Sacra Terra: the descent tempts

Объявление


городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
январь-февраль, 2017 год
CHAOS [2042] vs ORDER [2747]
«Магнус кривовато усмехнулся и поднял глаза на Клэри, взлохмачивая черный ежик волос – Ты так жалобно смотришь , что я вообще не представляю, как можно на тебя злиться… [читать дальше]
I've got a gift for you [13.08.2015]
Jonathan Morgenstern & Verónica Rastro De Sangre

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » I don't know who I am anymore [08.01.2017]


I don't know who I am anymore [08.01.2017]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Clary Fray & Jace Herondale
http://funkyimg.com/i/2xwzQ.gif http://funkyimg.com/i/2xwzN.gif
http://funkyimg.com/i/2xwzV.gif http://funkyimg.com/i/2xwzM.gif
квартира-портал, ночь;
8-9 января, 2017;

•••••••••••••••••••
Иногда только кажется, что хочешь узнать правду, начиная ценить блаженное неведение только тогда, когда его уже не вернуть. После того, как ложь Валентина была раскрыта, и Джейс узнал, что Моргенштерн - не его настоящий отец, он всегда хотел узнать, кто же его настоящие родители. Единственным, кто мог дать ему эти ответы был либо Валентин, либо его сын, но Уэйланд был слишком горд, чтобы задать нужный вопрос. К слову, имел ли он право на эту фамилию? Сегодняшний, казалось бы, ничем непримечательный день, принес нефилиму много открытий. Да, теперь он знал правду, но что с ней делать?

•••••••••••••••••••
Break the truth inside of me
Come down to hell on the devil's tree
I clutched the branch of sin and flame
And thought that rose to scorch my feet

+1

2

Королева Благого Двора сдержала слово, данное Джонатану - она не причинит вред Клариссе, пока та будет находиться в царстве фэйри в обмен на услугу для её брата, не будет пытаться её опоить и силой заставить остаться в своих владениях. Час в стране фей был равен почти трём суткам в реальном мире, как оказалось. То ли Королева замедлила ход времени в Летнем дворе, то ли в самом деле разница была столь велика, но когда рыжеволосая вернулась домой, она чувствовала себя... странно. Это было вчера или сегодня утром? Пребывая в некоторой прострации, нефилим так и не смогла до конца определить это. В квартире-портале и без того было сложно с определением времени: они постоянно скакали по часовым поясам, а то и вовсе зависали в межпространстве, где понятия времени и не существовало вовсе, а стоило выглянуть в окно, как глазам представало нечто, напоминающую Тьму, только она словно была живой. В такие моменты Клэри предпочитала задёргивать шторы и не смотреть туда, где раньше радовали глаз разнообразные европейские пейзажи.
Вернувшись из царства фэйри, Кларисса ощутила острую потребность с кем-то поговорить, но это желание практически мгновенно улетучилось и сменилось другим - хотелось помолчать. Наверное, именно поэтому, обменявшись парой фраз с Джонатаном и Джейсом, она ушла в свою комнату и почти всё время, до самой ночи, провела там. В основном она рисовала, сидя на широком, обитом мягкими подушками, подоконнике и наблюдая за тем, что происходило за окном. Кларисса, почти не задумываясь, водила цветными мелками по листу, рисуя диковинные цветы, увиденные в стране фэйри, или странные деревья, или причудливых животных. Но стоило ей попытаться сосредоточиться на том времени, когда она была там, и сидя за резным каменным столом напротив Королевы Благого Двора, как мысли ускользали от неё. Дурацкая затея. Видимо, воспоминания о путешествии в Летний двор так и останутся нечёткими. В голове изредка звучал мелодичный голос Королевы, но слов Клэри вспомнить не могла. Когда за окном стемнело и зажглись фонари, рыжеволосая поняла, что она почти что весь день провела на этом подоконнике, толком и не вставая.
Джейс... Ей хотелось увидеть его. Странно, что он до сих пор так и не пришёл к ней. Был занят? Ушёл куда-то с Джонатаном? Но он бы обязательно предупредил: светловолосый редко покидал квартиру-портал без предупреждения. Нефилим поднялась на ноги и направилась в душ, на ходу выпутываясь из одежды и вставая под горячие струи воды. Насухо вытеревшись белоснежным полотенцем, нефилим немного прошлась по волосам феном - медные локоны тут же подпрыгнули, окружая бледное личико Фрэй настоящим воздушным, огненно-рыжим облаком. Одевшись в некое подобие пижамы, состоявшей из кружевных шортиков и такой же кружевной майки на тонких бретельках, под грудью стянутой шёлковой лентой, Кларисса прихватила свой альбом для рисования и пенал с карандашами и мелками, и отправилась в спальню Джейса. Но там было пусто... Комната пребывала в идеальном порядке: застеленная покрывалом кровать была нетронутой, - кажется, Уэйланда не была в спальне с самого утра. Аккуратно расставленные на прикроватной тумбочке книги явственно заявляли о том, что их хозяин к ним сегодня не притрагивался. На всякий случай рыжеволосая зашла в ванную комнату, но и там никого не было. Быть может, охотник и в самом деле внезапно отлучился по делам и у него не было времени сообщить ей об этом?
Клэри опустилась на кровать и, подложив подушки под спину, прислонилась к изголовью, поудобнее устраивая альбом для рисования на согнутых в коленях ногах. Она вернулась к неоконченному горному пейзажу, погружаясь в свои мысли...
Когда скрипнул дверной замок, Кларисса сразу встрепенулась и подняла глаза на вошедшего. В приглушённом свете было трудно разглядеть лицо Уэйланда, но по тому, как он неуверенно замер на пороге, словно не решаясь сделать шаг вперёд, Фрэй поняла, что что-то не так.
— Джейс? - взволнованно позвала рыжеволосая, откладывая блокнот и садясь на постели. Светловолосый посмотрел на неё, и Кларисса не на шутку испугалась, - на нём не было лица. Неестественная бледность и лихорадочно блестящие, янтарные глаза, будто он был болен. Уэйланд неторопливо подошёл к кровати, опускаясь на самый край. Рыжеволосая осторожно, без резких движений, подползла к охотнику, мягко прижимаясь к его спине и ласково обнимая за плечи.
— Джейс, что случилось?

+2

3

I hope that you see right through my walls
I hope that you catch me, 'cause I'm already falling
I'll never let a love get so close
You put your arms around me and I'm home

Наверное, невозможно представить, как именно произойдет то или иное важное событие, которое давно ждешь. Разумеется, в голове Уэйланда был далеко не один сценарий, как он мог узнать о своих настоящих родителях, а главное, кем они могли быть, и почему оставили его. Варианты настолько отличались друг от друга, начиная от того, что в одной из предполагаемых версий они пали от руки Валентина, заканчивая другой, более мрачной, но с надеждой на счастливой финал – по какой-то причине его родителям пришлось его оставить. Тут же возникал вопрос, а смог бы Джейс их простить? Или все-таки желание обрести настоящую семью перевесило бы обиду и боль? А захотели бы его родители иметь с ним вообще что-то общее по прошествии двадцати лет, раз все это время даже не пытались его найти? Все эти вопросы решила правда, которую вывалил на него Джонатан, и теперь светловолосый не знал, что с ней делать. Он иррационально злился на Моргенштерна, хотя прекрасно понимал, что тот всего лишь сказал все так, как есть, возможно, не отказав себе в удовольствии смаковать некоторые детали, но не более того. Как бы ни хотелось так думать, Джонатан не был источником всех его бед, в какой-то мере даже избавив его от бремени незнания, наконец, рассказав сводному брату, кем были его настоящие родители. Впору его за это поблагодарить, но слова благодарности не то, что не желали сорваться с языка – Джейс не мог произнести их даже в мыслях, не в силах отделаться от ощущения, что Моргенштерн никогда и ничего не делает просто так. С другой стороны, какая ему во всем этом выгода? Пока что у охотника не было ни единого варианта. Но если не хитроумный план, неужели простое желание помочь сводному брату? В это поверить было еще труднее.
За всеми этими мыслями Уэйланд едва ли не забыл, за что изначально злился на Джонатана, и о чем переживал сегодня весь день, да и не только этот день – Клэри. Точнее за то, где она ранее находилась, чему виной, без сомнения, стал ее брат, заключив договор с Королевой Благого двора. Она уже вернулась домой, но предпочла провести в уединении большую часть дня, что немало беспокоило, но светловолосый не стал навязываться, решив, что после такого путешествия потребность в личном пространстве вполне объяснима. Переступив порог комнаты, Джейс с удивлением уставился на Клариссу, словно позабыв, что все это время она уже была дома. По спине пробежалась легкая волна мурашек, напоминая о привычном волнении – Уэйланд даже ощутил укол совести за то, что разговор с Моргенштерном заставил его позабыть о Клэри и ее состоянии. Да, оно не вызывало больших опасений, но учитывая любовь Королевы к изысканным сюрпризам, охотник по-прежнему ожидал последствий. Бегло осмотрев рыжеволосую с головы до ног, нефилим медленно выдохнул, в очередной раз убеждаясь, что ее физическое состояние по-прежнему было в норме. Ее голос звучал также, как и раньше, а взгляд, пускай, и был взволнованным, но выглядел вполне осознанно, без намека на какие-нибудь фейские чары или дурман.
Помедлив пару секунд, Джейс нерешительно подошел к кровати, опускаясь на самый краешек, садясь спиной к Клариссе. Ей и не нужно было ничего говорить – одного лишь взгляда изумрудных глаз было достаточно, чтобы понять, что с ним что-то не так. Притворяться бессмысленно, да и зачем?
Иди ко мне, - выдохнул охотник, мягко заключая Клэри в свои объятия, прижимая к груди. Его подбородок едва касался огненно-рыжей макушки – волосы были чуть влажными, и все еще пахли его цитрусовым шампунем. Уэйланд молчал. Да и имел ли он право на эту фамилию? Пока даже в мыслях было сложно называть себя «Эрондейлом». Несмотря на кровное родство с этой семьей, казалось, что на нее он имел еще меньше прав, чем на фамилию «Моргенштерн» или «Лайтвуд». Кроме биологического родства, у него не было ничего общего с Эрондейлами. Светловолосый не знал, кто эти люди, какие они, есть ли вообще в нем хоть что-то от них, или многое определяют не гены, а воспитание?
Я не знаю, что бы я делал, если бы у меня не было тебя… - тихо произнес охотник, нежно целуя Клэри в макушку, рассеяно проводя ладонью по медным волосам. Она была его семьей. Да, Алек, Иззи, Лайтвуды тоже, но в конечном итоге он оставил их ради нее, потому что для Джейса не существовало той жизни, где нет Клэри. Рядом с ней его душа нашла свой дом. — Джонатан рассказал мне о том, кто мои настоящие родители. В принципе, это не так важно. Наверное… Они оба мертвы, - наконец, проговорил нефилим. — «Эрондейл» - всего лишь очередная фамилия в моем списке после «Уэйланда», «Моргенштерна» и «Лайтвуда», - разумеется, все было куда сложнее, чем добавить очередной пункт в этот список, но говорить об этом было не просто. Да и с чего начать? — Как ты себя чувствуешь? – попытался перевести тему светловолосый, заранее предвкушая, что Кларисса так просто не сдастся. В глубине души он понимал, что и ему нужен этот разговор.

+1

4

«Herondales. I had almost forgotten.
No other family does so much for love, or feels so much guilt for it.
Don't carry the weight of the world on you, Jace.
It's too heavy for even a Herondale to bear.»

За те несколько мгновений, что Джейс молчал, а Клэри обнимала его за плечи, в её голове пронеслось столько разнообразных вариантов того, что могло произойти, но она даже близко не была к тому, что случилось на самом деле. Джейс казался потерянным, выбитым из колеи, - давно она не видела его в таком состоянии. Нечто подобное она видела в его глазах в тот день, когда Валентин, стоя в библиотеке Института Нью-Йорка, сказал, что и Джейс, и Клэри - его дети. Но с тех пор прошло немало дней, и рыжеволосой хотелось думать, что больше она не увидит на его лице такой бесконечной, отчаянной растерянности. Единственным желанием Клэри было стереть это выражение с его лица, забрать себе его боль, его грусть и печаль, помочь ему...
Светловолосый позвал её, протягивая к ней руки, и Кларисса потянулась к нему, обнимая охотника за плечи и спустя мгновение оказываясь на его коленях. Он мягко прижимал её к груди, словно это ей требовались его успокоение и забота, а не наоборот. Нефилим чувствовала, как его губы едва касаются её волос. Джейс будто бы пытался не потерять себя, цепляясь за Клэри, как за нечто постоянное в его жизни, что он никогда и ни за что не потеряет. Фрэй прижалась к молодому человеку теснее, крепче обхватывая его руками. Сквозь одежду она чувствовала, как неровно и взволнованно бьётся его сердце. Что же произошло? Нефилим не торопила его, ожидая, когда же Джейс сам соберётся с мыслями и будет готов рассказать ей, что же стряслось.
Клэри вздрогнула от слов охотника.
«Я не знаю, что бы я делал, если бы у меня не было тебя…»
Случилось что-то ужасное, не иначе. Не то, чтобы Кларисса не знала этого раньше или Джейс не говорил нечто подобное до этого - конечно, говорил, и не раз, но что-то в его голосе заставляло волну липких мурашек пробежаться вдоль позвоночника.
— Я всегда буду с тобой, - прошептала Клэри, уткнувшись носом в шею светловолосого. Её тёплые, чуть влажные губы почти касались нежной кожи, щекоча своим дыханием.
Неожиданно Фрэй отстранилась, заглядывая в глаза Уэйланда.
— Эрондейл? - осторожно повторила девушка, будто пытаясь распробовать на вкус новое для неё слово. Признаться, подобное известие било, словно обухом по голове. Она также, как и Джейс, понимала, что где-то существует его настоящая семья, родственники по крови, но они об этом никогда не разговаривали. Молодой человек несмотря ни на что считал своим отцом Валентина, чем немало расстраивал Клариссу, а заводить разговоры о том, чего они могут никогда не узнать, было бессмысленно. Но Клэри попыталась собраться, не выдав своего смятения и растерянности. Она нужна была Джейсу - сильной, собранной, серьёзной, но никак не взвинченной.
— Я знаю только Имоджен Эрондейл, Инквизитора, - задумчиво отозвалась Фрэй, перебирая в уме всё, что когда-то рассказывал ей Ходж или Лайтвуды, или то, что она прочитала в книгах и летописях, когда изучала историю своей семьи.
— Я в порядке, - отмахнулась рыжеволосая. Отличная попытка, Джейс, но не засчитано. Нефилим и думать забыла о том, что последние трое суток провела в другом измерении, в царстве фэйри, - сейчас это уже не имело значения. Возможно, чуть позже ещё и вспомнится, и, возможно, даже будут какие-то последствия, но сейчас это уже не было первостепенным.
— Я помню, Ходж показывал мне фотографию членов Круга ещё давно, в Институте, - продолжала Кларисса. — Кажется, там был кто-то по фамилии Эрондейл... Все имена были подписаны на обороте... Но я не уверена... - почти виновато закончила нефилим, будто правда жалела о том, что так плохо запомнила всех участников Круга. Но она ведь и предположить не могла, что однажды это понадобится.
Рыжеволосая, держась за плечи светловолосого, перекинула одну ногу через него, поудобнее устраиваясь на его коленях - теперь она была к нему лицом.
— Расскажи мне, Джейс... Тебе станет легче, - Клэри коснулась раскрытой ладонью щеки Уэйланда...Или Эрондейла? Неважно, как его будут звать, для неё он всегда будет тем, кем был всегда - сильным, смелым, мужественным, храбрым, нужным, любимым. Джейсом. Её Джейсом.
Рассказал ли Джонатан всё, что знал? И если да, то, что теперь чувствовал Джейс, зная, кто его настоящие родители? Где-то в глубине души Фрэй всё же надеялась, что родители светловолосого будут живы, но судя по всему, это не так. Был ли жив кто-то ещё из родственников, помимо Имоджен? Впрочем, даже если она была последней среди Эрондейлов, это уже хоть что-то. До настоящего момента у Джейса был только Валентин и Лайтвуды, которые были его семьёй, пусть и не по крови, но любили они его искренне, всей душой, как родного.
Возможно, когда-нибудь и она станет его семьёй... Кларисса нежно погладила подушечкой большого пальца щёку охотника, словно говоря «ну же, смелее, я с тобой».

+1

5

Уэйланд не представлял свою жизнь без этой константы, которой стала для него Клэри. Более того, он не мог понять, как он жил раньше, и как бы жил дальше, если бы никогда ее не повстречал. Или как бы жил без нее… Как он мог так эгоистично распоряжаться своей жизнью, едва не лишившись навсегда возможности смотреть ей в глаза, касаться ее волос, просыпаться рядом с ней каждое утро. Чувствовать рядом ее тепло и нежность любимых губ. Все это могло исчезнуть вместе с его собственным существованием, ведь он подвергал свою жизнь риску не раз и не два, однажды в самом деле очутившись на грани. Тогда Клэри стала не только его константой, но и светом, к которому хотелось вернуться и которой не позволял потеряться во тьме. Возможно, и он мог стать для нее тем же?
Обычно подобные философские размышления просыпались в охотнике при иных обстоятельствах, но сейчас Джейсу было приятно отвлечься на что-то другое, нежели мысли о его истинной семье. Он по-прежнему чувствовал тепло Клэри, тепло ее губ, мимолетно касающихся его шеи – она все еще нежилась в его объятиях, а он все так же рассеянно гладил ее по волосам, перебирая шелковистые медные пряди. В какой-то миг все прекратилось. Нефилим, скорее, почувствовал это, чем осознал, не ощущая уже ставшего привычным тепла. Кларисса отстранилась, с волнением всматриваясь в его лицо, встречаясь с ним взглядом.
Да, Имоджен Эрондейл – это моя бабушка, - встрепенувшись, произнес светловолосый. — Как ни крути, у меня наследственность так себе, - попытался отшутиться он, хотя сам по себе факт родства с Инквизитором не то, чтобы пугал, но принять его было сложно. Он помнил эту холодную, строгую женщину с каменным лицом, как, впрочем, и помнил слова Мариз, что она не всегда была такой, но другой он ее не видел. Даже в мыслях было сложно назвать ее бабушкой. Знала ли она о его существовании? А если знала, то почему позволила Валентину им манипулировать, выдавая себя за его отца? Нет, вряд ли она могла знать. Либо Имоджен в самом деле мастерски владела эмоциями, не выдав себя ни единым жестом или взглядом, либо она в самом деле думала, что заключает в Городе Костей сына Моргенштерна. — Но фотография в любом случае осталась в Институте, - продолжил мысль рыжеволосой Уэйланд. — А здесь если и были какие-то записи или фотографии с членами Круга, Джонатан их уничтожил, - еще полчаса назад ему казалось, что он злится на сводного брата за то, что тот избавился от всего, что могло хоть немного рассказать ему о прошлом, о его семье, о том, кем бы он мог стать, сложись обстоятельства иначе, но сейчас… В какой-то мере Джейс боялся увидеть даже фотографию своих родителей, не до конца понимая, что он чувствует теперь, зная правду. Стало бы ему легче, увидев, что глаза он унаследовал, например, от отца, а светлые волосы – от матери? Вряд ли. Почувствовал бы он горечь от того, что никогда их не узнает? Хотелось бы сказать, что нет, потому что по сути они все равно были ему чужими людьми, но охотник не знал точного ответа. Валентин не раз обвинял его в излишней сентиментальности, а семья всегда была болезненной для него темой.
Я мало, что о них знаю. Не думаю, что Джонатан знает больше. Несмотря на его любимую манеру повествования вряд ли он исказил какие-то факты или что-то не рассказал. Да и маловероятно, что сам Валентин оставил какие-то записи именно о них. О Стивене и Селин Эрондейл… Он начал вести все эти дневники о нас, потому что мы были его экспериментами, мои родители мало его волновали, - рассуждал Уэйланд, не торопясь перейти к самому основному. Почему рассказать о том, что его мать покончила с собой было так сложно? Он даже не знал ее, чтобы чувствовать скорбь или печаль, в чем тогда было дело? Когда-то они с Клэри едва ли не оказались перед в чем-то похожим выбором. Им повезло, что все обошлось, но тогда они думали, что из-за своей неосторожности в самом деле могут стать родителями, и что сказал Джейс? Он не говорил об этом прямым текстом, но он хотел избавиться от ребенка, потому что не считал, что может стать хорошим отцом, во всяком случае, здесь и сейчас. Селин, конечно, не попыталась избавиться от него, но ей было плевать на своего сына, когда она решила свести счеты с жизнью.
Я знаю только, что Стивена убили, а Селин покончила с собой на восьмом месяце беременности. Валентин вырезал меня из ее мертвого тела. Я был частью его эксперимента, и он не мог позволить, чтобы все пропало, - поборов тяжелый вздох, наконец, произнес Джейс. Хотелось бы верить, что Моргенштерн действовал не только из корыстных побуждений, в конце концов, должно же быть хоть что-то человеческое ему не чуждо, но даже при своей странной и необъяснимой любви к приемному отцу, светловолосый понимал, что это не так. — Селин было плевать на меня, - назвать эту женщину матерью вслух не поворачивался язык. Может, он был слишком строг к ней, не до конца понимая, через какой ад ей пришлось пройти, потеряв любимого человека, но Джейс рассуждал не просто о какой-то ситуации, или о чьей-то истории любви. Она была его матерью, и она с легкостью распорядилась не только своей жизнью, но и его. Речь не шла о прощении, потому что Уэйланду было не за что ее прощать, но понять и принять… Пока что ему это не удавалось.

+1

6

Иногда Клэри ловила себя на мысли, что что бы она не делала, это будет недостаточно. Ей хотелось сделать больше, гораздо больше, чтобы помочь Джейсу справиться с тем, с чем в одиночку никто бы не справился, и даже такой сильный и волевой человек, как он. Забрать его боль было недостаточно. Фрэй могла нарисовать сколько угодно рун исцеления, сна, придумать сотни других, но и это было бы не совсем тем, что нужно было охотнику. Она могла попытаться разделить с ним эти чувства, принять часть на себя и позволить молодому человеку опереться на неё, не дав сломаться. Иногда, чтобы выжить, через трудности нужно было пройти, не обойти их, а именно пройти сквозь них, прочувствовать на себе, все до единой, и даже тогда, когда покажется, что сил дальше идти больше нет, всё равно продолжать двигаться вперёд. А рыжеволосая будет рядом - поддержит, не оставит, будет тянуть их обоих вперёд, ведь однажды конец этому пути настанет. По-другому и быть не могло, ведь у всего было начало и конец, и эти невзгоды или, вернее сказать, внезапные новости, которые было непросто принять, не исключение.
— Ходж что-то рассказывал и про Имоджен, - нахмурилась Клэри, силясь припомнить, что же именно. Не то, чтобы она жаловалась на память, но когда она попала в Институт, на неё обрушился слишком большой поток информации, всего и не упомнишь. Видимо, тогда мозг посчитал, что информация о семействе Эрондейл была не так важна для её восприятия...
— Не говори так, Джейс, - выдохнула Кларисса. Тема семьи и родственных связей, а также генетической предрасположенности, была болезненной и для неё тоже, но в такие моменты она всей душой переживала за то, что чувствует светловолосый. Учитывая его сложные взаимоотношения с Валентином, которые изо дня в день, она была уверена, диссонировали в голове Джейса, было нетрудно представить, какая буря эмоций поднялась внутри молодого человека, стоило ему узнать «очередные новости».
— Мы что-нибудь найдём обязательно, - заверила рыжеволосая. — Наверняка, осталась какая-то информация, ведь Эрондейлы же имели какие-то связи, родственные, дружеские, - да в том же Конклаве, - взволнованно продолжала Фрэй. Пока она не представляла, с чего начать и к кому обратиться первым. К Магнусу? Внутри что-то смутно шелохнулось. Не могла ли она слышать из уст мага фамилию Эрондейл? Нет, вряд ли, хотя...
Нефилим посмотрела на Джейса, всё также ласково оглаживая подушечками пальцев его щёку. Как же ей хотелось помочь ему, облегчить его состояние, найти любую информацию о его родителях и семье, которая могла бы помочь заполнить эту внезапно образовавшуюся пустоту. Чтобы Джейс не говорил, как бы не хорохорился, что ему всё равно, и всё это не имеет значения, потому что родители умерли, Клэри была уверена  - ему было важно знать всё, что только можно. И они обязательно это сделают.
При упоминании дневников, которые вёл Валентин, Фрэй едва не сжала руку, лежавшую на плече Уэйланда, в кулак. Поступки отца порой приводили её в бешенство, что было почти невозможно себя контролировать. Кларисса прикрыла на мгновение глаза, делая глубокий, размеренный вдох - сейчас речь была не о Моргенштерне-старшем, и он не должен был отравлять своим существованием и этот важный разговор.
Девушка молча слушала Джейса. Он пытался говорить спокойно, не выдавать своего волнения, смятения и Ангел знает чего ещё. Возможно, сдерживаться не стоило, уж не в её присутствии точно. Возможно, стоило дать волю чувствам - кричать, крушить, рвать и метать, если охотнику этого хотелось. Она бы всё поняла, но вместо этого Джейс держался. Изо всех проклятых сил, которые только были в нём, - и это больно давило в груди.
Слышать о том, что отца светловолосого убили, а мать покончила с собой - было очень непросто. Ещё сложнее было представить, как Валентин вырезал младенца из утробы Селин Эрондейл... Фрэй замутило. Яркое воображение художницы услужливо подкинуло отвратительные картинки, которые пусть и были размытыми, а всё же давали представление о том, как это случилось. Отвращение к отцу усиливалось в ней с каждым днём.
Клэри некоторое время молчала, пытаясь подобрать слова. Родители бывали разными. Существовали такие, как Джослин, готовые на всё, чтобы защитить своих детей или, вернее сказать, одного-единственного ребёнка, в то время как на Джонатана у неё не хватило ни любви, ни понимания, ни терпения. Были и такие родители наподобие Валентина, которые признавали лишь метод кнута, и никогда пряника. Клариссе хотелось спросить, почему же Селин Эрондейл после смерти мужа покончила с собой? Неужели она сделала это без причины? Или, быть может, она была убита горем, не в силах пережить боль от утраты любимого человека?
Рыжеволосая посмотрела на Джейса.
— Я не думаю, что ей было плевать на тебя... Может быть, у неё была на это причина? Мир устроен так, что родителям полагается любить своих детей безусловной любовью и делать ради них всё, что потребуется, но разве не может существовать исключений? - Клэри и сама не знала толком, что собирается сказать или к чему подвести. — Иногда приходится делать непростой выбор, за который можно себя ненавидеть, но по-другому никак... Что, если... - девушка прикусила изнутри щёку. Воспоминания невольно вторгались в её сознание. Она помнила, как стояла в ванной, держа ложно положительный тест на беременность. Помнила свои мысли и слова Джейса. Помнила свои страхи, когда думала о том, что придётся обратиться к магу... Джейс не хотел этого ребёнка, она не хотела этого ребёнка, ведь так?
— Это её не оправдывает, но что если Стивен был для неё - всем? И она не представляла своей жизни без него? - Фрэй почувствовала, как в уголках глаз начинает пощипывать. Говорить на такие темы было непросто. — Я могу её понять, наверное... - чуть тише добавила нефилим, стараясь не отводить взгляда от глаз Джейса. — Это не просто принять, но твои родители, я в этом уверена, любили друг друга, и поэтому родился ты. Замечательный и удивительный Джейс Уэ... Эрондейл, - Кларисса улыбнулась, перемещая ладошку на шею охотника и сцепляя пальцы в замок за его спиной. — Твоей маме не было плевать на тебя, она просто не дала себе шанса узнать тебя. Можно её за это винить, а можно попытаться понять. Я бы не смогла жить без тебя, Джейс.
И сомневаюсь, что хоть что-то смогло бы это изменить,
- даже ребёнок. Рассуждать о детях в 19 лет было, по меньшей мере, глупо, но Клэри как никогда явственно ощущала то, что говорила. Возможно, Селин Эрондейл чувствовала также? Наверное, для таких, как они с подобными, крамольными мыслями, в Аду было давным-давно зарезервировано отдельное место.

+2

7

Можно было не развивать тему наследственности, можно было вообще о ней не говорить, но какой в этом толк? На самом деле, пошутив про плохие гены, Джейс не мог сказать, что может вообще судить, какая у него наследственность, потому что он попросту не знал своих родителей. Да, он был знаком с Имоджен, но даже будучи несколько предвзятым в ее отношении, учитывая не самый удачный опыт их личного общения, он понимал, что, занимая подобную должность, человек проявляет лишь определенные стороны своего характера. Инквизитор должен быть жестким, принципиальным человеком, и, думая, что имеет дело с сыном Валентина, едва ли Имоджен могла вести себя иначе. К сожалению, все эти логические доводы не помогали легче принять родство с ней или понять то, каким был его отец.
Да, раз они состояли в Круге, то Роберт и Мариз должны что-то знать о них. Возможно, Магнус… - бесцветным тоном ответил Джейс, не проявляя особого энтузиазма, который, напротив, звучал в голосе Клэри. Он и сам не знал, чего хотел. С одной стороны, зачем ему узнавать, какими были люди, которые являлись его родителями лишь на уровне генетического кода? Что могли ему дать эти знания? Разве что помочь понять, от кого он унаследовал какие-то особенности внешности или черты характера, не более того. Но с другой стороны, светловолосый не проявлял должного энтузиазма далеко не поэтому: он боялся узнать, какими были Стивен и Селин. А что если они были достойными людьми, которые могли бы стать ему хорошими родителями, подарив ему совсем другую жизнь? Он мог бы мог стать совсем другим человеком. Нет ничего хуже, чем жалеть о том, чего никогда не было или грустить о том, что лишь могло бы произойти. К сожалению, его история, как и любая другая, не терпела сослагательного наклонения.
Тогда это не было похоже на осознанный выбор. На выбор в принципе, - помолчав, наконец, ответил охотник, вскользь накрывая ладонью руку рыжеволосой, по-прежнему нежно поглаживающую его щеку. Если Селин было не плевать, то ее поступок больше казался импульсивным, нежели каким бы то ни было выбором. Трудно судить человека, который только что потерял своего близкого, а если это был самый близкий в мире человек… Возможно, мысль о ребенке – не самая первая, которая приходит в голову. Джейс даже представить не мог, что чувствует родитель, тем более, что чувствует мать. Говорят, что нет сильнее связи, чем между матерью и ребенком, но порой в это было сложно поверить. За примером далеко ходить и не нужно – Джослин. Может, она и была заботливой, а порой даже чрезмерно заботливой матерью для своей дочери, но в то же время она смогла легко отказаться от Джонатана. Как бы нефилим ни относился к Моргенштерну, даже он не заслужил, чтобы его бросила его собственная мать. Какие-то страхи, даже отторжение к сыну не оправдывали Джослин. Возможно, если бы она приложила усилия, попыталась бы воспитать его в любви, то все могло бы быть иначе…
Она поступила импульсивно, - выдохнул Джейс. — Я не знаю, могу ли я ее в этом винить, - трудно сказать, почему и как, но светловолосый не раз задумывался о том, как бы поступил сам, не приведи Ангел, случись что-то с Клэри. Наложить на себя руки всегда казалось недостойным воина, которым должен считать себя всякий охотник, но дело было не в этом. Несмотря на определенный кризис веры, нефилим считал, что где-то там существует другая жизнь, в которой они не смогли бы встретиться, если бы он сам свел счеты с жизнью. С другой стороны, если погибнуть в сражении, то вдруг кто-то свыше решит, что это – благородная причина расстаться с жизнью. По идее, тот, кто свыше, знает не только поступки, но и помыслы, которые к ним ведут, а Джейс бы погиб в бою далеко не из самых чистых помыслов о защите человечества, а потому что это смогло бы прекратить его существование. В конце концов, трудно назвать то, во что превратилась бы его жизнь, не будь в ней Клэри. Так что да, в какой-то степени и он был ничуть не лучше Селин, но Кларисса… Она всегда казалась ему сильнее, чем он.
Ты…бы поступила также, как она? – тихо произнес светловолосый. В его голосе не было осуждения, в нем даже почти не чувствовалось удивления, лишь потаенный страх. Нет, если с ним когда-нибудь что-то случится, Клэри должна продолжать жить. — Ты бы отобрала у себя жизнь…из-за меня? – янтарные глаза испуганно вспыхнули. Охотник подался ближе, обнимая Фрэй в ответ, крепче прижимая к себе. Могла ли такая любовь, которая была у его родителей, какая была у них, дать рождение чему-то по-настоящему хорошему? Кто-то бы назвал такую любовь эгоистичной, но по-другому они не умели. Джейс не умел. Он бы тоже всегда выбрал Клэри, отдав все за возможность быть с ней, даже свою жизнь. Видимо, что-то от Эрондейлов в нем все-таки было.

+2

8

«The Herondales... Many of them heroes, some of them traitors, so many of them brash, wild creatures consumed by their passions, whether it be love or hate.»

Клэри понимала, что делает Джейс. Вся эта напускная отчуждённость, а в том, что она напускная, Фрэй и не сомневалась, а также попытка сохранить самообладание и даже хладнокровие, - всё это было от того, что светловолосый боялся признаться даже самому себе в том, что было у него на душе. У охотника всегда были проблемы с самоопределением, и трудно было винить его в этом, но теперь, когда он знал, кто его настоящие родители и кто он на самом деле, откуда родом, - страхи Джейса лишь усиливались. Он боялся узнать то, к чему был не готов, или же наоборот ощутить на языке горечь небывалой утраты и несбывшихся надежд и мечтаний. Клэри был знаком этот вкус: сколько раз она думала о том, как бы сложилась её жизнь, если бы Джослин не забрала её воспоминания, или не бросила отца, или не бросила Джонатана. Она даже думала о том, что бы было, если бы Валентин Моргенштерн был другим человеком, не тем, кто создал Круг и поднял Восстание, проливая кровь невиновных...
Рыжеволосая посмотрела на Джейса. Мариз и Роберт были вне зоны их досягаемости, а вот Магнус... Фрэй уже прикидывала в уме, что надо будет улучить минутку и отправить регенту Бруклина огненное послание с просьбой о немедленной встрече. Она не могла сидеть сложа руки, видя молодого человека в таком состоянии, к тому же завтрашний день обещал быть свободным, насколько она помнила, никаких планов предусмотрено не было, так почему бы не встретиться с магом?
Нефилим сморгнула, вновь возвращая всё своё внимание светловолосому: он вскользь коснулся её руки, в очередной раз заставив сердце Фрэй сжаться. Было трудно представить, что чувствовал Джейс, пытаясь осознать, что его мать покончитла с собой, нося его под сердцем. На мгновение Кларисса поставила себя на его место. У каждого из них были свои демоны, с которыми приходилось бороться изо дня в день, но это... Такую новость в самом деле было сложно принять и для этого потребуется какое-то время, но осуждать и винить Селин в её поступке Клэри не могла. Как ни странно. Какой бы дикой, ужасной не была мысль о самоубийстве молодой беременной девушки, Кларисса не нашла в себе ни сил, ни желания осудить её.
В какой-то момент, где-то на дне своей души, в самых тёмных глубинах своего сердца, она даже нашла капельку благодарности по отношению к Валентину: ведь если бы не его чёртовы эксперименты со всеми вытекающими последствиями, Джейс мог бы и не родиться. С другой стороны... Если бы не Моргенштерн-старший, ничего этого в принципе бы не было. Стивен и Селин ни попали бы в Круг, а, значит, не случилось бы беды и всех тех страшных событий, что последовали после. О, нет, об этом сейчас лучше не думать.
От множества мыслей, что сейчас стучали в черепной коробке Клэри, начинала болеть голова - она подумает обо всём позже, не сейчас. Сейчас она была нужна Джейсу.
— Сказал человек, чьё второе имя - безрассудство? - мягко отозвалась рыжеволосая, отчаянно пытаясь разрядить обстановку. Джейс был не менее импульсивным человеком. Другое дело, что пока что жизнь его миловала, не ставя перед каким бы то ни было опасным выбором, перед которым оказалась Селин.
Неожиданный вопрос сорвался с губ охотника, а золотистые глаза испуганно зажглись. Клариссе захотелось отвести взгляд: говорить об этом было непросто даже несмотря на то, что в глазах Джейса не было осуждения или неприязни. Что она могла ответить ему на это? Она и так однажды чуть было не умерла за него, пусть не совсем осознанно, и всё же что-то внутри неё давным-давно знало ответ, даже если сама Фрэй боялась признать это вслух, или попросту не решалась.
Уэйланд обнял её крепче, оказываясь совсем близко, и девушка почувствовала его теплое дыхание на своём лице: их глаза были почти на одном уровне, и у неё не было ни единого шанса, чтобы избежать ответа на вопрос или попытаться солгать, перевести тему. Вместо этого рыжеволосая медленно кивнула, не в силах подобрать слова.
Если бы с Джейсом что-то случилось, она искала бы смерти. Ввязалась бы в самые опасные авантюры во имя Ангела, зажигая клинки серафима небесно-голубым светом, - она делала бы всё, что угодно, лишь бы приблизить их возможную встречу там, за чертой.
— Но речь сейчас не обо мне и не о том, что бы сделала я, - осторожно проговорила Клэри. Её ладошки успокаивающе сместились на спину охотника, оглаживая. — Ты должен попытаться простить их, Джейс, и примириться с тем, что ты теперь знаешь. Это будет непросто, тебе потребуется время, возможно, даже много времени, но теперь это часть тебя. Почти всю сознательную жизнь ты считал себя Уэйландом или Уэйландом-Лайтвудом, - Кларисса улыбнулась, сделав паузу.
— Лайтвуды любят тебя, как родного сына, а Изабель, Алек и Макс считают тебя братом. Этого у тебя никто не отнимет. Они твоя семья, и всегда ею будут. Они будут любить тебя, чтобы не случилось. Но твоя фамилия Эрондейл, чтобы там ни было в прошлом, теперь это тоже ты, это твоя история, - Клэри посмотрела на светловолосого. — Мы обязательно со всем разберёмся, ты со всем разберёшься, а я буду рядом с тобой, всё будет хорошо, - разве могло быть иначе? Они через столько всего прошли, и так много оставили позади, сумев примириться с этим, принять, неужели они не справятся и с этим?
— Джейс Эрондейл... Ммм, по-моему звучит отлично, как думаешь? - Кларисса улыбнулась Джейсу широкой, открытой улыбкой, искренне веря во всё, что она только что сказала.

+2

9

Безрассудство было не совсем тем словом, которым можно было описать поступок Селин. Она поступила так, как ей велело сердце, а это не всегда можно назвать безрассудством. Даже странно, что тех, кто жертвует собой, или, как минимум, многим ради других называют сердечными людьми. На самом деле, большинство людей, которые поступают по велению сердца, скорее, стоит называть эгоистами. В решающий момент они прислушивались лишь к своим чувствам, не думая о других, не думая о последствиях, даже не думая о том, что от их решения может зависеть чья-то жизнь. Это было и в нем, Джейс это знал, что, пожалуй, уже лишало его права в чем-то осуждать свою мать. Так бы поступила и Клэри, хотя она не относилась к их семье, но их поступки и решения были близки по духу. Они любили одинаково, в равной степени безрассудно и отчаянно, что, возможно, делало их любовь великой в представлении многих, но не менее разрушительной в представлении остальных. Пускай, рыжеволосая и не облекла свой ответ в слова, Уэйланд заметил, как она едва заметно кивнула, подтверждая его мысли, и он не мог ее в этом осуждать.
Ты права, мне нужно время, - помолчав, ответил охотник. — Еще вчера я не знал, кто я, а сегодня… Я привык быть никем. Точнее, быть кем-то. Уэйландом, Лайтвудом. Даже когда-то Моргенштерном, - как ни странно, из всего этого списка Джейс считал себя Моргенштерном дольше всего. Точнее, Уэйландом, но на деле сыном Валентина, потому что Майкл Уэйланд оказался никем иным, как старшим Моргенштерном. Роберт Лайтвуд в равной степени выполнял роль его отца около десяти лет, и отцом он был куда лучшим, чем Валентин, но почему-то именно последний занимал это место в сознании нефилима. Сложно было думать о Селин и Стивене как о своих родителях. Пока что они были всего лишь именами, не более того. Джейс даже не знал, как они выглядят. Тяжело принять правду, когда ее представляют лишь сухие факты. — Но все это не так важно. Какой бы ни была моя фамилия, я чувствую себя все тем же Джейсом, когда рядом ты, - светловолосый мягко улыбнулся, заботливо убирая выбившуюся медную прядь с лица Клариссы. Люди правильно говорят, что дом – вовсе не место. Это тот человек, рядом с которым ты чувствуешь себя собой, и пока Клэри была рядом, Уэйланд мог найти в себе силы преодолеть все, что угодно, и правда о его настоящих родителях была далеко не самым сложным шагом. Во всяком случае, так казалось на первый взгляд, да и когда Фрэй была такой понимающей, любящей, поддерживающей его во всем, Джейс чувствовал, что готов горы свернуть. Впрочем, она всегда была такой рядом с ним, не давая светловолосому ни малейшего шанса усомниться в ее поддержке.
Мы разберемся со всем этим, только…давай не будем торопиться, - осторожно попросил Уэйланд. — Интересно, почему Джонатан вообще решил мне все это рассказать? И почему именно сейчас? – этот вопрос не давал охотнику покоя. Моргенштерн умел удивлять, и всякий раз, когда Джейс думал, что начал понимать линию его поведения, сводный брат делал что-то такое, что вновь переворачивало с ног на голову восприятие нефилима, руша привычные схемы. Почему-то поверить в то, что Джонатан мог сделать нечто подобное по доброте душевной, не преследуя какие-то свои мотивы, давалось по-прежнему с трудом. С другой стороны, для него тема семьи и родителей тоже была по-своему болезненной, но в то же время важной, во всяком случае, Джейсу так казалось. Может, поэтому Моргенштерн решил поделиться этой информацией с ним? То, как он ее преподнёс – это уже другой вопрос.
Конечно, это отлично звучит. Мне любая фамилия к лицу, тебя это удивляет? – изображая привычное самодовольство, подхватил Уэйланд. В мыслях ему все еще было тяжело называть себя Эрондейлом, а когда-то и Лайтвудом. Он столько времени считал себя Уэйландом, и, пускай, сейчас эта фамилия не значила ровным счетом ничего, сила привычки одерживала верх.
«Кларисса Эрондейл» тоже звучало очень даже хорошо. Джейс сам не ожидал, что эта мысль придет ему в голову именно сейчас, но в глубине души он всегда знал, что простое и понятное им обоим желание быть вместе рано или поздно привело бы их к взрослой жизни, законным отношениям, семье. Он не думал, что хочет этого, точнее, не думал, что это могло бы стать его целью, но разве он не хотел, чтобы весь мир знал, что Клэри – его и только его, что она носит его фамилию? Конечно, хотел бы. Просто сейчас было не самое подходящее время об этом говорить.

+1

10

В какой-то момент Клэри показалось, что она сказала лишнего или в принципе сказала слишком много, но сдерживаться было трудно. Она всегда была довольно эмоциональным человеком, местами импульсивным, и когда Джейс сообщил ей внезапно открывшуюся правду, было невероятно трудно держать эмоции при себе. В особенности, когда сам Джейс не представлял, что с этим делать и как быть дальше.
— Я понимаю, - отозвалась рыжеволосая. Когда-то она была Фрэй, потом внезапно стала Фэйрчайлд-Моргенштерн, обретя не только историю семьи, но и множество родственников, уже почивших или ныне здравствующих. Пожалуй, лично ей было не так важно отождествлять себя с какой-то фамилией, она бы преспокойно оставалась себе Фрэй, если бы так можно было, но общество Сумеречных охотников было консервативным, устоявшимся, - оно ценило не только традиции и предков, оно ценило историю и личность, которой становился нефилим благодаря этому. Могла ли Кларисса отвернуться от истории своей матери или отца? Джонатан любил повторять, что «она - Моргенштерн», и чем скорее она примет это и в действительности почувствует себя дочерью своих родителей, тем лучше. Поэтому, возможно, она понимала Джейса гораздо лучше, чем кто бы то ни было ещё. Их обоих с рождения держали в неведении, в некотором информационном вакууме, куда не могла просочиться никакая лишняя информация о том, кем они были. Причины, конечно, были разные, но суть была одна и та же.
Клэри улыбнулась, чувствуя невесомое прикосновение к своему лицу. Голос светловолосого звучал так искренне, так нежно, - кажется, он в самом деле думал то, что говорил. Иногда Фрэй невольно вспоминала моменты их отчуждения, отстранения друг от друга, и не могла поверить в то, что они в самом деле перешагнули через это. Кажется, Уэйланд не просто делал вид, что всё хорошо или по крайней мере нормально, а всё в самом деле было нормально.
— Ты и есть всё тот же Джейс, фамилия этого никак не изменит, - ласково отозвалась рыжеволосая, чуть подавшись вперёд, словно желая потянуться за пальцами охотника, заправляющими ей за ухо рыжую прядь. Клэри всегда старалась быть рядом с Джейсом. Даже в те моменты, когда он отталкивал её, отстранял от себя, будто желая справиться со всем в одиночку. Но в последнее время он словно бы учился вести себя по-другому: то ли осознав, что рядом с Клариссой ему было лучше, то ли, наконец-то, поняв, что даже таким сильным людям, как он, иногда требуется чья-то помощь и поддержка.
Нефилим кивнула в ответ на слова Уэйланда. Конечно, они не будут торопиться, да и куда было спешить? С Магнусом она, конечно, в любом случае встретиться, ведь наверняка магу потребуется время, чтобы разыскать информацию об Эрондейлах, а после предоставить её Клэри. Так и получится, что дело затянется, и Джейс ещё успеет соскучиться без новых знаний о своей семье.
— Ммм, - протянула Фрэй. Как бы хорошо рыжеволосая не относилась к брату и души в нём не чаяла, она прекрасно понимала, кто такой Джонатан. Хотелось бы сказать, что Моргенштерн так сделал по доброте душевной, но вряд ли было дело только в этом, иначе почему он ждал так долго? Почему не рассказал обо всём несколько месяцев назад или по прибытии в квартиру-портал? Клэри не знала ответ на этот вопрос, но могла предположить, что каким-то образом тот факт, что Джейс - Эрондейл, был выгоден старшему брату именно сейчас, в данный конкретный промежуток времени.
— Затрудняюсь ответить на твой вопрос, - искренне призналась рыжеволосая. Не то, чтобы она видела за поступком Джонатана какой-то хитроумный план, и тем не менее определённые подозрения внезапная откровенность брата вызывала и у неё.
— Конечно, нет, если бы титул «Великолепного» не принадлежал Магнусу, он бы, вне всяких сомнений, был твоим, - Клэри хохотнула, на мгновение приближая лицо к лицу Джейса, мягко касаясь его губ в нежном поцелуе. Рыжеволосая отстранилась и внезапно замерла. Что-то во взгляде Джейса почти заставило её смутиться. Она не могла сказать, что именно, как ощутила внезапный прилив жара. Щёки окрасились нежно-розовым румянцем, и девушка опустила взгляд. О чём думал Джейс в такие моменты, когда его взгляд не просто касался её, а словно обнимал? Полностью, без остатка?
— Ты не устал? - заботливо осведомилась Фрэй. — Не пора ли нам спать? - заговорщически усмехнулась Клэри, конечно же, не подразумевая под «спать» именно спать.

+2

11

Все тем же Джейсом он оставался благодаря Клэри, и никак иначе. Это были не просто романтические слова и признания, ведь недаром говорят, что люди, которых мы любим, делают нас во многом теми, кто мы есть. Они с ней были во многом похожи, разделяли одни и те же идеи, отличались похожей горячностью, напоминая яркое, непокорное пламя, но у рыжеволосой было то, чего порой так не хватало Уэйланду – понимание и терпение. Именно они были нужны ему во всей этой ситуации. Охотник понятия не имел, как это все работает, но сострадание к судьбе его родителей, понимание и столь необходимое ему терпение словно передавались ему от Клариссы. То ли это витало в воздухе, то ли Кларисса смогла подобрать нужные слова, чтобы помочь Джейсу принять ситуацию, то ли просто их связь стала такой, что было просто достаточно ее присутствия рядом.
То, что даже Фрэй удивил такой поступок Джонатана, уже о чем-то говорило. Конечно, метка подарила рыжеволосой определенную близость взглядов, но даже учитывая все это, Клэри далеко не всегда могла объяснить те или иные мотивы Моргенштерна, равно как и Джейс. Иногда его пугало, насколько хорошо он понимает какие-то шаги сводного брата, но это никогда не делало Джонатана открытой книгой. Да, они были похожи, их воспитывал один человек, но, к сожалению, даже это не умаляло непредсказуемости поступков младшего Моргенштерна.
Рано или поздно мы узнаем, зачем ему это было нужно, - задумчиво произнес Уэйланд. Как правило, если у сводного брата и были планы, то они не то, что состояли из нескольких ходов – они состояли из многих уровней, и ждать придется долго, но они никуда не торопились. Пока что светловолосого больше волновали другие вопросы, нежели мотивы неожиданной духовной щедрости со стороны Джонатана.
Этот титул ему не принадлежит, он сам себя так называет, - фыркнул Джейс, замечая, как на по обыкновению бледных щеках Клариссы расцветает приятный, нежный румянец. На миг ему показалось, что что-то в его словах или в его взгляде смутило ее, заставляя залиться краской и даже опустить глаза. Неужели что-то в янтарных глазах выдало его мысли? На этот раз уже смутился Уэйланд, удивленно моргнув, внимательно изучая личико Клэри. Пару секунд она не смотрела на него, словно борясь с неожиданным смущением, а он, в свою очередь, пытался убедить себя, что каким бы ни был его взгляд, она не могла прочитать в нем то, что он мысленно называет ее «Кларисса Эрондейл». Джейс и сам еще не привык к этой неожиданной мысли, но она была такой теплой и приятной, что расставаться с ней не хотелось. Охотник лелеял ее, то и дело повторяя про себя это словосочетание фамилии и имени, но обсуждать свои мечты вслух пока был не готов.
Ну, я готов прилечь, - усмехнулся Джейс, внутренне благодаря, что Клэри сменила тему. Разумеется, речь еще не шла о сне. Времени было не так уж и много, да и чего стоила одна хитрая улыбка на лице Клариссы. Уэйланд вернул ее, пожалуй, даже перещеголяв ее хитрость, в следующую секунду опрокидывая рыжеволосую на кровать.
Ты точно хорошо себя чувствуешь? – на всякий случай, мягко осведомился нефилим, неожиданно вспомнив о путешествии Фрэй в страну фэйри. Судя по широкой улыбке на ее лице и все тому же розоватому румянцу, она чувствовала себя более, чем хорошо. — Ну, что ж… - заговорщическим шепотом произнес Уэйланд, накрывая губы Клариссы своими, переплетая их пальцы, заведя ее руки за голову. Ему нравилось чувствовать легкую, едва ощутимую дрожь в кончиках ее пальцев, и то, как они тянулись к нему, к его теплу. Помедлив пару секунд, Джейс мягко отпустил ее, позволяя Клэри обвить руками его шею, притягивая ближе к себе, поддавшись порывистому поцелую. Пожалуй, это было лучшим лекарством. Мысли постепенно отступали, тревоги уходили, уступая место чему-то совершенно другому – светлому и уютному теплу. Наверное, так всегда чувствуешь себя дома, рядом с кем-то родным и бесконечно дорогим сердцу.

+2


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » I don't know who I am anymore [08.01.2017]