Sacra Terra: the descent tempts

Объявление


городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
февраль-март, 2017 год
CHAOS [1932] vs ORDER [1949]
«Право, не многие согласятся с этими словами, ведь методы Верховного порой потрясали умы самых отъявленных негодяев, но все они не знали Аббадона. Знай они его так, как знал его Хорн, то он бы непременно предстал пред ними в монашеской рясе и сияющим нимбом над головой — столь существенная разница была между ними. [читать дальше]
In your dream, you're drowning [27.03.2015]
Jonathan Morgenstern & Verónica Rastro De Sangre

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » the butterfly effect [21.11.2016]


the butterfly effect [21.11.2016]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Joshua Kushner & Jonathan Morgenstern
https://78.media.tumblr.com/47fbfc25457e5f4ad339cd34f7c39d14/tumblr_oxmj5dPyk01sq302mo1_250.gif https://78.media.tumblr.com/446b25f61b64ffb21e9eea856d856fbb/tumblr_oxmj5dPyk01sq302mo2_250.gif
https://78.media.tumblr.com/8f60be56fe69369ce33945fc5aaa86ae/tumblr_oxmj5dPyk01sq302mo4_250.gif https://78.media.tumblr.com/a543be0589c5007944de0cb555620266/tumblr_oxmj5dPyk01sq302mo3_250.gif
квартира-портал, поздняя ночь; N/A;
21 декабря 2016 года; N/A;

•••••••••••••••••••
Сколько секретов хранят порой совершенно неприметные вещи? Сколько тайн скрывается в каждом человеке? Сколько всего можно изменить, оступившись лишь раз, затронув лишь одну, пусть даже незначительную деталь в паутине мироздания? Сколько всего в нашей жизни зависит от пресловутого эффекта бабочки?

•••••••••••••••••••
If you could go back, what would you change
What would you do again ever would remain the same

+6

2

Абсолютная пустота и тишина, Пустошь или Бездна была бесконечна. Бесконечная, вне времени и пространства, она была той самой тьмой, что окутывала собой светила и сами Мироздание. Из этой ткани Создатель выковал все существующее, это место было началом и концом, ограниченным и бесконечным. Именно здесь, в этой бесконечной пустоте были заточены все те, кого Бог оставил на вечное ожидание, без возможности закончить свое бесконечное существование. Создатель был жесток, ведь он обрекал всех, кто наполнял пустошь на вечное скитание, без возможности найти покой. Он создал это место словно отстойник, куда попадало все зло, все страхи, без надежды вернуться обратно к своим создателям, у этого места есть вход, есть бесчисленное количество выходов, но все они были наглухо закрытыми, здесь не было ничего. Именно здесь, посреди бесконечной пустоты, вместе с бесчисленными младшими созданиями жили и Великие Демоны, бывшие ангелы и первые творения, все те, кто когда-то восстал против Бога и был выброшен за границы творений Создателя, обреченные на вечное скитание в бесконечности.
Он был одним из тех самых первых творений Господа, одним из первых сподвижников Люцифера, могущественная сущность, которая была необъяснима для людей, фейри, магов, охотников. Каждый его представлял по-своему, когда он являлся на Землю, но его истинные формы, размеры и сила была вне понимания. Это было бесконечное существо оранжевого цвета, которое медленно текло сквозь Пустошь, словно огромная многоножка с бесчисленным числом ножек или щупалец. Это существо много раз появлялось на Земле, облаченное в разные формы, оно неизменно было началом хаоса и разрушений, оно рождало и уничтожало цивилизации, давала начало новому, даже жизням великих магов. Жестокое и беспощадное, безжалостное и неукротимое словно надвигающееся буря. И у него было имя – Аббадон.
Вокруг него постоянно появлялись меленькие трещины, сквозь которые маги призывали его в человеческий мир, но существо безразлично проносилось сквозь них, зачастую маги просто не понимали, что именно они призывали и каких размеров должен быть портал, чтобы сквозь него явился Аббадон. Те, кто понимал, что именно призывает, старались обустроить это максимально основательно: защита, защита, защита, пентаграммы и амулеты, заклинания изгнания, двойники, подставные люди, которые пали бы первыми жертвами, если бы Великий Демон смог вырваться. Все и всегда просили практически одно и тоже: великую мудрость и мучительную смерть врагам. Но иногда, возникали настоящие порталы, вершина магического искусства, сквозь которые демон действительно мог просочиться в человеческий мир. И в настоящий момент, один из таких порталов возник прямо на пути следования демона. К этому порталу тут же устремились сущности поменьше, в надежде вырваться в человеческий мир и насытить свой бесконечный голод, бесконечную похоть и бесконечную ярость. Но портал был открыт лишь для Аббадона и мелкие сущности лишь столпились возле портала образовав сверхъестественную пробку. До существа доносился голос, который что-то лаял на языке магов, словно объявляя, что начинается посадка и пассажирам стоит прибыть на гейд. Но Аббадон лишь уклонился влево, подальше от портала, ему было совершенно безразлично, что твориться по обратную сторону. Но неожиданно портал снова открылся возле него, демон вновь отклонился, но портал и лающий голос из него буквально преследовал демона повсюду. Такой настойчивостью в самоубийственных порывах призвать Великого Демона обладали немногие, а настырностью вообще единицы. Аббадон буквально налетел на один из таких порталов и поддался призыву, опустил в портал сначала одно щупальце, а потом еще одна, а потом еще одно и …застрял, не в силах пробраться в портал хотя бы минимальной частью своей сущности или выбраться из него и продолжить свое бесконечное скитание. Однозначно, жертвенных младенцев там не было, но если маг буквально преследовал его, то значит…
Демон открыл глаза и посмотрел в пол, на котором была начертана пентаграмма, с различными символами, которые превращались в узор, который должен был сдержать демона, если что-то пойдет не так. Затем демон открыл еще один глаз, а потом еще сотню, которые мелкой россыпью, словно родинки, были по всему телу. Демон посмотрел на стену, где висело зеркало и усмехнулся, на него смотрел…манекен, черного цвета, который мог стоять в любом супермаркете, ряженый в очередную тряпку, с сотней глаз и ртом в котором в три ряда торчали гнилые зубы. Усмехнувшись, он повернул голову и увидел мага, который размахивал руками, жег вонючую траву и лаял словно пес. Тело демона согнулось и к горлу подступила тошнота, а потом демона вырвало целой стаей бабочек, которые закружились вокруг его тела, демон начал махать руками, чтобы отогнать от себя назойливых тварей:
- Бабочки, отвалите.
А потом решительно подошел к краю пентаграммы, буквально вырвавшись из плена назойливых насекомых нежно протянул:
- Закрой наконец-таки свой поганый рот и не трать моей время. Что тебе надо вонючка?
Демон скривился в ухмылке демонстрируя чародею свои зубы, а потом словил одну бабочку и кинул ее себе в рот, стал медленно ее пережёвывать. Маг указал рукой, мол обернись, у тебя за спиной тот, кто хочет тебя увидеть, но демон лишь демонстративно жевал бабочку. Наличие доброй сотни глаз позволило ему увидеть молодого мужчину, которой сидел в кресле и рылся в коробке. Демон выплюнул крылышки и взмахнул руками, а потом развернулся:
- Ну так, что тебе надо, - демон присмотрелся к молодому мужчине, а потом скривился, словно его стошнит еще раз, молодой мужчина был покрыт рунами и от него воняло ангельской кровью, - Зачем ты заставил этого недоумка чародея меня призвать, а вонючка? И раз ты меня позвал, то кинь мне сюда пачку сигарет и зажигалку, - демон расплылся в омерзительной улыбке и подмигнул нефилиму сотней пар глаз.

+5

3

Джонатан поежился, удобнее устраиваясь в кресле. Весь его вид говорил об одном – он устал от этого цирка. Устал от провонявшего мертвечиной подвала, устал от недоучки-мага, который с трудом выплевывал слова своего заклинания. Он знал, что вызвать демона непросто, а уж Высшего – бедняга должно быть выкладывался на полную, да только Моргенштерна мало волновала испарина, которой покрылся его лоб, и уж точно не волновали дрожащие руки и колени нижнемирца. Он обещал, что лучший в этом деле, что ж, пусть продемонстрирует это. Портал, так и норовящий открыться внутри пентаграммы, начерченной подле мага, раз за разом закрывался с громким хлопком, заставляя его разочарованно стенать, а Джонатана – нетерпеливо потирать ладони. Чертов бездарь. На коленях Джонатана стояла деревянная коробка, полная различных склянок, банок и пузырьков. Некоторые из них подозрительно дымились, и в голове нефилима пронеслась мысль о том, насколько же этот набор напоминал ему что-то, чем обычно был вооружен отец. Он выудил из коробки стеклянный шприц, увенчанный добротной металлической иглой. На слегка помутневшем стекле запеклись остатки чьей-то крови, которую Джонатан, поморщившись, вытер указательным пальцем. Деловито поджав губы, нефилим опустил шприц в одну из склянок с черной, густой жидкостью, набирая несколько делений. Маг, тем временем, зажег пучок какой-то травы, тут же распространившей по комнате терпкий, до слез в глазах, запах. Что-то простонав, он сфокусировал взгляд на подходящем к нему Моргенштерне, оставившем коробку на кресле, и изобразил на лице крайнюю степени раскаяния.
- Я не могу, мистер Моргенштерн, прошу… - маг умоляюще воззрился на Джонатана, сцепив пальцы в замок. Благовония, оказавшиеся практически у лица Моргенштерна, заставили его презрительно поморщить нос. – Он не х-хочет, я не могу…
- Заткнись, Руфус. Ты обещал мне, что к полуночи передо мной будет стоять Аббадон, - нефилим ткнул указательным пальцем в пентаграмму. – Ты затянул почти на два часа. Так что приступай, пока я не отрезал твою бесполезную голову, - сквозь зубы прорычал Моргенштерн, втыкая в яремную вену мага нестерильный кончик иглы. Когда она вошла под кожу нижнемирца, он выпустил ему в кровь черную жидкость, изящной сеткой растекшуюся по его кровеносным сосудам.
Все существо Джонатана наполнилось чистейшей, неотфильтрованной ненавистью к этому магу, несмотря на то, что обычно он относился к его собратьям более лояльно. Сейчас же от этого не осталось ни следа, будто в его мысли вторгся кто-то, не переносящий магов на дух. Бесполезные, никчемные, отвратительные полукровки, - чужой, надменный голос набатом прозвучал в его голове, пока нефилим занимал свое прежнее место. С этим идиотом призыв может затянуться на всю ночь.
Он распахивает очередной тайник, на этот раз – в стене, скрытый за искусно написанным морским пейзажем. Сгребает оттуда все имеющиеся артефакты, и сваливает их на стол, пытаясь найти то, что будет нужно именно ему. Нужно, ему что-то нужно. Неужели в этой груде бесполезного хлама нет ни одного мало-мальски пригодного для использования артефакта? В груди начинает бурлить горячая смесь разочарования и злости. На самого себя, на весь свет. К черту все. Он нащупывает на под грудой вещей плотный кожаный переплет, и хватает его, вытягивая на свет. Небольшая книга смотрит на него зияющими провалами глазниц вытесненного на ней черепа. Совсем не подозрительно, но, кажется, то что нужно. Он едва ли замечает хищный блеск в глубине черных глазниц черепа, почуявшего родную энергетику, демоническую магию, бурлящую в его крови. Он так торопится, что ему на это плевать, а зря. Глазницы книги наполнились завораживающим красноватым светом, взывающим к такой родной магии, мешающим оторвать взгляд. Он хочет, отчаянно этого хочет, да только не получается – глаза затягивает черной дымкой, а сознание проваливается в пустоту.
Наконец, слова, слетающие с губ бедняги-Руфуса стали больше похожи на вопли одержимого. Движения его стали хаотичными, резкими, почти неестественными, а голова запрокинулась в захватившем его трансе. Магическая воронка в пентаграмме разрослась, заискрила, пропуская сквозь себя нечто, собравшееся в черный силуэт с сотней, а то и двумя, глаз, усыпающих все напоминающее человеческое тело демона. Джонатан прищурился, разглядывая существо. По его телу прошла судорога и, согнувшись пополам, существо изрыгнуло из себя целую стаю серых бабочек, тут же окруживших его. Моргенштерн поморщился, наблюдая за тем, как тонкие пальцы существа хватают одно из насекомых, отправляя его в рот, судя по характерному хрусту. Вразвалочку приблизившись к краю пентаграммы, он оказался лицом к лицу с побледневшим от потери сил Руфусом, смерившим его наполовину испуганным, наполовину благоговейным взглядом. Джонатан ощутил лишь бесконечное отвращение, подавленное чувством важности данного мероприятия. Зачем ему понадобилось призывать этого демона? Какие дела у него могли быть с Аббадоном? От этих мыслей неприятно, почти болезненно зудело в затылке, и на какое-то мгновение нефилиму показалось, что он не в этой комнате – он словно зритель, наблюдает за всем с первого ряда, лишенный возможности взаимодействовать с окружающим миром. Он хотел было раскрыть рот, но губы двигались сами по себе, отвечая на реплику демона, подмигнувшего ему всеми своими глазами, изучающими нефилима почти с омерзением. Рука Джонатана машинально нашарила на тумбочке нужные демону предметы – он будто заранее подготовился к этому мероприятию. Еще мгновение – и пачка сигарет отправилась в пентаграмму, а Моргенштерн поднялся на ноги, все еще осознавая, что тело не слушается его. Более того, когда его губы зашевелились, он услышал совсем не свой, но все еще до боли знакомый голос.
- Я попросил его призвать тебя не просто так, - почти вкрадчиво произнес он, игнорируя ухмылку собеседника. – Меня зовут Валентин Моргенштерн, и я хочу заключить с тобой сделку, Аббадон.

+6

4

Пачка сигарет упала на исчерченный символами пол, но демон не мигая смотрел одновременно на мужчину, который его призвал и на мага, который выполнил его волю. Закрыв глаза, демон на секунду застыл, открыв глаза, которые теперь осталась лишь пара, при этом он не мигая смотрел на того, кто представился Валентином Моргенштерном.  Демон поднял пачку с пола, а затем уселся по-турецки и вытащил сигарету и сунул ее в рот. Вспыхнул алый огонек, и демон с жадностью затянулся и пустил дым вверх.
- Разве сделки заключаются вот так? - демон поджал губы и снова затянулся, - Все эти пентаграммы, символ, благовония, заклятия… Разве можно говорить о сделке, когда одна сторона доминирует над другой?
Демон с жадностью затянулся и снова выпустил дым вверх: - Может быть мне изменяет память, но в прошлый раз, когда меня звали заключать сделку, то мне принесли в жертву маленький город. Женщины, дети, старики, мужчины… Я появился в этом мире словно родился… Крики, боль, страх. Я чувствовал себя нужным. А здесь?
Демон обернулся и выпустил дым, прямо в сторону мага: - Меня призвали с помощью нудного заклинания, словно…шавку. Ты действительно считаешь меня шавкой? - демон прищурился, а потом кинул дымящимся окурком в сидящего на полу мага и недобро усмехнулся. Маг вскочил и стал стряхивать с себя тлеющую сигарету, а Аббадон поднялся и подошел прямо к краю пентаграммы, практически к самому краю, нависая над Валентином он протянул:
- Как ты считаешь, может ли вонючая папироса доставить удовольствие тому, у кого даже легких нет?Это как-то… Ну совершенно бестактно.
Демон посмотрел поверх головы парня, это был типичный подвал которых демон повидал предостаточно, почему-то все считали подобные места идеальными, никто его не призывал в помещения где обитали венценосные особы, где было много хрусталя, дорогой мебели, где пахло бы дорогим парфюмом, а не сточными водами, а вместо крыс бегали бы прекрасные нимфы. Над головой Валентина находился узел, куда уходили технические трубы и коммуникации, несколько труд проходили и над пентаграммой демона. Если бы трубу прорвало, а пентаграмма была бы нарисована мелом… Но репутация демона была такой, что пентаграмму чертили чем-то, что не смывалась бы водой и кровью, ведь Аббадон славился тем, что превращал тех, кто его вызывает и допускает оплошность, в кровавое месиво, которое невозможно распознать и идентифицировать. Маг, который его вызвал боялся своей тени, этого молодого охотника, поэтому пентаграмма была начерчена строительной краской, многослойной, с именами ангелов, которые сдерживали разрушительную мощь Великого Демона. Но Аббадон жаждал крови и страданий, такая была его натура, он хотел, чтобы в воздухе витал металлический запах крови, все это доставляло ему радость и удовольствие. Поэтому еще раз смерив взглядом Валентина, он лениво протянул:
- Но у тебя есть способ порадовать меня и вернуть переговоры в конструктивное русло, - демон кивнул в сторону мага, - Мы поговорим о сделке, но каждый твой вопрос ко мне будет стоить твоему магу частичку его тщедушного тела.
Демон замолчал, а потом стал рассматривать пентаграмму, демонстрируя, что продолжение беседы пройдет лишь после того, как маг лишится кусочка самого себя. Пентаграмма действительно была выполнена мастерски, обычно демона сдерживали только именем Разиэля, небесной курицы, что подарил людям свои ангельские побрякушки, но здесь, здесь маг использовал имена почти всего пантеона сил, никаких лазеек, если только сам маг не разрушит барьер. Демон подошел к самому краю и уперся руками в щит, что ограждал его от столь желанного мира. Никакой Моргерштерн со своими предложениями ему не был интересен, Аббадон хотел вырваться, поэтому он подмигнул магу и протянул:
- Но ведь это нечестно по отношению к тому, в ком течет кровь демонов. Пускай ты жалкий безголовый червь, но ты тоже можешь выиграть, - демон облизнулся и оскалился, - Разрушь барьер, выпусти меня, и я пощажу тебя колдунишка, а этого наглого мальчишку наизнанку выверну, вырву из него всю жизнь.
Демон отступил от края, а потом достал из пачки сигарету и задымил, переводя взгляд с одного на другого, а потом выступив дым вверх протянул:
- Ну, кто проявит инициативу первый?

Отредактировано Joshua Kushner (2017-10-17 13:39:59)

+6

5

Демон лишь хмыкнул, оставляя на своем теле приемлемое для человека количество глаз. Он затянулся вытащенной из пачки сигаретой, удобно устраиваясь на бетонном полу. Джонатан внимательно слушал его недовольства по поводу способа призыва, краем сознания понимая, что стоит лишь на толику ослабить барьер, сдерживающий демоническую сущность, как он тут же попытается освободиться, оставив от него и от мага лишь воспоминания. Впрочем, Моргенштерн снимать этот барьер не собирался, слишком сосредоточенный на своих внутренних ощущениях и том, что он только что представился Валентином. Но услужливый мозг тут же подкинул уверенность в том, что разрушить заклинание может только Руфус. И то, если произнесет нужное слова. Даже если он умрет, барьер останется на месте.
- Это время давно прошло, - произнес нефилим, поднимаясь на ноги. – Люди слишком боятся призывать демонов, а уж тем более приносить такие грандиозные жертвы ради этого, - последнее он выделил явно с сарказмом – грандиозной жертвой не мог похвастаться и Моргенштерн.
А демон продолжал брюзжать. Словно захваченный маразмом старик, впервые за много лет оказавшийся на улице и решивший, что «в наше время воздух был чище». Такие обычно обвиняют окружающих во всех грехах и плюют своим наследниках в лицо, обещая оставить их без единого цента. Вот и сейчас тлеющий окурок приземлился аккурат на темную рубашку Руфуса, разбрызгивая в стороны небольшой сноп искр. Джонатан хмыкнул. Считать Высшего демона шавкой, да еще и заявить ему об этом в лицо мог разве что абсолютно тупой самоубийца. Но внутри зарождалось желание непременно возразить демону, заявив, что если он не собачка, которую можно просто призвать, выкрикнув ее кличку, то какого черта он стоит здесь, вызванный, он бы сказал, посредственным магом? Вместо этот он лишь снисходительно ухмыльнулся.
- Ресурсы ограничены, только и всего, - пожал плечами нефилим, спокойно глядя на повисшего у самого края пентаграммы демона. Он не пугал его до тех пор, пока сохранялась целостность пентаграммы, зато бедный маг с содроганием следил за метаниями демона по его импровизированной клетке.
Значит, хочет крови? Неудивительно, для такого демона как Аббадон. Джонатан оценил его порыв получать мага по кусочкам. По крайней мере, целиком в пентаграмму Руфус все равно бы не смог проникнуть. Моргенштерн окинул барьер взглядом – тут и там по нему пробегала едва заметная рябь, которая означала, что выйти оттуда нельзя, но и войти внутрь – тоже. Ему захотелось настоять на своем, заявив, что это он призвал демона, а не наоборот, значит и условия ставить будет тоже он. Желание, совершенно не вяжущееся с ощущениями самого Джонатана. И где он, черт возьми? Это сон? Воспоминание? Видение? В любом случае, он предпочел промолчать, тем более что внимание Аббадона, тем временем, переключилось на мага. Как заправский змей-искуситель он предложил Руфусу практически то же, что и Моргенштерну – они вместе убирают одну сторону и счастливо договариваются с оставшейся. Заметив огонек интереса в глазах мага, демон облизнулся, обещая нефилиму мучительную смерть.
Джонатан ухмыльнулся, наблюдая за тем, как тупое выражение на лице мага сменяется еще более тупым, отчего он стал похож на дурачка, которому показали начищенную медную монетку, выдав ее за золото, а он и рад. Почувствовав, что он вполне может шевелить руками и ногами так, как хочется ему, Моргенштерн решил взять дело в свои руки, тем более что неведомая сила, сдерживающая его до этого момента, отступила назад. Чертов бездарный нижнемирец. Как он вообще мог помыслить о том, чтобы обернуться против него, да еще так явно? Привычным движением рука нефилима нащупала закрепленный в перевязи клинок – хоть что-то не изменилось. Маг не отрывал взгляда от в очередной раз закурившего демона. И был ли смысл жаловаться за «вонючие папиросы», ели он продолжал дымить как паровоз? Джонатан закатил глаза и одним быстрым – все же недостаточно быстрым, будто тело не слушалось его до конца – движением оказался подле Руфуса, запуская пальцы в длинные волосы мага, собранные на затылке, и с силой вжал его лицом в барьер. Послышалось громкое шипение, и правая сторона лица нижнемирца, касающаяся магической преграды, раскраснелась, покрываясь волдырями как от ожога, а сам он истошно заверещал. Выждав для верности еще пару мгновений, нефилим отшвырнул вопящего мага в сторону, провожая его взглядом. Демон в этот момент отошел на задний план, вся злость Джонатана была направлена на Руфуса. Он настолько боялся его, и тем не менее, решил обратиться против него. Склонившись над упавшим на пол магом, Моргенштерн извлек из ножен клинок серафима. Он не стал произносить имя ангела, дабы не нервировать лишний раз Аббадона, но меч и без него был достаточно остер.
- И кем ты себя возомнил? – прошипел нефилим, хватая мага за руку. – На что ты рассчитывал? – замахнувшись, он одним точным движением отсек кисть мужчины, поморщившись от очередного душераздирающего крика. – Только подумай об этом еще раз, и следующей будет твоя голова.
Брезгливо тряхнув отрубленной кистью, с которой все еще капала необычайно темная кровь, прочертившая по полу полоску из мелких капель, Моргенштерн швырнул ее в сторону пентаграммы, лучезарно улыбнувшись.
- Мы согласны на изначальный вариант, - произнес он, оставив мага приходить в себя. – Достаточно для первого взноса?

+4

6

Маг или Валентин, Валентин или маг? Демон переводил взгляд то на одного, то на другого, ему бы конечно хотелось выйти, чтобы убить наивного мага, а потом завладев телом Моргерштерна развлечься где-нибудь на многолюдной площади или наведаться к детям, в последнее время хотелось кого-то разорвать на кусочки, а там, там можно и в Эдом наведаться, к родственничкам, а можно просто заняться повседневными делами, просто созерцать бесконечную пустоту. Но несмотря на все, Аббадон почему-то поставил на молодого мужчину, что-то в нем было такое, что-то яростное, неудержимое. И демон, сам того не желая, оказался прав.
Кисть мага упала в круг пентаграммы и демон подобрал ее ногой и моментально отправил ее в рот, при этом закатил глаза от счастья. Открыв глаза он оскалил пасть:
- Резвый парнишка, но не кажется ли тебе, что первый свой вопрос ты задал, -демон высунул язык и облизал им свое лицо, - Для первого взноса хватит, если бы я мог, то пожал тебе руку, честный охотник.
Маг корчился на полу, обнимал покалеченную руку, словно надеялся, что ему все это просто показалось, что вот сейчас он еще немного так посидит, а потом она отрастет. Аббадону даже стало интересно, кто был папенькой этого волшебника недоучки, но естественно он не стал задавать эти вопросы. Очень быстро он потерял всякий интерес к магу, сосредоточившись на охотнике. Сумеречные охотники, выблядки Разиэля, ничтожного ангела, которая решила выделиться из бесчисленного числа ангелов, солдатик, пешка, которая решила выбиться в ферзи одним нелепым, но ставшим фатальным поступком. Он передал людям дары, небесное оружие. Интересный и смелый ход, ну насколько собственно у него имеется эта смелость. На Небесах остались одни трусы, жалкие исполнитель воли Творца, неспособные самостоятельно, еще раз выступить против Люцифера и его Великих Демонов. Не Ангелы победили восстание, а Создатель, не лиши он их благодати… В любом случае все это было бессмысленными измышлениями проигравших. Существовала лишь данность и в ней Великого Демона, Ангела Бездны и врага человечества вызвал сумеречный охотник, который вел себе не как последователь учений Ангела. Это был мужчина в самом расцвете сил, у него было лицо человека, который привык повелевать, а в той легкости с которой он отрубил руку магу – решительность и нетерпимость к тем, кто осмеливается перечить его решениям. Аббадон не слышал о таком охотнике как Валентин Моргенштерн, это имя не было на слуху, возможно пока. Жизнь вообще странная штука.
- Жалкий червяк, она не отрастет самостоятельно, ты же маг, а не… Червяк? - демон хохотнул и докурив сигарету он просто ее съел, - Ты знаешь историю магов, Валентин? Никогда не задумывался? У ангелов есть вы, охотники, а у демонов есть – маги. Но только вы всего лишь пешки, то своим отпрыскам мы даем свободу, ту свободу, которой нам так не хватало под дланью Создателя. Но все в конечном итоге определяет воля. У магов, как я посмотрю, воли нет, а у Охотников нет мозгов. Как можно служить тому, которого можно призвать только собрав его шмот, который спрятан и надежно охраняется?
Фыркнув, демон снова закурил и стал разглядывать мужчину-охотника. Демона распирало от любопытства, зачем он его призвал. Валентин шел на риск, его никак не мог попросить об этом Конклав.  Любопытство, однако заставило демона подумать на счет условий сделки, которую они только что заключили с охотником.
- Ладно, будем считать, что это было просто проверка серьезности намерений… Считай, что ты справился с этим.
Демон встал и подошел к краю пентаграммы, закуривая еще одну сигарету, нависая над охотников, он тем не менее больше не старался казаться каким-то зловещим, скорее заинтересованным.
- Ты ведь вызвал меня не просто так, не для того, чтобы исправить несправедливости связанную с тем, что мне не воздаются почести и уж точно не для того, чтобы показать какой ты сильный и ловкий, - демон затянулся и выпустил дым вверх, - Ничтожный маг, который призвав меня валяется в бессознательном состоянии, подвал с крысами… Какого ангела тебе надо, Валентин Моргерштерн?

+5

7

Похоже подношение пришлось демону по вкусу. И в прямом, и в переносном смысле. Стоило кисти Руфуса исчезнуть в его пасти, как на лице демона отразилась крайняя степень удовлетворения. Это, и его длинный язык, показавшийся, когда Аббадон облизнулся. Джонатан почувствовал, как его сознание вновь отходит на второй план, уступая месте чужому, нетерпимому и сосредоточенному на одной единственной цели. Так что же это все-таки было? Воспоминание? Временная магия? Он почувствовал клубок смешанных эмоций, который тут же закрутился в груди. Непонимание того, зачем он искалечил собственного ручного мага, отвращение к демону, лицо которого были слишком живым, слишком подвижным, повадки которого напоминали больше животные, дикие и непредсказуемые, желание как можно скорее покончить с этим, не тратя лишнее время на поклоны и ужимки, и понимание того, что это неизбежно. С таким-то демоном, склонным к выкуриванию сигарет пачками и долгим философствованиям. Может стоило правда вырезать пару десятков жертв и поднести ему в качестве дара? Сам же Джонатан был скорее заворожен этим существом. Он прекрасно понимал, что стоит пентаграмме исчезнуть, и демон с превеликим удовольствием не оставит от него ни кусочка, но ведь и с ним можно договориться, если назвать достойную цену, ведь так? Правда, Моргенштерн мог перечислить таких вот, сговорчивых, демонов по пальцам одной руки, причем свою мать он не относил к их числу.
Аббадон закурил очередную сигарету, выпуская необычно черный дым в потолок. Он с явным презрением рассматривал мага, который был на грани того, чтобы потерять сознание. Джонатан проследил в направлении его взгляда, и недовольно закатил глаза. Этот идиот напросился сам. Пусть скажет спасибо за то, что его драгоценная полупустая голова осталась на месте. Отпустив очередную черную шуточку, демон отправил окурок в рот, даже не поморщившись. Маг, к которому она была обращена, уже не слышал демона – он окончательно отключился. Нефилим нахмурился, недовольно закатив глаза – от такого еще никто не умирал, какой же он слабак. Аббадон, тем временем, обратил на него все свое внимание. Он разгуливал по пентаграмме, словно дикое животное, запертое в слишком тесной для него клетке, и внимательно изучал стоящего перед ним охотника, который отправил свой меч в ножны, предварительно обтерев его о куртку распластавшегося на полу Руфуса.
Моргенштерн согласно покачал головой в ответ на последнюю фразу демона о служении Разиэлю. Джонатан тоже был согласен с этой точкой зрения. Он давно задумывался о том, разумно ли посвящение своей жизни тому, кому в конечном счете абсолютно на тебя плевать? В принципе, и Высшие демоны не питали теплых чувств к охотникам, и навряд ли пеклись бы об их благополучии, но этот народ, по крайней мере, намного охотнее отзывался на призывы и исполнял различные просьбы. Пусть и за соответствующую цену, но исполнял же. К тому же демонический народ с неслыханной толерантностью переносил Джонатана, в чьих венах так же текла кровь демона, притом Высшего демона. Валентин, естественно, такими привилегиями не обладал, что не мешало ему искать поддержки у отверженных Небесами существ.
Нефилим усмехнулся, оценив шутку демона. Вызывать столь могущественное существо только для того, чтобы выделываться – это было слишком, даже для него. Аббадон нависал над ним у самого края пентаграммы, и Моргенштерн вышел вперед, становясь лицом к лицу с ним. Теперь их разделял тонкий, практически невидимый, но очень мощный барьер. Джонатан внимательно прислушался, будто ожидая того, какие слова слетят с его губ в следующий момент. Сам он находился в позиции пассивного наблюдателя, неспособного даже моргнуть по своей воле. Охотник повел плечом, бросив взгляд на упомянутого демоном Руфуса, мол, сам виноват в своей ничтожности.
- Ангела мне как раз не надо, - усмехнулся Моргенштерн, положив ладонь на рукоять меча – такое знакомое, привычное движение, будто сам Джонатан исполнил его. – Он бесполезен, от него никогда ничего не дождешься, - фыркнул нефилим и, закатив глаза, принялся разгуливать вокруг пентаграммы. – Проблема в том, что нижнемирцев становится все больше, демонов становится все больше, Охотников – все меньше, в Конклаве одни дураки, и это начинает меня раздражать. Нам нужны перемены. Дело в том, что мы можем взять намного больше от демонов, чем просто услуги. Вы – падшие ангелы, в конце концов, - он остановился, будто задумавшись о чем-то. Джонатан продолжал внимательно прислушиваться к каждому слову. – Мне нужна твоя кровь.

+4

8

Демон от удивления хихикнул и проглотил сигарету.
- Про кровь буквально, или фигурально? – хихикнув, Аббадон продолжил, - Ты хочешь родить от меня, или чтобы я стал чьим-то донором?
Его вызывали совершенно по разным поводам, там кого-то убить, там устроить эпидемию, разрушить королевство, отбросить развитие цивилизации на многие и многие года, ну иногда еще его просили конечно – привести в этот мир очередного мага, чтобы тот…а дальше шел список очередных хотелок. Маги, отпрыски Аббадона до сих пор бродят по земле, сколько именно, демон не знал, хотя о двух, знал совершенно точно – живы, здоровы и даже страдают, что не могло радовать чуткого отца. Тело демона потеряло человеческие формы и заметно стало тоньше, он думал, думал на тем к чему в итоге это все может привести. Иметь хоть какое-то отношение к делам охотников демон не хотел, это было скучно, у них не было никакой фантазии, а вот ворваться в Аликанте и превратить все в руины – это да, ну просто потому, что это было интересным, ну прямо-таки любимым времяпровождением демона. Если бы это смогло как-то вмешаться в течении жизни на земле? Возможно, а возможно и нет. Нижнемировцы – это не только холодненькие вампиры, вонючие оборотни- это еще и фейри, потерянный Король и присутствующая Королева. Королева, она конечно та еще затейница, но скорее всего она пока не знает о том, что пешка по имени Валентин Моргенштерн дошел до края доски и вот-вот станет ферзем. А станет ли? Однозначно все это было очень-очень-очень забавным.
- Ты говоришь загадками, словно феечка из свиты Королевы, - демон вернулся в более адекватную форму, - И если честно, только не обижайся Валентин, - демон раскинул руками, - Но какое мне дело до того что у вас там происходит? Мне нет дела до таких мелочей.
Все что происходило в человеческом мире не очень сильно волновало демона, это был факт, но это лишь означало, что он не хочет погружаться в рутину из склок и интриг, демон умел ждать удобных моментов. На земле было скучно, все обыденно, но это значило лишь одно – скоро случиться гроза, а во время гроз…самое время для веселья. Возможно будущее события, которые спровоцирует своими действиями Валентин и послужат барабанной дробью к возвращению Аббадона. Но все естество демона говорило, что еще рано, еще не время. Шпионы демона постоянно делились с ним информацией о том, что происходит в мире, особенно зорко демон следил за своими сыновьями, но многие донесения касались и мира нежити.
- Не могу сказать, что я самое занятое существо в мироздании, но к чему мне все это лично? - демон снова закурил, - Все это напоминает историю про несправедливый мир, который срочно нужно разрушить, отстроить заново и изменить, - демон топнул ногой, - Старики тупые, всю власть молодым и горячим. Это напоминает детскую непосредственность, напоминает одну историю которая случилась в Вавилоне, очень много лет назад, там существовала секта, которая…
Демон неожиданно замолчал, а потом перевел свой взгляд на мага, который еле слышно говорил что-то на ктонианском наречии, очень редком, таким пользовались лишь некоторые из детей демонов, очень закрытая группа, в которую входили дети одного демона. В комнате неожиданно стало тесно, словно пространство уменьшалось и сводилось к одной точке – самому магу, который каким-то удивительным способом не только оправился от физического увечья, а словно познал какую-то мудрость, что позволила ему стать чем-то больше чем он был на самом деле – слабые всегда собираются в стайки и маг решил призвать помощь своих братьев используя магию своей крови. Один ничтожный маг – это смешно, десяток ничтожных магов - дубина Аббадон подошел к краю пентаграммы и склонился над магом, половину всего услышанного он не разобрал, но посмотрев под ноги он заметил, что некоторые символы стали исчезать. Маг продолжил что-то бормотать, а Аббадон расплылся в улыбке.
- Так вот… Вавилон, или это было не в Вавилоне…, - демон оперся на барьер и облизнул губы, - В общем там… или не там…
Имя Михаила погасло, и рука демона провалилась в комнату, Аббадон хохотнул.
- Ой-ой-ой, кажется меня пригласили в гости.

+4

9

- Донор, самое близкое определение, да. Просто немного крови, я даже сосуд предоставлю, - нахмурился нефилим, пожав плечами.
Джонатан, успевший вдоволь налюбоваться на кривляющегося демона, наконец-то, сообразил кого он ему напоминал. Своими повадками, ужимками, сдавленными хихиканьями, он походил на карикатурную гиену, которой ее обычно изображают в литературе. А между тем, этих животных можно по праву назвать самыми искусными и опасными хищниками. Сложно было сказать, что у Аббадона была богатая мимика – скорее, все тело демона находилось в постоянном движении, будто являясь продолжением его мысли. Как сейчас, когда, отпустив очередную шуточку, но о чем-то задумался, тут же принявшись менять форму, вытягиваясь и все больше теряя человеческие очертания. Наблюдать за этими метаморфозами было, по меньшей мере, занимательно, да только другая часть Моргенштерна, полноправно занимающая свое тело, была далеко не так впечатлена поведением демона. Джонатан даже удивился – он уже принял какую-то часть этого абсурда за данность, и то, что он каким-то образом или оказался в теле отца, или видел все то, что когда-то видел он. И, если это было так, очень жаль, что не нефилим не мог каким-то образом сделать так, чтобы молодой Валентин услышал его. Он чувствовал волны негодования, закипающие в груди, и не нужно было сидеть в чудой голове, чтобы понимать: ему явно не нравилось, куда ведет этот разговор, он ожидал другого исхода. Хотелось язвительно усмехнуться и поинтересоваться, куда же делось его хваленое терпение и выдержка, которой «обязан был обладать любой уважающий себя охотник, который хочет чего-то добиться».
- Тем более – чего волноваться. Какая разница на что пошло несколько капель твоей крови, если тебе, в общем-то, нет дела до охотничьих разборок, - принялся рассуждать Моргенштерн, заставляя Джонатана в который раз задуматься, почему бы не сказать все прямо? Сам он уже давно сообразил, для чего именно Валентину понадобилась кровь Высшего демона, и сейчас медленно доходил до точки кипения. Вопросы вроде «почему именно Аббадон?», «как получилось, что его матерью стала Лилит?», отошли на второй план, уступая почти маниакальному желанию протянуть руки из его сознания, и придушить отца к чертовой матери. Неважно, что из-за этого он, возможно, не появится на свет, но зато он исчезнет из мироздания, зная, что хорошенько отомстил. Демон, тем временем, закурил, совершенно не заинтересованный в предложении. Ему бы крови, наверное, горы трупов, свободу.
- Что ты хочешь в обмен на свою кровь? – спросил Моргенштерн, будто услышав мысли, текущие параллельно с его собственными. Он было открыл рот, но Аббадон провалился в свои воспоминания. Его глаза закатывались все дальше в череп, пока он предавался мыслям о давно, очень давно, минувших днях, а потом и вовсе поползли на лоб, будто плавая в киселе.
Джонатан не имел ни малейшего понятия о том, как обратить на себя его внимание, да и тело все еще отказывалось слушать его команды. Оно отошло дальше, от припавшего к барьеру демона. Они оба, Аббадон и нефилим, практически одновременно заметили бормотавшего в стороне мага. Демон – потому что стоял прямо напротив, а Моргенштерн – потому что практически поравнялся с ним. Руфус представлял собой довольно пугающее зрелище – черты его лица будто осунулись, мешки под глазами стали только чернее, а его радужка полностью исчезла, оставив только зрачки в белках молочного цвета. Он не видел ничего и никого вокруг себя, только бормотал низким голосом заклинание. Джонатан почувствовал неприятную волну мурашек, пробежавшую по телу. Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы сложить два и два – бормотания мага и потухающие на пентаграмме символы. Демонический ублюдок. Лицо Аббадона украсила хищная улыбка – он тоже сообразил, что к чему.  Моргенштерн почувствовал противоречия, раздирающие его изнутри, и которые совершенно точно не принадлежали ему. Отец, несмотря на свою всепоглощающую ненависть с нижнемирцам, весьма дорожил своими подопытными и подчиненными ему магами. Были ли это данью уважения к их силе, или было связано с тем, что подобрать нужные для себя кадры было весьма непросто, но факт оставался фактом  - Моргенштерн-старший редко разбрасывался приближенными к нему магами, такими, каким был этот Руфус. Джонатан же придерживался немного другого мнения – на нижнемирцев ему было плевать, некоторых он даже уважал, что не мешало ему обращаться с ними ровно так же, как и остальными.
Стены в комнате, казалось, поплыли, сдвигаясь все ближе к друг другу, а потолок будто опускался с немыслимой скоростью, давя на нефилима своим весом. В висках заныло, а во всем теле возникло невыносимое желание поскорее прилечь, свалиться на пол, обхватив голову руками. Колени предательски подкосились, заставив Моргенштерна грузно осесть на пол. Сознание отца, потратившее время на раздумья о судьбе мага, отпустило, позволив Джонатану почувствовать себя хозяином их общего, пусть и на время, тела. Он сжал зубы, подняв голову, и посмотрел в сторону мага, продолжавшего свою заунывную и похоронную, если все так и продолжится, песню. Он не смотрел в сторону Джонатана, сосредоточившись на пентаграмме и призыве каких-то внешних сил. Моргенштерн едва слышно что-то прорычал и поднялся на ноги, чувствуя, будто магическая гравитация давит ему на плечи своими тяжелыми руками, призывая опуститься на место. Если бы нефилим не был таким упрямым, он так бы и поступил, смирившись со своей неизбежной кончиной – знаки на пентаграмме погасали стремительнее, чем хотелось бы, и вот уже одна рука Аббадона провалилась внутрь комнаты, сопровождаемая довольным хохотом демона. 
Джонатан крепче сжал кинжал на поясе, продолжив с большим трудом пробираться к магу, обходя его сзади, воздух вокруг которого стал плотным, по консистенции напоминая топь. Рядом с ним тяжело было даже дышать, глаза наливались кровью, а мозг совершенно отказывался работать. Казалось, будто в голове шли помехи, шипя и перекрывая собой все остальное происходящее в комнате. Ну уж нет. Моргенштерн выдохнул и протянул руку с кинжалом, поморщившись от окружающего Руфуса плотного, обжигающего кольца магии. Впрочем, долго оно не продержалось – буквально через несколько мгновений руку охотника залило теплой кровью, когда кинжал коснулся горла мага, оставляя на нем глубокий порез. Заклинание превратилось в неразборчивое бульканье, руки нижнемирца сомкнулись на его горле, пока он медленно оседал на пол. Тем не менее, даже умирая, он продолжал бормотать. Он когда-то заткнется? Времени смотреть по сторонам не было, но магия умирающего Руфуса начала понемногу отпускать, позволяя Джонатану почувствовать былую силу в онемевших было конечностях. Краем глаза он заметил очередную вспышку, с которой погасло имя очередного ангела – благо их было что кур в приличном курятнике, поэтому время у нефилима еще было. Он обрушился на мага сверху. Взгляд нижнемирца потух, глаза смотрели куда-то в бесконечность, а руки, сжимающие горло, ослабли. Но его губы все еще работали, продолжая бесконечное заклинание. Оказалось, что он был не так-то прост. Его коньком был попросту другой вид магии.
- Заткнись, заткнись, - бормотал Моргенштерн, открывая руки мага от его горла. Он, кажется, придумал способ заставить его замолчать. Навечно, на этот раз. Стараясь действовать как можно быстрее, не обращая внимания на брызжущие на него капли крови, он опустил руку в порез на шее мужчины. Стараясь залезть пальцами как можно глубже, он пробирался сквозь плоть мужчины к нужной мышце, веря, что в теле отца найдется достаточно сил для финального рывка. Под мерзкие звуки разрывающейся, растягивающейся человеческой плоти, он чувствовал пульсацию сокращающихся мышц, двигающих заклинание. Джонатан крепче сомкнул пальцы и уперся коленом в грудь мага. Низко прорычав, он резко дернул руку на себя, чувствуя, сопротивление тела мертвого нижнемирца. Послышался мерзкий звук разрываемой плоти, хриплое бульканье, в которое превратились тихие слова мага, но это продолжалось недолго – всего мгновение, и вот уже язык мага болтался на нескольких косых мышцах в руке Моргенштерна. Не имеющее более возможности воспроизводить заклинание, тело мага окончательно обмякло. Джонатан бросил бесполезный теперь кусок мяса в лицо магу, на горло которого, развороченное и окровавленное, было жутко смотреть. Презрительно фыркнув, он поднялся на ноги, встречаясь взглядом с виновником торжества, почти наполовину высунувшимся из пентаграммы.
- Так на чем мы там остановились? – хрипло произнес Моргенштерн, всем своим видом показывая, что его совершенно не беспокоит тот факт, что смертоносный демон одной ногой оказался с ним в одной комнате.

+4

10

Демон не мог не обращать внимание на то как охотник расправляется с магом, который даже умирая не переставал взывать к силам, что позволяли ему стирать ангельские имена одной лишь силой, что давало слово. Но Аббадон не терял времени и всей своей сущностью надавил на барьер, который стал трещать под его мощью. Выбравшись за пределы круга, демон потерял тот образ в котором он находился в пентаграмме, по сути он просто принял ту форму, в которой его хотел увидеть маг. Лишь только оранжевое щупальце выбралось из пентаграммы, пространство под ним изогнулось, прогнулось вниз, куда стал стекать свет и время. Причудливо извиваясь, демон приблизился к мертвому магу, а потом коснувшись его тела, заставил его встать. Это напоминало представление, где актеры одевали на руки кукол устраивая целые действа, говоря за них своими голосами.
- Мы остановились на том, что тебе нужна моя кровь, - тело мага покрылось инеем, а в комнате заметно похолодало, - Но как я смогу это сделать? Ведь здесь только у тебя есть возможность дать мне свое тело.
Если бы Валентин не вырвал магу горло, то он бы мог увидеть саркастическую улыбку на губах. Демоническая марионетка подчинялась командам плохо и движения были достаточно заторможенными, но этого вместилища хватало, чтобы оставаться здесь, пока, до того момента пока Валентин не ответит согласием на предложения демона. Демон взмахнул рукой и охотника подняло в воздух, поманив его пальцем, он заставил Валентина практически прилететь к Аббадону.
- Я могу тебя заставить, но ведь все это добровольно… Я дам тебе кровь в обмен на три часа времени в твоем теле, - лицо мага стало стекать жидким льдом. Единственной рукой он ткнул охотника в груд, а потом схватив за ворот, он резким движением порвал на Валентине майку и ткнул затвердевшим и холодным пальцем в символ, что располагался прямо под ключицей. При прикосновении с руной палец демона стал таять, словно льда коснулось весеннее солнце.
- Но надо преодолеть маленькое препятствие… Всего одно маленькое препятствие перед свершением долгожданного.
С шорохом и шипением тело мага стало распадаться и опадать на пол кусочками льда, сначала медленно, а затем распад усилился, но демона это не волновало, оторвавшись от охотника он дотронулся до стену, проведя по ней обледеневшими пальцами, а потом стал простукивать им какой-то, одному ему известный ритм, плавно и медленно приближаясь к чугунной двери, что отделала его от того мира, что располагался за ней. Это был мир под солнцем, где жили люди, мир, в котором и без Аббадона хватало ужасов, беззакония и полнейшей несправедливости. Этот мир для людей был точно патокой для мух, но увязнуть в ней демон просто не мог, он был выше всего этого, пожалуй, что он один из немногих кто мог насладиться всеми его прелестями. Но эти три часа, что демон хотел выторговать, демону нужен был не для того, чтобы вкусить как можно больше запретного, Аббадон хотел передать некоторые пожелания одному своему старому знакомому, а может быть и нескольким. Такое желание возникло у него совершенно недавно, сначала он хотел его отбросить, а потом подумал, что, наверное, это будет уместным.
- Решайся Валентин, это тело долго не продержится, и я вернусь в Пустоши.
Внимание демона привлекло одно имя, что еще светилось в круге, это было имя Разиэля, оно мигало золотистым светом, словно на полу был разлит небесный огонь, склонившись над именем ангела, Аббадон подул на имя, гася его холодом Пустоши. Когда-нибудь они победят, это будет сладкий реванш, но всему свое время.
- Если ты хочешь сломать мир, то тебе стоит научиться идти на самый большой риск который только есть, всегда поднимать ставки, всегда, как можно выше. Только так у тебя возможно что-то получится.
Обернувшись, Аббадон смерил взглядом охотника, а потом у него отвалилась правая рука, падая, она рассыпалась на сотни осколков, а потом подломилась левая нога и демону стало трудно удерживать равновесие.
- Я жду твоего ответа или я возвращаюсь в Пустоши.

Отредактировано Joshua Kushner (2017-11-04 23:11:05)

+4

11

Мир, и без того ощущающийся недостаточно реальным из-за положения Джонатана, в эту самую секунду окончательно помахал ручкой здравому смыслу. Какой нефилим в здравом уме останется один на один с Высшим демоном? Конечно, сейчас ответ на этот вопрос был ясен как день – он. Именно Моргенштерну в данную секунду пришлось стать свидетелем развернувшейся перед ним сцены: потерявший былую форму демон, медленно выполз из пентаграммы, преодолевая остатки магического барьера, и неоднородной массой приблизился к телу мага, не то занимая его, не то управляя им, как марионеткой. Обезображенное тело нижнемирца уставилось на охотника белесыми глазами, неустойчиво стоя на ослабших ногах. Мужчина больше походил на тряпичную куклу, какими обычно играют дети – руки безвольно обвисли, а ноги то и дело разъезжались в разные стороны, голова склонилась набок, с трудом удерживаясь на окровавленной шее. Он сделал шаг в сторону Джонатана, продолжая говорить, будто ни в чем не бывало, только голос явно принадлежал не Руфусу. Моргенштерн поежился, наблюдая за тем, как промерзает потихоньку тело мага, более не способное быть надлежащим вместилищем для демонической сущности, а вместе с ним и вся комната. Он говорил на удивление здравые вещи, но нефилим, совершенно не знакомый с планом отца, не представлял, как он хотел осуществить такую вот манипуляцию.
- А мне почем знать, - огрызнулся Джонатан, чувствуя, как неведомая, безумно мощная сила, притягивает его ближе к обосновавшемуся в новом теле Аббадону. – Ты у нас всесильный демон как-никак.
Просто все должно было идти не так. Моргенштерн прекрасно знал собственную историю, и это точно не было ее началом, что наводило на определённые мысли. Точно так же как и образы, которые он уловил в сознании отца – легкие, тонкие, похожие на кадры старинной кинопленки, проносящиеся перед глазами с яркими вспышками. Рыжие, отливающие медью волосы. Молодая женщина, с улыбкой поглаживающая свой живот. Лаборатория, с бесчисленным множеством пробирок. Все это было намного омерзительнее человеческой плоти, плавящейся, словно сосулька на палящем солнце. Отвратительнее, чем безжизненные провалы глаз, смрад мертвого тела. Демон, который в этот момент наверняка бы ухмылялся, казался намного симпатичнее этого человека, в тело которого угодил Джонатан.
Три часа в этом мире – может, стоит согласиться, и подставить Валентина, который проснется наутро с жуткой головной болью, в месте, совершенно ему неизвестном? Если вообще проснется, правда. Демон не уточнил ни единой детали насчет того, в каком состоянии он собирается вернуть отслужившее свое тело нефилима. Возможно, оно будет выглядеть ничуть не лучше бывшего Руфуса, лицо которого стремительной жижей стекало с черепа, оголяя почерневшие мышцы и белесые кости черепа. Глаза невольно защипало от такой близости этого ходячего мертвеца, а от прикосновения его пальцев кожу обожгло волнами холода. Сначала в районе груди, когда демон жадно разорвал одежду нефилима, цепляя костяшками пальцев покрытую рунами кожу. Потом, когда он коснулся руны Моргенштерна. В глазах потемнело, а дыхание перехватило, но и демону тоже приходилось несладко. Непригодное для долгих прогулок тело, начало стремительно распадаться, осыпаясь на пол звонкими кристаллами льда. Он тут же потерял интерес к нефилиму, устремляясь в другой конец комнаты. Джонатан рассмотрел у пентаграммы свой меч, непонятно как пропавший с его перевязи.
Решайся. Внутри Джонатана все бунтовало, но еще яростнее бунтовал отец, оттесненный на другой край сознания. Предвкушение скорой сделки разливалось по венам стремительным потоком, заставляя кончики пальцев зудеть. Неужели он готов согласиться? Вот же ублюдок. Моргенштерна, в принципе, мало волновал тот факт, что тут решается его судьба. Как сказал Аббадон, иногда нужно поднимать ставки как можно выше. Что может быть выше, чем собственная жизнь? Наверное, немного мелочная, но такая сладкая месть. Стоило задуматься об этом, как его оттеснило куда-то на задворки, откуда он наблюдал, как демон разваливается на кусочки. Еще бы потянуть время, и он бы убрался ни с чем.
- Я… - запнувшись, произнесли губы. «Согласен», хотели сказать они. Тело демона покосилось, завалившись набок, но внимательные глаза не сводили с нефилима пустого взгляда. – Я думаю, что ты слишком высокого о себе мнения, - Джонатан сдаваться не собирался. Тем более, не сейчас. – Как ни крути, но цена… подходящая, - кажется, понятно, откуда у него взялось это упорство. Пока внутри него происходила самая настоящая битва, кукла Аббадона стремительно превращалась в кучку заледеневшей пыли. – Но не для меня. Если нет предложений получше, то лучше бы вернуться в ту дыру, из которой ты вылез, - конечно, не стоило разбрасываться такими фразами, покуда у существа еще была сила, а все имена ангелов на пентаграмме погасли. Но что там он говорил? Большой риск.

+3

12

Демон расхохотался, его смех отражался эхом от стен был подобен порывам ветра, в комнате стало холодно, невозможно холодно, словно наступила вечная зима. Этот охотник определенно нравился Аббадону, ему нравилась эта резкость. Все или ничего. Мальчишка – эта незначительная песчинка в вечном движении жизни и смерти, понимала правила этой игры. Демон стал хлопать в ладоши, кроша оледеневшие руки мага. Демону нравились такие особенные, те в которых теплилась божья искра. Кто вообще сказал, что великий и ужасный Б.О.Г. был паинькой? Создатель был непокорный и непреклонный, поэтому они и повздорили с Люцифером, ну не может подобное существовать с подобным. Но этот дух и был топливом всех свершений, а в Валентине он был, теплился где-то в глубине его души. Жизнь сломает его, выкинет и заменит новыми, он будет страдать, будет одиноким, несчастным, всеми гонимый, но он толкнет историю в направление своей цели. Такова цена величия. Но конец у всех одинаковый, даже звёзды гаснут.
Несомненно, чтобы закончить жизненный путь Валентина, демону хватило бы щелчка пальцев. Стоп, пальцев теперь у него уже не было. Дуновения, мысли, чего-то незначительного, но демону было скучно.
- Ты имеешь в виду это? – демон топнул ногой, так, что все тело мага разлетелось на мелкие ледяные осколки, а по полу пошли трещины, которые тонкой сеточкой покрыли весь пол, а затем, куски бетонного пола стали проваливаться в бесконечную пустоту, в которую стало затягивать мелкий инвентарь, что хранился в этой комнате.
- Я итак там был Валентин, много-много-много лет. Я был там дольше, чем существует все когда-либо увиденное тобой, - голос демон звучал громко и неестественно, словно кто-то говорил через испорченный микрофон, казалось, что он был везде, - Несмотря на некую болтливость... Да, можно назвать это болтливостью, я тем не менее отозвался на твой призыв. А ты даже не поторговался. Ну что за юношеская горячка? Всему есть свою цена, всегда можно сойтись на некие условия, которые отвечают интересам всех.
Через образовавшийся портал выскочили мелкие демоны, а потом появился сам Аббадон. Сотканный из оранжевого цвета, в черной мантии на голое тело, его крылья были сломаны, а голову венчал венец, в руках он держал огромным меч из темного металла, исчерченный красными узорами, словно в черном небе бушевали молнии красного цвета. Махнув рукой, он превратил мелких демонов пыль, которую тут же засосало в пустоту, а Валентино прижало к стене. Аббадон так и остался стоять: наполовину в пустоши, наполовину в этом мире, портал был слишком мал для него, поэтому он завалил меч себе на плечо и смерил взглядом Валентина.
- Торгуйся охотник, убеди меня или пойти на твои условия, или вернуться обратно.
Демон расплылся в ухмылке, которая скосила его некогда прекрасное лицо. Повинуясь внезапному чувству, Аббадон схватил Валентина и зажал в кулак, а затем погрузился в Пустоши. Паря в бесконечной пустоте, демон раскрыл ладонь, размеры которой теперь позволяли Валентину стаять на ней. Сверху над ними зияла дыра, которая была единственным выходом на Землю. Где-то вдалеке словно небольшое скопление звезд мерцали огни Эдома.
- Теперь и ты в той дыре, куда меня послал, - голос Аббадона звучал в голове охотника, а затем демон убрал руки из-под охотника, но тот остался на месте, паря в бесконечности. Здесь не было ни воздуха, ни пространства, ни времени. Демон улыбался, глядя на попытки Валентина что-то сделать. Подхватив его, он снова устремился в разлом, возвращая охотника в его мир. Когда они снова оказались в той комнате, Аббадон покачал головой:
- Там вдалеке, если ты мог заметить, светились огни Эдома, царства Асмодея и Лилит, я вот, например, спешил к ним, - демон усмехнулся, никуда он не спешил, ему не было никакого дела до того, что происходит в картонной коробке под названием Эдом, которая была жалкой подделкой на великое творение Создателя.
- Ну так может быть мы вернемся к переговорам? Давай еще раз, внятно, расскажи, зачем именно тебе нужна моя кровь?

Отредактировано Joshua Kushner (2017-11-13 15:39:00)

+4

13

Все происходящее напоминало театр абсурда. Огромный, богатый, изобилующий множеством сценариев и сюжетных поворотов, притягивающий внимание и оставляющий в полнейшем ступоре, позволяющий погрузиться в происходящее и побыть одним из актеров, но все же абсурд. Демоны всегда любили поиграть с людьми, но Аббадон, похоже, получал от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Как кукловод, чьи марионетки послушны и всегда делают то, что хочет он. Как управляющий театром, с упоением подсчитывающий прибыль после очередного великолепного представления. Он так же пользовался другими, как подручным материалом, который можно выбросить в помойку после того, как он сослужит свою службу. Как Руфус, чье изуродованное, промерзшее насквозь, как залежавшееся мясо, тело, рассыпалось на тысячи осколков, печально позвякивающих о пол. Нефилим отступил назад, когда мелкая ледяная крошка достигла того места, где он стоял.
Он посмотрел под ноги, делая еще один шаг назад, более широкий, чем предыдущий. Там, где кусочки промерзшей плоти касались пола, его деревянные доски будто плыли, ломались. Пол пошел мелкими трещинами, каждая из который становилась все заметнее, все шире. Будто они находились в пустыне, время в которой текло в несколько раз быстрее, заставляя почву иссушаться стремительнее обычного, открывая зияющие как раны дыры. Фрагменты бетонного пола проваливались в темноту, хищно втягивающую в себя все, что она только могла. Небольшие предметы, невесть откуда взявшиеся тряпки, посуду, инвентарь, разбросанный магом еще до призыва. От пентаграммы осталось лишь приятное воспоминание и небольшой кусок руны на уцелевшем участке пола. Голос демона, не запертого ни в чьем теле, громогласно звучал отовсюду. Казалось, что он везде и, в то же время, совершенно нигде, прочно обосновался у Моргенштерна в голове, отзываясь оглушительным эхо. Джонатан только скривился в ответ на его слова. Мерзко, просто мерзко торговаться за собственную жизнь с демоном, который видит тебя как собственного отца, который с радостью готов на сделку и на условия, которые удовлетворят всех. Представляя в себе черты этого создания, его кровь, текущую по его венам, прекрасно зная, какие мотивы двигали Моргенштерном-старшим.
- Мои интересы… - начал было сквозь зубы Джонатан, готовясь поведать все, что думает об этой сделке. Но его фразе было не суждено завершиться, потому как сосущая пустота, темным провалом разрастающаяся под ногами, принялась выпускать из себя кучу разных демонов. Мелкие, с кожистыми крыльями, они принялись летать по комнате, ударяясь о стены, о водосточные трубы, яростно бились в дверь. Охотник потянулся к рукояти меча, готовый в любой момент среагировать на приближающуюся опасность, но существа будто не замечали его. Из провала показались костлявые пальцы, ухватившиеся за край бетонного пола, а через пару мновений на свет вылез скользкий, темный демон на четырех ногах. Он больше напоминал лысого оборотня, разве что вместо головы у него была одна большая пасть. С противоположной стороны выбрались еще несколько таких же демонов. Джонатан покачал головой, пытаясь стряхнуть с себя морок, но все, похоже, было более чем настоящим. И что-то подсказывало, что это только начало.
Из пустоты показался сам Высший демон. Внушительный, падший ангел Бездны, пустоты, разрушения. С его появлением все мелкие существа превратились в жалкие кучки пыли, тут же исчезнувшие в бесконечной бездне, а нефилима неведомой силой впечатало в стену. Ребра жалобно хрустнули, но Джонатан мысленно поблагодарил демона – его могла постигнуть та же участь, что и тех демонов. Он мог просто растаять, как снег по весне и на этом история Валентина Моргенштерна завершилась бы. Однако, было что-то приятное и согревающее в этой мысли, но Джонатан предпочел не думать об этом. Да и не получалось, когда заговорил Аббадон, закинувший свой внушительный, смертоносный меч на плечо.
- Я что, выгляжу как опытный покупатель? – выдавил из себя нефилим, борясь с огромным давлением воздуха на грудную клетку. – Да и ты не слишком похож на торгаша, если быть честным.
И правда. С поломанными, изорванными крыльями, головой в венце он больше походил на тех демонов, что обычно изображали в своей культуре примитивные. Его красная, с оранжевым оттенком, кожа, казалось, была соткана из чистого огня. В каком-то смысле, он выглядел как классический обитатель Преисподней. И все же в происходящее до сих пор было трудно поверить. Даже Джонатану, который не в первый раз в своей жизни встречался с Высшим демоном. Особенно когда ладонь Аббадона потянулась к нему, стремительно увеличиваясь в размерах. Накрыв Джонатана собой, ладонь сомкнулась, заключив нефилима в кулак, словно какого-то мелкого фейри. Пространство вокруг него пришло в движение, желудок болезненно сжался, а все тело поочередно бросало то в невыносимый жар, то в пробирающий до костей холод. Завершилось все тем, что Моргенштерн оказался сидящим на огромной ладони демона, посреди Пустоши. Нефилим встал, борясь с головокружением, и осмотрелся, поморщившись от слишком громкого голоса Аббадона. Там, куда ты меня послал. Джонатан осмотрелся по сторонам и обнаружил, что стоит в пустоте. Все кругом до боли напоминало Межпространство, а он знал, что застревать тут нельзя, нельзя позволить демону оставить его тут. Но тот, похоже, и не собирался. Он снова подхватил Джонатана, возвращаясь с ним в ту комнату. Переход между мирами вновь заставил охотника потерять ориентацию в пространстве. Ее, и контроль над телом. На передний план вновь выбрался Валентин с его жаждой заключения сделки. Вот кто готов был торговаться до последнего.
- Я рад, что ты еще хочешь продолжить. У меня есть жена, - начал вещать он, привалившись к стене, и пытаясь перевести дух после поездочки с ветерком. – Она беременна, знаешь ли. Но я выяснил, что если я буду вводить ей кровь Высшего демона, то родившийся потом ребенок будет самым сильным из нефилимов. Наполовину демон. Вместе мы сотрем к чертям весь Нижний мир, захватим власть над нефилимами, а у тебя будет столько жертв, сколько ты только захочешь, - слова с трудом слетали с губ нефилима, а Джонатану вдруг захотелось, чтобы он случайно оступился, упав в зияющую дыру в Межпространство.

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2017-11-19 18:15:20)

+4

14

Демон понимающе закивал головой, а потом уменьшился до человеческих размеров, теперь он больше напоминал молодящегося старика или пожилого юношу. Все еще прекрасное лицо ангела потрескалось словно это была фарфоровая маска, некогда золотые, а теперь седые волосы чуть касались плеч, сломанные крылья опали пеплом, а глаза Аббадона сияли словно две звезды в тихую и безоблачную зимнюю ночь, переливаясь миллионами оттенков. Это существо, что стояло в середине комнаты видело рождение Лик Господа и рождение Вселенной медленно подошло к охотнику.
- У тебя будет ребенок? – голос Аббадона стал по отечески мягким, - Мои поздравления. И когда тебе рожать?
Демон осмотрелся, а потом и сам облокотился к стене. Пол в комнате снова восстановился, лишь в том месте где располагалась пентаграмма зиял провалом в межмирье портал.
- Дети… Они всегда разочаровывают родителей, которые возлагают на них слишком много надежд, - демон скривился, - Они или ничтожные, или слишком своевольные.
Аббадон посмотрел на Валентина, все это выглядело так, словно двое мужчин стояли под стенами родильного дома в ожидании рождения наследников. Один из них делился своим горьким опытом отцовства с другим, который только готовился стать отцом и все еще питал иллюзии по поводу того, что оно будет счастливым, словно они жили не в реальном мире, а в счастливом телесериале. Жизнь странная штука, ее повороты причудливы, ты никогда не знаешь, что с тобой случиться. Стоит обладать здравым умом, чтобы жить для себя. Никакого эгоизма, просто это здраво. Родители, которые стремятся жить жизнью своих детей, заключают последних в порочных круг страданий и разочарований. Они не понимают детей, дети не понимают и не принимают их, се несчастные и одинокие. А дети постоянно повторяют ошибки своих родителей, проживая жизнь теперь уже своих детей. Жестокое колесо воспроизведения потомства – это не жизнь. Ребенка нужно любить на расстоянии, радоваться его успехам, но при этом давать ему возможность совершать свои ошибки, жить своей жизнью, делать свой выбор, быть тем, кем хочется ему, а не тем, кем хотят видеть его родители. Да, родители смотрят на своих детей сквозь призму прожитой жизни, стараются уберечь от того, что пережили сами, а возможно и уберечь. Да, люди не обладают возможностью ждать вечно, но они должны находить тонкую грань, где заканчивается ты и начинается твой ребенок. Твой ребенок –это новая жизнь, а не продолжение или замещение твоей, он всецело имеет право жить своей жизнью. А если ты обрел некую мудрость, то сможешь это принять, любить ребенка стоит н просто потому, что он есть, а мудрость – помочь ему стать цельной личностью, самостоятельной и успешной.
- Ты ведь слышал историю про Бога и мятежных ангелов. Мы не оправдали ожиданий отца, а те, кто с ним остались жалкие в своем раболепии. К слову, Люцифер вылитый Отец, сложно было отличить кто из них, кто, - демон поджал губы, - Я конечно же добрее и Отца, и Люцифера, но этот семейный мятежный дух… Я и есть мятеж, прямо соткан из  этого мятежа…
Бог есть любовь, но он есть и Мудрость. Бог отсыпал каждому то, что он желал, каждому воздал именно то, что он хотел и заслужил. Отец и одновременно судья. Глубоко вдохнув, демон стал расхаживать по комнате из угла в угол, скрестив руки на груди.
- Как и мой Отец, я тоже недоволен своими детьми. Особенно По и Бо, такие талантливые, такие похожие на меня своей непокорностью и мятежностью, - Аббадон посмотрел на Валентина, - Ты должен знать По, он сейчас называет себя Алистером Хорнон. Ты ведь должен знать… Маг, такой высокий, с непослушными волосами и таким волевым взглядом… И настроение у него как погода весной, суровая и непредсказуемая. Весь в меня.
Подойдя к Валентину, демон похлопал того по плечу:
- Не волнуйся, родить-то ты родишь, но может быть тебе повезет, и твой ребенок умрет в младенчестве, не успеет тебя разочаровать. Вот хочешь совет? – демон наклонился к уху Моргенштерна и прошептал, - Ты всегда должен иметь возможность…съесть своего ребенка, если он станет слишком сильным.
Демон отстранился от охотника, а потом усмехнулся, потом рассмеялся, а потом зашелся в припадке гомерического хохота, немного успокоившись, Аббадон протянул.
- Ты еще смешнее чем Джонатан Шадоухантер. Уничтожить Нижний мир? – демон снова рассмеялся, - Ты глупое ничтожество Валентин Моргерштерн, появись у тебя такой ребенок, он будет силен словно демон, но соплив словно жалкое человечишко, который будет рыдать в чулане, раздавленный комплексами болезненного детства. Первым кого он убьет – это тебя и свою шлюху мать, которая не защитила его от такого ублюдка как ты, - демон расплылся в улыбке, - Я бы мог тебе дать свою кровь только чтобы посмотреть на эту драму, - демон стал серьезным, а потом добавил, - Ты ведь знаешь, что я люблю творчество Шекспира? Нет? – демон пожал плечами, словно это было общеизвестным фактом, - Таких страстей конец бывает страшным. И твой конец будет страшным. Ты умрешь среди обломков своей мечты, от руки того, кого ты любишь более всего. Нелюбимый и  не понятый и никому не нужный.

+4

15

Демон снова вернулся в привычную – более или менее – для человеческого глаза форму, застыв в неопределенном возрасте. Джонатан наблюдал за метаморфозами, происходящими с этим созданием, словно за специально устроенным для него шоу. Правда, вместе с этим создавалось ощущение, что на это шоу его не звали, ему тут не рады, да и сам он не прочь сбежать, но раз пришел, то придется досматривать до конца. Моргенштерн не был одним из тех, кто часто отводит взгляд в сторону, то и дело сверлит глазами пол, но сейчас ему до безумия хотелось отвернуться, да черт с ним, хотя бы прикрыть глаза, лишь бы не видеть этой хитрой ухмылки Аббадона – эти игры кого угодно могли утомить. Он, казалось, видел его насквозь. Его, отца, пространство, время. Джонатан подумал о том, как глупо было полагать, что Охотники могли хоть что-то противопоставить этим всесильным созданиям. За их плечами были тысячелетия прожитой жизнь и гнев Божий, который они превратили в настоящую разрушающую мощь. Что мог предложить Аббадону отец? Далеко идущие планы, которые, в перспективе, могли перевернуть мир с ног на голову, но не более того. Демону же хотелось, очевидно, чего-то посущественнее. Он откровенно скучал. А что начинают делать скучающие всесильные существа? Правильно, издеваться над теми, кто слабее их. И тут Аббадон выбрал крайне интересную тактику, принявшись втаптывать охотника в грязь.
Демон снова завел рассуждения, которым, казалось, нет конца, о Боге, о мятеже и падших ангелах. Даже рассказал о своих детишках, которые, как оказалось, были весьма известными личностями. Алистера Хорна в Нью-Йорке не знали разве что собаки – они были выше политики Сумеречного мира. Регент держал город в ежовых рукавицах, подстроив его систему под себя и нужды нижнемирцев. Эдакий Ватикан Сумеречного мира, на который остальные посматривали со смесью зависти, неодобрения, недоверия, надежды и еще кучи других довольно смешанных эмоций. Вспоминая все это, Джонатан хотел было поморщиться, да только тело все еще было ему неподвластно. Вместо этого он только мысленно хмыкнул – понятно, в кого регент таким уродился. Трудно держать в узде свои диктаторские замашки, если твой отец – Высший демон, который «прямо соткан из мятежа». Съесть своего ребенка. Не Моргенштерну винить Аббадона в чересчур экзотичных вкусах, а вот Валентин поежился, испытав настоящий прилив отвращения. И как он до сих пор еще сохранил желание торговаться с демоном? Неужели его совсем не заботило, что его будущий ребенок вполне может обзавестись повадками давшего ему кровь – не стоило исключать такого варианта и Моргенштерну-старшему, как заядлому экспериментатору, это должно быть известно.
Впрочем, Джонатан хотел бы заиметь такое же умение мастерски унижать человека, даже не притрагиваясь к нему – одними словами. Еще бы не чувствовать себя так паршиво после впечатляющей речи демона. Валентина она совершенно не впечатлила – он привык выслушивать оскорбления и отвечать на них кривой усмешкой. Джонатан же злился. Злился от того, настолько этот глумливый бывший ангел оказался прав. Он будто смотрел охотнику в глаза, вытаскивая из них наружу все то, что терзало его на протяжении всей жизни, вытаскивая наружу и его заодно. Моргенштерн чувствовал, как в груди закипает неконтролируемая злость. Не конкретно на Аббадона, конечно, ему-то что за дело до какого-то «жалкого человечишки», но выместить ее хотелось именно на нем. Глядя в его источающие золотое свечение глаза, раскроить ему черепушку в нескольких местах, заставляя этот свет пробиваться сквозь дыры в черепных костях – обшарпанный потолок подвала наверняка был бы похож на карту звездного неба. Правда, демона это наверняка бы позабавило – Джонатан готов был поспорить, что он бы нашел там парочку созвездий и тут же бы составил ему астрологический прогноз на ближайшую неделю. Правда, в которую так метко попал Аббадон, раздражала, но демон, каким бы забавным это ни казалось, был тут совершенно ни причем. Вымещать злость на нем не было никакого смысла. Только не тогда, когда в комнате находился прямой виновник всего происходящего. Когда Джонатан буквально сидел внутри этого самого виновника.
- В чем смысл боязни своего «страшного конца», если мы все всё равно сдохнем? – ответил Джонатан ухмыляющемуся демону, принявшись расхаживать вдоль стены. – Что плохого в том, чтобы хотеть большего? Только глупец не замечает ничего дальше своего носа, не старается уловить открывающихся перед ним перспектив. Но… - нефилим обратил свое внимание на другого собеседника, который, он был более чем уверен, все прекрасно понимал и слышал. – Надо быть настоящим идиотом, чтобы не понимать брошенных тебе жизнью намеков. И думать, что все сложится иначе, если будешь продолжать гнуть свою линию, - из груди охотника вырвался короткий смешок, и он снисходительно покачал головой. – Насколько же нужно быть погруженным в собственные безумные идеи, чтобы открыто игнорировать нависающую над тобой опасность? Буквально! Попытался раз – провалился, этого тебе оказалось мало. А что если некому будет попытаться второй раз? – тут Джонатан повернулся к Аббадону. По губам охотника блуждала безумная улыбка, он указал пальцем в сторону демона. – Вот ты. Наверняка не раз хотелось вставить палки в колеса своему божественному папочке? У меня вот появилась возможность.
В мгновение ока в руках Джонатан оказался острый отцовский меч. Для таких дел он бы, конечно, предпочел кинжал, но выбирать не приходилось. Едва уловимый поворот запястья – и шею обожгло, будто к ней приложили раскаленное железо. Меч выпал из ослабевшей хватки охотника, а колени предательски подкосились, заставляя его упасть на бетонный пол. Где-то под ногами уже натекла целая лужа свежей, теплой крови, которая забрызгала всю одежду Моргенштерна. Он хотел бы сказать, что стало легче, что он будто покинул тело, но это было совершенно не так. Легкие отчаянно пытались получить хоть каплю воздуха, а тело билось в непередаваемой агонии – каждая клеточка бунтовала, горела, болела. Мозг уже ничего не соображал, а глаза уставились куда-то в пустоту. А потом, и правда, стало легче. Комната потеряла свои очертания, проваливаясь в темноту, и Джонатан проваливался туда вместе с ней. Вот и все.
Но мир вновь обрел свои краски. Джонатан открыл глаза, и тут же готов был выругаться. Он вновь восседал над изувеченным телом мага, комната снова была наполнена незримыми вибрациями, а Аббадон снова наполовину вывалился из пентаграммы.
- Да ты, должно быть, издеваешься, - сквозь зубы прорычал Моргенштерн, а по подвалу разнесся гомерический хохот демона.

+4

16

Глаза охотника заблестели, на секунду демон даже подумал, что тело Валентин делил с кем-то другим, насколько разительным иногда были перемены в поведении.
-Вот ты. Наверняка не раз хотелось вставить палки в колеса своему божественному папочке? У меня вот появилась возможность.
Охотник пафосно, словно актер древнегреческого театра выхватил клинок, а потом перерезал себе горло. Меч упал на пол, а сам охотник покачиваясь на ногах стал смотреть на окровавленную руку, потом сал беспомощно хватать ртом воздух, оглядываться по сторонам… На мгновение все застыло.
Демон рассмеялся, а потом громко крикнул.
- Стоп, отмотаем назад.
Валентин обернулся к стоящему перед ним Аббадону, безумно усмехнувшись, он ткнул пальцем в сторону демона.
-Вот ты. Наверняка не раз хотелось вставить палки в колеса своему божественному папочке? У меня вот появилась возможность.
Охотник выхватил меч, удивленный взгляд, словно глаза глядят, а руки делают, но совершенно не то, что надо было делать. Резкое и изящное движение, и вот уже Валентин раскрывает рот словно рыба, которую выбросило на берег.
Демон гомерически рассмеялся, а потом взмахнул рукой.
- Стоп, мотаем назад.
Реальность искривилась, словно она была записана на пленке. Валентин обернулся к демону,
-Вот ты. Наверняка не раз хотелось вставить палки в колеса своему божественному папочке? У меня вот появилась возможность.
Кожа разошлась с каким-то шипением, словно треснула, охотник глубоко выдохнул, последний раз в своей жизни, потом захотел вдохнуть, ну у него это не получилось сделать. Теплая кровь потекла по телу, рукам стало холодно. Валентин беспомощно осматривается по сторонам, в надежде, что его кто-то спасет, но се тщетно. Аббадон гомерически смеется, его голос отражается от стен.
Демон широко усмехнулся, а потом посмотрел на нависшего над трупом мага Валентином. Иллюзия пала, демон никогда не выбирался из пентаграммы, не рушил пространство и время, просто он смог прикоснуться к сознанию охотника.
Аббадон рассмеялся.
- Да ты должно быть издеваешься.
Охотник оскалился словно затравленный волк, которого завели за флажки и прижали к стенке. Аббадон дернул рукой и тихонечко протянул.
- Да я вечно могу смотреть как кто-то режет себе глотку. Поэтому стоп, мотаем назад.
Пространство замерло, покрылось серой рябью, а потом ушло в сторону прошлого.
Охотник повернулся к Аббадон, бешеный взгляд.
-Вот ты. Наверняка не раз хотелось вставить палки в колеса своему божественному папочке? У меня вот появилась возможность.
Резкое движение. И вот он уже истекает кровью, пытается что-то сказать, но у него ничего не выходит, кровь, черная, словно сама ночь вытекает из тела человека унося с собой остатки сознания и саму жизнь. Взгляд становится стеклянным. Охотник падает в темноту…
Смех демона, а охотник снова сидит на корточках возле трупа мага, он поворачивается и гневно рычит.
- Да ты должно быть издеваешься.
Аббадон от смеха присел на пол пентаграммы и закрыл рукой пасть, его смех разносился по всей комнате, отражаясь от стен, пола, потолка. Его тело дрожало, словно было сделано из персикового желе. Если бы демон мог, он бы заплакал от смеха. Еле произнося слова, Аббадон произнес.
- Ну давай еще разок и все. Я обещаю, честно-честно, - он взмахнул рукой, пространство замерло, - Стоп. Перематываем назад.
Пространство покрылось рябью, словно в поломанном телевизоре, а потом с возвращением цвета, охотник повернулся к демону.
-Вот ты. Наверняка не раз хотелось вставить палки в колеса своему божественному папочке? У меня вот появилась возможность.
Резкое движение руки и охотник перерезал себе шею. Смех Аббадона, провал и охотник уже сидит возле трупа мага.
- Да ты должно быть издеваешься?
Демон поднялся с пола, а потом подошел к краю пентаграммы. Иллюзия рассеялось, вернувшись в реальность, где Аббадон был заперт в ловушки, без всякой возможности вырваться наружу. Все, что мог демон, это еще раз запустить повторяющийся момент, где охотник перерезает себе горло. Даже Великие Демоны были бессильны перед силой принесения себя в жертву. Собственно, охотник итак натворил много чего. Но демон все еще мог снова вернуть эти болезненные и такие реальные ощущения. Ничего личного, демону просто стало скучно.
- Если хочешь, то можем повторить, ты только попроси. Ну согласись, что это великолепно. День сурка, - Аббадон облизнулся, - Обожаю мелких созданий и вот подобные каламбуры. Сурки такие милые животные, постоянно суетятся. А еще я в восторге от котов. Просто прекрасные создания. Ну почему Бог сделал вас сверхрассой? Коты намного приятней. И они такие разнообразные. Толстые, умилительные, поджарые. То спят, то охотятся, то играются, то воруют... Собаки тоже прекрасные, но я не могу отличить собаку от оборотня... Я бы завел собаку, но вдруг она окажется оборотнем... Это ведь плохо убивать домашнее животное... А оборотни...фу, от них постоянно воняет.
Он потер руки, а потом расплылся в отвратительной усмешке, демонстрирую острые зубы:
- Кстати, ты бы мог мне напомнить. Зачем ты меня вызывал?

Отредактировано Joshua Kushner (2017-12-17 17:11:39)

+3

17

Пожалуй, если бы кто-то спросил у Джонатана, что такого сумасшедшего ему пришлось испытать за всю свою жизнь, он бы точно знал, каким будет его ответ. Конечно, кто знает, что произойдет с ним в будущем, но сейчас, в настоящем (прошлом, вернее) то, что происходило, можно было назвать абсолютным верхом безумства и абсурда. Поэтому, на этот вопрос он бы без промедления ответил: застрять в теле своего отца, пытающегося вызвать демона, чтобы попросить у него крови, чтобы мог родиться я, очень сильно взбеситься, убить себя под гомерических хохот демона. А потом снова убить. И еще раз. И снова, снова, снова.
Именно это и происходило: убив себя однажды, Моргенштерн провалился в спасительную темноту, надеясь, что даже если он не очнется, то совершит величайшую пакость в своей жизни. Но из темноты он был оперативно выдернут на белый свет, ровно туда же, где он был до этого. Сложно было описать весь спектр эмоций нефилима, очутившегося над телом бездыханного мага с кинжалом в руках. Сложно это было не только потому, что он одновременно чувствовал все то, что переполняло его до этого – отвращение, злость, и целый спектр других, не таких уж приятных, эмоций, но еще и удивление, даже смятение. Какого ж гребаного черта!? Добавить к этому эмоции отца, бурлящие где-то на задворках сознания и можно назвать этот день самым эмоциональным днем в жизни Моргенштерна-младшего. Губы охотника зашевелились против воли, произнося слова, сказанные им будто в прошлой жизни. Сейчас они казались Джонатану немного пафосными и наигранными, но ему еще, видимо, предстояло поменять свое мнение.
- Отмотаем куда? – только и успел сказать нефилим, понимая, что этот вопрос ему удалось задать только мысленно – демон и ухом не повел, а собственная рука молодого человека подняла кинжал, проводя острозаточенным лезвием по шее, разрезая мягкую плоть, будто сливочное масло.
Сознание Джонатана отошло на второй план, одновременно с этим проваливаясь в кромешную тьму. Ему даже показалось, что он более не испытывал той же боли, что в первый раз. Наверное поэтому помешанные на темной магии колдуны так любят убивать себя и через некоторое время возвращаться к жизни. В первый раз все всегда проходит с небольшими неудобствами, а потом – умирай не хочу. Когда его затуманенный взгляд вновь поймал очертания знакомого подвала, контроль над телом был безнадежно утерян в пользу отца. Моргенштерн не сумел сдержать мысленного смешка, чувствуя, как разбит и потерян Валентин. Да уж, таким демонические приключения явно не были в его планах. Тут снова возник вопрос: на что он вообще надеялся, вызывая этого демона? Для него же рассудок был простым набором букв, что уж говорить о сознательности и логике. Аббадон был слишком сумасшедшим даже для демона, по мнению Джонатана, хотя, опять же, круг его демонических знакомств ограничивался буквально парой личностей.
И снова губы произносят те же слова, и снова клинок с мягким бульканьем рассекает горло охотника. И снова, и снова. И все это под аккомпанемент смеха Аббадона и его уморительные комментарии. Моргенштерн бы даже посмеялся, честно-честно, если бы ему не пришлось все время умирать. Если демона эта сцена веселила до чертиков, то охотнику надоело уже на пятый раз. Потом он просто мысленно вздыхал, жалея, что не может закатить глаза, и смиренно готовился к очередному потоку крови и такой надоевшей темноте. Хотелось попросить демона убить его насовсем, но нельзя дать ему понять, что Джонатану это неприятно. Наверняка это только подстегнет развлекающегося демона, и он мало того, что продолжит запускать этот момент заново, но и добавит побольше спецэффектов. Нефилим до сих пор не отошел от путешествия по Эдому в его ладошке.
Прошла минута, другая с того момента, как Джонатан вновь оказался над телом мага. Смеха демона слышно не было, и не похоже, что его губы собираются произнести уже набившую оскомину фразу. Моргенштерн опустил клинок, аккуратно прислушиваясь к своим ощущениям. Отличная работа –смешать, но не взбалтывать – охотник снова может управлять этим телом, как собственным. Правда, хорошего в этом было мало. Джонатан чувствовал себя так, будто его несколько раз протащили туда-сюда через портал, перемещаясь на вампирской скорости. Голова неприятно кружилась, а во рту чувствовался противный металлический привкус.
- Нет, не надо, я уже прочувствовал момент как следует, - поморщился охотник, поднимаясь на ноги. Колени чуть было предательски не подкосились, но ему удалось взять себя в руки. – Твою ж мать, - прошипел Джонатан, потерев пальцами виски. – Что-то подсказывает мне, что среднестатистический кот не смог бы показать тебе такого представления, поэтому не стоит списывать нас со счетов, - демон поддержал беседу, принявшись рассуждать о пользе оборотней, и Моргенштерн согласно закивал – он не то чтобы ненавидел хвостатых, он просто приобрел не самые дружеские к ним чувства. Нефилим выпрямился, покачнув кинжал в руках. – Если честно, то я уже подзабыл. Может, моя память вышла вместе с кровью? Расскажи мне о побочных эффектах дня сурка, я с радостью послушаю.
Джонатан пожал плечами и подошел к пентаграмме настолько близко, насколько это казалось ему безопасным. Хотя Моргенштерн прекрасно понимал, что это лишь временная оболочка демона и из пентаграммы он ничего не сможет ему сделать. Разве что снова запустить убийственный круг.
- На самом деле, я не вызывал тебя. Это был он, - он махнул оружием в сторону мертвого мага. – И он. Поэтому, не пойми меня неправильно – в этом нет абсолютно ничего личного, - Джонатан подошел к пентаграмме и, присев на корточки, принялся вполголоса шептать строчки вызубренного им заклинания. Вызов демона требовал огромных затрат сил и довольно неплохие магические навыки, но вот закрыть пентаграмму мог и Джонатан. Все эти месяцы, проведенные за изучением черномагических книг, естественно не прошли даром. Нефилим чувствовал, как все его нутро протестует против произносимых им слов, но не останавливался. Будь он в своем теле, все это не вызывало бы у него таких трудностей – демоническая кровь откликнулась бы на зов темной магии, но тело отца располагало только ее остатками, которые Валентин вводил себе сам. Символы в кругу начали медленно угасать, а контуры тела демона – мерцать и расплываться. Пентаграмма медленно таяла, выталкивая сущность демона обратно в Пустошь.

+3

18

- Ой, это простой фокус. Этого даже не происходит на самом деле, - фигура демона искривилась и покрылась рябью, - Ваша память, чудная материя. Вы вспоминаете не сам момент, а лишь свое воспоминание о нем, вот почему время лечит, достаточно просто заменить картинку по своему усмотрению.
Демон вел себя словно вел лекцию о популярной психологии в институте, где триста студентов, из которые трое ботаников, пятнадцать попали сюда потому, что так решили родители, а все остальные были неграми, латиносами и прочим мусором, которые неспособны понять ничего конкретного, но их распирает от собственного чувства достоинства. Поборемся за свои права. Повернем расизм в другую сторону.
- Среднестатистический кот не задает глупых вопросов, они живут одновременно в прошлом, настоящем и в Эдоме. Это очень удобно. Ты слышал про теорию Шредингера? – демон пафосно потянулся, - Вся суть в том, что кот будет жив всегда, если ты не откроешь коробку. Ты просто поверишь в это.
Демон взмахнул рукой и на стене, словно от невидимого проектора стали мелькать кадры начиная с того момента как охотник стал подгонять мага поскорее вызвать Аббадона, заканчивая тем самым моментом, где демон показывает Валентину то, как на стене проявляется проекция. Взгляд высшего остановился на книге, которая валялась возле тела мага, и все, что показалось на стене белой дымкой устремилось к книге, впитываясь в нее, оно пенилось и искрилось.
- Когда тебе станет скучно. Если захочешь, можешь повторить этот эксперимент. Я бы не советовал, но ты абсолютно безумный. Намного безумнее всех, кого я встречал. А я между прочим лично знаком с Люцифером, - демон зловеще усмехнулся, а потом многозначно произнес, - Его давненько никто не видел Моргенштерн, но говорят, что он спятил окончательно. В вас есть что-то общее…, - Аббадон усмехнулся, - Вы оба двинутые, ваши идеи утопичные, но вы ведете за собой соратников, которые разделяют ваши взгляды… Но это пока.
Демон молча выслушал то, что говорил охотник, или язык, на котором был ему не родным, или он окончательно запутался в личных местоимениях. Ну или так было принято, ну или он реально был одержимым психопатом. Аббадон зевнул, охотники малочисленные, глобальной бойни не должно было быть. Это вам не люди, вот где размах, вот где драма. Охотник стал шептать заклинание, которое закрывало пентаграмму. Аббадон стал чувствовать, как его затягивает обратно в Пустоши.
- Конечно-конечно, ничего личного. Но просто помни, что в следующую нашу встречу я разорву тебя пополам, Валентин Моргенштерн.
Аббадон помахал на прощание рукой, а потом и вовсе исчез.
Паря в бесконечной пустоте, великий демон небрежно отогнал от себя назойливых мелких демонов. Где-то вдалеке, горели огни Эдома и других измерений. Там, где не было ни пространства, ни времени, постоянной точкой являлся лишь ты сам. Многие бы нашли такое уединение заманчивым, уникальной возможностью сбежать от привычного ритма, но это было величайшим заблуждением. Вне времени и пространства не было ничего интересного, все события происходят под Солнцем, на маленькой планете, которая мчится в бесконечном потоке Мироздания. Скоро, очень скоро перед Аббадон раскроется еще один портал, но это уже совершенно другая история.

***

+3


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » the butterfly effect [21.11.2016]