Sacra Terra: the descent tempts

Объявление

городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
март-апрель, 2017 год
«Некоторые шрамы так и останутся с тобой навсегда, Клэри. Но ты сможешь жить с ними. Разреши себе жить с этими трещинами. Не списывай саму себя со счетов...» [читать дальше]
CHAOS [5235] vs ORDER [6642]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » A problem of memory » cause i've already hit the low [21.02.2017]


cause i've already hit the low [21.02.2017]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Joshua Kushner & Jonathan Morgenstern & Verónica Rastro De Sangre
http://funkyimg.com/i/2BVYw.png
тюрьма Рейкерс, ближе к ночи;
21 февраля 2017 года;

•••••••••••••••••••
Ты устал и рядом с тобой никого нет. Ты непонят и брошен, твои планы осыпались пеплом надежд, а разочарование гложет душу. Только в одном месте ты сможешь все забыть и исправить. Тебе подарят новую жизнь, дадут новый шанс.
Одно элитное заведение поможет не просто окутать тебя коконом приятных иллюзий, оно поможет создать новую реальность.  Его владельцы точно знали, где стоит открывать подобного рода пристанища, чтобы собрать там только самых «отборных» клиентов. Так и случилось - слава всегда бежала впереди этого темного, окутанного многочисленными тайнами, места.

•••••••••••••••••••
i'm never gonna follow
just because they say so

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2018-02-04 20:00:09)

+5

2

В воздухе кружились снежинки и падали на резной деревянный столик, который стоял под цветущей розовой магнолией. Магнолия росла прямо посреди уютного дворика, где пол был мощен гранитом, а по стенам величественного замка тянулись виноградные лозы. Это был очень уютный дворик, здесь можно было коротать вечера, или устраивать балы, грустить в одиночестве или посвящать поэму возлюбленным, можно было петь разухабные и пошлые песенки, а можно было под аккомпанемент арфу рассказывать грустные и героические легенды и саги.
Стол был сервирован ровно на одну персону.  Эта персона любила есть из золотой посуды, золотыми приборами, но пить н предпочитал из бокалов, выполненных из прозрачного горного хрусталя. Особа предпочитала ужинать в девять утра, завтракать в полдень, а обедать в полночь. При этом особе нравилось принимать еду не в одиночестве, а в компании с кем-то. Ходили слухи, что очень часто, те с кем явствовала особа, сами становились изысканными блюдами. Особа любила лоск, блеск, лесть и восхваления. Даже видавшие виды темные фейри, а вы поверьте, что они повидали всякого, не находили ничего лучшего, чем просто отбивать реверансы. Даже принцы, дети Короля, были вынуждены общаться с этой особой исключительно через одного из своих собратьев, который умел врать. Особа, когда она не ела, не пила и не наслаждалась пением блюющих ив, проводила время в компании Тринадцатого принца и мистера Единорога, играя с ними в бридж или в компании с принцами и придворными в «Верю не верю». Фейри, которые не умели лгать всегда проигрывали с разгромным счетом и каждый раз особе прибавляли новый почетный титул, в знак его славных побед и невероятной мудрости.
- Прекрасный и несокрушимый, великолепный и совершенный, мудрый и ослепительный, невероятно талантливый и честный, владыка старого Замка и всех до последнего камней, капелек воды,
Несколько фейри, в камзолах XIX века смешивали в шейкере напиток. Водка и мартини, 1:1, как любила данная особа.
- Местоблюститель Королевского престола, его богоподобное величество прибыло полдничать.
Фейри бросили на дно бокала для мартини голубой человеческий глаз, залили коктейлем и открыв золотой портсигар с сигаретами, отскочили в сторону.
По гранитному полу застучали каблуки, роскошных туфлей, с золотыми пряжками, которые были щедро осыпаны бриллиантами. Вошедший в дворик мужчина, обладатель этих роскошных ботинок, на ходу застегивал кафтан и снимал черные перчатки с рук. Он подошел к столику и сел в резкое кресло, закинув ногу на ногу он стал покачивать ногой и протянул правую руку, один из фейри вложил ему в руку бокал с мартини, он протянул левую руку и ему между пальцами положили раскуренную сигарету.
- Хрголбобл, мой курительный парик.
Невысокого роста, окладистый и полноватый мистер Хорбоггл, который был одним из распорядителей моментально встал на небольшую табуреточку и поменял роскошный и высокий белый парик на серые букли, которые были осыпаны блестящей пудрой.
- Меня зовут Хорбоггл, Людвиг Патрик Хорбоггл ваше ангельское сиятельство.
Особа тонула ногой и слуга заботливо повернул его голову в сторону королевского распорядителя.
- Хрглобл, оставь меня от этих ужасных подробностей, - он затянулся и пустил дым вверх, - Лучше распорядись, чтобы мне сегодня подали грибы, черненькие в красную крапинку, а пить я буду слезы девственных малазийских карлиц. А теперь оставьте меня одного.
Он снова топнул ногой и челядь поспешила удалиться. Сделав тягу, оставшийся в одиночестве Аббадон сделал глоток мартини.
Сначала этот мир показался ему клеткой, но потом, демон распробовал этот мир, в том числе на вкус. Оказавшись в мире фейри, он словно Дороти шел по дороге мощеной желтым кирпичом, в надежде, что это путь в Благой двор к Королеве, но все оказалось диаметрально противоположно. Аббадон пришел в Неблагой двор. Мерзкие фейри встретили его холодно, сначала, пока не узнали кто он такой. Хитрый Хорбоггл, которого чуть не сгнобили наследники Короля, кинулся в ноги самый первый, пообещав лояльность и верность. Именно он и предложил легализовать диктатуру Аббадона термином – «Местоблюститель Королевского престола на правах ангельской принадлежности». Королевский распорядитель обеспечил лояльность целой группы фейри, которые постоянно обитали во дворе – это были полукровки, которые хотели быть ближе к престолу. Знать восприняла появление Аббадона неоднозначно, но со временем им пришлось посещать его балы и званые ужины (коварный Хорбоггл всегда предоставлял списки того, кого нет). Хуже всего обстояли дела с принцами и могущественной знатью. С некоторыми Аббадон договорился при помощи Тринадцатого принца и сэра Единорога, а с некоторыми велись трудные переговоры. Войну Аббадон не мог себе позволить. Неблагой двор 600 лет не вел никаких войн, армии у него не было.
Сила была не самым лучшим средством решения проблем, хотя бы потому, что Аббадон совершенно не понимал магию этого народца, а этот мир был все таки их территорий. Поэтому демон решил применить свое самое страшное оружие – дипломатию. Первые, кто оценил перемены стали хитрые пери, которые выторговали для себя самые сладкие условия, открыв свой бордель прямо возле входа в Неблагой двор, по сути, захватив один из входов в мир фейри, сдирая плату за каждого, кто захочет выйти на поверхность.
Но пери были обязаны поставлять Аббадону информацию о всем, что происходит на поверхности, вербуя посетителей своего борделя, прекрасные и коварные пери начали строительство сети информаторов. Демон объявил амнистию всем тем, кто нарушил клятву Королеве и Королю, пригласив их в Старый замок для аудиенции и пообещал неприкосновенность детям Короля. Неблагой двор, погрязший в интригах, не имевший правителя 600 лет, был структурой менее консервативной чем Благой двор и именно на этом и решил сыграть Аббадон. Несмотря на все, демон действовал аккуратно, опасаясь, что сюда может вернуться Король и тогда придется вновь договаривается с хозяином Неблагого двора. Конечно же демон рассматривал и силовой метод, репрессии всегда были надежным способом завоевать лояльность, но меч Аббадона остался на поверхности, а без него, в мире фейри Ангел смерти был вынужден играть роль Гудвина, пускай Великого и Ужасного, но все равно, скованного в вариантах.
- Наипрекраснейший
Тихий и робкий голос Хорбоггла отвлек Аббадона от мыслей. Демон подкурил еще одну сигарету.
- Да-да Хрбгл, ты решил покончить с собой и спрашиваешь моего разрешения? Я согласен. Только не будь эгоистом и помни, что твой круп начнет вонять, поэтому утопись в зловонных топях.
Королевский распорядитель откашлялся.
- Я ценю вашу заботу прекрасный Ангел, но к вам пришла властительница…, - демон обернулся в надежде услышать, что сюда прибыла Королева, - Властительница пери, леди Оленна.
Аббадон лишь затянулся. От и о Королеве давно не было вестей, а это значит или она тоже участвовала в изгнании Аббадона, или с ней что-то приключилось.
- Ну чего ты ждешь Хорболлг, неси мой церемониальный парик и приглашай прекрасную даму.

+4

3

Джонатан устроился в мягком кресле, окидывая цепким взглядом раскинувшееся перед ним помещение. Он мог бы сойти за среднестатистического посетителя такого места, если бы не нарочито расслабленная поза, едва ли скрывающая то, как на самом деле были напряжены мышцы охотника, и все тот же тяжелый взгляд, за километр кричащий о том, что он здесь не веселья ради. Впрочем, все это могло бы выдать его с головой лишь в том случае, если бы хоть одной живой душе здесь было дело до него. Каждый, кто пришел сюда, получал именно то, что заведение предлагало – совершенно новые, ни с чем не сравнимые ощущения, и уходящее за грани реальности удовольствие.
Вообще-то с первого взгляда было сложно поверить, что это место когда-то было собственностью примитивной тюрьмы – сейчас о ней напоминали разве что обшарпанные стены, торчащие из-под дорогой драпировки, и странные потолки, оставленные в первоначальном виде, видимо, для антуража. В остальном же все было организовано даже чересчур идеально. Приглушенные красные и золотые огни, заставляющие всех и вся отбрасывать причудливые тени на стены и потолок. Дорогая мебель из темных древесных пород, ткани и фактуры, достойные королевского двора. Едва слышная музыка, искусно переплетающаяся с разговорами и стонами, доносящимися из-за отделенных тяжелыми бардовыми шторами уголков зала. Довольно большую часть помещения занимала увесистая барная стойка, за которой помещался снующий туда-сюда бармен с серой, отливающий фиолетовым, кожей, ядовито-зелеными глазами и жутко отвлекающим хвостом с кисточкой, мельтешащим у него за спиной. Впрочем, даже это не мешало Моргенштерну внимательно следить за каждым его движением, пока тот мешал очередной вычурный коктейль. На самого фейри ему было плевать, но пойло, такого же зеленого цвета как и его глаза, предназначалось Габриэлле, занявшей место у самого края стойки. Девушка уверенно сообщила ему, что она не собирается «сидеть и таращиться из-за угла, как какой-то маньяк», поэтому продвинулась вглубь помещения, оставив Джонатана ютиться на одном-единственном из небольших диванчиков, тут и там разбросанных по залу, который был никем не занят. И тот факт, что их отношения с испанкой можно было лишь с натяжкой назвать более-менее похожими на те, что были у них более полугода назад, совершенно не мешал ему наблюдать за всем тем, что отправляется к ней в стакан. И за всеми теми, кто ошивался подле нее, роняя почти кислотные слюни на мягкий пол заведения, призванный почти любую походку превратить в кошачью поступь. Джонатан покачал пальцами стакан с виски, который сжимал в руке, взглядом провожая нефилима, потерявшегося всякий контакт с реальностью, но все еще пытающегося сыскать себе пару на вечер.
Моргенштерн подумал о том, что происходят все-таки до ужаса забавные вещи. Они, вроде бы, преодолели кризис. Казалось бы, что каждый понял и принял причину поступка другого, и все уже готово было вернуться на круги своя. Но в то же время они вернулись во времена, когда было слишком много запретов, слишком много «нельзя» между ними. И это, помимо прочего, волновало Джонатана. Как и тот факт, что его это вообще волнует. Разум настойчиво напоминал, что помимо сердечных дел он должен бы быть занят воплощением своих планов, но все его доводы тут же отклонялись. Трудно спорить с тем, что эти самые его дела были самым стабильным в его жизни в данный момент. Что за ирония? Все остальное рушилось, как огромные небоскребы, подорванные изнутри – сначала громкий взрыв у самого основания, сотрясающий своей силой, казалось, саму Вселенную, потом грохот и звон, клубы пыли такой плотной, что она грозилась впитаться в кожу. И, наконец, жалкие остатки того, что раньше казалось непоколебимым, а сейчас утекало, как песок, сквозь пальцы. Последнее время Джонатан часто видел эту картинку у себя в воображении. Будто он часами перебирал бетонную крошку, пачкая пальцы в сером порошке, пытаясь придумать, как вернуть все это в первоначальную форму. Но с каждым разом нефилиму казалось, что «вернуть» уже ничего не получится, а вот начать что-то новое – пожалуйста. Правда, он не имел ни малейшего понятия о том, как это сделать.
Но душа буквально требовала сделать хоть что-то, поэтому они с Габриэллой и оказались в этом тщательно сокрытом от посторонних глаз и ушей месте, чтобы мило пообщаться с один нефилимом, некогда состоявшем в Круге. Порой Джонатан просто поражался тому, сколько таких еще осталось. Будь он кем-то из верхушки Конклава, он бы не оставил таким сумеречным ни единого шанса на исправление – что мешает им в следующий раз сбежать, как крысам с тонущего корабля, стоит ему только немного подтопить палубу? Но волею верящих в светлое, доброе и вечное, они оставались жить, что давало и отцу, и самому Джонатану наглядно демонстрировать его теорию – в шестидесяти случаях из ста они с радостью шли на контакт, заключали сделки и всячески демонстрировали свою крысиную натуру. В сорока же процентах… ну, с ними все было не так радужно. Джонатан обычно отделывался ранениями и уязвленным самолюбием.
Когда он в очередной раз зацепил взглядом грузную фигуру нефилима на другом конце зала, размышляя о том, не этот ли мужчина ему нужен, на плечи легли легкие ладошки, тут же массируя напряженные плечи.
- Выглядишь так, будто тебе нужно забыться, нефилим, - прошелестел ему на ухо приятный девичий голос. Джонатан повернул голову, встречаясь взглядом с бледной, как смерть, пери, с чарующей улыбкой заглядывающей ему в глаза. В ее взгляде он тут же утонул – по большей части потому, что он сходу напомнил охотнику болото – сизое, с зеленоватыми вкраплениями, подернутое тягучей дымкой. Ее подбородок тут же удобно устроился у Моргенштерна на плече, а рука потянулась к его стакану, который он предусмотрительно отодвинул подальше. – Ты знаешь, я могу помочь. Сделаю все, что пожелаешь.
Джонатан кивнул, всем своим видом говоря о том, что прекрасно осведомлен об уровне ее отзывчивости. Сделав глоток виски под пристальным наблюдением фейри, он облизал губы и обреченно уставился вдаль.
- Ты знаешь, бывают в жизни такие моменты, которые переворачивают ее с ног на голову, - начал он, чувствуя как послушно кивает ему собеседница, выказывая искреннюю заинтересованность в его словах – она, видимо, решила, что он вот-вот начнет изливать перед ней всю душу. Джонатан поежился от нестерпимого желания стряхнуть ее с себя, как прилипчивое насекомое – у него не было ни настроения, ни желания для таких игр. – И тогда хочется стереть все эти из памяти и вернуть все на круги своя. Но, понимаешь, - Моргенштерн мягко повел плечом, заставляя девушку приподняться и обхватил ее подбородок двумя пальцами. Ее лицо было так близко, что он мог уловить ее дыхание, с привкусом мяты и, внезапно, корицы. – Единственное, что я хотел бы сейчас забыть больше всего на свете… - он немного помедлил, глядя за тем, как меняется ее выражение лица. – Это твое лицо, милая. Сделай так, чтоб глаза мои его больше не видели, договорились? – последнюю фразу он шепнул ей на ухо, и, вырвавшись, фейри лишь злобно скривилась, едва слышно прошипев ему что-то и скрылась в глубине зала.
Моргенштерн поставил стакан на небольшой столик – кто знает, что изменилось в нем за эти несколько минут, а его содержимое все равно подходило к концу – и откинулся на спинку диванчика, оглядывая всех собравшихся в этом клубе. В борделе, если быть точным. Он недолюбливал такие заведения. Они, как молодящиеся старушки, которые выглядели намного отвратительнее, чем могли бы, не пытайся они отсрочить неумолимо надвигающуюся на них смерть. Все здесь – от правильно выставленного света до грамотно организованных зон – стремилось выставить бордель приличным заведением. Будто это не рассадник пороков, а работающие тут фейри сверкают обнаженными частями тела антуража ради, хотя на деле, тут поощрялись всевозможные грехи в любом их проявлении. Такая вот грязь в красивой конфетной обертке, которая казалась, скорее, нежеланием признавать то, чем тут занимаются, откровенной трусостью, чем желанием ублажить уставший глаз клиента. Кого здесь ублажать? Угашенных посетителей, с трудом ориентирующихся в пространстве? Того оборотня, ползающего на четвереньках у роскошного кресла, на котором восседала рогатая красавица с восьмью парами глаз? Его больше волновали стройные ноги на уровне его взгляда, и мягкая кожа ее бедер, о которую он терся щекой. Или непонятно как попавшего сюда примитивного, откинувшегося на спинку кресла и качающего головой из стороны в сторону? Или парочку нефилимов, которые, раскрыв рты, пялились на танцующую для них фейри, чью голову украшало гигантский головной убор в виде витых рогов, перетянутых черными цепями и блестящих от бесчисленных стразов? Что вообще за мода на рога? Или премерзкого фейри, который на первый взгляд не имел каких-то особых отличительных черт, но не понравился Джонатану сходу, потому что начал по-змеиному виться вокруг Габриэллы. Как раз в этом не было ничего удивительного, но внимание Моргенштерна то и дело возвращалось к барной стойке. Несколько граммов алкоголя все же сделали свое дело, да и сам фейри делал все, чтобы вывести нефилима из себя, сам того не подозревая. Он внимательно смотрел за пальцами нижнемирца, так и норовящими коснуться Де Сангре, за его губами, растягивающимися в улыбке, за его движениями, за тем как он все сокращает и сокращает расстояние между ним и охотницей.
Наверное, не стоило сходу вливать в себя чистый виски. И, возможно, стоило немного подумать, прежде чем что-то делать. Хотя бы о том, что место это публичное, на голову выше простого кабака, пусть и просто по статусу. Или же о том, что застелившая глаза пелена не приведет ни к чему хорошему. К сожалению, об этом он подумал только тогда, когда очнулся от истошного вопля прямо на ухо. Он сжимал в руке рукоятку своего любимого кинжала, а его лезвие прочно вошла в деревянную столешницу, пройдя сквозь ладонь фейри. Сам он втиснулся между мужчиной и Габриэллой.
- Ох, простите, - выдохнул он с наигранным удивлением. – Не заметил вашей руки, вот совсем. Может быть, потому что ей тут не место? – добавил он, прищурив глаза. – Упс, - и с силой выдернул клинок, прислушиваясь к противному хрусту сухожилий, который не мог перебить даже очередной вопль побагровевшего фейри, который готовился разразиться тирадой проклятий.

+4

4

И с каких пор её жизнь превратилась в нечто подобное? В какой момент Вероника Растро де Сангре стала завсегдатаем всевозможных борделей и притонов? Вереницу этих визитов открыл для неё Уэйланд, покуда они пытались найти выход из сложившейся ситуации, после – бесконечные попытки отыскать того или иного представителя Нежити, большинство из которых предпочитало проводить досуг в подобных местах, а потом и вовсе встреча с Высшим демоном, для которого, похоже, такие пристанища были едва ли не родным домом. Казалось, что Ви повидала уже всё, что могла, но каждое новое заведение подкидывало в багаж её опыта всё новые и новые впечатления. К примеру, это место имело особую атмосферу. Не зря им владели фэйри – самые искусные в мире лжецы. Тяжелее всего распознать обман, который соткан из правды, словно тончайшая невесомая паутина. Каждая прозрачная нить в отдельности кажется абсолютно безобидной и не представляющей опасности, но стоит им сплестись в хитроумный узор, как ты уже не сможешь выпутаться из этих сетей, навсегда оставшись их пленником. Так было и здесь: на первый взгляд ничего особенного – барная стойка, негромкая музыка, мягкие диваны, приглушенный свет, изысканный интерьер, привлекательные официанты и танцовщицы и обстановка, призывающая расслабиться и получать удовольствие от визита. Но что скрывалось за этим фасадом, помимо разврата, алкоголя и наркотиков? Пристанище отбросов, которые всё ещё хотели казаться себе чем-то значимым, чем-то важным. Показной лоск этого заведения был призван подарить иллюзию элитности и дороговизны, но подо всей этой шелухой по-прежнему оставалась бывшая тюрьма – скопление отребья и шлака, главной целью и ценностью которых было удовлетворение собственных низменных потребностей. К тому же, во главе всего стояли пери – представители Неблагого Двора, своеобразные отбросы в сообществе дивного народца. С ними всё было так же, как и с их заведением – снаружи красиво, а по сущности сплошная гниль.

Де Сангре не хотелось здесь находиться, но с недавних пор они с Джонатаном пытались вернуть свои отношения в нормальное русло, а это означало как минимум командную работу. Ни один из них не произносил этого вслух, но, похоже, думали они об одном и том же – лучшим и самым правильным вариантом сейчас было попытаться начать всё практически с нуля, словно только вчера Моргенштерн поведал ей о своих планах, и теперь они должны были осуществить их вместе. Они снова должны стать партнёрами, научиться доверять друг другу, не ждать подвоха или удара в спину, знать, что есть тот, кто всегда прикроет. Не смотря на то, что им удалось поговорить на чистоту, всё обсудить, услышать и понять друг друга, между ними всё ещё оставалось некое напряжение. В общем-то, это было неудивительно. И хотя из них двоих именно Джонатан имел серьёзные проблемы с доверием, на этот раз и сама Вероника разделяла его паранойю.

Наверное, поэтому, вместо того, чтобы сидеть подле него, отвлекая нефилима пустыми разговорами, чтобы его хмурый вид и глубокая складка на лбу не выдавали в них охотников за головами, Де Сангре отправилась к барной стойке. Раз уж ей придётся торчать в этом притоне, по крайней мере, можно делать это не на сухую. К тому же, куда проще разузнать что угодно, если слиться с окружающей обстановкой. Томная улыбка, кокетливый смех, пара нужных фраз – и вот уже бармен намешивает ей коронный коктейль для нефилимов, которые бывают здесь не так уж часто, и большинство из них тот знает в лицо. Впрочем, это его работа. Поставив перед девушкой коктейль ядовито-зелёного цвета, бармен удалился обслуживать других клиентов. Однако, долго скучать в одиночестве Ви не пришлось.

Линдрен совершенно прав, нефилимы у нас на перечёт, – зашелестел чей-то голос справа, и Де Сангре обернулась, дабы посмотреть на его обладателя. Им был фэйри, который, похоже, наложил скрывающие чары, ибо выглядел как обычный человек. Наверное, в любой другой ситуации его легко можно было бы перепутать с примитивным, но его слова и то, как он их произносил, не оставляли сомнений в природе его сущности. – Но мы всегда рады пополнениям. К примеру, вас, прелестное создание, я вижу здесь впервые. Планируете стать нашим постоянным посетителем?

Вполне возможно, – Охотница повела плечами и приподняла бокал в приветственном жесте. – По крайней мере, коктейли здесь отменные, а это уже половина успеха. Вот только не хотелось бы встретить знакомых. Вы ведь понимаете о чём я?

В действительности, вряд ли кто-то из присутствующих с гордостью демонстрировал знакомым клубную карточку сего заведения. В особенности, Охотники. Анонимность играла большую роль, и в таких местах действовали негласные правила – всё, что происходило здесь, должно было остаться в этих стенах, но любое правило может быть с лёгкостью нарушено, если это необходимо.

К примеру, вон тот мужчина кажется мне смутно знакомым, и если бы я думала, что вы ответите, непременно спросила бы его имя, – Ронни кивнула в сторону плечистого мужчины, чья кожа была покрыта рунами. Сомневаться в том, что он здесь как дома, не приходилось – нефилим разгуливал по периметру с хозяйским видом, нарочито демонстрируя своё превосходство, насколько это вообще было возможно, конечно, учитывая его состояние. – Кажется, это один из партнеров моего отца. А влиятельный папочка не обрадуется моим визитам в первоклассный бордель, – притворно ужаснувшись, Ви перешла на шепот, склонившись к собеседнику, – Впрочем, я могла и обознаться. Эти нефилимы все на одно лицо, не так ли? – азартный блеск в глазах фэйри говорил о том, что рыбка клюнула на наживку – у влиятельных отцов, как правило, до ужаса капризные и избалованные дети, изнывающие от тоски, проводящие дни и ночи в поисках удовольствий, готовые спускать несметные богатства на свои прихоти. Удивительно, но даже в рядах Охотников, которые воспитывались солдатами и воинами, находились такие экземпляры. Де Сангре удивилась, насколько легко купился на подобную уловку её оппонент – всё таки, не все фэйри обладали острым умом и живой сообразительностью. Возможно, большинство из них и владели искусством плетения интриг в совершенстве, но того, кто стоял напротив неё, природа такими талантами явно обделила. Мужчина придвинулся ближе, кладя ладонь на барную стойку буквально в полуметре от Ви, медленно склоняясь к девушке. Охотница надеялась, что он собирается озвучить ей имя заинтересовавшего её нефилима, как вдруг обзор ей загородила чья-то спина, а буквально через секунду воздух рассёк оглушительный крик.

Черт побери, Джонатан, – прошипела Де Сангре, вскакивая на ноги и выглядывая из-за спины друга, дабы оценить масштабы бедствия.

Излюбленный кинжал Моргенштерна пронзил ладонь фэйри, а сам юноша бубнил что-то о том, что не заметил его руки. Что на него, чёрт побери, нашло? Сердце предательски пропустило пару ударов, прежде чем в груди зародилась злость на вспыльчивый нрав Охотника. Нашёл время и место предъявлять свои права на то, на что прав, в общем-то, не имел. Более того, эта вспышка стоила им ценной информации. И где же была его хвалёная выдержка, когда она была так нужна? Однако, времени на нотации или злость не оставалось – с другого конца зала уже спешила подмога.

Надеюсь, ты доволен произведённым эффектом, – чуть слышно прорычала Ви на ухо Джонатану, прежде чем встала с ним спина к спине и достала клинок Серафима. – Уважаемые, на вашем месте я бы подумала ещё разок, прежде чем ввязаться в эту драку, – ответом ей было грудное рычание бросившегося в атаку эльфа. – Что ж, моё дело предупредить.

Воздух наполнился лязгом металла, криками напуганных танцовщиц, бранью невменяемых клиентов, звуками рвущихся тканей и хрустом переломанных костей. Численное превосходство не помогало обитателям борделя справиться с двумя натренированными и вооруженными до зубов нефилимами. Странно, но именно в этот момент Де Сангре ощутила, что они с Джонатаном всё ещё действуют как единое целое – отточенные приёмы, выверенные движения, привычные жесты и полное взаимопонимание без слов. Где-то на задворках сознания пульсировала мысль о том, что есть вещи, не зависящие от решений, которые принял разум. Есть что-то большее, неподвластное пониманию, но такое правильное и нормальное. Вероника замечала, как на губах нефилима то и дело появляется лёгкая ухмылка и понимала – он думает о том же. Покуда они отражали атаки, прикрывали спины друг друга, вонзали клинки в тела соперников, нападали и отступали, лавируя между телами уже поверженных, каждый чувствовал, что он в этой битве не один, и это придавало сил и уверенности. К чему они не были готовы – так это к тому, что во всём помещении внезапно выключится свет, а в следующее мгновение всё вокруг стихнет, оставляя их двоих в необъяснимом вакууме. Похоже, здесь не обошлось без замысловатой магии фэйри – и вот они уже оказались внутри чего-то, что походило на грот, а перед ними стояла изящная девушка, лицо и кожу которой украшали необычные узоры, в волосы был вплетен ядовитый плющ, а легкое темное платье украшали необычные цветы. Обстановка походила на измерение фэйри, но всё же что-то здесь было неуловимо иначе.

Он захочет побеседовать с вами, нефилимы, – мелодично пропела она, проведя рукой по воздуху. Вероника ощущала, что между ней и этой девушкой присутствует некий невидимый барьер, преодолеть который Охотница была не в силах. Но, по крайней мере, Моргенштерн был рядом – она слышала его прерывистое дыхание и чувствовала исходившее от его тела тепло. – Зря вы всё это затеяли.

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2018-02-14 23:38:01)

+3

5

- От гнева Небес не укроются даже нефилимы.
Аббадон расплылся в улыбке, словно торговец пылесосами, который за пару часов сумел выполнить недельную норму. Повелительница пери, прекрасная фейри, покрытая причудливыми узорами и с вплетенными в платиновые волосы плющем.
Дернув рукой, демон дал понять Королевскому распорядителю, чтобы он отправил гвардейцев, чтобы забрать преступников и привести их в Старый замок, чтобы свершить королевский суд.
Хорбоггл взял под руку повелительницу пери и вышел из дворика оставив Аббадона одного. Скинув туфли, демон закинул ноги на столик и стал разминать пальцы. В этом мире все было странным и сюрреалистичным, но даже несмотря на все это, Аббадону здесь было комфортно, он обожал хаотичность и непоследовательность. В отличии от Благого двора, в Неблагом не было норм этикета и каких-либо норм приличия – Аббадон ненавидел церемониал и обожал фарс. Ему нравился размах безумия, ем у нравились нравы, ему в конце концов нравились даже блюющие ивы и орхидеи-убийцы, которые росли за замком. Это было идеальное место для Аббадона, который практически слился с круговоротом нескончаемого треша, что творился вокруг него. Все было абсолютно безумным с самого начала. Демон хохотнул, вспомнив, что знакомство с этим миром началось с пустыней уныния, которая рисовала каждому попавшему в этот мир самые горькие переживания и потери, что случались в жизни того, кто попал в это место. В минуты, когда демону становилось скучно он отправлялся в эту пустыню, чтобы поругаться с фантомами его братьев ангелов, отпустить пару пошлых шуток в адрес Королевы и посмеяться со своих сыновей. Аббадон приказал, чтобы песок с пустыни уныния начали продавать потенциальным самоубийцам, чтобы они решались на последний шанс. В чужом для себя мире демон начал выстраивать контуры будущей экспансии, в мир людей, помимо мотиватора для самоубийц потекли элитные проститутки, наркотики, грезы. Галлюциногенные грибы темных фейри были намного сильнее, чем у светлых коллег, они не погружали человека в мир грез, а вышвыривали его в виртуальную реальность, где его жизнь была невероятной. Светлые фейри воровали у примитивных счета и недвижимость, а темные воровали их личности, жизни. Аббадон понял, что зло должно быть хаотичным и неуловимым, не осязаемый, невозможным для идентификации. Зло должно быть невидимым. Темные фейри были мастерами этого дела, всего, что касалась заговоров и многоходовых интриг. Неблагой двор сосредотачивался, подменяя крупных политиков, промышленников, банкиров, отбирая самых красивых примитивных для продолжения рода фейри. Аббадон рассчитывал, что все происходящее в Неблагом дворе лишь репетиция перед тем, как демон объявит себя…Наместником Бога на Земле, под одобрительный хор мировой элиты. Но это будет чуть позже, а сегодня. Сегодня в Неблагом дворе темные фейри отмечали праздник сбора изумрудной плесени, которая вызывала неудержимое сексуальное желания. Плесень росла на склонах в небольшом ущелье и по легендам, которые рассказывал Аббадону Хорбоггл, попавшие в это ущелье фейри совокуплялись с камнями, лишь бы унять свою нескончаемую похоть. Демон приказал рассадить эту плесень по всем близлежащим ущельям и пустить его в продажу в мире людей, снабдив все бордели Нью-Йорка, Парижа и Праги. А сегодня, в Старом замке демон устраивал бал в честь выхода нового продукта на рынок.
- Ваша божественность, преступники собраны в кровавом зале.
Демон отвлекся от мыслей о предстоящем выходе нового наркотика и позвонил в стоящий на столике колокольчик.
- Хброгглд, мой карательный парик!
В Кровавом зале дворца, под двух десятков рыцарей обновленного гарнизона Неблагого двора собрались главные нарушители спокойствия. Аббадон, в кроваво красном парике, с вплетенными в него металлическими черепами, топориками и мечами окинул взглядом семерых преступников, он закашлял, а Королевский распорядитель зычным голосом объявил:
- Его богоподобная милость, Местоблюститель королевского престола, временный владыка Старого замка и Неблагого двора, наипрекраснейший Ангел.
Аббадон позволил Хорбогглу поцеловать его руку, а потом лениво протянул:
- Ну кто там в чем провинился.
Хорбоггл важно раскрыл книгу и стал зачитывать:
- Мистер Единорог, обвиняется в изнасиловании пяти мужчин и семи женщин, разбое, прелюбодеянии, торговлей индульгенции и государственной измене. Передавал секретные сведения для Королевы Благого двора.
Демон безразлично махнул рукой.
- Невиновен и амнестирован.
Единорог заржал и лягнул одного из рыцарей, Хорбоггл завизжал:
- Он только что оказал сопротивление власти.
Аббадон смерил взглядом распорядителя.
- Да полно тебе Хорбоггл, просто рыцарь стоял рядом, а у достопочтенного фейри затекли копыта, уймись, кто там дальше по списку.
Аббадон расплылся в улыбке и подошел к следующему преступнику.
- Обвиняется в краже королевского сапога с целью сделать из него еду, чтобы накормить голодающих детей.
Демон скривился:
- Он украл мой любимый красный сапог, чтобы его съесть? Мерзкий ублюдок.
Королевский распорядитель кивнул головой, а фейри встал на колени и начал молить.
- Смилуйся ангел, моим детям нечего есть, они уже несколько дней не видели даже крошки хлеба.
Аббадон поморщился:
- Если нет хлеба, то кушайте пирожонное, в чем проблема? – демон покосился на распорядителя, - Вот мой королевский приговор. Его, его жену, его детей и близких родственников засыпать спорами дурманящего трюфеля и закопать в плодородных песках.
Хорбоггл кивнул головой и сделал пометку в записях.
- Справедливое и мудрое решение. Следующие…
Демон дернул рукой.
- Все, мне надоело. Всех остальных казнить на предстоящем празднике, набейте их рты мхом, пусть они умрут от неимоверной похоти, - демон посмотрел на двух охотников и ткнул в них пальцем, - А с них снимите кожу и сделайте владыке пери сумочку и перчаточки.
Демон посмотрел на девушку и парня, а потом добавил:
- Ее щеки… Срежьте их и прожарьте их с шартрезовыми грибами, я этим позавтракаю.
Охотница показалась демону смутно знакомой, но все охотники были на одно лицо. Аббадон пару секунд пытался вспомнить где он ее видел и что между ними могло быть общего. Ржание единорога отвлекло от размышлений, демон повернулся к нему:
- Да ну, она совершенно не похожа на ту девчонку, что брала у меня меч.
Единорог снова стал ржать и бить копытами.
- Они все татуированные, это их униформа, - единорог не унимался, - У меня нет времени у нее спрашивать, брала или не брала она у меня меч. Скоро начнется бал-маскарад, ты можешь опоздать, скачи быстрее мистер Единорог.
Аббадон расплылся в улыбке, а потом крикнул.
- Хрблдгд, мой развратный парик!
Несколько фейри появившееся из ниоткуда внесли парик, который походил больше на срезанный скальпель с Рапунцель. Длинные русые волосы были заплетены в косу, в которую были вплетены колокольчики. Хорбоггл хлопнул в ладоши и возникла ширма за которой скрылся Аббадон, который выскочил уже через минуту. Он был одет в блестящий закрытый купальник, расшитый стразами и камнями, он неуверенно покачивался на огромных каблуках хрустальных туфель.
- Та дам! – демон одел парик на голову, а потом сделал па, - Угадайте, кто я?
Хорбоггл учтиво улыбнулся.
- Вы трансвестит?
Аббадон топнул ногой.
- Ты тупой Хрлдогл, это же Королева, у которой мы отожмем рынок наркоты, это аллегория, метафоричное сказание.
Демон попытался пройти пару метров, но парик оказался слишком тяжелый, Аббадон повернулся.
- Вы еще не успели убить охотников? Пусть они помогут мне дойти до бального зала, - демон смерил взглядом парня и девушку и нервно протянул, - Ну пошевеливайтесь разиэлькин эксперемент, я знаю, что вы сильные. И не заставляйте меня ждать.

+3

6

На фразу Вероники Джонатан только хмыкнул, растянув губ в привычной усмешке. Конечно же, он был доволен. Судя по практически багровому лицу фейри и паре силуэтов, подмеченных боковым зрением, эффект он произвел как раз самый нужный. Охотница, естественно, так не считала, но неужели она правда думала, что этот мерзкий похотливый свин выложит ей все, что она так хотела узнать? Да у него же прямо на лбу сияла бегущая строка, ярко-красными буквами говорящая о том, как сильно ему сейчас хочется удовлетворить свои животные потребности.
Буквально через пару минут в клубе начала твориться полная неразбериха – Джонатан заметил, что часть посетителей ополчилась против его и Габриэллы, в другая часть, будто бы решив воспользоваться паникой, сцепилась друг с другом в не менее яростной и смертоносной схватке. Казалось, им нужен был всего лишь один маленький толчок, чтобы вцепиться друг другу в глотки. И куда только делось все их ленивое опьянение? Будто никакого дурмана не было и в помине – Моргенштерн испытал это на себе, отражая удары, обрушивающиеся на него один за другим. Адреналин мгновенно поступил в кровь, заставляя ее бурлить и кипеть, пробуждая в нефилиме искреннее наслаждение, пусть небольшой, но битвой. Пьяной дракой назвать это было сложно – все уже повыхватывали свое оружие и с готовностью им пользовались, окружая охотников в плотное кольцо. Джонатан чувствовал незримое присутствие Габриэллы у себя за спиной. Это было, по меньшей мере, странно. Его инстинкты готовы были порваться на двое от бушующих противоречий. Моргенштерн старался заглушать те нашептывания, которые твердили ему об опасности, исходящей от девушки, тем более, что старые, почти забытые ощущения брали верх. Даже не так - разум все прекрасно понимал, а вот тело все еще противилось, по какому-то наитию стараясь контролировать и свои тылы тоже. Раньше он никогда не боялся удара исподтишка, потому что она и так знала все его слабости – при желании, ему даже не пришлось бы поворачиваться спиной. Не пришлось.
Джонатан выставил вперед клинок, прикрывая им, как щитом, от летящего в его сторону дротика. Вообще вся ситуация была до жути забавной. Он всем сердцем не желал возвращаться туда, откуда ему удалось выбраться. Обычно мировоззрение людей меняется, они учатся по-настоящему ценить жизнь, понимая ее хрупкость и быстротечность. Но Моргенштерн, как оказалось, совершенно не относился к этому типу людей. Он по-прежнему с головой влетал в неприятности, подобные этим, насилием пробивая себе путь из них. Все это попахивало какими-то нездоровыми наклонностями, и совершенно точно не помогало сохранить жизнь нефилима. Впрочем, он предпочитал об этом не думать. Вообще не думать о чем-либо, касавшемся событий почти месячной давности – слишком много у него было вопросов, ответов на которые не существовало в природе. Слишком он ненавидел себя такого – потерянного, сломленного, слабого. Подсознание услужливо упаковало все это в неприметную картонную коробку, задвинув подальше. Даже несмотря на сохранившиеся привычки, он все еще не собирался возвращаться туда.
Охотник уже было собирался занести клинок над очередным противником, как все вокруг застыло, а обстановка мгновенно сменилась – теперь вокруг них было просторное подобие пещеры, стены которой были увиты чем-то смутно напоминающим плющ. Джонатан быстро огляделся вокруг себя – подле него стояла Вероника с клинком наперевес, а перед ними – миниатюрная фейри, кожу которой украшали узоры, напоминающие растения, которые были здесь буквально повсюду. Он чувствовал хрустящие молодые побеги даже под подошвами своих ботинок. В воздухе витал едва уловимый терпкий аромат каких-то трав, и Моргенштерн поморщился – это измерение фейри? Очень похоже.
– Он захочет побеседовать с вами, нефилимы. Зря вы всё это затеяли.
- И кто же этот таинственный он? – поинтересовался нефилим, с прищуром разглядывая девушку. Та лишь взмахнула рукой, и из стен выступили вперед несколько воинов-фейри, одетых в темную легкую броню. Нет, рыцари Королевы не носили такого облачения. Неблагой двор? Какого черта?
Дождаться ответа он не успел – тут же почувствовал сильный, но точный удар в затылок, мигом отключивший сознание. Очнулся Джонатан буквально через несколько минут – как ему показалось – в руках этих самых рыцарей, которые уверенно тащили его куда-то. Охотник тут же нашел глазами Веронику, которая обнаружилась совсем рядом, в руках еще двоих фейри, с изящной повязкой, закрывающей ей рот на манер кляпа. Их привели в просторный зал – невысокие сводчатые потолки будто давили, создавая ощущение тесной клетки. На стенах мерцали слабо-горящие факела, чей свет отбрасывал на стены причудливые тени. Главным в этом зале был пол – алый, с нанесенным на него узором. Опустив голову вниз, можно было ненароком решить, что стоишь по щиколотку в крови. Впечатляющее зрелище.
Их протащили сквозь стройные ряды королевских гвардейцев прямо в центр зала. Там уже стояли еще несколько человек и один единорог, нетерпеливо скребущий пол своими копытами. Джонатан хотел было вырваться, но что-то будто мешало пошевелить даже пальцем, поэтому он только раздраженно фыркнул, когда фейри прекратили тащить их.
- Что ж, не на это я наделся, стоит признать, - начал было Моргенштерн, но его речь была прервана ворвавшимся в зал мужчиной, полноватым, маленького роста, с толстенным свитком в руках. Он окинул пленников взглядом, что-то пробормотал себе под нос и вновь скрылся в дверях. Джонатан проводил его взглядом и принялся осматривать тех, кто находился рядом с ними – еще четыре человека, не считая единорога. Причем они, похоже, были прекрасно осведомлены о том, какая участь им уготована – стоящий рядом с Моргенштерном темноволосый фейри уже весь извелся. На зеленоватой коже выступила испарина, а колени дрожали, выдавая хозяина с головой. Джонатан хмыкнул.
Двери отворились и в зал вновь вкатился мужчина со свитком. Сразу за ним в зал вошел, нет, скорее вплыл, разодетый до неприличия молодой человек, на вид немного старше, чем Джонатан и Вероника. Хотя, черт разберет этих фейри. Выглядел он, по меньшей мере, эпатажно – голову его венчал ярко-красный парик, позвякивающий вплетенными в него металлическими элементами. Моргенштерн даже не сразу нашелся, что и сказать, с приподнятой бровью наблюдая за разворачивающейся картиной. Толстяк объявил его как «местоблюстителя королевского престола, временного владыку Старого замка и Неблагого двора», к тому же еще и Ангела. Правда, на небесное создание этот мужчина мало походил. Особенно, когда он заговорил. Выяснилось, что они попали прямо на суд, вершимый вот этим господином в парике. Происходящее больше походило на фарс чистой воды, и Джонатан решил принять позицию наблюдателя. А пока «Местоблюститель» разбирался с единорогом, нефилим заметил, как постепенно вытягивалось лицо Вероники, как эмоции сменяли друг друга. Она что, узнала этого клоуна?
Когда подозрительное животное было великодушно оправдано, судья принялся за остальных. Наказание, придуманное для бедняги, пытавшегося прокормить свою семью, он придумал весьма изощренное. Джонатану стало интересно, что было уготовано им в Вероникой. Очевидно, им не отделаться так просто, как рогатому хитрецу.
Перспектива стать сумочкой, или того хуже – перчатками, не слишком обрадовала Моргенштерна. А Габриэлла не стремилась стать завтраком, что было понятно по ее возмущенному выдоху. Правда, ее будущую гневную речь прервал кляп во рту и единорог, что-то протестующе заржавший. Брала меч? Аббадон? Джонатан внимательно всмотрелся в движения мужчины, мысленно отмечая сходства между его повадками и поведением той непонятной кучи из конечностей и глаз, что когда-то призвал его отец, и чего он стал невольным свидетелем. А они, безусловно, были. Моргенштерн без труда представил дополняющую образ сигарету. Оттенок тяжелого безумия, буквально повисший в воздухе, завершал картину.
Демон – а это был именно он – отдал несколько приказаний и скрылся за появившейся из воздуха ширмой. Джонатан был готов задохнуться от возмущения, тут же вспыхнувшего в груди. Ну нет, уж, он не собирается просто умереть тут из-за какой-то чепухи. Тем более потому, что этого захотел оторванный от реальности безумный демон, которому вдруг стало до ужасно скучно. Требовать честного суда, конечно, было бесполезно, да и кому он нужен. Хотя, о чем это он. Никакие доводы разума не заставят этого наипрекраснейшего ангела отказаться от своей затеи. Наверное. Стоило об этом подумать, как из-за ширмы показалось полуголое сверкающее нечто в длинном светлом парике, волочащемся по полу, несмотря на туфли на высоченных каблуках, которые были будто сделаны для того, чтобы наступать на людские надежды. Звенел он пуще предыдущего, потому что в белокурые пряди были вплетены довольно крупные колокольчики. Джонатан поджал губы, оглядывая все это великолепие, мысленно соглашаясь с замечанием толстяка о трансвестите. Он неспешно потер виски, пытаясь хотя бы на секунду отстраниться от происходящего. Демон, тем временем, гордо вышагивая на своих высоченных каблуках, хотел было куда-то уйти, но, пройдя несколько метров, повернулся к ним, требуя, чтобы охотники оказали ему помощь. Моргенштерн презрительно поморщился, одним только взглядом выражая свое отношение к этой затее, но вперед все же вышел. Удовлетворенный таким решением, Аббадон развернулся, приготовившись продолжать свое шествие. Набрав в грудь побольше воздуха, Джонатан, едва не задохнувшись от приторного аромата, исходящего от демона, подошел к нему максимально близко. Стоило ему сделать шаг, как парик свалился с его головы – кончик его был прижат к полу ботинком Моргенштерна.
- Он все равно тебе не шел, - произнес нефилим со снисходительной улыбкой, стоило Аббадону встретиться с ним взглядом. Смотреть на него снизу-вверх было неудобно. Правда, еще сильнее Джонатана беспокоило отсутствие у него какого-либо оружия. – Красный больше напоминал Королеву, если честно, стоило оставить его. Кстати, как поживает тот великолепный клинок? – от одного воспоминания о черном, тяжелом мече, по спине Джонатана пробежал неприятный холодок. – Ах да, он же не здесь. Она брала его на некоторое время – попользоваться, - охотник махнул рукой в сторону Вероники. – А мне удалось испробовать на себе его мощь. Впечатляет. Можно задать вопрос? Для единорогов тут особые амнистии, или мы просто неправильно организовали свой разбой? – признаться, он сам не понимал, что несет, только оттягивал время.

+3

7

Джонатан озвучил вопрос, который не прочь была задать и сама Вероника – кем был тот, по чьей воле они перенеслись из пропахшего дымом, а теперь и кровью их врагов, борделя в эту пещеру, где в воздухе витали ароматы трав и сырости? Впрочем, делать этого явно не стоило, ибо едва вопрос сорвался с уст нефилима, откуда ни возьмись появились четверо стражников, и один из них точным ударом в затылок вырубил блондина. Ви едва не задохнулась от возмущения, готовая тут же броситься в атаку, но что-то ей мешало – судя по всему, магические чары, исходившие из-под изящных ладоней миниатюрной фэйри, встретившей их здесь. Покуда она водила руками в воздухе и что-то беззвучно бормотала, к самой Де Сангре приблизились двое других стражников, молниеносно связывая ей руки за спиной. Практически лишённая возможности двигаться, Габриэлла всё же исхитрилась дотянуться до головы одного из фэйри и с силой сомкнуть зубы на его длинном заострённом синевато-голубом ухе. Во рту тут же почувствовался горьковатый привкус крови, которая, к удивлению Вероники, оказалась прохладной, в отличие от человеческой. Фэйри издал протяжный низкий стон, после чего рот девушки также оказался перевязан какой-то тряпицей, которая лишь усиливала мерзкий привкус на языке. Охотников потащили куда-то вглубь пещеры, за которой вдруг раскинулись бескрайние пески, а следом за ними зелёные леса, затем горные склоны и водопады, а после – огромный замок, возвышающийся над полями, усыпанными причудливыми растениями. Впрочем, Вероника не удивилась бы, если бы всё это оказалось лишь искусной иллюзией.

Ещё через пару минут они оказались внутри замка, и их сопроводили в просторный зал, пол которого был окрашен кроваво-красным, что вызывало вполне понятные ассоциации. В помещении уже присутствовали несколько фэйри, руки которых также были связаны, и один единорог. Едва завидев рогатого, Де Сангре поняла кто стал причиной их небольшого путешествия. Хотя, с чего бы Абаддону тащить их в Неблагой Двор? Если он так хотел вернуть себе меч, то это явно был не лучший способ – дьявольское оружие не покидало пределы небольшой изолированной каморки в квартире-портале, покуда Охотница осознала каким образом меч влияет на её сознание. Пару раз девушка порывалась вернуть его владельцу, но связаться с Владыкой Пустоши ей не удавалось. Не потому ли, что он организовал себе курорт здесь, в ином измерении, подальше от скучных забот всего остального мира?

В следующее мгновение виновник "торжества" появился в поле зрения Охотницы, и если бы не кляп во рту, она обязательно поведала бы демону насколько нелепо он выглядит. Высокий ярко-красный парик, в который были вплетены всевозможные металлические побрякушки, того и гляди грозился свалиться с чумной головы её обладателя. А уж тот "справедливый суд", который попытался устроить Абаддон, вызывал непреодолимое желание фыркнуть и закатить глаза. И если в первом случае ей мешал всё тот же кляп, то хотя бы возможность взвести очи к сводчатому потолку у неё никто не отнимал. Де Сангре встречалась с Высшим Демоном всего пару раз, но этого было достаточно, чтобы понять, что флёр безумства и тотального абсурда следует за ним по пятам. Вот и сейчас, Абаддон просто устраивал театральное представление, не признавая в ней ту, кому он отдал свой драгоценный меч, и приказывая пустить их с Джонатаном на перчатки. Как же, пусть только попробуют. Впрочем, уже через пару секунд демон изменил своё решение, велев нефилимам сопровождать его на бал-маскарад. Повинуясь приказу "Местоблюстителя", стражники наконец развязали руки Вероники и убрали отвратительный кляп с её губ. Джонатан, тем временем, не стал терять время даром и решил показать свой характер во всей красе, словно потасовки, которую он устроил в борделе, было недостаточно. И почему её постоянно окружали такие несносные мужчины? Едва обретя свободу не только передвижения, но и слова, Ви встала подле Моргенштерна и взглянула на демона, скрестив руки на груди.

Он действительно слишком привязан к единорогам, – подтвердила догадки нефилима Ронни. – Бросай свои дурацкие игры, Абаддон. Зачем мы здесь? И заранее предупреждаю, что если мы отправимся на производство кожаных перчаток, свой драгоценный меч ты вряд ли когда-нибудь сможешь найти. Поэтому давай не будем усложнять друг другу жизнь.

Прокрутив в голове несколько последних минут, Вероника ухмыльнулась, склонив голову набок. Кажется, этот чокнутый говорил что-то о рынке наркоты? Девушка невольно вспомнила один из вечеров, проведённых в клубе Андеграунд. Первый из вечеров, на самом деле. Тот, когда эффектная сирена позволила ей попробовать один из самых мощных наркотиков фэйри. Эффект его был ошеломляющим, Ви до сих пор не испытывала ничего подобного. Всё таки, магия фэйри всегда была самой причудливой и необычной, и ей сложно было представить, чтобы хоть что-то могло превзойти её по своей силе иллюзий.

Ты и впрямь решил, что сможешь превзойти фейские нарктики, Абаддон? Твоя изощрённая фантазия не имеет границ, в этом я уже убедилась, но как ты собираешься захватить рынок тех, кто многие столетия торгует самыми мощными иллюзиями, на которое только способно сознание живого существа? – неужели и впрямь существовало что-то, что может воздействовать на сознание сильнее, чем то, что когда-то на собственной шкуре испытала Де Сангре? Если так, то ей непременно хотелось испытать это снова. Особенно, если на этот раз образы, возникающие в её подсознании, будут не такими отвратительными, как в прошлый раз. – Не продемонстрируешь мощь своего новейшего открытия на тех, кого не жалко? – девушка усмехнулась, ожидая, что демон, как обычно, выкинет что-то необычное.

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2018-05-04 11:02:47)

+3

8

Аббадон инстинктивно схватил рукой голову.
- Ой-ой-ой?
С одной стороны, это прозвучало словно случалась чудовищная неожиданность, а с другой стороны – словно предтеча начала чего-то жестокого, с расчлененкой и кишками на люстре. Но вместо действий демон рассмеялся и ткнул пальцем в охотницу, которая начала одновременно его шантажировать, а с другой напрашиваться на наркотическую вечеринку. Находясь между двух охотников, Аббадон переводил взгляд то на Джонатана, то на Веронику. Он скривился, а потом хитро прищурился.
- Если хотите, то единорог тоже будет на этой вечеринке, могу организовать вам приват. Приключение на троих, - демон махнул рукой, давая понять, что дальше он сам, слуги покинули помещения, оставив охотников и демона наедине. Аббадон развернулся на каблуках и подошел к стене, в которой возникла ниша, на которой стояла шкатулка из белого мрамора с золотистыми вкраплениям. Демон открыл крышку и взял горсть черного порошка, и подойдя вплотную к охотникам он дунул порошок им в лицо, а потом швырнул шкатулку на пол. Он вытер руки о свою одежду и расплылся в улыбке.
- Ты вернешь мне меч, когда придет время. Я не волнуюсь за него, скорее это тебе стоит волноваться на счет того, что он находится где-то рядом с тобой, - демон замолчал и помахал рукой у лиц охотников, - Что-то ничего не происходит... Может быть я просто перепутал порошки и это были экскременты гоблина
В воздухе повисло молчание, но тишину нарушало тиканье часов, с каждым мгновением звук становился все громче и громче. Вместе с ним стал едва различим музыкальный семпл, который предрасполагал к тому, чтобы дергаться под него всю ночь. Тиканье часов и музыка становились все громче и громче, демон стал пританцовывать, а потом топнул ногой и пол сначала треснул, а потом рассыпался как битое стекло. Все трое зависли в бесконечном падении в абсолютную темноту, словно их троих засосало в огромную черную дыру, тела охотников, как и самого Аббадона стало вытягиваться в размерах: длина увеличивалась, а ширина уменьшалась. А где-то там в эпицентре засияла настоящая звезда, которая расширялась и расширялась, а потом она вспыхнула сверхновой и рассыпалась на миллионы искр, которые в одно мгновение превратились в стаю светлячков. Неожиданно объем стал возвращаться к охотникам и Аббадону, которые оказались зависшими в абсолютной темноте, где вместе с ними парило кресло из мареного дума, обитого красным бархатом. Демон покачиваясь на каблуках подошел к креслу и сел в него, закинув ногу на ногу он расплылся в улыбке и хлопнул в ладоши.
Образы и звуки вернулись, словно из ниоткуда появился пол, стены и купол замка, под которым парили светлячки, которые напоминали огромный диско-шар. Следом за пространством вернулся звук, под музыкальный семпл и сияние светлячков, весь пол был устлан голыми телами, которые слились в едином порыве и стремлении достичь настоящей нирваны. Стоящие перед демоном охотники были голыми, по их исчерченным татуировками телам текли капли пота. Сам Аббадон был одет лишь в обтягивающие кожаные штаны, его макияж растекся по лицу, он покачивал ногой в такт музыки, он дернул пальцем, и охотники оказались прямо возле подножия его трона. Он аккуратно провел кончиками пальцев по татуировкам на спине Вероники и Джонатана.
- Бог любит тебя Джонатан, Бог любит тебя Вероника, - демон провел пальцем по лицу Джонатана, - А меня - нет.
Демон поцеловал в лоб сначала Джо, а потом Ви, и они после этого стали словно невесомыми, воспарив в воздухе, они стали переплетаться, словно их тела были сделаны из воска, постепенно, они слились в единое целое, а потом рассыпались звездной пылью прямо на разгоряченные оргией тела, которые стали сливаться в две переплетенные фигуры юных охотников, которые сидели под дланью Аббадона. Демон потрепал охотников за волосы, а потом толкнул их прямо в эпицентр оргии, мотыльки несколько раз моргнули, а затем погасли.
В абсолютной темноте были слышны только звуки, который отбивал ритм иллюзии любви. Аббадон стал медленно спускаться по переплетенным телам, в самый эпицентр разврата. Найдя охотников он лег рядом с ними, раскинув руки, он подгреб к себе парня с девушкой, а потом поцеловал их по очереди.
- Ну как вам? Зайдет порошочек, или нет?
Они лежали на огромной кровати посреди бесконечного космоса, в абсолютной невесомости. Они могли видеть, как планеты кружатся вокруг солнца, над ними пролетали кометы и астероиды. Аббадон посмотрел сначала на парня, а потом на девушку.
- Ну что, займемся сексом на задворках космоса? В сексе втроем так много разнообразных вариантов. Он в меня, я в нее. Оба в нее. Я в него, он в нее… – демон посмотрел на Джо и облизнул губы, - Хочешь, я тебя оближу? Или сначала тебя? - демон обернулся к Ви и продемонстрировал раздвоенный язык, а потом рассмеялся - Да шучу я. Примитивные…гонимые желанием воспроизведения… Никогда не понимал, что вы вообще нашли в сексе? Я бы с удовольствием вас съел бы.
Аббадон гомерически засмеялся, а потом их тела полетели на самый верх, они врезались в реальность, которая рассыпалась битым стеклом, со скоростью реактивного самолета. Осколки впивались в тела, разрывая кожу, сухожилия, а потом под дикий хохот демона все стихло.
Свет ударил плетью, возвращая всех троих в зал с кроваво красным полом, на полу все так же валялся внушительный парик, а демон покрутил в руках шкатулку и поджав губы лениво протянул.
- А нет, это реально наркота, - демон, покачиваясь на каблуках пошел в сторону ниши, трижды стукнул и там появились стеклянные двери, он открыл их и в помещение ворвался свежий воздух.
- Самое время слушать пение блюющих ив или вы хотите, чтобы вас казнили?

Отредактировано Joshua Kushner (2018-03-24 21:06:41)

+3

9

Тяжелый наркотический трип – обычно стоял последним в списке желаний Джонатана, теряясь где-то между потерей конечности и спокойной примитивной жизнью. Но, как и первая встреча с безумным демоном, которая обернулась совершенно необъяснимым путешествием в прошлое – о ней до сих пор никому не говорил, даже матери, хотя, наверное, стоило, - эта так же не сулила ничего хорошего. В смысле, адекватного и, хотя бы чуточку, вменяемого. Какая тут может быть вменяемость, когда Аббадон, который, судя по всему, заправлял тут абсолютно всем и держал судьбу каждого в своих руках, разгуливал по замку в причудливом наряде, каблуках и парике. И черт бы с ней с одеждой – разгуливай он нагишом, мышления демона, запутанного и нездорового, это бы совершенно не изменило.
Именно поэтому Моргенштерн кинул удивленный взгляд в сторону Вероники, когда та предложила испробовать его хваленые наркотики именно на них. Во взгляде Аббадона сверкнула нехорошая искра, которая заставила Джонатана думать, будто идея охотницы пришлась демону по вкусу. Не жалко? И это его она называла безрассудным. Демон, тем временем, упорхнул куда-то в сторону, бодро покачивая бедрами. Через несколько мгновений он вновь оказался у охотников, отослав всех слуг при этом, а еще через минуту в лицо нефилимам летел черный порошок. Джонатан, насколько позволяли связанные руки, попытался увернуться, но обнаружил два факта: он больше не был связан, и противная черная масса лезла в лицо, будто живая, забивая нос, рот, но одновременно с этим ничего не происходило.
Стоило демону возмутиться по этому же поводу, как вдруг реальность решила сойти с ума. Джонатан чувствовал, как изнутри на виски давит непосильная тяжесть – будто мозгу становилось тесно в черепной коробке, и он решил погулять за ее пределами. Нефилим посмотрел на Веронику, с которой происходили очень странные вещи – ее тело изгибалось под немыслимыми углами, плыло и вытягивалось, принимая самые немыслимые формы. Реальность решила сгладить углы, растворить их, послать к чертям гравитацию и логику.
Джонатан помнил свои ощущения после приема фейской пыльцы. Тогда во всем теле разлилась невероятная легкость, а в голове не осталось ни одной мысли, никаких рамок, которые могли бы сдерживать его от безрассудных поступков. Правда, тогда рядом была Кларисса, был Джейс, и их совместная ночь тогда превратилась в настоящий праздник абсурда для каждого, но одурманенный мозг не задумывался об этом, полностью отдаваясь происходящему и наслаждаясь процессом. Им это нравилось, и никто не мог убедить их в обратном. Что было наутро – совершенно другая история, не касающаяся эффекта наркотиков. 
Сейчас все было по-другому – непередаваемое ощущение, будто тебя выворачивают наизнанку, песни и пляски окружающей обстановки, сама обстановка, меняющаяся, казалось, каждое мгновение. Огромный диско-зал, освещенный сиянием софитов и переливами висящего под потолком шара, извивающиеся голые тела, устилающие пол, какофония причудливой музыки, смешанной со стонами и вскриками, резкий запах алкоголя и человеческой страсти, резко бьющий в нос, и заставляющий поморщиться. Моргенштерн сам не заметил, как оказался среди всех этих людей, стоя на коленях перед облаченным в одни брюки Аббадоном. По правую руку от него в таком же положении находилась Габриэлла, но понятие «рядом» сейчас теряло всякий смысл – девушка то была безумно близко, что, казалось, можно было почувствовать ее горячее дыхание на своей коже, то вдруг оказывалась очень далеко, что и не докричишься, как ни старайся. Зато демон был по-настоящему вездесущим – он то касался прохладными пальцами обнаженной кожи охотников, то что-то вещал, склонившись к ним близко-близко, то вовсе толкнул их в центр этого безумия. Моргенштерн смотрел на все это будто со стороны. Как они вообще попали сюда? Как оказались в этом удивительном месте? Кажется, у них была какая-то цель. В ушах эхом отдалась фраза Аббадона о том, что Бог любит охотников, и Джонатан рассмеялся – это звучало слишком даже для возбужденного наркотиками мозга. Надо сделать все, чтобы он разочаровался, - подумал нефилим.
Реальность вновь изогнулась, выплевывая троицу в космос, в бесконечную пустоту, в которой зависли миллионы звезд, планет, астероидов. Огромное нечто, одновременно сочетающее в себе жизнь и смерть во всех ее проявлениях. Здесь не существовало ничего – ни света, ни звука, только огромная кровать, на которой помещались нефилимы и демон, бесшумно открывающий рот, как выброшенная на берег рыба. Пустота начала давить на все тело, и Джонатан начал чувствовать себя маленьким, еще и стремительно уменьшающимся. Ему не нравилось это чувство. Оно было скользким и неприятным на ощупь, его хотелось выбросить и больше никогда не ощущать. Хорошо, что вскоре это прекратилось: космос вокруг начал осыпаться, вызывая в памяти Моргенштерна образ разбитого, окровавленного стекла, обрушивался куда-то в пустоту, задевая нефилима своими острыми краями, и все это сопровождалось громким, раскатистым смехом демона.
А потом все прекратилось, и Джонатан обнаружил себя стоящим на ногах. Он согнулся, опираясь ладонями в колени, и попытался вернуть себе ощущение реальности. Голова кружилась, а все звуки, казалось, были в тысячу раз громче, отдаваясь в ушах оглушительным гонгом. Через пару мгновений все стихло, стабилизировалось, и до Джонатана донесся бодрый голос Аббадона.
- Это что, обязательная программа для приговоренных к смерти? – пробурчал охотник, выпрямляясь и с удовлетворением отмечая, что в этом путешествии физически не пострадал никто. – Конечно, мать всегда говорила, что есть демоны безумнее, чем она сама, но я не предполагал, что настолько, - о том, что о безумствах Аббадона он более чем осведомлен, нефилим предпочел умолчать. – Просто убей нас уже, я думаю, никто не будет против, - Джонатан перевел взгляд на Габриэллу, многозначительно приподняв бровь. – А лучше, давай обсудим условия, при которых мы сможем преспокойно вернуться туда, откуда нас так бессовестно выдернули.

+5

10

Поймав на себе взгляд Охотника, Ви лишь усмехнулась: если выбор стоит между наркотиками и смертью, то выбор очевиден, разве нет? Возможно, Моргенштерн не согласился бы с ней, но девушке уже довелось пару раз встречаться с Аббадоном, и она была твёрдо убеждена в том, что обратить всё в увлекательную для демона игру было самым простым способом выбраться отсюда целыми и невредимыми.

Думаю, на этот раз обойдёмся без единорогов, – Де Сангре перевела взгляд на Аббадона, наблюдая за его действиями. Как и ожидалось, этот великовозрастный ребёнок был воодушевлён идеей совместного наркотического путешествия. Вернувшись со шкатулкой в руках, он зачерпнул ладонью тёмный порошок и дунул им в лицо нефилимов. На несколько мгновений глаза заволокло тёмной пеленой, а мелкие крупицы порошка лезли в нос, и, казалось, даже оседали на языке, но у них не было ни вкуса, ни запаха. Наверное, в плане Аббадона за этим должно было что-то последовать, но в действительности ничего не происходило. – Серьёзно? И этим ты собрался покорять рынок?

Шкатулка упала на пол, а Аббадон переводил непонимающий взгляд с неё на Охотников и обратно. Так продолжалось несколько секунд, пока спутники Вероники разом не вздрогнули, закрыв глаза. Настала очередь Де Сангре в недоумении приподнять бровь, но ни Аббадон, ни Джонатан увидеть этого не могли. Мужчины оставались неподвижны, но Ронни могла заметить, как эмоции сменяются на их лицах, словно под их закрытыми веками сейчас существовал целый мир. Вероятнее всего, так и было, оставалось лишь понять, по какой причине Вероника не была приглашена на этот праздник.

Опустившись на колено, Ви подняла с пола шкатулку, но она была уже пуста. Девушка не смогла отказать себе в удовольствии внимательно изучить изящную вещицу – белоснежный мрамор с переливающимися золотыми прожилками приятно холодил ладони, и крошечные остатки наркотика в виде чёрных песчинок на дне и в углах шкатулки казались чем-то инородным, чужим, случайно туда попавшим. Но какого же чёрта эта штука не подействовала на неё? Обернувшись через плечо, Де Сангре обнаружила своих оппонентов ровно в том положении, в котором они пребывали пару минут назад, разве что вереница ощущений больше не отражалась на их лицах. Видимо, карусель эмоций сделала несколько кругов, и каждый из молодых людей оказался на своей точке отсчёта: на лице Аббадона расцветало блаженство, изредка сменяющееся широкой улыбкой, в то время как Джонатан по большей части хмурился. Лишь однажды его губ коснулась тень привычной ухмылки, но она тут же сменилась недовольством и недоумением. Забавно, но в этот момент Моргенштерн казался таким беззащитным, таким уязвимым. Вероника не смогла противиться соблазну приблизиться вплотную к Охотнику, всмотреться с его лицо, поправить постоянно лезущую на глаза чёлку и очертить любимую руну на шее. Сейчас, когда нефилим не прожигал её своим тяжёлым взглядом, Ви отчётливо ощущала насколько скучает по прежним временам, когда между ними всё было легко и понятно. Смогут ли они когда-то вернуть эту лёгкость и непринуждённость? Смогут ли забыть всё пережитое за последние месяцы? Смогут ли по-настоящему простить друг другу все ошибки? Только в том случае, если выберутся отсюда живыми. Наморщив носик, девушка обернулась к Аббадону и показала ему язык, также воспользовавшись своим положением. Решив, что это не единственное, чем может быть полезна сложившаяся ситуация, Охотница хотела было прогуляться по замку, но услышала за спиной голос демона, который продолжил диалог с самим собой ровно на том месте, где остановился, словно и не пребывал несколько последних минут в наркотической трансе. А пребывал ли? Моргенштерн тут же вступил в диалог с Аббадоном, почему-то решив, что напрашиваться на казнь – это прекрасная идея. Или он всё ещё был под действием наркотика? Впрочем, нефилим тут же исправился, решив воспользоваться врождённым даром к дипломатии.

Не хочу прерывать ваши переговоры, мальчики, но я думаю, Аббадон будет рад узнать, что хвалёная наркота, с помощью которой он решил захватить власть в городе, не действует на женщин. Мы и правда были первыми, на ком ты её опробовал? – встретившись взглядом с демоном, Охотница склонила голову и скрестила руки на груди. – Не то, чтобы я сильно переживала по этому поводу, судя по его лицу, – Ви ткнула пальцем в сторону Моргенштерна, – путешествие было так себе. Но я решила, что должна обозначить для тебя сей крошечный нюанс, – Де Сангре развела руками в стороны и прошествовала через весь зал, усаживаясь в большое кресло по центру. – А теперь не отвлекайтесь, продолжайте свои переговоры, не буду мешать, – девушка закинула ноги на подлокотник и с тщательным интересом начала рассматривать собственные ногти.

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2018-05-07 01:02:45)

+3

11

Слова молодого охотника заставили Аббадона остановиться прямо в дверном проеме, он медленно обернулся и впился глазами в парня. Эксцентричное одеяние демона осыпалось словно мишура, под гламуром он был одет в свободную футболку и порванные джинсы. Чуть склонив голову набок, Аббадон стал медленно приближаться к парню.
- Думаю будет против твоя мама, - демон нехорошо улыбнулся, а потом посмотрел в сторону сидящей на окне охотницы, махнув рукой, он заставил ее переместиться к Джонатану.
Демон начал вспоминать инцидент, который произошел некоторое время назад, когда его призвал охотник, который просил поделиться с ним демонической кровью. Скучающему в пустоте демону удалось хорошенько повеселиться, предложение охотника было абсурдным. Но было ли это предложение абсурдным для той, что со времен Адама мечтала о ребенке, той, что все еще сохранила бесконечную боль, несмотря на всю силу и власть, что имела. Все демоны были бесполыми и лишь одна была женщиной, все великие демоны были ангелами и лишь одна была женщиной. Самой первой женщиной, самой первой отвергнутой женщиной. Совпадало еще и то, что Вероника брала меч разрушить метку (даже если Аббадон и делал вид, что не узнал охотницу, то не почувствовать силу своего меча была все равно невозможно), которое поставило одно очень древнее существо. Если каким-то образом Лилит была связана с этим мальчишкой, то все становилось намного интересней.
- Но мне все равно, - демон щелкнул пальцами и перед ними возник круглый столик и три плетеных кресла, - Во всех случаях, -переводя взгляд с Вероники на Джонатана, он сел в кресло, достал из серебряного портсигара сигарету и подкурил, выпустив дым вверх демон продолжил, - Даже если этот наркотики не действуют на женщин, то это только ЭТОТ наркотик, - демон снова затянулся, - У фейри широкий арсенал грез. Темные фейри черпают силы в боли, страданиях, муках, агониях и для каждого человека у них есть свой подход. Эта пыль всего лишь один из множества ключиков, которыми они отпирают самые темные уголки человеческой души.
Демон хитро усмехнулся, а потом жестом предложил им сесть. Он  раскинулся в кресле поджав под себя ноги. Аббадон явно нашел для себя новое развлечение, а учитывая, что возможно в этом будет замешана Лилит, делала все происходящее по настоящему элегантным.
- Неблагой двор снова ожил. Конечно, у нас есть куча проблем. Например, малочисленность, - демон облизнул губы, - Конечно можно было бы помочь им, но у демонов фейри не рождаются, зато рождаются мысли, как именно повысить рождаемость, - Аббадон потушил сигарету о стол и тут же подкурил новую, - Примитивным мужчинам обычно все равно на свое потомство, а, чтобы забрать ребенка у женщины, приходится знатно потрудится. - демон посмотрел на Джонатана, - Похоть и насилие, вот что вернет Двору популяцию.
В голове Аббадона начал рождаться план, учитывая, что он был заперт в Неблагом Дворе, то теперь, во всех его расчетах, нужно было учитывать фактор, когда кто-то рисковал вместо него самого. Приходилось постоянно держать в уме общую картину всего происходящего.
- Фейри мало, а поэтому каждый фейри неприкосновенен, - демон тут же уточнил, - Каждый неблагой фейри. Ни охотники, ни вампиры, ни оборотни, ни кукольный домик Хорна не вправе причинить им вред. Пока здесь не было правителя, многие стали считать иначе. Но теперь все станет на свои места.
Осматривая зал, демон убедился, что они были не одни. Маленькие фейри были коварными существами и слишком хитрыми, чтобы понимать, что обманывают их самих. Аббадон знал, что за ним наблюдают, поэтому он научился ловко пользоваться этим преимуществом и кормил их первоклассным обманом.
- Вы останетесь здесь навсегда, - демон поджал губы, - Девчонку я отдам на милость господина Единорога, может быть он тоже познает радость отцовства, - демон ткнул в сторону парня сигаретой, - А тебя ждет множество прекрасных, и не очень, леди. Надеюсь у твоих детей будут не твои глаза и волосы. В руке Аббадона появился серебряный колокольчик, позвонив в него, демон громко крикнул:
- Стража!
Рыцари Неблагого двора появились из-за колона, одетые в черные латы, которые отливались фиолетовым цветом, лица солдат были скрыты золотыми масками с мордами животных, а в руках у них были мечи, которые были выкованы в пещерах ноккеров. Двенадцать рыцарей встали за спиной Аббадона, который даже не сменил позы, он все также полулежал в кресле, держа в одной руке колокольчик, а в другой сигарету. Хитро прищурившись, он переводил взгляд то на девушку, то на парня.
- Раздеть их, помыть и выставить в главном зале, - демон расплылся в улыбке, но только часть рыцарей сдвинулись с места, Аббадон резко дернул колокольчиком, - Хотя постойте, - рыцари остановились, и демон облизнул губы. Вероятно, охотники захотели бы оказать сопротивление, но не в этом была цель Аббадона.
- Возможно, мы могли бы избежать всего этого, узнай я завтра ужасную новость о том, что охотники из Аликанте напали и убили подданных Благого Двора. Карательная акция возвращения лояльности Королевы, которая так сильно сблизилась с Алистером Хорном, - Аббадон поджал губы, - Неблагой Двор конечно осуждает  подобные акции. Если только это были не друзья. Ведь друзьям Двора открываются бы уникальные возможности этого мира: укрытие, неприкосновенность, возможность появиться в любой точке планеты не используя порталы магов, возможность получить оружие и доспехи, которые равны по силе с безделушками сумеречных охотников…
Демон затянулся и выпустил тонкую струйку дыма вверх. Весь расчет был простой словно небольшая партия в шахматы, проведи он ее правильно, и сидя в Неблагом Дворе, он смог бы наблюдать прекрасное зрелище.
Аббадон вздохнул и расплылся в улыбке.
- Главное только правильно смотреть на вещи.

Отредактировано Joshua Kushner (2018-05-11 18:30:52)

+2

12

С едва скрываемым удивлением проследив за Габриэллой, радостно сообщившей об эффекте, который возымели над ней наркотики, Джонатан приподнял уголки губ в усмешке. Вообще, его накрыли достаточно спорные ощущения – с одной стороны, его задел тот факт, что он снова оказался в безумном трипе на пару с Аббадоном (еще раз, и это станет их милой традицией, чего охотнику хотелось бы меньше всего), но, с другой стороны, потерять женскую часть потребителей значило лишиться огромной прибыли, в чем бы демон ее не измерял.
При упоминании матери в глазах демона сверкнула нехорошая искра, а его внешний вид заметно преобразился. То ли ему надоело разыгрывать спектакль, то ли наоборот, все было частью одной грандиозной, бесконечно долгой постановки. Трудно сказать наверняка. Моргенштерну вообще казалось, что предугадать действия Аббадона невозможно – навряд ли вообще кто-то знал, что творится в его светлой голове. Еще сложнее было ответить на этот вопрос тогда, когда демон открывал рот и начинал говорить. Его слова лились стремительным потоком, горной рекой, порой запутанной и полной подводных камней, но все же смысл ее уловить не составляло труда. Интересный получался расклад. Занимательный. Заставляющий задуматься о том, в какой момент времени Высшему вдруг вздумалось подмять под себя Неблагой двор со всеми его плюсами и минусами. Джонатану вдруг стало до жути любопытно, почему вдруг демон почувствовал такое единение с темными фейри, что говорил от их лица. У нас куча проблем. Вот у кого была куча проблем, так это у них, у Моргенштерна и Де Сангре, впрочем, оба изо всех сил старались этого не показывать.
- Хочу спросить из чистого любопытства: с каких пор ты тут заправляешь? – поинтересовался все-таки нефилим, нахмурив брови. – Довольно странный выбор, даже для причудливых на всю голову темных фейри.
Аббадон, будто не замечая ни своенравного поведения Вероники, ни брошенных Джонатаном слов, самозабвенно рассуждал о демографической проблеме Неблагого двора, попутно выкуривая отвратительно пахнущие сигареты, струйки дыма от которых, казалось, поднимались под самый потолок. Моргенштерн усмехнулся, услышав про неприкосновенность темных фейри. Интересно, распространялась ли эта неприкосновенность на несколько месяцев в прошлое, на темного дроу и его собрата? Аббадон говорил, говорил, размахивал руками, переместил Веронику, вальяжно развалившуюся на троне, ближе к Джонатану, наколдовал столик и кресла, и все это, не прерывая своей речи. Моргенштрену на мгновение показалось, что он понял, к чему клонит демон, и эта догадка пришлась ему не по вкусу. Впрочем, Аббадон ее тут же подтвердил, заявив, что оставит охотников здесь навсегда, превратив их в своеобразные инструменты для расширения своего новоприобретенного народца. Стоило Джонатану открыть рот, только услышав имя Единорога, как его тут же перебила Габриэлла, которой тоже было что сказать – фраза, брошенная охотницей больше походила на шифр. Моргенштерн уже начал говорить о том, что больше двух принято изъясняться понятнее, но его вновь прервали – демон звякнул маленьким колокольчиком, со звуками которого в зале появился стройный ряд стражников, а Аббадон вновь завел свою песню, слова которой теперь звучали намного приятнее, нежели то, что охотникам довелось услышать ранее.
В детстве отец рассказывал Джонатану истории об одних темных фейри. Они, как и прочие представители этого народца, совершенно не умели врать и знали ответы на множество вопросов. Были ли они пророками или просто искусными врунами – история умалчивала. Как они выглядели охотник уже забыл, он всегда считал эти истории обычными сказками. И в этих сказках всегда находились глупые нефилимы, которые считали, что им жизненно необходимо знать их будущее, знать, когда и где их будет подстерегать враг, чтобы быть готовыми к этому нападению. Мало кто знал, что с этими фейри было запрещено говорить напрямую. Стоило кому-либо обратиться к представителю этой опасной расы, как его тут же постигала мучительная смерть – каждый раз разная, судя по рассказам отца, но одинаково мерзкая и мучительная. Пока однажды один сумеречный охотник не придумал довольно креативный трюк – обращаясь к фейри, он делал вид, будто говорит вовсе не с ним. «Эй, стул, какая опасность грозит мне в будущем?», «Послушай, ваза, что предпримет Конклав в отношении Круга?» И это, как ни странно, работало. Все условия были соблюдены. Вот и Аббадон сейчас напоминал очередного клиента этого фейри. Моргенштерн прекрасно понимал, на что он намекает, но напрямую не может сказать по причинам, известным только ему. Организовать атаку на подданных Королевы, рискуя навлечь на себя ее гнев, получив взамен свободу и даже некоторые, так сказать, приятные бонусы. На одной чаше весов находилась перспектива стать домашней зверушкой скучающего демона, а на другой – гнев Прекрасноликой, не суливший ничего хорошего обидчику ее народа. Что из этого хуже – одному Ангелу известно, и то, он наверняка не эксперт в подобных вопросах.
- Допустим, у Неблагого двора есть такие друзья, любезно согласившиеся провернуть эту карательную операцию, - начал Моргенштерн, рассматривая золоченые маски солдат, столпившихся позади демона. – Но ведь для подобной аферы они уже должны быть в нашем измерении, иначе до завтрашнего дня ни одна птичка не принесет на крылышках таких ужасных новостей. К тому же, после этого на них наверняка обрушится гнев Королевы. Какие гарантии, что Неблагой двор будет благосклонен к этим людям? - Джонатан усмехнулся собственным словам. - Какой смысл давать убежище преступникам? Какова здесь выгода для тебя? Хотелось бы посмотреть на ситуацию под этим углом.

+2

13

Не изменяя своим привычкам, Аббадон сменил уже, кажется, четвёртый наряд за час и взмахом руки переместил Веронику к Моргенштерну. В следующее мгновение перед ними появился небольшой столик и плетёные кресла. Де Сангре начинали утомлять все эти бесконечные смены декораций, но они были такой же неотъемлемой частью образа демона, как и куча болтовни, безумные идеи и смена настроений как у пятнадцатилетки в её первый пмс. Перспектива остаться подле этого эпатажного создания больше, чем ещё на пару часов, пугала похлеще, чем даже его угрозы сделать нефилимов собственными марионетками, необходимыми для продолжения рода фэйри. Впрочем, рондеву в компании единорога тоже не прельщало, как и мысль о том, что Моргенштерн станет быком-осеменителем для бесперебойного потока далеко не дивных девиц. Не для этого Вероника ввязывалась в дела с Аббадоном с самого начала.

Сложи, подели на два, извлекли из этого корень и умножь на ноль, – прошипела Ви, стоило демону отдать очередной нелепый приказ своим стражникам. – Ни одна тварь не станет трудиться, не ожидая результата. Любое создание готово будет положить свою жизнь на алтарь при должной мотивации, – Должно быть, её слова звучали как бред сумасшедшего, но она точно знала, что Аббадон её поймёт, вспомнив их разговор в ресторане, где они отмечали победу над русалками – неблагими фэйри, между прочим. Ви заметила как взгляд их оппонента пробежался по периметру зала – он знал, что за ними наблюдают, и говорил то, что должен говорить, ведя свою игру. – Каждому придётся отвечать за грехи его прошлого, если о них станет известно тем, кому нужно. Тебе ли не знать этого, Ангел?

Криво усмехнувшись, Аббадон отозвал своих рыцарей, и Де Сангре была бы полной идиоткой, если бы решила, будто именно её слова возымели такой эффект. И его дальнейшие слова подтвердили эту догадку – демон решил использовать их в своих целях. И хотя он пытался изъясняться расплывчато и туманно, намерения его были весьма просты и понятны. И уж точно это было лучше, чем остаться в заложниках у безумного ангела в отставке во имя воспроизведения потомства дивного народа. Сама Вероника готова была воскликнуть что-то вроде "всё что пожелаешь, а теперь отпусти нас", но в их команде присутствовал более рациональный и уравновешенный человек. Слегка подавшись вперёд, Джонатан начал говорить с Аббадоном на его же языке намёков и полутонов. Конечно, Охотник задавал очень правильные вопросы, вот только Де Сангре была уверена: чего бы не наобещал сейчас Аббадон, при любом удобном случае он просто сольётся. Или же просто извернет всё таким образом, что в выигрыше останется он один. Ви всё ещё злилась на демона за трюк с мечом – она ведь просила оружие, которое разрушит метку, а не убьёт Джонатана, пусть и с последующим воскрешением. Конечно, умом она понимала, что в случившемся нет вины Аббадона, и она сама согласилась на сделку с демоном, прекрасно осознавая, что в сделке с таким союзником стоит ждать миллионы подводных камней. Но осознание всего этого не лишало девушку эмоциональной реакции на пережитый ужас, пока она прижимала к себе окровавленное бездыханное тело друга. Не говоря уже о том, через что им обоим пришлось пройти впоследствии. Да, она сама была во всём виновата, но насколько легче было найти крайнего в лице ужасного древнего существа, от которого было столько хлопот. В свете всего этого вопрос Моргенштерна о выгодах самого демона звучал вполне резонно.

Вообще, Вероника начинала подозревать, что их встречи с Аббадоном переходят в разряд регулярных. Не зря ведь говорится, что один раз – это случайность, второй – совпадение, а третий – уже закономерность. И этот факт абсолютно точно не радовал Охотницу. С другой стороны, если он и правда сможет предоставить им всё то, о чём говорил, это могло стать довольно выгодным сотрудничеством. Главное, тщательно прочесть мелкий шрифт.

А количество друзей Двора ограничено, – задумчиво проговорила Ви, – или список виайпи может быть длиной в бесконечность?

Раз уж рассматривать этот союз в перспективе, так со всех сторон. Действительно, в скором времени им предстояло объединить под своим началом целые армии, численность которых будет постоянно пополняться, и иметь надёжное убежище, доступное для каждого из солдат, стоило немало.

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2018-07-22 12:27:42)

+2

14

Кажется, все итак услышали достаточно. Аббадон снова затянулся и пустил дым вверх. Все, кто хотел услышать – уже услышали, а сегодня вечером они поделятся информацией со своими подельниками, а те в свою очередь расскажут своим дружкам, за чашкой крепкого «не чая» о том, что Местоблюститетель готовит атаку на саму Королеву Благого Двора. Ничего кроме слухов, но эффект стоил этого маленького представления. В салонах будут болтать о том, что Ангел буквально приказал охотникам организовать провокацию. Смелость или безрассудство? Будут помнить лишь о том, что он может бросить ей вызов, а значит всевозможные заговоры стоит отложить на потом. Это было внутренним продуктом, дразнить лишний раз Благой Двор было самоубийственной глупостью. Во всяком случае сейчас.
- Достаточно, - Аббадон облизнул губы, а потом рявкнул, - Воооон!
Оранжевая волна чистейшей демонической магии раскатилась по залу, сбив с ног нефелимов, она заставила содрогнуться стены. Ярость демона заставила пошатнуться этот замок и с потолка посыпались камни. Несколько колонн рухнули и стоящие за ними фейри быстро убегали из зала, когда все затихло, демон подошел к охотникам и помог им встать. Отряхнув пыль с одежды Вероники и Джонатана, он казалось бы излучал радушное гостеприимство.
- Обожаю тиранию, - он смахнул с лица Вероники пыль, - Многие считают, что фейри опасные и коварные создания, - он держал охотников за локти, не отпуская, - Я рос вместе с Люцифером, отцом лжи. Он врал так прекрасно, что мог одним словом одержать победу в войне. Я не настолько прекрасный как он, но я в этой игре так долго, что каким-то феечкам даже и не снилось, - он на секунду задумался, а потом протянул, - Ну нет, я безусловно невероятный и прекрасный, но Люцифер действительно хорош во всех этих грязных играх.
Демон криво усмехнулся провожая охотников к стульям, он заботливо разлил всем в стаканы виски, а потом пододвинул к охотникам поближе, намекая, что им стоит выпить. Не дожидаясь их он выпил сам весь стакан залпом, потом налил себе еще, снова выпил, потом снова налил и снова выпил все залпом. Пил он словно путник в пустыне, который изнемогает от жары, жадно, огромными глотками. Вытерев рот рукой, он хитро прищурился.
- Да, не спорю, многие считают меня сумасшедшим, - он хохотнул, а потом потянулся за сигаретой, подкурив он продолжил, - Но я давно понял одну простую вещь, стереотипы и домыслы важнее дел. Не важно кто ты, важно то каким тебя видят другие.
Наслаждаясь курением он пускал дым тонкой струйкой вверх. Репутация. Это и есть краеугольный камень всего сущего, здесь важно грамотно выстроить мнение о себе. Аббадона считали психопатом, даже среди Фати с ним не хотели иметь общих дел, демон был непостоянным, словно погода весной. Репутация шагала впереди его дел. Но в его холистических порывах скрывался тонкий рассчет. Нет, Аббадон не был самым умным или самым хитрым, он был слабее самого слабого Фати, но он был непредсказуемый, способный совершить самый безумный поступок, который попирает все законы логики. Он был способен зайти на один шаг дальше, чем все остальные. Он не выстраивал долгие стратегические цепочки и прекрасно умел вывернуть ситуацию себе в пользу. И да, у него было все хорошо с самооценкой. Хотя… Ну какая самооценка может быть у ангелов? Они просто не заморачивались на счет всех этих пустяков. Вот и сейчас, видя перед собой двух охотников, Адббадон знал, что не он крутит жернова истории, а вот такие как они. Да, они были смертными, но разве не их Бог назвал Венцом Всего? Аббадон был самым послушным сыном, он не стремился исковеркать людей, вывалить самые темные стороны их гнилых душ, он просто любил пустить все на волю случая и обстоятельств. Если Джонатану Моргерштерну благоволит злой рок, то не ему, Аббадону пытаться как-то это исправить, остановить, или возглавить. Его задача все это усугубить.
- Я старше Солнца, я старше звезд. Я помню, когда ничего еще не было. И мне конечно же скучно, разве я осуждаю вас за ваши маленькие слабости? – он снова затянулся, - Ваши репутации... Они приемлимы для меня. Вы ведь тоже безумцы, особенно - ты, - Аббадон ткнул пальцем в Джо, - С такой мамашкой...Все эти змеи, которые лезут из разных мест... Этот истеричный вой..., - демон скривился, -  Ненавижу Эдом, одна постоянно бьется в истериках, а второй сношает все, что двигается. Но твоя репутация впечатляет, такой молодой, а уже стал головной болью для богомерзких нефелимов. У тебя прекрасно получается разрушать прошлое. Поэтому, я хочу инвестировать в будущее. Я хочу инвестировать в тебя. Без сделок, без платы с твоей стороны. Мой мотив?
Демон опустил уголки губ и протянул: - Никакого мотива нет. Вы сами меня нашли, ты сама взяла мой меч, я просто шел и шел, а эта дорожка привела вас даже сюда. Это Судьба, а этой сучкой управляет мой Папаша и да, я послушный сын и покорно исполню его волю. Я дам вам столько, сколько вы сможете взять.
Демон облизнул губы. Это приключение могло стать очень увлекательным и веселым, в водовороте событий смешаются все, а хаос и неразбериха самое прекрасное время для возможностей. Он вытащил из кармана два листа, который отломал с Древа Короля. Эти листочки имели статус высочайшего пропуска в мир фейри. Пока Короля не было, Аббадон использовал все доступные средства этого измерения. Он бросил листья на стол.
- Для вас открыты все входы и выходы Неблагого двора, по всей планете, вы можете проводить через измерение сколько угодно людей и магических существ, вы можете оставаться в Неблагом Дворе столько, сколько пожелаете нужным и сможете его покинуть в любой момент, как пожелаете. Здесь никто вас не достанет, вы здесь в полной безопасности, - демон снова затянулся, выпустив дым вверх он протянул, - А платой за все это станет информация, просто рассказывайте мне о том, что там у вас происходит. Я тут немного застрял… Мне скучно, пока скучно. Или я ошибаюсь?

Отредактировано Unseelie King (2018-06-29 22:46:41)

+3

15

В принципе, было совсем несложно находиться в одной комнате с Аббадоном, и он даже мог сойти за приличного собеседника. Но для этого нужно было не обращать никакого внимания на его действия, что было довольно сложно, потому что если демон молчал, то он обязательно двигался, причем двигался как заведенный, ни минуты не пребывая в состоянии покоя. То он ходил кругами и размышлял о высоком, то орал как умалишенный, выгоняя своих подданных прочь, так что потолок шикарного замка посыпался им на головы. А вот он уже был рядом, хватая охотников за локти, нарочито заботливо отряхивая их от каменной крошки. От череды непрерывных действий голова могла пойти кругом. Вот он привел Джонатана и Габриэллу к стульям, усадил их, как самый радушнейший хозяин, который совершенно не хотел пустить их на сумки и продолжить с помощью них род фейри. Закурив в очередной раз сигарету, дым от которой по запаху больше напоминал сернистый запах Эдома, он вновь перешел в режим разговора.
Теперь важно было включить фильтр, который отделял бы дифирамбы, которые Аббадон пел в свою честь, от чего-то мало-мальски важного. Например, он назвал Джонатана безумцем и упомянул его мать, Лилит. В том, что эти двое знакомы, сомневаться не приходилось, нефилим даже задался вопросом: если они выберутся отсюда, как скоро она узнает о том, что ее единственный сын решил спутаться с другим Высшим демоном? Впрочем, почему «если» - охотник не планировал задерживаться здесь дольше, чем длился разговор с Аббадоном, тем более, что он сулил довольно неплохой исход. Настолько, насколько он может быть неплохим в деле с демоном, вокруг которого без остановки творился настоящий хаос. Он утверждал, что просто шел по дорожке судьбы, а странные нефилимы сами упали на его седую голову, но Джонатан мог поклясться, что этот хитрец буквально притягивает к себе всё из ряда вон. Может быть это входило в его демонические способности, если вообще существовало что-то подобное. Каков вообще шанс, что из-за этой «инвестиции» со стороны демона, и он сам, и Габриэлла, окажутся в эпицентре этого большого карнавала, марширующего вокруг Аббадона денно и нощно? Моргенштерн усмехнулся своим мыслям – будто без этого всё, что происходило, было размеренным и спокойным. Нефилим уже забыл значение этих слов.
Казалось, Джонатан уже перестал удивляться чему бы то ни было. Зачем тратить нервные клетки на любое безумие, творящееся кругом, если оно касается его лишь косвенно? Пошарив в карманах, Аббадон кинул на стол пару листьев, попутно озвучивая все, что они дают своим обладателям – по крайней мере, так понял Моргенштерн. Вообще нельзя было исключать того варианта, что демону просто захотелось окончательно развести на столе помойку, будто мало было слоя пыли, покрывающего столешницу и невесть откуда взявшихся перьев. Мелкие, зеленые и голубые, они усеивали стол в нескольких местах. Одинокое зеленое перышко плавало в стакане, предназначенном Джонатану. Охотник поджал губы, оглядывая все это великолепие. Демон вдруг напомнил ему старого деда, проживающего в доме престарелых – родственники о нем забыли, маразм штурмовал голову, как умелые солдаты хлипкую крепость, а из развлечений были только шашки да шарады. Вот он и требует от каждого посетителя, крепко хватая его сухонькими пальцами за плечи, рассказать ему хоть что-то о том, что происходит за стенами «этой Богом забытой дыры» Эта картинка так живо нарисовалась в его голове, что казалось, стоит чуть сильнее этого захотеть, и Аббадон вдруг облачится в клетчатые шорты и жилетку со множеством карманов. Подумать только, ему тут оказывается скучно. Моргенштерну едва удалось спрятать улыбку. Он взглянул на Веронику. В голове крутилась пара фразочек как раз в ее стиле, например, жутко хотелось посоветовать демону начать смотреть какой-нибудь примитивный сериальчик. Жаль только их сети невозможно протянуть на территорию Неблагого Двора, поэтому даже этим его нужно будет обеспечивать. Джонатан покачал головой, будто пытаясь стряхнуть мысль о том, что ему придется метаться между измерением фейри и миром примитивных с флэшкой наперевес. Охотник аккуратно протянул руку вперед, двигая листья к себе, показывая, что предложение демона его вполне устраивает.
- Все это щедро, очень щедро и заманчиво, - начал он. – Но, раз уж на то пошло – я уже однажды доверился демону, которому доверял намного больше, чем тебе сейчас. Не буду посвящать в подробности, но закончилось все тем, что твой меч оказался здесь, - Джонатан ткнул себя пальцем в грудь, где под слоями одежды красовался идеально ровный шрам от клинка Аббадона. – Не хотелось бы повторять своих же ошибок. Если это дело прогорит, мы, как минимум, останемся без головы. Ты же останешься здесь скучать – неприятно, но не смертельно. Что насчет небольших таких гарантий? – нефилим на секунду задумался, чем бы это могло быть. – Раз уж ты так печешься о сохранности фейри, почему бы не выделить парочку важных шишек в наши ряды? Воинов, например, или кого-то рангом повыше. Слышал, оппозиция тут цветет и пахнет. Может кого-то из них. Кроме рогатого, - тут же добавил он, имея в виду Единорога. – О нем есть дело только тебе.

+2

16

Со стороны наблюдая за тем, как Джонатан и Аббадон ведут переговоры, Де Сангре поймала себя на мысли, что ей это даже отчасти нравится. Всё происходящее казалось высшей формой безумия, с отчётливым налётом фарса и сюрреализма, но по какой-то странной причине уже начало казаться чем-то нормальным, в то время как сам демон показался таким уже родным и хорошо знакомым. Тряхнув головой, девушка подивилась собственным мыслям. Ведь буквально пару минут назад она думала совершенно другое. Может, это воздух Неблагого двора так на неё действовал? Пока мужчины вели диалоги о делах, Вероника разглядывала окружающую обстановку. После недавнего эмоционального взрыва Аббадона, вокруг царила разруха, тут и там валялись обломки колонн, побелка с потолка, перевёрнутые кадки с причудливыми растениями. И среди всего этого хаоса Ви вдруг наткнулась взглядом на удивительные большие глаза фиалкового цвета. Стоило их взглядам пересечься, как глаза широко раскрылись и исчезли из поля зрения нефилима. С этого момента она вообще перестала слушать, о чём там говорят её оппоненты, судорожно выискивая глазами создание, которому принадлежал тот чудный взгляд, но оно будто сквозь землю провалилось. Испугалось, что его вычислили? Почему-то для Ви было важно вновь установить зрительный контакт, понять кто это был, познакомиться, если хотите. Она включилась в диалог только когда ощутила на себя взгляд Моргенштерна – отчего-то эта деталь никогда не могла остаться для неё незамеченной, словно Охотник не просто смотрел на неё, а укладывал ей на плечи пятикилограммовый груз (может, виной тому его космически-тёмные глаза?). О чём они тут вообще говорили?

Я ненадолго отойду, хорошо? – поднявшись с места, Ронни всё ещё чувствовала этот взгляд, только теперь он прожигал её вдвое сильнее, ибо до девушки долетали ещё и отчётливые волны недовольства Моргенштерна. Ничего, с этим она разберётся чуть позже.

Осторожно ступая между последствий разрухи, Де Сангре зашла за угол и увидела вход в оранжерею. Цветы, стоявшие там, светились лёгким неоновым светом, мерно покачивая головками. Они были похожи на бутоны тюльпанов, только гораздо крупнее и с другими листьями – широкими, больше походившими на пальмовые. Как заворожённая девушка смотрела на чудесные растения, невольно подходя ближе. Их хотелось коснуться, почувствовать их аромат и, возможно, даже сорвать пару бутонов.

Не подходи к ним, – тоненький голосок раздался за спиной у девушки и, обернувшись, она даже не сразу поняла кому он принадлежал. На минуту Вероника подумала, что ей просто показалось, но краем глаза она заметила какое-то движением внизу. Присев на корточки, девушка увидела того, кого искала. – Они только кажутся безобидными и прекрасными, но на деле могут убить. Совсем как ты, – вот уж комплимент так комплимент.

Фэйри, а это без сомнения был один из представителей дивного народца, был размером с небольшую птичку, потому Ви пришлось подставить ладонь, чтобы кроха забрался туда, и поднести её к лицу, чтобы как следует рассмотреть своего собеседника. Самым примечательным в его облике были глаза, в остальном же он напоминал крошечного человечка, разве что вместо волос его голову украшало некое подобие пламени, только такого же фиалкового цвета, как его глаза.

Кто ты? – спросила Охотница, усаживая фэйри на небольшой столик, располагавшийся как раз на уровне её глаз, если бы она села на пол. Впрочем, именно так она и поступила. – Что ты здесь делаешь?

Меня зовут Нумил, и я здесь, чтобы предупредить тебя.

Это было похоже на странный сон – эти необычные растения вокруг, мерный гул, который они издавали, словно и правда были наполнены чистым электричеством, и крошечный Нумил, притягивающий взгляд. У него был тоненький, но вместе с тем бархатистый голос. В фиалковых глазах уже не было страха, а держался малыш весьма уверенно, даже не смотря на свои крошечные габариты. Интересно, он ещё слишком юн, или представители его вида в принципе не достигают больших размеров? Он не был похож ни на одного из тех фэйри, о которых им рассказывала на занятиях в Институте. Возможно ли, что за сотни лет появились абсолютно новые виды, о которых не было известно Конклаву? Наверное, Вероника не удивилась бы такому.

Предупредить о чём? – это было очень и очень странно. Ви думала, что прогулки с Аббадоном станут самым безумным, что ей пришлось испытать в жизни, но в который раз она убеждалась, что у судьбы есть для неё всё новые и новые повороты, которые если не повергают в шок, то по крайней мере изрядно удивляют.

Я видел тебя во снах. Тебя и твоего друга. Всё получится, но вы должны быть осторожны с неожиданными союзниками. Не открывайте спины, и никто не сможет нанести по ним удар, – всё это звучало как полнейшая тарабарщина. Всё-таки, фэйри и в Неблагом дворе фэйри – говорят загадками, вводят в смятение, заставляют чувствовать себя не в своей тарелке.

Аббадон? Ты говоришь о нём? – Вероника подалась вперёд, внимательно всматриваясь в глаза Нумила. – И что значит всё получится?

Он – власть и могущество, ты – сердце и разум. Только глупцы не воспринимают вас как единое целое. Только глупцы могут считать, будто успех зависит лишь от одного из вас. Никогда не связывайся с глупцами, – с этими словами Нумил растворился в воздухе, словно его никогда здесь и не было, оставив Де Сангре наедине со сбивчивыми мыслями. Оранжерея растворилась в воздухе почти сразу вслед за Нумилом, и Вероника обнаружила, что сидит на обломке колонны посреди длинного коридора. Неподалёку раздавались голоса Аббадона и Моргенштерна, и Ви поспешила вернуться к ним, всё ещё пребывая в смятении от всего, что увидела и услышала.

Так о чём вы договорились? – поинтересовалась она, наблюдая, как мужчины поднялись с места для рукопожатия. Не опоздала ли она?

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2018-07-22 20:54:46)

+2


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » A problem of memory » cause i've already hit the low [21.02.2017]