смотрел на нее с грустью, не в силах вымолвить и слова. Что он мог сказать? На самом деле, он понимал, почему Клэри так хочется сказать «прости». Разве это не естественное желание любого человека, который причиняет боль своим близким? Неважно, может ли он что-то изменить, или нет, но «прости» показывает, насколько ему больно, понимая, какую боль он, в свою очередь, причиняет другим. Уэйланд и хотел бы сказать, что прощает, хотел бы попытаться найти в своем сердце место для этого светлого чувства – прощения, но не мог. Как и не мог солгать.
Мне тоже казалось, что я тебя потерял, - ничего не ответив на ее предыдущие слова, тихо проговорил охотник. Он смутно помнил события той ночи, едва ли сохранив воспоминания о том, что попыталась показать ему Клэри. Джейс помнил, как ему было больно почувствовать то, что она испытывала к Джонатану, но что именно… Какими были ее чувства, он уже не помнил. Память как будто сознательно пыталась стереть эти несколько минут, притворяясь, что ничего не было, но именно после этого нефилим произнес «нас больше нет». Это он помнил, как и помнил то гнетущее, твердое ощущение безысходности, словно кто-то уже давно поставил финальную точку в их истории за них. Ну, почему же, кто-то, это был Моргенштерн. Он уничтожил многое, что было между ними. Безоговорочное доверие, веру. А что не уничтожил, то отравил. Например, любовь. Во всяком случае, тогда Уэйланд все видел именно так.
Я сказал много ужасных слов, Клэри. Мне сложно просить прощение за них – тогда я правда так чувствовал, но… Даже тогда мои чувства к тебе оставались прежними, - от них было больно и хотелось найти забвение, но и это ничего не меняло.
Джейс неожиданно потянулся к Клариссе, не просто притягивая ее к себе, а тут же усаживая к себе на колени, лицом к себе.
Неважно, сколько раз ты была с ним. Ты все равно… Ты – моя, - Уэйланд еще не раз повторит эти слова. Они будут звучать властно, твердо, иногда даже жестко, но сейчас они звучали отчаянно, словно ему самому до боли хотелось поверить в них. То ли боясь услышать ответ рыжеволосой, то ли пытаясь скрепить свои слова безмолвной клятвой, охотник накрыл ее губы, крепко прижимая к своей груди.

Take me under, take me under.
I don't care if it's dark...

+2

32

I don't want this moment to ever end,
Where everything's nothing, without you.
I'll wait here forever just to see you smile,
Cause it's true, I am nothing without you.
Through it all, I made my mistakes.
I stumble and fall,
But I mean these words.

Прощение. Иногда человек просто не задумывается над тем, насколько важно получить прощение от тех, кого ты любишь. Насколько мучительно-болезненным может быть осознание от того, что тебя не могут простить те, ради которых ты готов пойти не просто на многое, а на всё, абсолютно на всё. Прощал ли Валентин ошибки сына? Клэри в этом очень сильно сомневалась: казалось, что Моргенштерн не умеет прощать. Из любого действия он был способен извлечь урок или выгоду, которая обязательно принесла бы плоды в будущем. Стал бы Джейс тем, кем он являлся, воспитывай его Валентин иным способом? Или воспитывай его другой человек, например, родной отец? Фрэй ни раз задавала себе этот вопрос, но так и не смогла найти на него ответ. Уэйланд был, вне всяких сомнений, одним из лучших Охотников современности, но какую цену он заплатил за это... Все боевые навыки, познания в литературе, музыке, да и в других областях, были добыты ценой боли и лишений. Ценой шрамов... Клэри помнила те жуткие шрамы на груди охотника, которые были на нём всю его жизнь, но которые забрали несколько усиленных рун исцеления ещё тогда, в Институте, когда Джейс едва не умер. На что же была похожа душа светловолосого, если на теле было столько отметин? При всём при этом молодой человек до сих пор любил Валентина, считал его отцом, человеком, вырастившим его и давшим так много... Каждый раз у Клариссы подкатывал к горлу ком, когда их в разговорах или в её мыслях всплывал старший Моргенштерн или их взаимоотношения с Джейсом. Рыжеволосая давно запретила себе развивать эту тему, не встревать с охотником в бессмысленные споры. Когда-то она ещё пыталась его разубедить, даже понять в том, как он мог любить отца. Но так и не смогла. Это было выше её понимания. Валентин не смог подарить приёмному сыну ни прощения, ни веры, для него всегда было недостаточно, - каким бы идеальным Уэйланд не был, всегда было, есть и будет недостаточно. Что ж, веру, прощение и любовь ему могла попытаться дать Клэри. Нефилим всегда верила в него, в каждый его поступок или действие, и даже тогда, когда должна была отталкивать его от себя, потому что думала, что Джейс - её брат. Почему Уэйланд решил, что она не простит его? Не захочет быть рядом? Не позволит прикасаться к себе? Больше всего на свете Кларисса мечтала как раз об обратном, чтобы он вновь прикасался к ней, как раньше - с желанием, с нежностью, с любовью, сгорая от нетерпения. Фрэй ни на секунду не поколебалась в своём решении, не пожалела о том, что была со светловолосым и позволила сделать то, что он сделал. Они оба прекрасно знали, что стоило ей сказать «нет» или попросить охотника остановиться, он бы тут же выполнил её просьбу, не посмев совершить что-то против её воли. Должно быть, такова была уродливая правда любви, её оборотная сторона, - нелицеприятная, жестокая, местами пугающая, но если бы Клэри вернулась назад, в те мгновения, когда всё это происходило, она бы ничего не стала менять. Она хотела быть с Джейсом даже тогда, когда это было сложно назвать близостью двух людей, которые любят друг друга. Тогда ей казалось, впрочем, это и не изменилось сейчас, - что её любви хватит на них обоих с головой, а Джейсу просто нужно выпустить пар, наказать её и ему обязательно станет легче, пусть не сразу и не совсем в классическом понимании этого слова, но станет. Поэтому вопрос о прощении и не стоял.
— Я всегда прощаю тебя, Джейс, - отозвалась Фрэй. — Потому что я верю тебе, доверяю тебе и ничто не сможет этого изменить, - Кларисса проследила за взглядом янтарных глаз, едва удержавшись, чтобы не протянуть вперёд руку и не прикоснуться к чистому, нетронутому порезами запястью. То ли с целью убедиться, что это не иллюзия, и кожа в самом деле не повреждена, то ли просто, чтобы прикоснуться, ощутить родное тепло под кончиками пальцев. — Звучит так, будто ты просто будешь лучше стараться это скрыть, - пробурчала рыжеволосая под нос, больше обращаясь к себе, нежели к Уэйланду.
— Я хочу быть сильной, - тихо проговорила Клэри, отвечая на вопрос о тренировках, но словно бы говоря о другом. Слабая улыбка тронула уголки губ девушки. Тренировки в самом деле помогли сконцентрироваться и отвлечься от многого, но, должно быть, Джейс, как никто понимал, что с течением времени привыкаешь и к этому, и требуется больше, сильнее, неистовее. Она помнила, как однажды после очередной ночи без сна еле дошла до тренировочного зала, чтобы просто без сил рухнуть рядом с Джейсом. Кажется, тогда она даже не разделась, а заснула прямо так, в одежде, обхватив охотника рукам и носом прижавшись к его обнажённой спине.
Повисла неловкая пауза. Кларисса не ждала, что светловолосый скажет о том, что прощает её - для этого было ещё слишком рано, и всё же в глубине души что-то остро кольнуло, заставив сердце болезненно сжаться. А что, если он никогда не сможет простить её? Сможет ли она сама себя простить в таком случае? Вряд ли. Иногда прощение от любимого человека - это всё, что есть, - всё, что способно, словно якорь, удержать её на плаву, не дать достигнуть дна. Фрэй рвано вздохнула, глуша внутри столько разнообразных эмоций, но стараясь не подавать виду. Хотелось верить, что на её лице и в самом деле не отражается ничего из того, что она чувствовала в этот момент.
— Но не потерял, - ответила рыжеволосая. Может быть, в ту ночь она в самом деле была в крошечном шаге от смерти, но Джейс не дал ей его сделать, не дал переступить черту, не позволил этому случиться. Клэри не успела опомниться, как светловолосый крепко обнял её, усаживая к себе на колени. Внезапно они оказались так близко, что она вновь могла бы сосчитать янтарные крапинки в его глазах. От этого перехватило дыхание, и Фрэй прерывисто выдохнула, машинально кладя ладони на плечи Уэйланда. Могло ли утешить то, что Джейс по-прежнему любил её, но считал её разрушительным ядом, отравляющим его? Кларисса тяжело сглотнула, не понимая до конца, как она к этому относится. Могла ли она на это обижаться, пусть и в глубине души, или же испытывать боль? Наверное, могла, наверное, и правда чувствовала нечто подобное. И всё же надежда на то, что Джейс однажды найдёт в себе силы простить её, пока что была сильнее. Она любила его и верила в него несмотря ни на что, возможно, и у охотника получилось бы сделать нечто подобное для неё? Пожалуйста? Фрэй чуть было не произнесла этого вслух, но светловолосый продолжил говорить.
Слышать о том, как он называет её своей было сродни прыжку в пропасть, с единственной разницей, что на этот раз она понимала, что не разобьётся, нет. Джейс не даст этому случиться.
— Твоя... - только и успела выдохнуть Клэри прежде, чем губы Джейса накрыли её в отчаянном и таком требовательном поцелуе, крепко прижимая к груди. Кларисса обвила руками шею Уэйланда, теснее прижимаясь к нему и почти что расслабляясь в его объятиях, позволяя молодому человеку целовать её так, как ему хочется. Как всегда хотелось.
Потому что она в самом деле - его.

I want you to know; with everything I won't let this go.
These words are my heart and soul (so I hold on)
I'll hold on to this moment you know.
Cause I'll bleed my heart out to show and I won't let go.

+1

33

Like fire weeping from a cedar tree
Know that my love would burn with me
We'll live eternally
Cause there's no better love

На мгновенье Джейс задумался, в самом ли деле не существует того, что Клэри не смогла бы ему простить? Даже то, что все это время он продолжал думать о том, как избавить Клариссу от руны темного альянса, хотя дал свое слово, что не сделает этого, если она того не захочет? Впрочем, если эти идеи и не покидали окончательно мысли нефилима, то в последнее время ему явно было не до них. Было трудно поверить в чью-то столь безусловную, безотчетную веру и всепрощение, но еще тяжелее было поверить в то, что он этого достоин. Даже если он не считал себя таковым, для Клэри это не имело значения, что было сложно понять, но принять – куда легче, чем казалось на первый взгляд. Возможно до конца даже не осознавая этого, Уэйланд всю жизнь искал свой дом – то место, где его примут любым, где не будет слова «недостаточно». Как известно, «дом» - это вовсе не предмет, это тот человек, рядом с которым ты можешь быть собой и не хочешь сбежать, зная, что тебя простят и поймут. Джейсу до сих пор не верилось, что спустя все это время, после всех его поступков и ужасных слова Клэри и не думала отказаться от него. Она была единственной, кто никогда этого не делал. Валентин, Мариз, иногда даже Алек – все они так или иначе сдавались, опускали руки, отказывались от него или не принимали, но только не она.
Светловолосый не успел ничего ответить, поймав тихое, но уверенное «твоя», прежде чем его губы накрыли ее, а руки безотчетно и крепко обвили ее талию, прижимая Клэри к своей груди. Она была такой теплой, родной, доверчивой, заставляя Джейса в очередной раз усомниться, что все это происходит здесь, наяву. Чем он это заслужил? Перед глазами невольно возникло ее грустное лицо и на миг потухший взгляд, когда после ее «прости», Уэйланд не нашел в себе сил произнести что-то в ответ. Клэри так отчаянно пыталась это скрыть, но Джейс знал, чувствовал и видел, что она ждала совсем другого. Иногда важно получить хотя бы маленькую крупицу надежды, чтобы знать, ради чего просыпаться завтра, а он не мог ей дать даже этого? Порой охотнику казалось, что он думает, что не может ее простить, потому что боится снова испытать ту боль, которое принесло ее предательство в первый раз, но можно ли назвать то, что происходило между ней и Джонатаном предательством в прямом смысле этого слова? Их отношения превратились в то, чем они стали в последнее время не потому, как Клэри вела себя с ним, а потому как Джейс начал вести себя с ней. С ее стороны ничего не изменилось, но по какой-то причине он не мог это принять. Была ли то обида, ревность или упрямство – трудно сказать, но все это мешало Уэйланду найти в себе силы ее простить. Хотя, и эта формулировка не совсем верно звучит. Нельзя заставить себя простить или найти какие-то духовные ресурсы, чтобы это получилось. Ты либо прощаешь, либо нет, и проблема нефилима была не в самом факте прощения, а в том, что ему было тяжело это признать.
Клэри… - выдохнул светловолосый, неожиданно разрывая поцелуй, но не выпуская Фрэй из своих крепких объятий, отстранившись ровно настолько, чтобы иметь возможность заглянуть ей в глаза. — Тогда я сказал, что… Я хотел бы никогда не встречать тебя. Забыть все, что между нами было, - даже сейчас воспоминания о том дне и об этих словах заставляли сердце невольно сжаться, будто в нерешительности задавая вопрос: «Зачем ты это делаешь?». Джейс почувствовал, как Клэри напряглась в его объятиях, едва ли найдя в себе силы продолжить то, что она должна была услышать. Именно здесь и сейчас. — В тот день мне казалось, что я и правда этого хочу. Я вышел из квартиры-портала, и первые мои мысли были о маге или демоне, который сотрет все-все, что между нами было. Воспоминание за воспоминанием. Каждую частичку тебя. Нас… - охотник тяжело сглотнул, переводя дыхание, стараясь не отводить взгляд. Ему показалось, что глаза Клэри заискрились в тусклых бликах лунного света, освещающих ее бледное лицо. «Только не плачь» - так хотелось прошептать охотнику, но он знал, что если не продолжить свой рассказ сейчас, то он больше не решится вернуться к этому разговору. Они оба должны это услышать.
Но тогда я вспомнил, как целовал тебя под дождем во дворе Института. Или как ты впервые пришла ко мне, когда тебе приснился кошмар. Как ты спасла меня почти ценой своей жизни и ждала меня каждую ночь у двери моей комнаты, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Я вспоминал, как мы отправились в Идрис и нашли Итуриэля. Я думал, что в моих венах течет демоническая кровь, но ты любила меня и тогда, - неожиданно Джейс и сам ощутил, как его ресницы словно отяжелели, и лицо Клэри стало мутным, нечетким, как будто он смотрел на нее сквозь тонкую дымку. Пару раз сморгнув, порывисто проведя ладонью по глазам, подавляя секундный порыв отвернуться, избегая прямого взгляда Клариссы, стесняясь своих собственных слез, охотник продолжил:
И я понял, что никогда не смогу отказаться от наших воспоминаний. Сколько бы боли ни было в некоторых из них, я никогда не променяю даже частику того, что между нами было на спокойствие и забвение. Никогда, - Джейс порывисто протянул раскрытую ладонь, ласково касаясь щеки Клэри, в очередной раз переводя дыхание, словно давая понять, что это еще не все. — Еще я сказал, что никогда не прощу тебя. Это неправда, - Уэйланд покачал головой, позволяя подушечке большого пальца соскользнуть вниз, очерчивая плавный контур ее подбородка и мягкую линию нижней губы. — Мне было сложно не простить тебя, а принять то, что я тебя простил, - потому что, когда сердце снова открыто для любви, готовое не только ее принять, но и отдать свою собственную, оно снова становится уязвимым. Джейс не стал этого говорить, да и разве это важно? В тот день ему казалось, что он отправился за вампирским веномом, надеясь вычеркнуть из памяти не только сцену на кухне, но и Клэри, Джонатана, все, что связывало его с ними, но… Если это и было так, то Уэйланд почти сразу потерпел неудачу. Веном ненадолго забрал боль, но не воспоминания. Светловолосый помнил ту рыжую девушку, чьего лица он так и не разобрал. Она прошла мимо него, возвращая его мысли к Клариссе. В воспоминаниях всегда существовал один прекрасный миг: когда они только вспыхивают в нашем разуме, навевая любимые образы, заставляя почувствовать отголоски счастья или радости, которые ты испытывал когда-то, в эти пару секунд не понимая, что все в прошлом. Но все не было в прошлом. Для Клэри не существовало той жизни, в которой их нет, но и для Джейса не существовало другой. Как бы ему ни казалось, что он хочет убежать, забыть – все дороги вели его сердце к ней, а значит у них всегда было и есть будущее.

+1

34

I'll love you the rest of my life

Если в янтарных глазах на краткий миг можно было уловить тень сомнения в том, как Клэри могла любить Джейса несмотря ни на что, то сама рыжеволосая думала как раз о другом, - как она могла не любить? Она помнила слова Изабель о том, что Джейс абсолютно во вкусе всех, и с этим было трудно не согласиться. Но большинство людей видели лишь внешнюю красоту и привлекательность, были способны оценить обаяние, чувство юмора, чарующие улыбки, - иными словами все те качества, которые призваны влюбить другого человека в себя, но никак не заглянуть в душу. Фрэй же со временем узнала об охотнике много такого, что знали разве что Лайтвуды. Он много читал, иногда цитировал особенно запомнившиеся и полюбившиеся куски из произведений, красиво говорил... Кларисса могла слушать часами его приятный голос с лёгкой, едва уловимой хрипотцой. Рыжеволосая узнавала, чем живёт Джейс, о чём думает, чего боится. Пусть не сразу, но он рассказывал ей воспоминания из детства, какие-то детские впечатления. Чего стоило его желание на пятый день рождения в качестве подарка получить целую ванну спагетти! Признаться, Клэри была удивлена, что Валентин исполнил столь глупое и вместе с тем забавное и милое желание приёмного сына и позволил ему купаться в свежесваренных макаронах. Отчего-то представить Джейса маленьким, весело и радостно барахтающимся в макаронах, было нетрудно. От этого теплело в груди, а на губах появлялась улыбка. Нефилим знала его и таким, быть может, не видела, но яркое воображение художницы делало своё дело. Как его можно было не любить? А игра на фортепиано? Пусть и с опозданием, но Кларисса узнала и об этой стороне его натуры, и сказать, что её ошеломляло то, что она слышала, когда Джейс садился за музыкальный инструмент, ничего не сказать. Возможно, она просто не разбиралась в музыке, но когда светловолосый любовно перебирал черно-белые клавиши, щемило сердце, и внутри всё наполнялось бесконечным количеством самых разнообразных эмоций, которые Фрэй не могла облечь в слова. Она любила Уэйланда и за это. Он казался ей удивительным, невероятным, не перестающим её интриговать и в то же время Джейс был из тех, с кем она могла просто молчать. Или же рисовать, прислонившись к его плечу, пока он читал книгу в слабом свете ночника. И не нужно было никаких слов, объяснений, разговоров. Она могла инстинктивно потянуться, чтобы поправить лампу над его головой, чтобы свет более прямо падал на книжные страницы, а он в это время - заправить медный локон, падающий на глаза, за ухо. Он чувствовал её и почти всегда знал, что ей нужно, и за это Клэри тоже любила его.
Поцелуй внезапно закончился, заставив девушку с шумом втянуть воздух. Хотелось ещё. Хотелось приникнуть к припухшим от поцелуев тёплым и чуть влажным губам, продолжая то, на чём они остановились. Того, что охотник произнёс дальше, Кларисса никак не ожидала. По позвоночнику пробежал холодок, рассыпав горсть липких мурашек по спине, лопаткам и пояснице. Эти слова болезненным росчерком отдавались не только в воспоминаниях, но и в сердце. Голос Джейса тогда звучал пугающе твёрдо, уверенно, даже решительно - он отдавал себе полный отчёт в том, что говорил. Кларисса помнила своё состояние, когда они с Джонатаном нашли Уэйланда в одном из вампирских притонов. Помнила, как склонилась над ним, попыталась что-то сказать, а он... не узнал её. Тогда ей показалось, что её окунули в ледяную воду. Не то, чтобы Клэри всерьёз думала о том, что кроется за словами Джейса о том, что он хочет забыть её, забыть них. Должно быть, всё это было на уровне подсознания, и леденящий душу страх о том, что светловолосый в самом деле мог забыть, пробрался глубоко под кожу. Теперь всё вставало на свои места... Интуиция не подвела её тогда - молодой человек в действительности думал о маге или демоне, который смог бы забрать все воспоминания о ней. Фрэй поёжилась, чувствуя, как в уголках глаз предательски пощипывает. Прошло не так мало времени, а воспоминания резким порывом ветра налетели на неё сейчас, обезоруживая. И если бы не крепкие объятия Джейса, Клэри обязательно расплакалась бы. Но его тёплые руки на её теле по-прежнему держали её уверенно и сильно, и внутри что-то отчаянно твердило «он здесь, он рядом, он с тобой, он тебя не оставит... не оставит...». Рыжеволосая смотрела на Уэйланда во все глаза, и он продолжил говорить. Она явственно ощущала, что Джейс хочет поделиться с ней чем-то важным, важным для них обоих, и если она перебьёт его или отведёт взгляд, или сделает что-то ещё, что сможет нарушить момент, - они больше не вернутся к этому разговору никогда. И Кларисса молчала, замерев на месте, распахнув зелёные глаза как можно шире, - она внимательно слушала и впитывала каждое слово.
Светловолосый вспоминал какие-то моменты из их прошлого, далёкого и не очень. Девушка помнила их не менее чётко, нежели он сам, а от того, с какой щемящей нежностью и отчаянием звучали слова охотника, у Клэри заболело в груди. Но как ни странно, это была почти приятная боль. Джейс ценил каждое из этих воспоминаний и готов был беречь несмотря ни на что. Нефилим подумала, что, кажется, она снова может дышать, ведь Уэйланд не собирался забывать о ней, избавляясь от всех воспоминаний, что хранились в его душе. Он хотел помнить, хотел сохранить их все - Фрэй слышала это в его голосе, видела в его наполненных слезами глазах. Джейс... Её сильный, храбрый, скорее даже безрассудный Джейс, был способен на проявление слабости в её присутствии. Даже, если ему отчаянно хотелось подавить это, отвернуться, стыдясь своих слёз, - неважно, Кларисса и за это любила его всей душой. Много ли кто видел Уэйланда таким открытым, уязвимым и доверчивым одновременно? Светловолосый провёл ладонью по глазам, и девушка, как завороженная, наблюдала за тем, как крохотные, кристально-чистые капли оседают на пушистых ресницах и оставляют кончики пальцев слегка влажными.
Охотник протянул к ней руку, и Кларисса прильнула к его ладони, потеревшись о неё щекой. Хотелось прикрыть глаза, наслаждаясь этой простой лаской, ощущая нежное прикосновение подушечки большого пальца к своим губам, но Клэри не смела. Она всё также, не отрываясь, следила за глазами Джейса.
Она с трудом верила в то, что слышала. Охотник говорил неспешно, делая паузы, будто давая ей возможность осознать и прочувствовать то, чего она жаждала всей душой. Он прощает её... Вернее, уже простил. Сложно описать словами, какое облегчение, даже ликование, радость, счастье, - да всё сразу! - испытала Клэри. Доходило до неё довольно медленно, но Джейс замолчал и просто смотрел на неё, по-прежнему касаясь её лица, будто не желая терять и секунды тепла, которое они могли подарить друг другу. Фрэй потянулась к руке Уэйланда, которой ещё недавно он смахивал слёзы, - кожа всё ещё была чуть влажной от слёз, и осторожно поднеся пальцы к своим губам, Клэри поцеловала их, медленно и неторопливо, нежно, с любовью и каждый по очереди. Она ощутила чуть солоноватый привкус на кончике языка, и это подарило ощущение реальности, как ни странно. Это не сон, это происходит на самом деле! Рыжеволосая подалась вперёд, обхватывая лицо Джейса руками и покрывая множеством лёгких поцелуев всё его лицо. Она прикоснулась и к потемневшим, в миг отяжелевшим от влаги ресницам, целуя его веки. Было щекотно, солоно и одновременно сладко. Наверное, такое на вкус счастье.
— Не представляешь, как важно мне было услышать эти слова... Я будто снова могу дышать, Джейс... Ангел... Как же я тебя люблю... Люблю... Люблю, - шептала Клэри, так и не перестав покрывать лицо светловолосого нежными, воздушными, полными любви поцелуями.

+1

35

Loving and fighting
Accusing, denying
I can't imagine a world with you gone
The joy and the chaos, the demons we're made of
I'd be so lost if you left me alone

Какой бы болезненной ни была правда, иногда ее просто необходимо услышать. Уэйланд всегда в это верил, впервые усомнившись в своих принципах, лишь когда дело касалось Клэри. Он не хотел причинять ей боль, уже не раз утаивая от нее то, что могло бы нанести ей душевные раны, например, его шрамы от иратце, но не стоит забывать, что тайное всегда становится явным. Сейчас речь шла совсем о другой правде – болезненной, тяжелой, но той, которая приоткрывала завесу, снова давая надежду на свет. Джейсу самому было больно вспоминать свои же собственные слова, или воскрешать в голове мысли и события того дня, но он чувствовал, что должен ими поделиться, должен показать Клариссе, что на самом деле творилось у него на сердце, пока его не было рядом. Физически, он, конечно был, да что там, зачастую рыжеволосая могла даже к нему прикоснуться, стоило ночью протянуть руку или придвинуться чуть ближе, но нет ничего хуже отчужденности и тишины, когда близкий человек всего лишь в паре сантиметров, но на самом деле так далеко.
Пришлось перебороть непреодолимое желание отвернуться, скрывая собственные слезы, ощущая привычный стыд за собственную слабость. Уэйланд не просто не умел быть таким, он считал, что не имеет права быть слабым рядом с Клэри, которая всегда пыталась быть сильной ради него. Может быть, уязвимость – все-таки не слабость? Может быть, это – всего лишь потребность не скрывать свои чувства, быть собой рядом с тем, кто тебе дорог, но Джейса просто этому не научили? Что бы Валентин ни пытался вложить в его голову, взращивая в нем идеального воина, он мог повлиять лишь на разум, образ мыслей, вкладывая в них свои идеи, но сердце… Сердце желало того, чего оно желало, и сейчас оно стремилось дать Клариссе того, чего она так ждала – прощение и надежду. Светловолосый не раз прерывал свой рассказ, выдерживая неуместные, долгие паузы, всякий раз заглушая внутренний голос, который призывал его остановиться, не ворошить все эти воспоминания, а сказать всего лишь «я прощаю тебя», но этого было бы недостаточно. Джейс чувствовал почти физическую боль, стоило лишь взглянуть на Клариссу: в уголках ее глаз уже блестели слезы, но она словно не чувствовала их, по-прежнему ловя каждое слово, пока он сам не замолчал, невольно затаив дыхание. Уэйланд не знал, чего ожидать, что делать, как себя вести. Сердце бешено стучало в висках, словно беспокоясь, что нефилим и в самом деле забыл, как дышать, и оно так и не получит свой живительный, необходимый ему кислород.
Наконец, лицо Клэри посветлело, оживая, как будто кто-то невидимый вновь вдохнул в нее жить, раскрашивая бледное полотно мягкими, пастельными красками. На ее щеках появился легкий румянец, или Джейс принял за него игру тени и света – он не знал, но ее глаза даже сейчас показались ему яркими и безумно блестящими, только уже не от слез. Она подалась ему навстречу, поймав его ладонь, поднося ее к губам, заставляя охотника буквально оцепенеть, растерянно наблюдая за ее действиями. От этих мягких, невесомых поцелуев в кончиках пальцев начинало едва ощутимо покалывать, пробуждая целую гамму непривычных, неописуемых ощущений и эмоций. Было в этом жесте что-то непередаваемое, очень личное, вызывая в охотнике совершенно противоречивые порывы: ему хотелось прильнуть еще ближе – сердце так томно, сладко заныло, но в то же время он боялся пошевелиться, боялся спугнуть это мгновенье, безмолвно подставляя лицо ее нежным губам. Поцелуи покрывали его веки, щеки, скулы, а по телу разливалось почти позабытое, уютное, ласковое тепло. Джейсу так хотелось сказать в ответ, как он любит ее, но он не мог. Не потому что боялся или не мог заставить себя произнести эти слова, нет. Сейчас они бы сорвались с его губ сами собой, но грудь по-прежнему сжимал непривычный трепет, мешая сделать вздох. Он по-прежнему будто боялся дышать, боялся проснуться и понять, что это – его сон. Хотя, к сожалению, такие сны ему снились редко, от этого, пожалуй, было куда проще поверить в то, что все происходит в реальности, здесь и сейчас.
Ладони охотника опустились на бедра Фрэй, прижимая ее ближе, плотнее, буквально вжимая в свое тело ее такую маленькую, хрупкую, но полностью его. То, что Уэйланд испытывал сейчас, сложно назвать просто желанием. Это больше напоминало неутолимую, болезненную жажду. Он снова целовал ее – порывисто, крепко, но этого казалось недостаточно. Губы опустились ниже, целуя шею, плечи, и снова губы, словно в забытье. Ладони хаотично скользили по спине Клариссы, будто пытаясь найти в ней опору, боясь сорваться вниз, утонуть. Тело изнывало, сейчас как никогда явственно и болезненно ощущая то самое «так близко, но так далеко» - Клэри была в его объятиях, он ощущал ее тепло, мягкость ее кожи и нежность ее губ, но этого было мало. Он хотел чувствовать ее, хотел ее всю, ощущая «я люблю тебя» в каждом прикосновении, еще и еще. Его губы безмолвно говорили то же самое, а еще «ты так нужна мне» и «я не могу без тебя», оставляя невидимые, хаотичные линии на ее груди, запечатлев один из нетерпеливых, терпких поцелуев там, где быстро-быстро билось ее сердце.
И я…  Я тоже… люблю тебя, - иногда поцелуи могут сказать больше, чем слова, но, порой, слышать их – бесценно.

Hold on, I still want you
Come back, I still need you
Let me take your hand, I'll make it right
I swear to love you all my life

+1

36

But you'll never be alone
I'll be with you from dusk till dawn
Baby, I am right here
I'll hold you when things go wrong
I'll be with you from dusk till dawn

Простого «я прощаю тебя» было бы недостаточно, это правда. Если бы Джейс выбрал этот лёгкий, на первый взгляд безболезненный путь, он бы сделал только хуже. Клэри не смогла бы до конца прочувствовать то, что так отчаянно пыталась забыть и что придумала себе сама. Иногда какими бы прямыми и чёткими не были слова человека, каждый вкладывает в них свой, особенный смысл. Без объяснений со стороны Уэйланда многое из того, что помнила Фрэй, казалось ей катастрофой, самым настоящим концом света. Было так легко поверить в то, что произнёс тогда охотник, и гораздо сложнее в то, что тогда это было сказано на эмоциях, фактически в агонии. И только сейчас, слушая светловолосого, то, как он чувствовал себя в тот момент, и после, и даже спустя несколько дней, многое вставало на свои места и приобретало совершенно другой смысл. Клариссе было важно не просто услышать, что Джейс прощает её, но и почувствовать, что это в самом деле так. Сейчас рыжеволосая верила Джейсу: его словам, действиям, его признаниям. Ещё несколько часов назад это казалось невозможным, ещё вчера было трудно дышать, почти невозможно сделать глубокий вздох, стоило ей взглянуть на молодого человека, но сегодня всё это ушло, отступило на задний план, растворяясь в череде прошлых обид. Конечно, ничто не проходит бесследно, и, скорее всего, события недавних дней не один раз горечью отзовутся в их сердцах в последствие, но покуда в них обоих жило желание простить другого, они могут справиться, с чем угодно. Наверное.
Своё состояние нефилим могла бы с уверенностью охарактеризовать, как «камень с души свалился», - состояние невероятной лёгкости и облегчения были почти осязаемыми, что их можно было бы потрогать руками. Наверное, эти эмоции отразились и на лице девушки - в первые мгновения Джейс наблюдал за ней с удивлением, буквально замерев на месте. Поначалу Клэри списала это на характер разговора: какое бы доверие не существовало между ними, всегда тяжело выворачивать душу наизнанку, пытаясь объяснить то, что порой непонятно до конца даже самому себе, - и всё же у светловолосого это получилось.
Когда девушка прильнула к нему, охотник по-прежнему не шевелился, оторопело наблюдая за её действиями, но Фрэй была настолько увлечена тем, чтобы покрыть лицо Уэйланда поцелуями и при этом не пропустить ни одного миллиметра, что едва ли замечала его оцепенение. Она не ждала, что он ответит ей на эти поцелуи, скорее как раз наоборот, - всё это было для него. Клэри то ли благодарила его, то ли выражала свою любовь, то ли всё вместе, но так или иначе сейчас она уже не сомневалась в том, что Джейс её поймёт правильно.
Впрочем, оцепенение светловолосого длилось недолго: девушка почувствовала его руки на своей талии, явственно ощутив, как они притягивают её ближе. От такого тесного соприкосновения тел стало трудно дышать. Теперь пришла очередь Джейса целовать её, и Клэри послушно подставила губы под порывистые, глубокие, иссушающие поцелуи - целуя Джейса в ответ не менее жадно, отчаянно, не уступая ему ни в чём. От былой робости словно не осталось и следа. Особенно чётко Уэйланд мог это прочувствовать, когда Кларисса откинулась назад, прогнувшись в пояснице и открываясь для его поцелуев. Один вышел особенно терпким, острым, - светловолосый целовал её там, где бешено билось сердце. По телу побежали мурашки, и Фрэй едва ли смогла сдержать глухой стон, спустя пару мгновений, выпрямляясь.
Её губы тронула улыбка и, приподнявшись на коленях, Кларисса помогла себе рукой, позволив возбуждённой плоти охотника вновь почувствовать её тесный, обволакивающий жар. Сейчас в её действиях не было ни неуверенности, ни робости, ни смущения. Рыжеволосая снова почувствовала себя собой в объятиях Джейса - свободной, доверчивой и искренней. А ещё желанной, нужной, любимой. Возможно, неуверенность и не исчезла до конца, но в это самое мгновение её не было - она попросту была здесь неуместна.
Клэри нашла губы охотника, целуя их, нежно прикусывая нижнюю губу, чуть оттягивая нежную кожу на себя, и медленно опустилась вниз, позволив Джейсу почувствовать её всю. Нефилим выдохнула сквозь поцелуй, даже и не думая останавливаться. Кажется, они сказали друг другу всё, что хотели и всё, что могли. Быть может, пришло время снова почувствовать друг друга совсем, как раньше, без ограничений, запретов, неловкости, страхов?

+1

37

Cause all of me
Loves all of you
Love your curves and all your edges
All your perfect imperfections
Give your all to me
I'll give my all to you
You're my end and my beginning
Even when I lose I'm winning
'Cause I give you all of me
And you give me all of you

В жизни существует странный парадокс: почему-то поверить в плохое гораздо легче, чем во что-то хорошее, каким бы долгожданным оно ни было. То, что происходило сейчас, было не просто чем-то долгожданным, а тем, на что Джейс почти успел потерять надежду. Дело было не в том, что им, наконец, удалось поговорить, и даже не в их близости, а в том, какой она была. Какой была сама Клэри. Впервые за долгое время светловолосый ощутил, какой раскрепощенной и свободной она чувствовала себя в его объятиях, не боясь сделать что-то не так или показаться уязвимой. Уэйланд прекрасно понимал, откуда взялись эти страхи, он ведь и сам пытался их преодолеть, но едва ли верил, что они смогут остаться окончательно в прошлом. Хотелось верить, что он и правда ошибался, всей душой веря, что то хрупкое доверие, которое удалось вернуть этой ночью, не исчезнет с первыми солнечными лучами. Никто не говорил, что все сразу же станет как раньше по одному щелчку пальцев, но теперь у них была надежда. Джейс видел, как ей искрились любимые изумрудные глаза. Ею были пропитаны ее порывистые признания и эти терпкие поцелуи.
Охотник прерывисто вздохнул, ощущая, как Фрэй медленно опускается вниз, принимая его внутри себя, позволяя ощутить знакомый, обволакивающий жар своего тела. Янтарные глаза широко распахнулись, с удивлением всматриваясь в личико Клариссы, хотя «удивление» - не самое подходящее слово, которое могло описать хотя бы толику того, что испытывал нефилим. Восхищение, изумление, и это – лишь малая часть. Так хотелось прикрыть глаза, позволяя себе полностью отдаться столь знакомым, пьянящим, головокружительным ощущениям, которые всегда порождала их близость, но Джейс не желал ни на мгновенье разрывать их зрительный контакт. Все это время они так редко смотрели друг другу глаза, что сейчас этого по-прежнему не хватало. Уэйланд всматривался в любимые черты, словно не мог насмотреться, не мог поверить, что вот она – здесь и сейчас, в его объятиях, такая искренняя, родная, любимая. Кларисса потянулась к его губам, и только тогда Джейс позволил себе опустить веки, мягко щекоча ресницами ее нежную кожу, тихо-тихо постанывая сквозь поцелуй. Как и ее первое движение, он вышел таким же томным, тягучим, медленным и таким нежным, что нефилиму стало трудно дышать. По спине прокатилась легкая россыпь мурашек, и Уэйланд с готовностью прильнул сильнее к ее губам, заглушая шумный вздох. Его губы опускались ниже, порывисто целуя шею, запечатлевая влажный, размашистый поцелуй на груди, ровно там, где начинались тонкие, белесые шрамы, но Джейс не помнил о них. Сейчас она была «его Клэри» - той, которую он любил больше жизни, без которой не мог провести и дня, как бы ни старался. Да, они были так близко и так далеко одновременно, но не прошло и дня, чтобы Уэйланд не скучал по ней, или не думал о ней. И сейчас Клэри отдавала ему всю себя – искренне, без остатка. Светловолосый хотел ответить ей тем же – подарить всего себя, раствориться в ней, словно повторяя в каждом поцелуе: «я весь твой». Шрамы? Разве они были важны? Пускай, Джейс не мог полюбить их, как мог Джонатан, но это и не было нужно. Он любил Клэри – такой, какой она была, принимая ее такой, какой она стала. Возможно, именно это и было нужно, а вовсе не навязчивая идея исцелить их, чтобы это на самом деле произошло.
Уэйланд не заметил, как одна за другой на его теле начали вспыхивать руны, согревая их обоих мягким, нежным теплом. Его глаза были закрыты. Золотистое свечение едва ощутимо ласкало плотно сомкнутые веки, но Джейс не хотел их открывать, не хотел отстраняться от ее губ, лишь прильнув к ним сильнее, крепче притягивая Клариссу к себе. На животе вспыхнули многочисленные шрамы от иратце, превращаясь в единый, золотистый силуэт, окутывая своим свечением хрупкую фигурку рыжеволосой, даря золотистый свет и ее рунам. Он подбирался все выше, наконец, коснувшись следа от иратце на шее Фрэй. Шрамы от когтей дроу начали постепенно исчезать, возвращая коже Клэри ее первозданный вид. Словно по наитию, ладонь охотника резко взметнулась вверх, касаясь ее груди, ощущая теперь лишь гладкую и нежную кожу. Постепенно растворяясь в золотистом свечении, исчезли и шрамы на его животе.
Джейс удивленно вздохнул, невольно разрывая поцелуй, всматриваясь в огромные, зеленые глаза. Сейчас они казались почти черными, и в них четко отражались два ярких, янтарных огонька – его собственные. В них плескалось расплавленное золото, переливаясь крохотными, яркими искрами, и, как и в самый первый раз, Уэйланд не знал, что происходит. Точнее, он не мог объяснить, как это произошло, и как это называется, но что произошло, он знал – они исцелили друг друга.

+1


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » You're not the only one being afraid [26.11.16]