Sacra Terra: the descent tempts

Объявление


городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
январь-февраль, 2017 год
CHAOS [6170] vs ORDER [5523]
«Несомненно, Крис не будет единственным человеком, умершим рядом с Аббадоном, но вряд ли кто-то делил с ним свои последние минуты, нежась в ванне и наблюдая, как Высший демон увлеченно гоняет по розовой от крови пене желтую резиновую уточку...» [читать дальше]
Headmaster's treatment [24.01.2017]
Alistair Horne & Christopher Parker

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » A problem of memory » cause i've already hit the low [21.02.2017]


cause i've already hit the low [21.02.2017]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Joshua Kushner & Jonathan Morgenstern & Verónica Rastro De Sangre
http://funkyimg.com/i/2BVYw.png
тюрьма Рейкерс, ближе к ночи;
21 февраля 2017 года;

•••••••••••••••••••
Ты устал и рядом с тобой никого нет. Ты непонят и брошен, твои планы осыпались пеплом надежд, а разочарование гложет душу. Только в одном месте ты сможешь все забыть и исправить. Тебе подарят новую жизнь, дадут новый шанс.
Одно элитное заведение поможет не просто окутать тебя коконом приятных иллюзий, оно поможет создать новую реальность.  Его владельцы точно знали, где стоит открывать подобного рода пристанища, чтобы собрать там только самых «отборных» клиентов. Так и случилось - слава всегда бежала впереди этого темного, окутанного многочисленными тайнами, места.

•••••••••••••••••••
i'm never gonna follow
just because they say so

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2018-02-04 20:00:09)

+5

2

В воздухе кружились снежинки и падали на резной деревянный столик, который стоял под цветущей розовой магнолией. Магнолия росла прямо посреди уютного дворика, где пол был мощен гранитом, а по стенам величественного замка тянулись виноградные лозы. Это был очень уютный дворик, здесь можно было коротать вечера, или устраивать балы, грустить в одиночестве или посвящать поэму возлюбленным, можно было петь разухабные и пошлые песенки, а можно было под аккомпанемент арфу рассказывать грустные и героические легенды и саги.
Стол был сервирован ровно на одну персону.  Эта персона любила есть из золотой посуды, золотыми приборами, но пить н предпочитал из бокалов, выполненных из прозрачного горного хрусталя. Особа предпочитала ужинать в девять утра, завтракать в полдень, а обедать в полночь. При этом особе нравилось принимать еду не в одиночестве, а в компании с кем-то. Ходили слухи, что очень часто, те с кем явствовала особа, сами становились изысканными блюдами. Особа любила лоск, блеск, лесть и восхваления. Даже видавшие виды темные фейри, а вы поверьте, что они повидали всякого, не находили ничего лучшего, чем просто отбивать реверансы. Даже принцы, дети Короля, были вынуждены общаться с этой особой исключительно через одного из своих собратьев, который умел врать. Особа, когда она не ела, не пила и не наслаждалась пением блюющих ив, проводила время в компании Тринадцатого принца и мистера Единорога, играя с ними в бридж или в компании с принцами и придворными в «Верю не верю». Фейри, которые не умели лгать всегда проигрывали с разгромным счетом и каждый раз особе прибавляли новый почетный титул, в знак его славных побед и невероятной мудрости.
- Прекрасный и несокрушимый, великолепный и совершенный, мудрый и ослепительный, невероятно талантливый и честный, владыка старого Замка и всех до последнего камней, капелек воды,
Несколько фейри, в камзолах XIX века смешивали в шейкере напиток. Водка и мартини, 1:1, как любила данная особа.
- Местоблюститель Королевского престола, его богоподобное величество прибыло полдничать.
Фейри бросили на дно бокала для мартини голубой человеческий глаз, залили коктейлем и открыв золотой портсигар с сигаретами, отскочили в сторону.
По гранитному полу застучали каблуки, роскошных туфлей, с золотыми пряжками, которые были щедро осыпаны бриллиантами. Вошедший в дворик мужчина, обладатель этих роскошных ботинок, на ходу застегивал кафтан и снимал черные перчатки с рук. Он подошел к столику и сел в резкое кресло, закинув ногу на ногу он стал покачивать ногой и протянул правую руку, один из фейри вложил ему в руку бокал с мартини, он протянул левую руку и ему между пальцами положили раскуренную сигарету.
- Хрголбобл, мой курительный парик.
Невысокого роста, окладистый и полноватый мистер Хорбоггл, который был одним из распорядителей моментально встал на небольшую табуреточку и поменял роскошный и высокий белый парик на серые букли, которые были осыпаны блестящей пудрой.
- Меня зовут Хорбоггл, Людвиг Патрик Хорбоггл ваше ангельское сиятельство.
Особа тонула ногой и слуга заботливо повернул его голову в сторону королевского распорядителя.
- Хрглобл, оставь меня от этих ужасных подробностей, - он затянулся и пустил дым вверх, - Лучше распорядись, чтобы мне сегодня подали грибы, черненькие в красную крапинку, а пить я буду слезы девственных малазийских карлиц. А теперь оставьте меня одного.
Он снова топнул ногой и челядь поспешила удалиться. Сделав тягу, оставшийся в одиночестве Аббадон сделал глоток мартини.
Сначала этот мир показался ему клеткой, но потом, демон распробовал этот мир, в том числе на вкус. Оказавшись в мире фейри, он словно Дороти шел по дороге мощеной желтым кирпичом, в надежде, что это путь в Благой двор к Королеве, но все оказалось диаметрально противоположно. Аббадон пришел в Неблагой двор. Мерзкие фейри встретили его холодно, сначала, пока не узнали кто он такой. Хитрый Хорбоггл, которого чуть не сгнобили наследники Короля, кинулся в ноги самый первый, пообещав лояльность и верность. Именно он и предложил легализовать диктатуру Аббадона термином – «Местоблюститель Королевского престола на правах ангельской принадлежности». Королевский распорядитель обеспечил лояльность целой группы фейри, которые постоянно обитали во дворе – это были полукровки, которые хотели быть ближе к престолу. Знать восприняла появление Аббадона неоднозначно, но со временем им пришлось посещать его балы и званые ужины (коварный Хорбоггл всегда предоставлял списки того, кого нет). Хуже всего обстояли дела с принцами и могущественной знатью. С некоторыми Аббадон договорился при помощи Тринадцатого принца и сэра Единорога, а с некоторыми велись трудные переговоры. Войну Аббадон не мог себе позволить. Неблагой двор 600 лет не вел никаких войн, армии у него не было.
Сила была не самым лучшим средством решения проблем, хотя бы потому, что Аббадон совершенно не понимал магию этого народца, а этот мир был все таки их территорий. Поэтому демон решил применить свое самое страшное оружие – дипломатию. Первые, кто оценил перемены стали хитрые пери, которые выторговали для себя самые сладкие условия, открыв свой бордель прямо возле входа в Неблагой двор, по сути, захватив один из входов в мир фейри, сдирая плату за каждого, кто захочет выйти на поверхность.
Но пери были обязаны поставлять Аббадону информацию о всем, что происходит на поверхности, вербуя посетителей своего борделя, прекрасные и коварные пери начали строительство сети информаторов. Демон объявил амнистию всем тем, кто нарушил клятву Королеве и Королю, пригласив их в Старый замок для аудиенции и пообещал неприкосновенность детям Короля. Неблагой двор, погрязший в интригах, не имевший правителя 600 лет, был структурой менее консервативной чем Благой двор и именно на этом и решил сыграть Аббадон. Несмотря на все, демон действовал аккуратно, опасаясь, что сюда может вернуться Король и тогда придется вновь договаривается с хозяином Неблагого двора. Конечно же демон рассматривал и силовой метод, репрессии всегда были надежным способом завоевать лояльность, но меч Аббадона остался на поверхности, а без него, в мире фейри Ангел смерти был вынужден играть роль Гудвина, пускай Великого и Ужасного, но все равно, скованного в вариантах.
- Наипрекраснейший
Тихий и робкий голос Хорбоггла отвлек Аббадона от мыслей. Демон подкурил еще одну сигарету.
- Да-да Хрбгл, ты решил покончить с собой и спрашиваешь моего разрешения? Я согласен. Только не будь эгоистом и помни, что твой круп начнет вонять, поэтому утопись в зловонных топях.
Королевский распорядитель откашлялся.
- Я ценю вашу заботу прекрасный Ангел, но к вам пришла властительница…, - демон обернулся в надежде услышать, что сюда прибыла Королева, - Властительница пери, леди Оленна.
Аббадон лишь затянулся. От и о Королеве давно не было вестей, а это значит или она тоже участвовала в изгнании Аббадона, или с ней что-то приключилось.
- Ну чего ты ждешь Хорболлг, неси мой церемониальный парик и приглашай прекрасную даму.

+4

3

Джонатан устроился в мягком кресле, окидывая цепким взглядом раскинувшееся перед ним помещение. Он мог бы сойти за среднестатистического посетителя такого места, если бы не нарочито расслабленная поза, едва ли скрывающая то, как на самом деле были напряжены мышцы охотника, и все тот же тяжелый взгляд, за километр кричащий о том, что он здесь не веселья ради. Впрочем, все это могло бы выдать его с головой лишь в том случае, если бы хоть одной живой душе здесь было дело до него. Каждый, кто пришел сюда, получал именно то, что заведение предлагало – совершенно новые, ни с чем не сравнимые ощущения, и уходящее за грани реальности удовольствие.
Вообще-то с первого взгляда было сложно поверить, что это место когда-то было собственностью примитивной тюрьмы – сейчас о ней напоминали разве что обшарпанные стены, торчащие из-под дорогой драпировки, и странные потолки, оставленные в первоначальном виде, видимо, для антуража. В остальном же все было организовано даже чересчур идеально. Приглушенные красные и золотые огни, заставляющие всех и вся отбрасывать причудливые тени на стены и потолок. Дорогая мебель из темных древесных пород, ткани и фактуры, достойные королевского двора. Едва слышная музыка, искусно переплетающаяся с разговорами и стонами, доносящимися из-за отделенных тяжелыми бардовыми шторами уголков зала. Довольно большую часть помещения занимала увесистая барная стойка, за которой помещался снующий туда-сюда бармен с серой, отливающий фиолетовым, кожей, ядовито-зелеными глазами и жутко отвлекающим хвостом с кисточкой, мельтешащим у него за спиной. Впрочем, даже это не мешало Моргенштерну внимательно следить за каждым его движением, пока тот мешал очередной вычурный коктейль. На самого фейри ему было плевать, но пойло, такого же зеленого цвета как и его глаза, предназначалось Габриэлле, занявшей место у самого края стойки. Девушка уверенно сообщила ему, что она не собирается «сидеть и таращиться из-за угла, как какой-то маньяк», поэтому продвинулась вглубь помещения, оставив Джонатана ютиться на одном-единственном из небольших диванчиков, тут и там разбросанных по залу, который был никем не занят. И тот факт, что их отношения с испанкой можно было лишь с натяжкой назвать более-менее похожими на те, что были у них более полугода назад, совершенно не мешал ему наблюдать за всем тем, что отправляется к ней в стакан. И за всеми теми, кто ошивался подле нее, роняя почти кислотные слюни на мягкий пол заведения, призванный почти любую походку превратить в кошачью поступь. Джонатан покачал пальцами стакан с виски, который сжимал в руке, взглядом провожая нефилима, потерявшегося всякий контакт с реальностью, но все еще пытающегося сыскать себе пару на вечер.
Моргенштерн подумал о том, что происходят все-таки до ужаса забавные вещи. Они, вроде бы, преодолели кризис. Казалось бы, что каждый понял и принял причину поступка другого, и все уже готово было вернуться на круги своя. Но в то же время они вернулись во времена, когда было слишком много запретов, слишком много «нельзя» между ними. И это, помимо прочего, волновало Джонатана. Как и тот факт, что его это вообще волнует. Разум настойчиво напоминал, что помимо сердечных дел он должен бы быть занят воплощением своих планов, но все его доводы тут же отклонялись. Трудно спорить с тем, что эти самые его дела были самым стабильным в его жизни в данный момент. Что за ирония? Все остальное рушилось, как огромные небоскребы, подорванные изнутри – сначала громкий взрыв у самого основания, сотрясающий своей силой, казалось, саму Вселенную, потом грохот и звон, клубы пыли такой плотной, что она грозилась впитаться в кожу. И, наконец, жалкие остатки того, что раньше казалось непоколебимым, а сейчас утекало, как песок, сквозь пальцы. Последнее время Джонатан часто видел эту картинку у себя в воображении. Будто он часами перебирал бетонную крошку, пачкая пальцы в сером порошке, пытаясь придумать, как вернуть все это в первоначальную форму. Но с каждым разом нефилиму казалось, что «вернуть» уже ничего не получится, а вот начать что-то новое – пожалуйста. Правда, он не имел ни малейшего понятия о том, как это сделать.
Но душа буквально требовала сделать хоть что-то, поэтому они с Габриэллой и оказались в этом тщательно сокрытом от посторонних глаз и ушей месте, чтобы мило пообщаться с один нефилимом, некогда состоявшем в Круге. Порой Джонатан просто поражался тому, сколько таких еще осталось. Будь он кем-то из верхушки Конклава, он бы не оставил таким сумеречным ни единого шанса на исправление – что мешает им в следующий раз сбежать, как крысам с тонущего корабля, стоит ему только немного подтопить палубу? Но волею верящих в светлое, доброе и вечное, они оставались жить, что давало и отцу, и самому Джонатану наглядно демонстрировать его теорию – в шестидесяти случаях из ста они с радостью шли на контакт, заключали сделки и всячески демонстрировали свою крысиную натуру. В сорока же процентах… ну, с ними все было не так радужно. Джонатан обычно отделывался ранениями и уязвленным самолюбием.
Когда он в очередной раз зацепил взглядом грузную фигуру нефилима на другом конце зала, размышляя о том, не этот ли мужчина ему нужен, на плечи легли легкие ладошки, тут же массируя напряженные плечи.
- Выглядишь так, будто тебе нужно забыться, нефилим, - прошелестел ему на ухо приятный девичий голос. Джонатан повернул голову, встречаясь взглядом с бледной, как смерть, пери, с чарующей улыбкой заглядывающей ему в глаза. В ее взгляде он тут же утонул – по большей части потому, что он сходу напомнил охотнику болото – сизое, с зеленоватыми вкраплениями, подернутое тягучей дымкой. Ее подбородок тут же удобно устроился у Моргенштерна на плече, а рука потянулась к его стакану, который он предусмотрительно отодвинул подальше. – Ты знаешь, я могу помочь. Сделаю все, что пожелаешь.
Джонатан кивнул, всем своим видом говоря о том, что прекрасно осведомлен об уровне ее отзывчивости. Сделав глоток виски под пристальным наблюдением фейри, он облизал губы и обреченно уставился вдаль.
- Ты знаешь, бывают в жизни такие моменты, которые переворачивают ее с ног на голову, - начал он, чувствуя как послушно кивает ему собеседница, выказывая искреннюю заинтересованность в его словах – она, видимо, решила, что он вот-вот начнет изливать перед ней всю душу. Джонатан поежился от нестерпимого желания стряхнуть ее с себя, как прилипчивое насекомое – у него не было ни настроения, ни желания для таких игр. – И тогда хочется стереть все эти из памяти и вернуть все на круги своя. Но, понимаешь, - Моргенштерн мягко повел плечом, заставляя девушку приподняться и обхватил ее подбородок двумя пальцами. Ее лицо было так близко, что он мог уловить ее дыхание, с привкусом мяты и, внезапно, корицы. – Единственное, что я хотел бы сейчас забыть больше всего на свете… - он немного помедлил, глядя за тем, как меняется ее выражение лица. – Это твое лицо, милая. Сделай так, чтоб глаза мои его больше не видели, договорились? – последнюю фразу он шепнул ей на ухо, и, вырвавшись, фейри лишь злобно скривилась, едва слышно прошипев ему что-то и скрылась в глубине зала.
Моргенштерн поставил стакан на небольшой столик – кто знает, что изменилось в нем за эти несколько минут, а его содержимое все равно подходило к концу – и откинулся на спинку диванчика, оглядывая всех собравшихся в этом клубе. В борделе, если быть точным. Он недолюбливал такие заведения. Они, как молодящиеся старушки, которые выглядели намного отвратительнее, чем могли бы, не пытайся они отсрочить неумолимо надвигающуюся на них смерть. Все здесь – от правильно выставленного света до грамотно организованных зон – стремилось выставить бордель приличным заведением. Будто это не рассадник пороков, а работающие тут фейри сверкают обнаженными частями тела антуража ради, хотя на деле, тут поощрялись всевозможные грехи в любом их проявлении. Такая вот грязь в красивой конфетной обертке, которая казалась, скорее, нежеланием признавать то, чем тут занимаются, откровенной трусостью, чем желанием ублажить уставший глаз клиента. Кого здесь ублажать? Угашенных посетителей, с трудом ориентирующихся в пространстве? Того оборотня, ползающего на четвереньках у роскошного кресла, на котором восседала рогатая красавица с восьмью парами глаз? Его больше волновали стройные ноги на уровне его взгляда, и мягкая кожа ее бедер, о которую он терся щекой. Или непонятно как попавшего сюда примитивного, откинувшегося на спинку кресла и качающего головой из стороны в сторону? Или парочку нефилимов, которые, раскрыв рты, пялились на танцующую для них фейри, чью голову украшало гигантский головной убор в виде витых рогов, перетянутых черными цепями и блестящих от бесчисленных стразов? Что вообще за мода на рога? Или премерзкого фейри, который на первый взгляд не имел каких-то особых отличительных черт, но не понравился Джонатану сходу, потому что начал по-змеиному виться вокруг Габриэллы. Как раз в этом не было ничего удивительного, но внимание Моргенштерна то и дело возвращалось к барной стойке. Несколько граммов алкоголя все же сделали свое дело, да и сам фейри делал все, чтобы вывести нефилима из себя, сам того не подозревая. Он внимательно смотрел за пальцами нижнемирца, так и норовящими коснуться Де Сангре, за его губами, растягивающимися в улыбке, за его движениями, за тем как он все сокращает и сокращает расстояние между ним и охотницей.
Наверное, не стоило сходу вливать в себя чистый виски. И, возможно, стоило немного подумать, прежде чем что-то делать. Хотя бы о том, что место это публичное, на голову выше простого кабака, пусть и просто по статусу. Или же о том, что застелившая глаза пелена не приведет ни к чему хорошему. К сожалению, об этом он подумал только тогда, когда очнулся от истошного вопля прямо на ухо. Он сжимал в руке рукоятку своего любимого кинжала, а его лезвие прочно вошла в деревянную столешницу, пройдя сквозь ладонь фейри. Сам он втиснулся между мужчиной и Габриэллой.
- Ох, простите, - выдохнул он с наигранным удивлением. – Не заметил вашей руки, вот совсем. Может быть, потому что ей тут не место? – добавил он, прищурив глаза. – Упс, - и с силой выдернул клинок, прислушиваясь к противному хрусту сухожилий, который не мог перебить даже очередной вопль побагровевшего фейри, который готовился разразиться тирадой проклятий.

+4

4

И с каких пор её жизнь превратилась в нечто подобное? В какой момент Вероника Растро де Сангре стала завсегдатаем всевозможных борделей и притонов? Вереницу этих визитов открыл для неё Уэйланд, покуда они пытались найти выход из сложившейся ситуации, после – бесконечные попытки отыскать того или иного представителя Нежити, большинство из которых предпочитало проводить досуг в подобных местах, а потом и вовсе встреча с Высшим демоном, для которого, похоже, такие пристанища были едва ли не родным домом. Казалось, что Ви повидала уже всё, что могла, но каждое новое заведение подкидывало в багаж её опыта всё новые и новые впечатления. К примеру, это место имело особую атмосферу. Не зря им владели фэйри – самые искусные в мире лжецы. Тяжелее всего распознать обман, который соткан из правды, словно тончайшая невесомая паутина. Каждая прозрачная нить в отдельности кажется абсолютно безобидной и не представляющей опасности, но стоит им сплестись в хитроумный узор, как ты уже не сможешь выпутаться из этих сетей, навсегда оставшись их пленником. Так было и здесь: на первый взгляд ничего особенного – барная стойка, негромкая музыка, мягкие диваны, приглушенный свет, изысканный интерьер, привлекательные официанты и танцовщицы и обстановка, призывающая расслабиться и получать удовольствие от визита. Но что скрывалось за этим фасадом, помимо разврата, алкоголя и наркотиков? Пристанище отбросов, которые всё ещё хотели казаться себе чем-то значимым, чем-то важным. Показной лоск этого заведения был призван подарить иллюзию элитности и дороговизны, но подо всей этой шелухой по-прежнему оставалась бывшая тюрьма – скопление отребья и шлака, главной целью и ценностью которых было удовлетворение собственных низменных потребностей. К тому же, во главе всего стояли пери – представители Неблагого Двора, своеобразные отбросы в сообществе дивного народца. С ними всё было так же, как и с их заведением – снаружи красиво, а по сущности сплошная гниль.

Де Сангре не хотелось здесь находиться, но с недавних пор они с Джонатаном пытались вернуть свои отношения в нормальное русло, а это означало как минимум командную работу. Ни один из них не произносил этого вслух, но, похоже, думали они об одном и том же – лучшим и самым правильным вариантом сейчас было попытаться начать всё практически с нуля, словно только вчера Моргенштерн поведал ей о своих планах, и теперь они должны были осуществить их вместе. Они снова должны стать партнёрами, научиться доверять друг другу, не ждать подвоха или удара в спину, знать, что есть тот, кто всегда прикроет. Не смотря на то, что им удалось поговорить на чистоту, всё обсудить, услышать и понять друг друга, между ними всё ещё оставалось некое напряжение. В общем-то, это было неудивительно. И хотя из них двоих именно Джонатан имел серьёзные проблемы с доверием, на этот раз и сама Вероника разделяла его паранойю.

Наверное, поэтому, вместо того, чтобы сидеть подле него, отвлекая нефилима пустыми разговорами, чтобы его хмурый вид и глубокая складка на лбу не выдавали в них охотников за головами, Де Сангре отправилась к барной стойке. Раз уж ей придётся торчать в этом притоне, по крайней мере, можно делать это не на сухую. К тому же, куда проще разузнать что угодно, если слиться с окружающей обстановкой. Томная улыбка, кокетливый смех, пара нужных фраз – и вот уже бармен намешивает ей коронный коктейль для нефилимов, которые бывают здесь не так уж часто, и большинство из них тот знает в лицо. Впрочем, это его работа. Поставив перед девушкой коктейль ядовито-зелёного цвета, бармен удалился обслуживать других клиентов. Однако, долго скучать в одиночестве Ви не пришлось.

Линдрен совершенно прав, нефилимы у нас на перечёт, – зашелестел чей-то голос справа, и Де Сангре обернулась, дабы посмотреть на его обладателя. Им был фэйри, который, похоже, наложил скрывающие чары, ибо выглядел как обычный человек. Наверное, в любой другой ситуации его легко можно было бы перепутать с примитивным, но его слова и то, как он их произносил, не оставляли сомнений в природе его сущности. – Но мы всегда рады пополнениям. К примеру, вас, прелестное создание, я вижу здесь впервые. Планируете стать нашим постоянным посетителем?

Вполне возможно, – Охотница повела плечами и приподняла бокал в приветственном жесте. – По крайней мере, коктейли здесь отменные, а это уже половина успеха. Вот только не хотелось бы встретить знакомых. Вы ведь понимаете о чём я?

В действительности, вряд ли кто-то из присутствующих с гордостью демонстрировал знакомым клубную карточку сего заведения. В особенности, Охотники. Анонимность играла большую роль, и в таких местах действовали негласные правила – всё, что происходило здесь, должно было остаться в этих стенах, но любое правило может быть с лёгкостью нарушено, если это необходимо.

К примеру, вон тот мужчина кажется мне смутно знакомым, и если бы я думала, что вы ответите, непременно спросила бы его имя, – Ронни кивнула в сторону плечистого мужчины, чья кожа была покрыта рунами. Сомневаться в том, что он здесь как дома, не приходилось – нефилим разгуливал по периметру с хозяйским видом, нарочито демонстрируя своё превосходство, насколько это вообще было возможно, конечно, учитывая его состояние. – Кажется, это один из партнеров моего отца. А влиятельный папочка не обрадуется моим визитам в первоклассный бордель, – притворно ужаснувшись, Ви перешла на шепот, склонившись к собеседнику, – Впрочем, я могла и обознаться. Эти нефилимы все на одно лицо, не так ли? – азартный блеск в глазах фэйри говорил о том, что рыбка клюнула на наживку – у влиятельных отцов, как правило, до ужаса капризные и избалованные дети, изнывающие от тоски, проводящие дни и ночи в поисках удовольствий, готовые спускать несметные богатства на свои прихоти. Удивительно, но даже в рядах Охотников, которые воспитывались солдатами и воинами, находились такие экземпляры. Де Сангре удивилась, насколько легко купился на подобную уловку её оппонент – всё таки, не все фэйри обладали острым умом и живой сообразительностью. Возможно, большинство из них и владели искусством плетения интриг в совершенстве, но того, кто стоял напротив неё, природа такими талантами явно обделила. Мужчина придвинулся ближе, кладя ладонь на барную стойку буквально в полуметре от Ви, медленно склоняясь к девушке. Охотница надеялась, что он собирается озвучить ей имя заинтересовавшего её нефилима, как вдруг обзор ей загородила чья-то спина, а буквально через секунду воздух рассёк оглушительный крик.

Черт побери, Джонатан, – прошипела Де Сангре, вскакивая на ноги и выглядывая из-за спины друга, дабы оценить масштабы бедствия.

Излюбленный кинжал Моргенштерна пронзил ладонь фэйри, а сам юноша бубнил что-то о том, что не заметил его руки. Что на него, чёрт побери, нашло? Сердце предательски пропустило пару ударов, прежде чем в груди зародилась злость на вспыльчивый нрав Охотника. Нашёл время и место предъявлять свои права на то, на что прав, в общем-то, не имел. Более того, эта вспышка стоила им ценной информации. И где же была его хвалёная выдержка, когда она была так нужна? Однако, времени на нотации или злость не оставалось – с другого конца зала уже спешила подмога.

Надеюсь, ты доволен произведённым эффектом, – чуть слышно прорычала Ви на ухо Джонатану, прежде чем встала с ним спина к спине и достала клинок Серафима. – Уважаемые, на вашем месте я бы подумала ещё разок, прежде чем ввязаться в эту драку, – ответом ей было грудное рычание бросившегося в атаку эльфа. – Что ж, моё дело предупредить.

Воздух наполнился лязгом металла, криками напуганных танцовщиц, бранью невменяемых клиентов, звуками рвущихся тканей и хрустом переломанных костей. Численное превосходство не помогало обитателям борделя справиться с двумя натренированными и вооруженными до зубов нефилимами. Странно, но именно в этот момент Де Сангре ощутила, что они с Джонатаном всё ещё действуют как единое целое – отточенные приёмы, выверенные движения, привычные жесты и полное взаимопонимание без слов. Где-то на задворках сознания пульсировала мысль о том, что есть вещи, не зависящие от решений, которые принял разум. Есть что-то большее, неподвластное пониманию, но такое правильное и нормальное. Вероника замечала, как на губах нефилима то и дело появляется лёгкая ухмылка и понимала – он думает о том же. Покуда они отражали атаки, прикрывали спины друг друга, вонзали клинки в тела соперников, нападали и отступали, лавируя между телами уже поверженных, каждый чувствовал, что он в этой битве не один, и это придавало сил и уверенности. К чему они не были готовы – так это к тому, что во всём помещении внезапно выключится свет, а в следующее мгновение всё вокруг стихнет, оставляя их двоих в необъяснимом вакууме. Похоже, здесь не обошлось без замысловатой магии фэйри – и вот они уже оказались внутри чего-то, что походило на грот, а перед ними стояла изящная девушка, лицо и кожу которой украшали необычные узоры, в волосы был вплетен ядовитый плющ, а легкое темное платье украшали необычные цветы. Обстановка походила на измерение фэйри, но всё же что-то здесь было неуловимо иначе.

Он захочет побеседовать с вами, нефилимы, – мелодично пропела она, проведя рукой по воздуху. Вероника ощущала, что между ней и этой девушкой присутствует некий невидимый барьер, преодолеть который Охотница была не в силах. Но, по крайней мере, Моргенштерн был рядом – она слышала его прерывистое дыхание и чувствовала исходившее от его тела тепло. – Зря вы всё это затеяли.

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2018-02-14 23:38:01)

+3

5

- От гнева Небес не укроются даже нефилимы.
Аббадон расплылся в улыбке, словно торговец пылесосами, который за пару часов сумел выполнить недельную норму. Повелительница пери, прекрасная фейри, покрытая причудливыми узорами и с вплетенными в платиновые волосы плющем.
Дернув рукой, демон дал понять Королевскому распорядителю, чтобы он отправил гвардейцев, чтобы забрать преступников и привести их в Старый замок, чтобы свершить королевский суд.
Хорбоггл взял под руку повелительницу пери и вышел из дворика оставив Аббадона одного. Скинув туфли, демон закинул ноги на столик и стал разминать пальцы. В этом мире все было странным и сюрреалистичным, но даже несмотря на все это, Аббадону здесь было комфортно, он обожал хаотичность и непоследовательность. В отличии от Благого двора, в Неблагом не было норм этикета и каких-либо норм приличия – Аббадон ненавидел церемониал и обожал фарс. Ему нравился размах безумия, ем у нравились нравы, ему в конце концов нравились даже блюющие ивы и орхидеи-убийцы, которые росли за замком. Это было идеальное место для Аббадона, который практически слился с круговоротом нескончаемого треша, что творился вокруг него. Все было абсолютно безумным с самого начала. Демон хохотнул, вспомнив, что знакомство с этим миром началось с пустыней уныния, которая рисовала каждому попавшему в этот мир самые горькие переживания и потери, что случались в жизни того, кто попал в это место. В минуты, когда демону становилось скучно он отправлялся в эту пустыню, чтобы поругаться с фантомами его братьев ангелов, отпустить пару пошлых шуток в адрес Королевы и посмеяться со своих сыновей. Аббадон приказал, чтобы песок с пустыни уныния начали продавать потенциальным самоубийцам, чтобы они решались на последний шанс. В чужом для себя мире демон начал выстраивать контуры будущей экспансии, в мир людей, помимо мотиватора для самоубийц потекли элитные проститутки, наркотики, грезы. Галлюциногенные грибы темных фейри были намного сильнее, чем у светлых коллег, они не погружали человека в мир грез, а вышвыривали его в виртуальную реальность, где его жизнь была невероятной. Светлые фейри воровали у примитивных счета и недвижимость, а темные воровали их личности, жизни. Аббадон понял, что зло должно быть хаотичным и неуловимым, не осязаемый, невозможным для идентификации. Зло должно быть невидимым. Темные фейри были мастерами этого дела, всего, что касалась заговоров и многоходовых интриг. Неблагой двор сосредотачивался, подменяя крупных политиков, промышленников, банкиров, отбирая самых красивых примитивных для продолжения рода фейри. Аббадон рассчитывал, что все происходящее в Неблагом дворе лишь репетиция перед тем, как демон объявит себя…Наместником Бога на Земле, под одобрительный хор мировой элиты. Но это будет чуть позже, а сегодня. Сегодня в Неблагом дворе темные фейри отмечали праздник сбора изумрудной плесени, которая вызывала неудержимое сексуальное желания. Плесень росла на склонах в небольшом ущелье и по легендам, которые рассказывал Аббадону Хорбоггл, попавшие в это ущелье фейри совокуплялись с камнями, лишь бы унять свою нескончаемую похоть. Демон приказал рассадить эту плесень по всем близлежащим ущельям и пустить его в продажу в мире людей, снабдив все бордели Нью-Йорка, Парижа и Праги. А сегодня, в Старом замке демон устраивал бал в честь выхода нового продукта на рынок.
- Ваша божественность, преступники собраны в кровавом зале.
Демон отвлекся от мыслей о предстоящем выходе нового наркотика и позвонил в стоящий на столике колокольчик.
- Хброгглд, мой карательный парик!
В Кровавом зале дворца, под двух десятков рыцарей обновленного гарнизона Неблагого двора собрались главные нарушители спокойствия. Аббадон, в кроваво красном парике, с вплетенными в него металлическими черепами, топориками и мечами окинул взглядом семерых преступников, он закашлял, а Королевский распорядитель зычным голосом объявил:
- Его богоподобная милость, Местоблюститель королевского престола, временный владыка Старого замка и Неблагого двора, наипрекраснейший Ангел.
Аббадон позволил Хорбогглу поцеловать его руку, а потом лениво протянул:
- Ну кто там в чем провинился.
Хорбоггл важно раскрыл книгу и стал зачитывать:
- Мистер Единорог, обвиняется в изнасиловании пяти мужчин и семи женщин, разбое, прелюбодеянии, торговлей индульгенции и государственной измене. Передавал секретные сведения для Королевы Благого двора.
Демон безразлично махнул рукой.
- Невиновен и амнестирован.
Единорог заржал и лягнул одного из рыцарей, Хорбоггл завизжал:
- Он только что оказал сопротивление власти.
Аббадон смерил взглядом распорядителя.
- Да полно тебе Хорбоггл, просто рыцарь стоял рядом, а у достопочтенного фейри затекли копыта, уймись, кто там дальше по списку.
Аббадон расплылся в улыбке и подошел к следующему преступнику.
- Обвиняется в краже королевского сапога с целью сделать из него еду, чтобы накормить голодающих детей.
Демон скривился:
- Он украл мой любимый красный сапог, чтобы его съесть? Мерзкий ублюдок.
Королевский распорядитель кивнул головой, а фейри встал на колени и начал молить.
- Смилуйся ангел, моим детям нечего есть, они уже несколько дней не видели даже крошки хлеба.
Аббадон поморщился:
- Если нет хлеба, то кушайте пирожонное, в чем проблема? – демон покосился на распорядителя, - Вот мой королевский приговор. Его, его жену, его детей и близких родственников засыпать спорами дурманящего трюфеля и закопать в плодородных песках.
Хорбоггл кивнул головой и сделал пометку в записях.
- Справедливое и мудрое решение. Следующие…
Демон дернул рукой.
- Все, мне надоело. Всех остальных казнить на предстоящем празднике, набейте их рты мхом, пусть они умрут от неимоверной похоти, - демон посмотрел на двух охотников и ткнул в них пальцем, - А с них снимите кожу и сделайте владыке пери сумочку и перчаточки.
Демон посмотрел на девушку и парня, а потом добавил:
- Ее щеки… Срежьте их и прожарьте их с шартрезовыми грибами, я этим позавтракаю.
Охотница показалась демону смутно знакомой, но все охотники были на одно лицо. Аббадон пару секунд пытался вспомнить где он ее видел и что между ними могло быть общего. Ржание единорога отвлекло от размышлений, демон повернулся к нему:
- Да ну, она совершенно не похожа на ту девчонку, что брала у меня меч.
Единорог снова стал ржать и бить копытами.
- Они все татуированные, это их униформа, - единорог не унимался, - У меня нет времени у нее спрашивать, брала или не брала она у меня меч. Скоро начнется бал-маскарад, ты можешь опоздать, скачи быстрее мистер Единорог.
Аббадон расплылся в улыбке, а потом крикнул.
- Хрблдгд, мой развратный парик!
Несколько фейри появившееся из ниоткуда внесли парик, который походил больше на срезанный скальпель с Рапунцель. Длинные русые волосы были заплетены в косу, в которую были вплетены колокольчики. Хорбоггл хлопнул в ладоши и возникла ширма за которой скрылся Аббадон, который выскочил уже через минуту. Он был одет в блестящий закрытый купальник, расшитый стразами и камнями, он неуверенно покачивался на огромных каблуках хрустальных туфель.
- Та дам! – демон одел парик на голову, а потом сделал па, - Угадайте, кто я?
Хорбоггл учтиво улыбнулся.
- Вы трансвестит?
Аббадон топнул ногой.
- Ты тупой Хрлдогл, это же Королева, у которой мы отожмем рынок наркоты, это аллегория, метафоричное сказание.
Демон попытался пройти пару метров, но парик оказался слишком тяжелый, Аббадон повернулся.
- Вы еще не успели убить охотников? Пусть они помогут мне дойти до бального зала, - демон смерил взглядом парня и девушку и нервно протянул, - Ну пошевеливайтесь разиэлькин эксперемент, я знаю, что вы сильные. И не заставляйте меня ждать.

+3

6

На фразу Вероники Джонатан только хмыкнул, растянув губ в привычной усмешке. Конечно же, он был доволен. Судя по практически багровому лицу фейри и паре силуэтов, подмеченных боковым зрением, эффект он произвел как раз самый нужный. Охотница, естественно, так не считала, но неужели она правда думала, что этот мерзкий похотливый свин выложит ей все, что она так хотела узнать? Да у него же прямо на лбу сияла бегущая строка, ярко-красными буквами говорящая о том, как сильно ему сейчас хочется удовлетворить свои животные потребности.
Буквально через пару минут в клубе начала твориться полная неразбериха – Джонатан заметил, что часть посетителей ополчилась против его и Габриэллы, в другая часть, будто бы решив воспользоваться паникой, сцепилась друг с другом в не менее яростной и смертоносной схватке. Казалось, им нужен был всего лишь один маленький толчок, чтобы вцепиться друг другу в глотки. И куда только делось все их ленивое опьянение? Будто никакого дурмана не было и в помине – Моргенштерн испытал это на себе, отражая удары, обрушивающиеся на него один за другим. Адреналин мгновенно поступил в кровь, заставляя ее бурлить и кипеть, пробуждая в нефилиме искреннее наслаждение, пусть небольшой, но битвой. Пьяной дракой назвать это было сложно – все уже повыхватывали свое оружие и с готовностью им пользовались, окружая охотников в плотное кольцо. Джонатан чувствовал незримое присутствие Габриэллы у себя за спиной. Это было, по меньшей мере, странно. Его инстинкты готовы были порваться на двое от бушующих противоречий. Моргенштерн старался заглушать те нашептывания, которые твердили ему об опасности, исходящей от девушки, тем более, что старые, почти забытые ощущения брали верх. Даже не так - разум все прекрасно понимал, а вот тело все еще противилось, по какому-то наитию стараясь контролировать и свои тылы тоже. Раньше он никогда не боялся удара исподтишка, потому что она и так знала все его слабости – при желании, ему даже не пришлось бы поворачиваться спиной. Не пришлось.
Джонатан выставил вперед клинок, прикрывая им, как щитом, от летящего в его сторону дротика. Вообще вся ситуация была до жути забавной. Он всем сердцем не желал возвращаться туда, откуда ему удалось выбраться. Обычно мировоззрение людей меняется, они учатся по-настоящему ценить жизнь, понимая ее хрупкость и быстротечность. Но Моргенштерн, как оказалось, совершенно не относился к этому типу людей. Он по-прежнему с головой влетал в неприятности, подобные этим, насилием пробивая себе путь из них. Все это попахивало какими-то нездоровыми наклонностями, и совершенно точно не помогало сохранить жизнь нефилима. Впрочем, он предпочитал об этом не думать. Вообще не думать о чем-либо, касавшемся событий почти месячной давности – слишком много у него было вопросов, ответов на которые не существовало в природе. Слишком он ненавидел себя такого – потерянного, сломленного, слабого. Подсознание услужливо упаковало все это в неприметную картонную коробку, задвинув подальше. Даже несмотря на сохранившиеся привычки, он все еще не собирался возвращаться туда.
Охотник уже было собирался занести клинок над очередным противником, как все вокруг застыло, а обстановка мгновенно сменилась – теперь вокруг них было просторное подобие пещеры, стены которой были увиты чем-то смутно напоминающим плющ. Джонатан быстро огляделся вокруг себя – подле него стояла Вероника с клинком наперевес, а перед ними – миниатюрная фейри, кожу которой украшали узоры, напоминающие растения, которые были здесь буквально повсюду. Он чувствовал хрустящие молодые побеги даже под подошвами своих ботинок. В воздухе витал едва уловимый терпкий аромат каких-то трав, и Моргенштерн поморщился – это измерение фейри? Очень похоже.
– Он захочет побеседовать с вами, нефилимы. Зря вы всё это затеяли.
- И кто же этот таинственный он? – поинтересовался нефилим, с прищуром разглядывая девушку. Та лишь взмахнула рукой, и из стен выступили вперед несколько воинов-фейри, одетых в темную легкую броню. Нет, рыцари Королевы не носили такого облачения. Неблагой двор? Какого черта?
Дождаться ответа он не успел – тут же почувствовал сильный, но точный удар в затылок, мигом отключивший сознание. Очнулся Джонатан буквально через несколько минут – как ему показалось – в руках этих самых рыцарей, которые уверенно тащили его куда-то. Охотник тут же нашел глазами Веронику, которая обнаружилась совсем рядом, в руках еще двоих фейри, с изящной повязкой, закрывающей ей рот на манер кляпа. Их привели в просторный зал – невысокие сводчатые потолки будто давили, создавая ощущение тесной клетки. На стенах мерцали слабо-горящие факела, чей свет отбрасывал на стены причудливые тени. Главным в этом зале был пол – алый, с нанесенным на него узором. Опустив голову вниз, можно было ненароком решить, что стоишь по щиколотку в крови. Впечатляющее зрелище.
Их протащили сквозь стройные ряды королевских гвардейцев прямо в центр зала. Там уже стояли еще несколько человек и один единорог, нетерпеливо скребущий пол своими копытами. Джонатан хотел было вырваться, но что-то будто мешало пошевелить даже пальцем, поэтому он только раздраженно фыркнул, когда фейри прекратили тащить их.
- Что ж, не на это я наделся, стоит признать, - начал было Моргенштерн, но его речь была прервана ворвавшимся в зал мужчиной, полноватым, маленького роста, с толстенным свитком в руках. Он окинул пленников взглядом, что-то пробормотал себе под нос и вновь скрылся в дверях. Джонатан проводил его взглядом и принялся осматривать тех, кто находился рядом с ними – еще четыре человека, не считая единорога. Причем они, похоже, были прекрасно осведомлены о том, какая участь им уготована – стоящий рядом с Моргенштерном темноволосый фейри уже весь извелся. На зеленоватой коже выступила испарина, а колени дрожали, выдавая хозяина с головой. Джонатан хмыкнул.
Двери отворились и в зал вновь вкатился мужчина со свитком. Сразу за ним в зал вошел, нет, скорее вплыл, разодетый до неприличия молодой человек, на вид немного старше, чем Джонатан и Вероника. Хотя, черт разберет этих фейри. Выглядел он, по меньшей мере, эпатажно – голову его венчал ярко-красный парик, позвякивающий вплетенными в него металлическими элементами. Моргенштерн даже не сразу нашелся, что и сказать, с приподнятой бровью наблюдая за разворачивающейся картиной. Толстяк объявил его как «местоблюстителя королевского престола, временного владыку Старого замка и Неблагого двора», к тому же еще и Ангела. Правда, на небесное создание этот мужчина мало походил. Особенно, когда он заговорил. Выяснилось, что они попали прямо на суд, вершимый вот этим господином в парике. Происходящее больше походило на фарс чистой воды, и Джонатан решил принять позицию наблюдателя. А пока «Местоблюститель» разбирался с единорогом, нефилим заметил, как постепенно вытягивалось лицо Вероники, как эмоции сменяли друг друга. Она что, узнала этого клоуна?
Когда подозрительное животное было великодушно оправдано, судья принялся за остальных. Наказание, придуманное для бедняги, пытавшегося прокормить свою семью, он придумал весьма изощренное. Джонатану стало интересно, что было уготовано им в Вероникой. Очевидно, им не отделаться так просто, как рогатому хитрецу.
Перспектива стать сумочкой, или того хуже – перчатками, не слишком обрадовала Моргенштерна. А Габриэлла не стремилась стать завтраком, что было понятно по ее возмущенному выдоху. Правда, ее будущую гневную речь прервал кляп во рту и единорог, что-то протестующе заржавший. Брала меч? Аббадон? Джонатан внимательно всмотрелся в движения мужчины, мысленно отмечая сходства между его повадками и поведением той непонятной кучи из конечностей и глаз, что когда-то призвал его отец, и чего он стал невольным свидетелем. А они, безусловно, были. Моргенштерн без труда представил дополняющую образ сигарету. Оттенок тяжелого безумия, буквально повисший в воздухе, завершал картину.
Демон – а это был именно он – отдал несколько приказаний и скрылся за появившейся из воздуха ширмой. Джонатан был готов задохнуться от возмущения, тут же вспыхнувшего в груди. Ну нет, уж, он не собирается просто умереть тут из-за какой-то чепухи. Тем более потому, что этого захотел оторванный от реальности безумный демон, которому вдруг стало до ужасно скучно. Требовать честного суда, конечно, было бесполезно, да и кому он нужен. Хотя, о чем это он. Никакие доводы разума не заставят этого наипрекраснейшего ангела отказаться от своей затеи. Наверное. Стоило об этом подумать, как из-за ширмы показалось полуголое сверкающее нечто в длинном светлом парике, волочащемся по полу, несмотря на туфли на высоченных каблуках, которые были будто сделаны для того, чтобы наступать на людские надежды. Звенел он пуще предыдущего, потому что в белокурые пряди были вплетены довольно крупные колокольчики. Джонатан поджал губы, оглядывая все это великолепие, мысленно соглашаясь с замечанием толстяка о трансвестите. Он неспешно потер виски, пытаясь хотя бы на секунду отстраниться от происходящего. Демон, тем временем, гордо вышагивая на своих высоченных каблуках, хотел было куда-то уйти, но, пройдя несколько метров, повернулся к ним, требуя, чтобы охотники оказали ему помощь. Моргенштерн презрительно поморщился, одним только взглядом выражая свое отношение к этой затее, но вперед все же вышел. Удовлетворенный таким решением, Аббадон развернулся, приготовившись продолжать свое шествие. Набрав в грудь побольше воздуха, Джонатан, едва не задохнувшись от приторного аромата, исходящего от демона, подошел к нему максимально близко. Стоило ему сделать шаг, как парик свалился с его головы – кончик его был прижат к полу ботинком Моргенштерна.
- Он все равно тебе не шел, - произнес нефилим со снисходительной улыбкой, стоило Аббадону встретиться с ним взглядом. Смотреть на него снизу-вверх было неудобно. Правда, еще сильнее Джонатана беспокоило отсутствие у него какого-либо оружия. – Красный больше напоминал Королеву, если честно, стоило оставить его. Кстати, как поживает тот великолепный клинок? – от одного воспоминания о черном, тяжелом мече, по спине Джонатана пробежал неприятный холодок. – Ах да, он же не здесь. Она брала его на некоторое время – попользоваться, - охотник махнул рукой в сторону Вероники. – А мне удалось испробовать на себе его мощь. Впечатляет. Можно задать вопрос? Для единорогов тут особые амнистии, или мы просто неправильно организовали свой разбой? – признаться, он сам не понимал, что несет, только оттягивал время.

+2


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » A problem of memory » cause i've already hit the low [21.02.2017]