Sacra Terra: the descent tempts

Объявление

городское фэнтези ♦ NC-17
США, Нью-Йорк
март-апрель, 2017 год
I see you dancing with some fool [7-16.11.2016]
Louis Rusk & Astaroth (as Maddalena Moltisanti)
«Думается мне, что о Магнусе Великолепном сочиняют стихи уже сейчас, - Аредэль усмехнулась. Самомнения импозантному магу было не занимать, но надо отдать должное, это заслуженно» [читать дальше]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » Does she know that we bleed the same? [02.02. - 18.02.2017]


Does she know that we bleed the same? [02.02. - 18.02.2017]

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Clary Fray & Jace Herondale
http://funkyimg.com/i/2CHcK.gif http://funkyimg.com/i/2CHcJ.gif
http://funkyimg.com/i/2CHcH.gif http://funkyimg.com/i/2CHcL.gif
квартира-портал [ночь со 02.02 на 03.02];
Город Костей, Нью-Йорк [06.02-18.02], 2017 год;

•••••••••••••••••••
Казалось бы, избавиться от руны темного альянса - это то, о чем Джейс так мечтал, к чему так стремился все это время, пытаясь любым способом найти возможность освободить Клэри от связи с братом. Разве он не хотел вернуться в Нью-Йорк к их прошлой жизни? Иногда желаниям суждено сбыться, но осталась ли та, их прежняя жизнь? Не просто так говорят: "хорошо там, где нас нет". А еще "бойтесь своих желаний".

•••••••••••••••••••
Cold bones. Yeah, that's my love
She hides away, like a ghost
Does she know that we bleed the same?
Don't wanna cry but I break that way

+5

2

You bleed, we crawl like animals,
But when it's over, I'm still away.

Выражение «ничто не предвещало беды» в действительности придумали не просто так. Вроде бы день как день - самый обычный, один из десятков других, что Клэри, Джейс и Джонатан провели в квартире-портале. Утром Кларисса и подумать не могла, как всё в итоге закончится.
Вечером брат сообщил, что уходит, но в скором времени вернётся. Кларисса почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу, когда Моргенштерн бесшумно подошёл к ней сзади - она в это время читала в гостиной. Инстинктивно рыжеволосая накрыла ладонь брата своей, поднимая на него глаза. Мягкая улыбка тронула её губы: это длилось не больше пары секунд, пока брат и сестра смотрели друг на друга, как узнается в последствие - в последний раз.
Руна тёмного альянса потеплела, не обжигая, но убаюкивая нежным теплом, и всё же Фрэй не могла отделаться от странного чувства, поселившегося в груди. Это не было тревогой или паникой, это даже слабо напоминало дурное предчувствие, - всего лишь мимолётное чувство, которое практически сразу прошло, стоило охотнику убрать руку и направиться к выходу из комнаты, а после - и из квартиры-портала.
Практически целый день Кларисса провела за чтением книги, лишь изредка поднимаясь со своего места, чтобы выпить стакан воды или перекусить. Иногда спускался Джейс, предпринимая слабые попытки заговорить с рыжеволосой, но она лишь поднимала на него грустные, зелёные глаза и качала головой.
В глубине души она понимала, что не имеет права злиться или раздражаться - нефилим пыталась убедить в этом себя же, но выходило из рук вон плохо. Всё равно было больно, обидно, неприятно, даже несмотря на то, что в глубине души Клэри считала, что заслужила нечто подобное, а, возможно, и не только это. Фрэй не объявляла Эрондейлу бойкот, но сегодня разговаривать с ним не хотела - в отличие от него, ей было нечего ему сказать. Возможно, позже. Завтра или через пару дней, когда ей прекратят сниться эти красочные, психоделичные сны... Отчего-то представить их вместе не составляло труда, и в такие моменты Кларисса ненавидела своё яркое, живое и очень подвижное воображение художницы. Она бы предпочла этого не знать, не то, что видеть, но воспалённое сознание то и дело вызывало перед глазами именно эти картинки, то ли намереваясь свести Клэри с ума, то ли наоборот закалить её характер. Говорят, что даже к боли привыкаешь, и неважно, физическая она или моральная.
Рыжеволосая готовилась ко сну, находясь в своей комнате. Несколько раз она чувствовала странное покалывание в груди, но руна тёмного альянса вела себя как обычно: она то становилась чуть теплее, на мгновение опаляя жаром, то успокаивалась, возвращаясь к привычному состоянию. За столько месяцев Фрэй практически перестала замечать эти изменения, в особенности когда изменения были столь незначительными.
Ведь ничто не предвещало беды, не так ли?
Рыжеволосая вышла из спальни, неспешно направляясь по коридору. На несколько секунд она замера у двери в комнату Джейса, словно собиралась постучать и войти. В какой-то момент могло показаться, что она и правда занесёт сейчас руку, согнутую в кулачок и постучится, но нет. Вздохнув, Фрэй направилась дальше, к лестнице, стараясь не представлять, что же там делает Эрондейл: читает, наверное. Он всегда любил читать перед сном...
Кларисса спустилась по стеклянной лестнице вниз. Вообще-то она хотела пить, но неожиданно оказалась в комнате Джонатана. Несколько хаотичный порядок, царивший в комнате, и аккуратно заправленная постель свидетельствовали о том, что брат до сих пор не вернулся.
Клэри попыталась прислушаться к своим внутренним ощущениям, но они были слишком слабыми, будто отголоски, - быть может, Моргенштерн был далеко? Расстояние ослабляло связь, делая практически невозможным что-либо почувствовать. Это можно было сравнить с нитью, которая натягивалась до предела, готовая вот-вот порваться. Но до сих пор ничего подобного не происходило.
Непонятно зачем Кларисса прошлась по комнате Джонатана и вышла - его обещанное «скоро» явно затягивалось.
Через некоторое время Кларисса забралась под одеяло и забылась крепким, но тревожным сном, утягивающим на самое дно. Образы были размытыми, нечёткими. Резкая вспышка боли, вроде бы во сне, но Клэри словно подбрасывает вверх, и она резко садится на кровати. До рыжеволосой не сразу доходит, что случилось, но когда одеяло и светлая майка окрашиваются в ярко-красный, сознание несколько проясняется.
— Джонатан... - бессознательно прошептали губы, пока Клэри, выпутываясь из простыней, пытается встать с кровати. Кажется, это шок. В первые мгновения она не может оценить ни на сколько глубокой была рана, ни сколько сейчас времени, ни того, что происходит. Так не должно быть, что-то не так. Но боль становится почти невыносимой: Клэри шарит ладонью по груди, чувствуя, как кровь толчками выходит из узкого отверстия. Рана жжётся, и эти дико неприятные ощущения, расходятся по всему телу. Рыжеволосая чувствует не только свою боль, но и боль старшего брата. Среди этой какофонии она не может расслышать его эмоции, сколько не старается.
Несколько неуверенных шагов к двери... Разум отказывается мыслить рационально, принимать здравые, взвешенные решения. Ощущения такие, будто в голову и в грудь залили жидкий огонь, который медленно расплавляет внутренности Фрэй.
Между её спальней и спальней Джейса всего несколько шагов, но они кажутся вечностью. Рыжеволосая неуверенно цепляется рукой за стену, оставляя на ней розоватые разводы.
Неуверенно потянув за дверную ручку, Клэри открывает дверь. Её шатает, когда она делает шаг вперёд.
— Джейс... - голос не слушается, на губах выступает кровь, но Фрэй будто бы не замечает и этого. — Джейс... Джонатан... Что-то не так... Что-то случилось... - в комнате царит полумрак. В окно квартиры-портала светит луна, которая и служит единственным источником света. Девушка хочет зажечь свет, делает щаг по направлению к лампе, стоявшей на столике, но силы словно покидают её. Кларисса теряет равновесие, на ходу смахнув лампу на пол и оседает вслед за ней.
Нить, связывающая их с Джонатаном, натягивается до предела. Клэри не помнит, чтобы хотя бы раз чувствовала нечто подобное.

+3

3

Раньше Джейс всегда задавался вопросом: о чем думают люди, когда совершают то, за что сами же себя ненавидят? Причин ведь на самом деле могло быть много. Слабая воля, ложь во благо, но в его случае все было до противного прозаично. Наверное, желание оправдаться – бессознательная потребность любого человека, и даже когда понимаешь, что поступил неправильно, ищешь причины объяснить содеянное хотя бы перед самим собой. Все это кажется логичным, когда речь шла о чем угодно, но не о его чувствах к Клэри. Как он мог хотя бы допустить возможность, что сделает ей больно? К сожалению, он делал это не впервые, но если раньше она страдала из-за его склонности к саморазрушению, от того, что он пытался ее оттолкнуть, стараясь пережить боль наедине с собой, то сейчас все было иначе. Разумеется, в том вампирском притоне Эрондейл не думал о последствиях, но измена всегда остается изменой и всегда предает любовь, какими бы ни были ее мотивы. Он мог бы сделать это назло, но нет. Было ли бездумное желание забыться лучше желания сознательно причинить боль любимому человеку? Едва ли. Несмотря на все эти мысли, охотник не пытался найти в них оправдание. Они были непроизвольными рассуждениями, не более того. Сам он никогда не пытался отрицать свою вину, выбрав, пожалуй, стратегию немногим лучше: он просто старался не вспоминать о содеянном. То, что случилось в ту ночь, не имело никакого значения, не заставляло его вспоминать произошедшее, прокручивая в голове самые яркие моменты той ночи. Единственным мотивом, заставляющим вспомнить о своем поступке, была совесть. Чем больше проходило времени, тем реже она о себе напоминала, ведь между ним и Клэри все было так хорошо. Даже страх, что все тайное рано или поздно становится явным, потихоньку начал затихать, и зря. Все в самом деле стало явным, и вот уже три дня они почти не разговаривали. Джейс не знал, что мог сказать в свое оправдание, да и не думал, что имеет на это право. Какой-то робкий внутренний голос пытался напомнить, что и сама Кларисса имеет не слишком много оснований, чтобы ревновать или злиться, учитывая, через что пришлось пройти ему ради нее, но Эрондейл понимал, что это тоже не аргумент. Нельзя поступать плохо, руководствуясь тем, что другие поступали не лучше. Дело было не в столь высоких моральных принципах, а в том, что нефилим просто не хотел причинять ей боль. Разве он не сделал достаточно, мучая Клэри своим отчуждением, пропадая в вампирском притоне или наговорив столько ужасных слов? В конце концов, если ее действия были продиктованы руной темного альянса (во что охотник все еще старался свято верить), то его собственные поступки – его разумом, несправедливо ставить их на одну ступень в списке их грехов.
Оставалось вести себя как ни в чем ни бывало, но все знают, что подобное поведение в таких ситуациях делает все еще хуже. Джейс пытался поговорить с Клэри, хотя бы побыть рядом, но она этого не хотела, и он не стал навязываться. Возможно, ей просто нужно было время, как и ему когда-то? Какое ужасное слово – «время». Всегда хочется спросить, сколько нужно времени, чтобы излечить сердце, но этого никто не знает, даже сам человек. Говорят, что сердца как оружие – становятся прочнее в том месте, где когда-то был раскол или повреждение, если их удастся вновь собрать воедино, но правда ли это?
Сегодняшний вечер светловолосый провел в своей комнате за чтением книги. Впрочем, едва ли он помнил, какую книгу читал, и о чем вообще в ней шла речь. Черные буквы складывались в знакомые слова, но Джейс даже не пытался понять их суть, надеясь убить время, но его план, кажется, был обречен на провал. В какой-то миг ему даже показалось, что он услышал шаги, которые внезапно затихли за его дверью, но больше ничего не произошло. Охотник замер, едва не перестав дышать, вслушиваясь в тишину. Кроме тихого тиканья часов и его собственного дыхания вокруг царила полная тишина. Наверное, ему в самом деле показалось. Вряд ли Клэри сама захочет с ним поговорить. Иногда светловолосому даже казалось, что ей и смотреть на него неприятно, видеть за завтраком, находиться рядом… Разве ее можно в этом винить?
Как ни странно, в таком состоянии часто хочется просто лечь спать. К сожалению, лечь спать вовсе не означает быстро заснуть, но стоило попытаться. В отличие от рыжеволосой, у Эрондейла редко были проблемы со сном, но не в эту ночь. Почти смирившись с мыслью о бессоннице, неожиданно для себя нефилим забылся тревожным сном. Как правило, в таком состоянии он редко видел какие-то сновидения, но порой то, что происходило в реальности, можно было в первые несколько секунд легко принять за ночной кошмар.
Раздался тихий скрип открывающейся двери. В коридоре было темно, и, если бы не этот краткий миг и этот звук, Джейс решил бы, что ему показалось, и ничего не произошло. Сонно потерев глаза, он присел на кровати, всматриваясь в темноту. Стоило глазам немного привыкнуть и освоиться, как напротив дверного проема стал слабо различим чей-то силуэт. Это была Клэри. Он бы не спутал ее ни с кем, и, кажется, она звала его по имени. Джонатан? Охотник нахмурился, не понимая, что происходит. Клэри не могла перепутать, придя в его комнату, ища брата. Что-то случилось.
Прежде чем Эрондейл успел это осознать, Кларисса сделала пару нерешительных, как могло показаться на первый взгляд, шагов, размашисто потянувшись к лампе, но так и не включив ее. На самом деле, в ее движениях не было нерешительности, ей просто было тяжело удержать равновесие…
Клэри? – испуганно воскликнул Джейс, тут же вскакивая с кровати и быстро опускать на колени, рядом с рыжеволосой. Почему он не подумал включить свет? Вокруг все также царил полумрак, но стоило охотнику протянуть руки, касаясь плеч Фрэй, как подушечки пальцев почувствовали что-то теплое и жидкое… Приглядевшись, светловолосый увидел огромные черные разводы на одежде, при таком освещении напоминающие чернильные пятна, но это была кровь. — Клэри, что произошло?.. – почти одними губами прошептал нефилим. Голос не слушался, а сердце пульсировало где-то в районе горла – странное ощущение. Нечем дышать.
Не понимая, что делает, Эрондейл поднялся на ноги, дрожащими пальцами поставив лампу на столик, по наитию находя выключатель. Чернильные пятна стали багровыми.
Клэри… - снова опускаясь на колени позвал Джейс, прикладывая руку к огромному, влажному пятну на ее груди, пытаясь приостановить поток крови. — Тише, ничего не говори, - продолжил он, пытаясь найти в нижнем ящике прикроватной тумбы запасное стило. Оно должно там быть. На миг взгляд охотника коснулся руки Клариссы, там, где была метка. Кожаный браслет сполз, обнажая покрасневшую кожу. Казалось, руна начала плавиться: края опухали, а четкие контуры начинали исчезать, словно краска впитывалась в кровь. Вероника воспользовалась мечом… — Будь со мной, не закрывай глаза, прошу… - наставив кончик стило на шею Клэри, взмолился Джейс. Дрожащие пальцы принялись выводить до боли знакомые линии иратце, но те мгновенно исчезали, тут же впитываясь под кожу еще до того, как руна была завершена…

+5

4

They say it's a broken heart,
but I hurt in my whole body

В глубине души Клэри понимала, что они переживут и это. Незадолго до этого рыжеволосая твёрдо уверовала в то, что не существовало ничего, с чем бы они не смогли справиться, и если раз за разом они искали путь к друг другу и находили его, то и из этой ситуации они обязательно найдут выход. Кларисса бы солгала, если бы сказала, что она не скучает по Джейсу. Она скучала. Ей не хватало его: не один, не два и даже не три раза за последние пару дней она хотела зайти к нему и что-то сказать, но не знала, что именно. Она понимала, почему он так и поступил, но принять это было сложнее. Почему из всех девушек Джейс выбрал именно Веронику? Любая бы согласилась провести с ним ночь, стоило ему поманить пальцем, но выбор пал именно на Де Сангре, так удачно оказавшуюся рядом. Фрэй не могла толком объяснить, почему именно это ранило столь сильно, лишая возможности дышать - вроде бы всё очевидно, и причин для этого существовало немало, а список этих самых причин венчало что-то вроде «а ещё она пыталась меня убить...», и тем не менее Кларисса не могла чётко сформулировать, почему же так больно. Дело было не в этом, точнее не только в этом... Впрочем, по прошествии нескольких дней, один из которых девушка провела вдали не только от Джейса, но и от Джонатана, квартиры-портала и всего этого хаоса, она не была уверена, что будь на месте Вероники кто-то другой, было бы легче. Клэри окончательно запуталась, а когда Эрондейл смотрел на неё своими янтарными, полными печали и тоски глазами, становилось только хуже. Быть может, именно поэтому они толком и не поговорили о том, что произошло? Джейсу было трудно простить себя за то, что он сделал ей больно, а Клэри, в свою очередь, было трудно принять тот факт, что всему виной она и только она.
Но эти события и моральные терзания, с ними связанные, внезапно померкли перед тем, что происходило этой ночью. До рыжеволосой пока что не дошёл смысл случившегося - она всё ещё не понимала, а может и не хотела понимать, что их с Джонатаном связь рушится. Она чувствовала лишь боль - свою и брата - чувствовала, как они оба сгорают в самой настоящей агонии. Боль сжала в стальные тиски так быстро, и прошло совсем немного времени, а по ощущениям казалось, что Кларисса в этом аду уже несколько часов. Для человека, раненного в грудь и едва державшегося на ногах, она достаточно быстро добралась до комнаты Эрондейла, но сколько прошло времени, она не знала. Минута, две, десять?
Все вены горели. Демонический яд, бежавший по ним, через руну тёмного альянса, словно искал выход на поверхность. Клэри едва слышно застонала - а на деле булькнула - на губах запузырилась кровь. Держать глаза открытыми было невероятно сложно, и светловолосого она видела лишь, как размытый силуэт. Нефилим скорее почувствовала, нежели увидела, что Эрондейл заставляет её принять сидячее положение, прислонив спиной к стене. Инстинкты в такой ситуации сражаются на его стороне: с такой раной нельзя было лежат: скапливающаяся в лёгких жидкость могла привести к печальным последствиям.
Он спрашивал о том, что произошло... Если бы она знала... Она ведь спала, когда всё началось, а Джонатан, уходя из дома, был спокоен и уравновешен, не казалось, что он отправляется на войну...
Джейс прижал руку к ране на её груди, и в этот момент Клэри охнула: ощущения были такими, будто из отверстия вынули острый предмет, клинок или меч, - кровь тут же толчками устремилась на поверхность, просачиваясь сквозь пальцы охотника. Боль была адская, и Фрэй невольно прикрыла глаза, погружаясь в бесконечный поток образов и мыслей, замелькавших перед глазами с такой скоростью, что девушка едва ли успевала запоминать.

It's hard letting go,
I'm finally at peace, but it feels wrong
Slow I'm getting up,
My hands and feet are weaker than before

Себастьян Верлак сообщает о том, что на самом деле он Джонатан Моргенштерн... Клэри непонимающе смотрит то на него, то на Джейса, чувствуя лёгкую, зудящую боль в руке там, где должна быть нарисована иратце. Но узор не был похож на руну исцеления, это было что-то другое, алого цвета, со светящимися контурами - тёмное и манящее, призывающее Фрэй прикрыть глаза... Толчок, столь привычный при каждом пользовании порталами, выбивает из лёгких весь воздух, а Джонатан представляет им квартиру-портал, показывает их комнаты, что-то говорит... Города Европы сменяются перед глазами, как в каком-то сюрреалистичном калейдоскопе... Вот они гуляют в Париже, сидят в кафе в Венеции, плывут на лодке в Амстердаме, заходят в клуб Праге... Мириады обрывков воспоминаний, слов, прикосновений, чувств... Кто-то целует Клариссу, притягивает к себе, вдыхая аромат ярко-рыжих волос. Она ничего не видит, лишь размытый силуэт и светлые волосы. Золотистые или платиновые? Джейс или Джонатан? Оба? Эти чувства забираются под кожу, рвут вены, сердце и душу, заставляя нефилима погрузиться во всё это с космической скоростью - разом, одновременно. Кажется, что рыжеволосая совершила путешествие по всем тем событиям, что составляли её жизнь последние 8 месяцев. Города, люди, демоны, новые руны, слова, эмоции, действия, кровь и убийства... Всего этого становится так много, что Клэри кажется, что сердце сейчас не выдержит. Возможно, это просто шок? Возможно, она умирает?
Становится больно-больно. В голове вновь всплывает ассоциация с нитью, связывающая их с братом.
Она видит, как он надевает ей на палец кольцо Моргенштернов и улыбается.
Она видит, как брат просит её отправиться к Королеве Благого двора, чтобы помочь ему в его планах, она соглашается, и он улыбается.
Она видит, как она протягивает Джонатану Инфернальную чашу с изображёнными на ней рунами, и брат снова улыбается.
Тепло, искренне и... счастливо, ведь сестра на его стороне, как он и хотел.
Кларисса хрипло вздыхает, вскрикивает, кашляя кровью, не видя ничего перед глазами, но внезапно кажется, что боли стало чуть меньше.
Нить порвалась. Джонатан...
С лёгким шипением, но почти незаметно, остатки руны тёмного альянса, до этого момента ярко пылавшей в любое время дня и ночи, впитываются под кожу, оставляя после себя свежий белёсый шрам.
— Джейс... - едва слышно позвала Кларисса. — Джейс, я... Мне кажется... - но договорить рыжеволосая не смогла, вновь закашлявшись. Ужасно хочется спать, закрыв глаза и проваливаясь в сон - глубокий, крепкий.
Она так устала, очень устала.

+4

5

I can't imagine a world with you gone
The joy and the chaos, the demons we're made of
I'd be so lost if you left me alone

Наверное, когда-то именно этого дня так ждал Джейс. В его первые недели пребывания в квартире-портале он только и мог думать о том, какой может быть способ разрушить руну темного альянса, и когда уже наступит тот миг, когда они смогут отсюда сбежать. Он не мог есть, не мог толком спать, отдалился от Клэри, обдумывая возможный план побега, думая, что не имеет права наслаждаться жизнью, пока не поймет, как все вернуть. Как оказалось, все было намного проще, чем выглядело на первый взгляд. Эрондейл не присутствовал лично при получении столь ценного артефакта, но насколько ему было известно, Высший демон не потребовал за него продать душу, души их не рожденных первенцев, или что-то в этом духе. Разумеется, у этого меча были свои подводные камни, но процесс его получения выглядел не таким сложным, как следующий этап плана. Вначале охотник думал сгоряча, мечтая заполучить хоть что-то, способное лишить Клариссу демонической метки, но по прошествии времени пришло и осознание других вещей. Каковы будут последствия? Демоническая магия была необычайно сильна, и чем больше проходило времени, тем больше была вероятность, что последствия могут стать необратимыми. Как он мог решиться на подобный шаг, если на кону стояла жизнь Клэри? Если риск настолько велик, он готов оставить все, как есть, лишь бы она была жива и пребывала в благополучии, а он уж как-нибудь смирится. Время заставляет привыкать и не к таким вещам. Иногда Джейс всерьез задумывался над таким вариантом развития событий, но разум по-прежнему отказывался воспринимать, что их жизнь в квартире-портале может когда-нибудь стать чем-то перманентным.
Теперь он был готов даже на это, но никакая история не терпит сослагательного наклонения. В такие минуты разум отказывается помогать, мысли становятся разрозненными, рванными. Слова уже не складываться в предложения, да и нефилим не был уверен, что вообще способен что-либо произнести. Однако, наступает момент странной отчужденности, когда все становится на свои места, словно кто-то замедляет время и налаживает фокус. Все становится невыносимо четким. Паника на пару секунд отступает, позволяя увидеть ситуацию такой, какой она была на самом деле. Клэри была в крови, и пульсирующая рана на ее груди могла свидетельствовать лишь об одном: кто-то разрушил руну темного альянса. Именно поэтому кожа на ее запястье буквально горела, а некогда яркие линии исчезали буквально на глазах, растворяясь под кожей. В голове был вакуум. Несколько мгновений Эрондейл просто растерянно смотрел, как Клэри начинает задыхаться. Как на ее губах выступает кровь, медленно струясь по побледневшему подбородку. Он ведь готовил план побега… Когда-то давно, когда эта мысль казалась ему решением всех проблем, а разрушение руны темного альянса – светлым событием среди мрачной череды будних и пребывания здесь. Как оказалось, пребывание здесь не всегда было таким уж мрачным, а «день избавления» грозил стать самым ужасным днем в его жизни. Последним днем в его жизни, если быть точным. Если он потеряет Клэри, его жизнь остановится в тот миг, когда замолчит ее сердце. Его собственное принялось разгонять кровь с удвоенной силой, тревожно стуча в висках, словно пытаясь вывести своего хозяина из состояния странного оцепенения.
Под кроватью была сумка, которую Джейс собрал где-то в первые месяцы их пребывания здесь. Он решил приготовить все необходимое на случай побега: их одежду (ту, которая была на них с Фрэй, когда они сбежали из Нью-Йорка), запасное стило, пару кинжалов, несколько клинков серафима. Со временем туда отправился и подарок Клэри на День Рождения, словом, все, что принадлежало ему и было дорого им обоим. Эрондейл бросил взгляд под кровать, словно ища спрятанную там сумку. Сейчас он сидел на коленях и вполне легко мог дотянуться до одного из выдвижных ящиков, где обычно хранилось постельное белье. Сумка и в самом деле была там. Отвернувшись на мгновение от рыжеволосой, он резко потянул ее за ручки, вытягивая из ящика.
Клэри… - снова позвал Эрондейл. Казалось, он отвернулся всего на секунду, от силы на две, но ее глаза уже были закрыты, а из груди то и дело вырывались тихие, едва различимые хрипы, словно кровь уже наполняла легкие. — Клэри, нет… - обессиленно произнес Джейс, чувствуя, как земля почти в буквальном смысле уходит из-под ног. Он не мог думать, не мог говорить, видя перед собой лишь ее окровавленное лицо и огромное багровое пятно на груди. Нет, он не может ее потерять. Все не может так закончиться. Иратце, бинты, перевязка – все это не поможет. Хотелось помочь сразу же, заставить ее открыть глаза, дать ему шанс поверить, что он может ее спасти, но где-то в глубине души Эрондейл понимал, что это бесполезно. Если кто-то и может ее спасти, то какой-нибудь могущественный маг или Безмолвные Братья, но, чтобы у них был хотя бы этот шанс, он должен действовать прямо сейчас.
Не оставляй меня… Все будет хорошо… - наверное, все говорят эти слова, даже когда сами не верят в них, но Джейс не имел права не верить. Сейчас, в эту самую секунду он не имел права давать своим чувствам, панике и страху взять верх, потому что каждая секунда промедления, каждый лишний шаг мог стоить ей жизни. Наверное, надо прямо сейчас достать кольцо-портал, зачарованное на одно путешествие до Нью-Йорка, но в этой квартире остались вещи, которыми так дорожила его Клэри. Если он не успеет, все это будет неважно, но именно потому что охотник отказывался в это верить, он не мог поступить иначе:
Не закрывай глаза, пожалуйста, Клэри… Я сейчас вернусь. Я рядом, любимая, - целуя дрожащими губами ее лоб, Джейс пытается подняться на ноги. Всего лишь несколько шагов, и он окажется в ее комнате. Стило, клинок, что он ей подарил… Это не займет много времени. Эти вещи всегда были ей дороги, они не могут вернуться без них. Наверное, об этом думать проще, чем о страшном «если».


I pull you in to feel your heartbeat
Can you hear me screaming "please don't leave me"?

+5

6

Wake... from your sleep
The drying of your tears
Today.. we escape
We escape.

Джейс отнял руку от груди Клэри, тут же прижимая к ране безвольную ладошку девушки. Эрондейл надавил на неё, будто бы призывая Клэри сделать то же самое, и она послушалась, сильнее прижимая руку к ране. Она чувствовала пульсацию под кончиками пальцев, но с трудом осознавала, что это значит. Джейс потянулся к прикроватному ящику, - это последнее, что рыжеволосая заметила, прежде чем прикрыть глаза, погружаясь в уютную тьму. Кажется, охотник собирался куда-то. Но куда и зачем? Кларисса не понимала, куда он торопится. Да и разве было куда-то торопиться? В тот момент нефилим мало что чувствовала. Боль, слабость и пустоту. Когда связь оборвалась, и руна тёмного альянса была разрушена, внезапная и резкая тишина внутри показалась оглушающей. В отличие от Эрондейла она никогда не думала о том, как это будет, что она почувствует, когда метка будет разрушена, а их с Джонатаном не будет связывать никакая магия. В отличие от простых рун, которые было достаточно перечеркнуть простым символом, будто бы разрезая напополам, нарушая целостность узора, с демонической меткой всё было не так просто. Кларисса понятия не имела, что произошло с братом, но судя по характеру ранения, это был меч-артефакт, способный разрубить связь. Кто-то, кто впоследствии переживает этот момент, утверждает, что мысли становятся похожими на вату, а ты сам не можешь ни о чём думать, кроме как о боли и о том, что конец близок. Но если это было так, как можно не думать о том, сколько всего ты не успел? Не сказал? Не сделал? Рыжеволосая силилась открыть глаза - хотелось посмотреть на Джейса, сказать ему что-то.
Моргенштерн был сильнее младшей сестры, и демоническая кровь в его венах делала его выносливее и крепче, а что до Клариссы, то ей казалось, что она всё ещё жива лишь благодаря высокой концентрации ангельской крови в её собственных венах. Итуриэль всегда был с ней, словно личный Ангел-Хранитель, но она бы солгала, если бы сказала, что чувствует его незримое присутствие прямо сейчас. Она не чувствовала. Постепенно все эти мысли отходили на второй план, вытесняемые странным состоянием, сродни лихорадке.
— Джейс... - отозвалась Кларисса, стоило Эрондейлу позвать её по имени. Она словно бы пыталась сказать, что она всё ещё здесь, с ним. Но могла ли она пообещать остаться с ним навсегда? Охотник говорил о том, что всё будет хорошо, но даже в таком состоянии Клэри слышала дрожь в его голосе: он заставлял себя верить в свои собственные слова, отчаянно цепляясь за хрупкую надежду, которая буквально таяла на глазах.
Клэри ощутила прикосновение прохладных губ к своему лбу.
— Джейс, не уходи... - куда он уходит? Кажется, он собирал вещи, но Фрэй всё так же не понимала зачем. Ей не хотелось никуда уходить, у неё попросту не было на это сил. Она хотела, чтобы Эрондейл остался и обнял её, крепко прижал к себе, чтобы она снова могла почувствовать тепло его тела и закутаться в него, как в одеяло. Когда здесь стало так холодно? Дышать становилось всё труднее и постепенно дыхание девушки замедлялось, становясь едва слышным, но с неизменными, периодическими хрипами, вырывавшимися из груди.
Светловолосый вернулся, но Кларисса не знала, сколько прошло времени, но эта маленькая передышка, когда ей не нужно было ничего говорить или пытаться сосредоточиться на действиях Джейса, позволила ей приоткрыть глаза.
— Джейс, послушай... - но охотник как будто не хотел слушать. — Остановись... хоть на секунду... - но останавливаться он тоже не хотел. Кларисса не успела продолжить свою мысль: крепкие руки Эрондейла бережно обняли её за талию, плавно поднимая с пола, но всё равно было больно. Кларисса поморщилась, изо всех сил стараясь не отнимать руки от раны, но кровь всё равно просачивалась сквозь пальцы. Рыжеволосой казалось, что она упускает что-то важное, а времени было так мало, так мало...
Свободной рукой Фрэй коснулась груди молодого человека, примерно в том самом месте, где совсем недавно, будучи в Толедо, она нарисовала ему руну «эгейп» - это был самый главный подарок на 20-летие Джейса.
— Помнишь, я однажды попросила тебя никогда не забывать о... - девушка закашлялась. Ладони, прижимавшейся к груди охотника, словно бы стало тепло. Это было странно, ведь до этого кожа светловолосого казалась прохладной на ощупь.
— ... о том, что я люблю тебя... Чтобы не случилось, помни об этом. Помни о том, что я никогда не хотела сделать тебе больно. Я готова была сломать себя, чтобы ты был счастлив, - Кларисса смотрела на Джейса блёклыми, подёрнутыми поволокой, изумрудными глазами. Демоническая магия покинула тело Клэри, будто по щелчку пальцев, будто выжгли в считанные доли секунды другой, не менее мощной магией, возвращая Клэри в то состояние, в котором она находилась 2 июля 2016 года, до того, как Джонатан нанёс ей руну тёмного альянса.
Видел ли сейчас Джейс перед собой его Клэри? Чувствовал ли её присутствие? Понимал, что это - она? А не та, другая?
Впрочем, так ли это было на самом деле? В действительности ли была разница?
— Обещай мне, что никогда не сдашься... как бы всё не обернулось, ты не сдашься... - тёмные ресницы дрогнули, опускаясь вниз, а ладонь Клариссы соскользнула с груди Джейса. — Обещай мне!.. - прошептала Клэри, из последних сил цепляясь за реальность. Её слова можно было воспринять по-разному, но сейчас у неё не было ни сил, ни времени объяснять, какой же смысл она в них вкладывала.
Прощалась ли она с Джейсом? Или наоборот просила бороться за неё, за них? Пусть Эрондейл решит сам.
Охотник мягко поднял рыжеволосую на руки, и Фрэй, уткнулась носом ему в плечо, на мгновение потерявшись в своих ощущениях, в тепле Джейса и в его родном запахе. Он всегда пах цитрусами и металлом.
Губы, окрашенные в ярко-красный, дрогнули в слабой улыбке. Было по-прежнему больно, но уже не страшно.
Клэри потеряла сознание.

Breathe... keep breathing
Don't lose.. your nerve.

+3

7

Чтобы добраться из этой комнаты в комнату Клэри обычно от силы требовалось каких-нибудь десять секунд. Может быть, и меньше, учитывая, что даже для нефилима Джейс мог передвигаться удивительно быстро, и теперь он уже знал, почему. Что такое, в сущности, десять секунд? Ничего в масштабах не то, что жизни, и даже не дня, а всего лишь часа. Это лишь одна шестая минуты, что может уложиться в столь маленький временной промежуток? Большую часть жизни мы не замечаем, что такое десять секунд, но иногда они могут стоить человеческой жизни. Десяти секунд может быть достаточно, чтобы чья-то жизнь оборвалась, и чье-то сердце навсегда остановилось.
Эрондейл думал об этом каждую чертову секунду, пока брал с прикроватного столика Клариссы ее стило, доставал с полки подаренный им когда-то клинок. Все эти действия занимали лишь крохотные частички и без того крохотных десяти секунд, но ему казалось, что между каждым следующим шагом проходит целая маленькая вечность. Все происходило словно в замедленной съемке, а ноги казались ватными и совершенно чужими. Джейс хотел двигаться еще быстрее, но они не слушались, как будто он прокладывал себе путь сквозь толщу воды.
Наконец, еще пара шагов, и он снова в ее комнате. Заметила ли Клэри, что он уходил? Когда светловолосый переступил порог, оставляя Клариссу одну, ее веки были опущены, но она продолжала звать его…
Я здесь, я уже здесь, - бросая сумку на пол и опускаясь на колени, воскликнул Эрондейл. — Я никуда не уйду, - заверил охотник, чувствуя, как ослабевшая ладошка Фрэй тянется к его груди. Внутри все пронзительно заныло, словно сжимаясь от подступающей пустоты. Джейс чувствовал нечто подобное, когда думал об Алеке – навязчивую, тупую боль, которую нельзя было назвать по-настоящему физическим ощущением, напоминающую, скорее, нечто фантомное. Именно поэтому от нее нельзя было избавиться, как и нельзя излечить. Эта пустота была там, где в его сердце всегда жил его парабатай. С Клэри все происходило иначе. С руной любви все было иначе. Кто бы что ни говорил, но с этой связью не сравнится даже связь парабатай, хотя, может, все дело в том, что за полгода проведенные вдали друг от друга, эта магия между ним и Лайтвудом так или иначе начала немного ослабевать, но…  Стоило Клэри коснуться ладошкой его груди, как что-то невидимое тут же протяжно заныло, словно уже тоскуя по ее теплу, чувствуя неумолимо приближающийся момент расставания.
Клэри, тебе не стоит… - сглотнув подступивший к горлу ком, сдавленно произнес Джейс. Ей нельзя так много говорить… Даже здесь и сейчас Кларисса была упрямой, решив, что он непременно должен услышать эти слова. Светловолосый хотел возразить, что у них еще будет на это время, а сейчас ей лучше поберечь силы, но почему-то не смог. Где-то в глубине души он сам боялся признаться, что этого времени может и не быть. Если он позволит себе хотя бы на секунду поверить в это, то он пропал. — Я знаю…я тоже люблю тебя, всегда буду любить, - почему от этих слов вдруг становится так горько? «Всегда буду любить» - всего лишь подтверждение, что чувства никогда не изменятся, но пройдут, не исчезнут, что бы ни случилось, но почему-то сейчас именно в этих слова слышатся обреченность и отчаяние. Джейс инстинктивно прикусывает губу, не смея перебивать Клариссу.
Я обещаю, - тихо произносит Эрондейл, и внезапно становится невыносимо трудно дышать. Что Клэри имела ввиду? Что если с ней что-то случится, и он не сможет ее спасти, то светловолосый должен продолжать жить дальше? Он не мог ей этого обещать, поэтому предпочел воспринимать ее слова иначе: он будет за них бороться. Чтобы не случилось, Джейс вернет ее, даже если ради этого придется спустится в Ад. Возможно, для кого-то эти слова покажутся громкими, а оттого пустыми, но только не для Эрондейла. Он знал, что Ад существует, ведь он пребывал в нем все эти месяцы. Кто говорил, что преисподняя – это только пытки и мучения? Иногда боль вынести легче, чем искушение, не потеряв при этом себя.
К этому моменту охотник уже поднялся на ноги, крепко сжимая девушку в своих объятиях. Изумрудные глаза взглянули на него словно в последний раз, и отяжелевшие ресницы, дрогнув, медленно опустились. В один миг она стала такой хрупкой, маленькой и беззащитной, а сам Джейс – бессильным перед лицом подступающего к ней забвения. Он не мог назвать это смертью. Просто не мог, не хотел верить. Кларисса… Нет, его Клэри. Если чтобы стать собой, ей нужно умереть, то Эрондейл не готов заплатить такую цену.
Повернув кольцо, как когда-то проделывал Валентин, а потом и сам Джонатан, охотник прикрыл глаза, делая шаг навстречу разноцветному вихрю. Должно быть, он видит это все в последний раз. Странно, но Джейс никогда не задумывался о том, что почувствует в эти секунды. Наверное, ему казалось, что облегчение от того, что все это вот-вот закончится принесет ему если не счастье, то нечто очень близкое к этому чувству, но нет. В этих стенах он впервые подумал о Джонатане, как о своем сводном брате. Да, зачастую он ненавидел его, злился, отрицал любое сходство, но они были похожи, и в странном, извращенном смысле этого слова они все равно стали семьей. Его настоящая семья ждала их в Нью-Йорке, но осталась ли там его жизнь?
Они очутились в Нью-Йорке. Разумеется, до Города Костей оставалось точно не меньше пары кварталов, а Джейс… Что у него было? Что он мог? Можно попытаться позвонить Магнусу, но у него не было телефона, а отправлять огненное послание было рискованно, потому что весь процесс занял бы слишком много времени. Оставалось только бежать. Бежать, как можно быстрее. Если десять секунд когда-то показались Эрондейлу вечностью, то путь до Города Костей настоящим адом. Он не позволял себе думать, строить догадки, задавать себе вопрос: «а не будет уже поздно?».
Безмолвным Братьям не нужны были его слова. Кажется, они знали все заранее, стоило ему оказаться здесь. Один из них, что был выше всех остальных, протянул руки, и Эрондейл безропотно и бережно передал ему Клэри, только сейчас осознавая, что почти не чувствует свои собственные.
Я должен быть с ней! – воскликнул охотник, хотя слова по-прежнему были не нужны.
Нет.
По обеим сторонам от Джейса уже стояли двое Братьев. Они не касались его, но он чувствовал, словно его запястья уже опутывают невидимые оковы.
Ты не сможешь ей помочь.

+5

8

I gotta go now
With nothing left to take
The waterfalls in my hands
To fill an endless sky

После тихого, но твёрдого обещания Джейса, Клэри как будто бы обрела покой. Быть может, она не могла осознать в полной мере, к какой невидимой черте она неумолимо приближается, но на подсознательном уровне, должно быть, чувствовала. Иначе не говорила бы всех этих слов, не просила бы дать обещание. Провалившись в забытье, Фрэй толком ничего не чувствовала и не видела. Ни каких бы то ни было вспышек воспоминаний или галлюцинаций, она не слышала ничьих голосов. За сомкнутыми веками не было ничего, кроме темноты - уютной, обволакивающей, принимающей Клэри в свои крепкие объятия. Рыжеволосая не почувствовала до боли знакомого толчка при пользовании порталом, равно как и лёгкого головокружения при выходе из него. Она не очнулась даже тогда, когда ноги Джейса уверенно ступили на землю, выбирая направление.
Руны невидимости определённо делали своё дело, позволяя почти беспрепятственно двигаться вперёд, изредка натыкаясь на нерасторопных прохожих. Ровно 8 месяцев девушка не была в родном городе, не вдыхала его насыщенный углекислым газом и другими вредными испарениями воздух, не слышала неугомонный звук клаксонов такси и топот десяток ног, спешащих по Таймс-сквер. Она любила этот город. Увидит ли она его вновь? Увидит ли она Джейса, крепко сжимающего её ладонь, пока они идут по оживлённой Пятой авеню?
Незадолго до того, как молодые люди попали в Город Костей, Кларисса ненадолго пришла в себя. Она распахнула затуманенные, зелёные глаза, хватанув воздух ртом и позвала охотника:
— Джейс... - каких то пять, быть может, десять секунд, прежде чем Кларисса снова провалилась в темноту. Пульс едва бился, дыхание было настолько слабым, что, казалось, что Фрэй и вовсе перестала дышать.
Быть может, ей пора? На этот раз перед глазами Клэри плясали разноцветные, яркие вспышки. Она видела свет, много света, и на секунду ей показалось, что она в Аликанте, и солнечный свет отражается от стеклянных башен. Кларисса видела этот город лишь однажды, но он часто являлся ей во снах, оставив неизгладимое впечатление в сознании художницы.

I gotta go now
With nothing left of me
I'm all above and nowhere,
Reflecting in your eyes

Вверив Клариссу заботам Безмолвным Братьев, Джейса также отправили в лазарет. Братья в первую очередь были учёными, врачевателями и хранителями знаний Сумеречных охотников, что, впрочем, не мешало им присутствовать на всех судебных заседаниях, участвовать в допросах и общаться напрямую с Инквизитором. В их же ведении находилась и тюрьма, где содержались нефилимы, взятые под стражу до вынесения приговора. Джейса и Клэри давным-давно объявили в розыск, хотя 8 месяцев - большой срок, и чем больше времени проходило, тем меньше доверия оставалось к двум, внезапно исчезнувшим охотникам. Официально никто не объявлял их преступниками, не назначал за их голову кругленькую сумму или что-то вроде, но думать о том, что их возвращение останется незамеченным попросту глупо. В особенности, учитывая детали их исчезновения - ведь Себастьян Верлак тоже пропал, и, наверняка, хотя бы до этой детали Конклав сумел докопаться, найдя настоящего Верлака на дне реки.
Стоило Джейсу и Клэри оказаться в Городе Костей, как Братья тут же сообщили об этом Инквизитору Эрондейл. Пусть они и были нейтральной стороной, но они были обязаны следовать букве Закона.
Физическое состояние светловолосого не вызывало опасений, однако, Безмолвные Братья нанесли ему несколько особенных рун, которые были призваны улучшить его состояние.
Физически он был здоров, а вот душевно...
Стоило охотнику спросить о Клэри, как в голове раздавался один и тот же ответ.
Мы сделали всё, что могли. Остаётся только ждать.
Так прошли сутки, вторые. Кларисса ни разу не очнулась за это время, по-прежнему пребывая где-то за невидимой чертой, где глаза слепило от ярких солнечных бликов, отражающихся от стеклянной поверхности. Там было так красиво, так упоительно прекрасно, что она бы хотела там остаться. Там не существовало боли, и рыжеволосой казалось, что это было лучшее место на земле. Впрочем, как будто бы чего-то не хватало. Это было очень трудно осознать, но совершенно точно чего-то не хватало, только Фрэй не могла понять, чего именно.
Возможно, она что-то потеряла? Или кого-то?
По прошествии третьих суток, на рассвете, Кларисса внезапно открыла глаза, неловко садясь на постели. Яркий, солнечный свет из её снов, по-прежнему слепил глаза, и рыжеволосая сощурилась, неловко потирая глаза сжатой в кулачок рукой.
Клэри не знала, где она, ведь до этого она никогда не была в лазарете Города Молчания, лишь на нижнем ярусе, где когда-то находился Джейс, ложно обвинённый в пособничестве приёмному отцу. Девушка огляделась, с трудом собираясь с мыслями...
Руна тёмного альянса была разрушена. Клэри перевела взгляд на руку - на предплечье, где раньше всегда находился кожаный браслет, скрывающий алую метку, теперь была аккуратная перевязка. Такой же белый бинт был обмотан вокруг грудной клетки. Фрэй нахмурилась. Должно быть, для надёжности? Она больше не чувствовала раны, как и не чувствовала боли, - кто бы это не был, он залечил её рану.
Рыжеволосая перевела взгляд куда-то в сторону - рядом с кроватью, почти у самого изголовья, на стуле, спал Джейс. Кларисса охнула и протянула обе руки к Эрондейлу - одной неуверенно касаясь его собственной руки, вторую мягко, едва касаясь, опуская на его щёку.
— Джейс? - вопросительно отозвалась нефилим, не до конца веря в происходящее. Охотник тут же встрепенулся, сонно моргая.
— Это сон? Я сплю? Я умерла? - севшим голосом прошептала Фрэй, пытаясь придвинуться ближе. Ужасно сильно хотелось обнять светловолосого, но координация ещё не до конца вернулась к ней, и протянув вперёд руки, чтобы обнять Эрондейла, а заодно и убедиться, что он живой и настоящий, - Кларисса грозилась сверзиться с кровати.

I shatter in your hands,
Where eden fell I'm found

+5

9

...and love is not a victory march
It's a cold and it's a broken Hallelujah

Последние три дня слились в одну сплошную, бесконечную ночь – ночь их побега. Наверное, можно назвать ее «ночью освобождения», но перспективы грядущего были столь туманны, что Джейс не раз задумывался о том, что вряд ли променял бы благополучие Клэри на эту неизвестность. В конце концов, он ведь и не променял. Это было не его решение, и он не нарушал своего обещания, некогда данного Клариссе, о том, что никогда не пойдет против ее воли. Глупо было надеяться, что, находясь во власти руны темного альянса, она когда-нибудь захочет от нее избавиться, но в конечном итоге дело было даже не в обещании. Не зная, чем обернется процесс разрушения метки, светловолосый никогда бы не решился на подобный шаг, и он до сих пор не мог понять, как на это смог решиться кто-то другой, имея своей конечной целью не убить Моргенштерна, но спасти его. Впрочем, жизнь сводного брата сейчас волновала его если не в последнюю очередь, то где-то близко. Все его мысли были сосредоточены на Клэри. Вопреки ожиданиям, Безмолвные Братья занимались ей от силы несколько часов, после чего сказали, что сделали все возможное, и остается только ждать. В голове Эрондейла диссонировал тот факт, что с такой серьезной раной можно управиться всего за пару часов, с другой стороны, зачем Братьям лгать? Если бы существовали другие способы, которые могли помочь, вряд ли бы они стали ими пренебрегать. Просто бессилие сводило с ума. Джейс не привык сдаваться, а когда речь касалась Клэри, то и вовсе не мог себе этого простить. Но что он мог сделать?
Ко всему прочему, личного времени, которое он мог провести рядом с ней, пускай, и всего лишь сидя подле ее кровати, в эти дни выдалось не так уж и много. Неудивительно, что, не проведя и получаса в Нью-Йорке, Джейс уже отправился на допрос. Вряд ли это было желанием Безмолвных Братьев – они всего лишь выполняли закон, проинформировав Инквизитора о появлении давно пропавших охотников, не более того. Светловолосый уже и не помнил, каким был их статус еще полгода назад. Считали ли их детьми Валентина, или Лайтвуд уже успел поведать всем правду хотя бы на этот счет? В любом случае, Инквизитор понятия не имела, что один из нашедшихся беглецов – ее внук. Не то, чтобы Эрондейл сам пребывал в восторге от этого родства, равно как и от недавно обретенной фамилии, но скрывать все это было глупо, да и невозможно. Где-то в глубине души он понимал, что не может винить Имоджен в том, как она относилась к нему прежде, учитывая, кем она его считала, и что для ее семьи сделал Валентин. К сожалению, эмоции часто затмевают голос разума, и определенные факты меркнут перед воспоминаниями о том, что ему пришлось тогда пережить.
После допросов и неформального разговора с Инквизитором, казалось, по-прежнему никто не успел проникнуться внезапно открывшимся родством, но у обоих были свои на то причины. Наверняка Имоджен хотела досконально проверить факты, что сделал бы любой на ее месте, а Джейс… Его мысли были только о Клэри. Даже на допросах он постоянно думал о ней, делая над собой усилие воли, чтобы четко отвечать на поставленные вопросы. Его не волновали результаты, не волновало, как скоро его отпустят и отпустят ли вообще. В какой-то мере, пребывание охотника в Городе Молчания можно назвать даже некоторым преимуществом, учитывая, что здесь он по-прежнему был рядом с Клэри. Если бы его отпустили, смог бы он с ней видеться? Светловолосого мало волновали условия его собственного пребывания или дальнейшая судьба, пока ее жизнь по-прежнему находилась под вопросом.
Как только Безмолвные Братья пускали его к рыжеволосой, Эрондейл оставался там до самого конца, никогда не покидая ее по своей воле. Иногда являлся один из Братьев, объявляя, что на сегодня посещение окончено, не объясняя причин. Порой причиной мог стать очередной допрос, и Джейсу приходилось повиноваться. Сегодня ему повезло и, кажется, у него был шанс провести с ней всю ночь… Светловолосый и сам не помнил, как уснул, намеренно выбирая наиболее неудобное положение, чтобы не заснуть и не упустить момент ее пробуждения, но усталость взяла верх. Эрондейл все еще отказывался верить, что этого момента может и вовсе не произойти, списывая слова Безмолвных Братьев на то, что они и сами не знают, когда это произойдет, только и всего. Но это случится, обязательно случится.
Если бы не тепло ее рук, Джейс бы принял ее голос за очередную галлюцинацию. Он так мечтал его снова услышать, что иногда ему казалось, что это происходит на самом деле. Сколько раз он просыпался среди ночи лишь для того, чтобы в очередной раз услышать гнетущую тишину. Но нет, это в самом деле была Клэри. Она проснулась и уже тянула к нему руки, грозя не удержать равновесие и упасть с кровати. Эрондейл тут же встрепенулся, несколько раз удивленно моргнув, не веря своим глазам. Еще мгновенье, и он уже сидел на кровати, притягивая Клариссу к своей груди. В первые секунды – крепко, но тут же ослабив объятия, бережно гладя ее по спине, боясь ненароком причинить боль.
Я боялся, что ты никогда не откроешь глаза, - тихо прошептал он, зарываясь лицом в огненно-рыжие волосы. Пальцы непроизвольно скользнули вниз, проехавшись по бокам, ощущая чуть выпирающие ребра. Фрэй сильно похудела. Светловолосый подавил подступающее, ноющее чувство, мешающее сделать вздох, старательно убеждая себя, что теперь все будет хорошо, и она обязательно поправится. Главное, что опасность миновала.
Нет, это не сон. Ты жива. Мы оба живы. И мы…в Нью-Йорке, - спустя пару секунд мягко ответил Джейс, чуть отстраняясь, но не желая полностью выпускать Клэри из своих объятий.

+5

10

В эти три дня каждый из них проходил через собственные испытания. Кларисса, пребывая во власти грёз и томной привлекательности другой стороны, даже не подозревала, через что проходит Джейс. Было логично, что раз с его физическим состоянием всё было в порядке, и ему дали небольшую передышку, то вскоре после этого им займётся Инквизитор. Клэри в обозримом будущем это тоже ожидало. А ещё встреча с матерью, Люком, Саймоном, Лайтвудами, - со всей своей прошлой жизнью, которую она фактически предала, однажды, не захотев возвращаться. Она даже не захотела встречаться с матерью после того, как узнала, что она жива и нашлась. Впрочем, не захотела - это не совсем то слово. Дело было в Джонатане: она не хотела его расстраивать.
Конечно, обо всём этом Клэри пока что не думала - попросту не могла думать - пребывая за невидимой чертой, но по прошествии трёх суток выбор был сделан, и Кларисса проснулась.
Должно быть, именно это имели ввиду Безмолвные Братья, когда говорили, что остаётся только ждать, - Фрэй либо захочет жить, либо нет. Наверное, Джейс был как раз тем, кого она искала в своих солнечных снах, но не могла найти. Там, в стеклянном городе, она даже не помнила его имени, но отчётливо ощущала пустоту внутри. Рыжеволосая никогда бы не смогла ответить на вопрос, почему именно сейчас? Почему она проснулась не вчера или не завтра? Почему именно на рассвете, шестого февраля?
Кларисса почувствовала крепкие объятия Эрондейла, не успев опомниться: он уже сидел на кровати и прижимал девушку к своей груди, зарывался носом в её волосы и гладил по спине. Это не было похоже на сон, скорее на странную реальность, которая пока никак не хотела укладываться в голове Клэри. Она неуверенно обхватила его руками за торс, подаваясь вперёд.
— Ты в порядке? С тобой всё хорошо? - зашептала девушка. Она не успела толком рассмотреть охотника, но раз он спал на стуле здесь, рядом с ней, а не находился в лазарете в качестве пациента, то по крайней мере физически с ним было всё нормально, а услышав облегчение в его голосе, стоило Эрондейлу осознать, что Клэри проснулась, должно быть, и морально ему стало гораздо легче. Кларисса прильнула к молодому человеку.
— Я и не хотела... какое-то время, - честно призналась Клэри. — Там было так красиво и спокойно, это напоминало Аликанте, только не тот, в котором мы с тобой были, а другой, понимаешь... - прошептала рыжеволосая, не до конца понимая, зачем всё это говорит. Фрэй попыталась воскресить в памяти образы, виденные во сне, и не смогла. Так странно. Последние трое суток она только и делала, что смотрела на дивный город, а теперь едва ли помнила, как он выглядел на самом деле...
— В Нью-Йорке? - встрепенулась нефилим, поднимая на Джейса глаза и встречаясь с ним взглядами. — А Джонатан, он..? - но Кларисса тут же осеклась. Вопреки ожиданиям, правда и реальность не обрушились на неё мгновенно, словно бушующий, горный поток реки. Скорее наоборот реальность подбиралась к ней медленно, тянула свои цепкие пальцы к её горлу, готовые вот-вот сомкнуться вокруг него.
— Руна разрушена, - отозвалась Фрэй глухим, будто бы не своим голосом. Она смотрела на стену позади охотника. Окружающая обстановка была ей незнакома. Это совершенно точно был не Институт и не обычная больница. Оставался ещё один вариант, где им могли оказать помощь с таким серьёзным ранением - Безмолвный Город.
Внезапно стало тяжело дышать. Город Костей находился в другом измерении, здесь не было окон, а Фрэй катастрофически был необходим глоток свежего воздуха. Она хватанула воздух раз, другой, чувствуя, как сердце заходится в бешеном темпе.
— Что произошло? - сдавленно прошептала Клэри, заглядывая Джейсу в глаза. — Я имею ввиду, что на самом деле произошло? Про метку знали лишь... - мы и Вероника. Это имя больно кольнули в груди, окончательно сбивая дыхание. Реальность уже сомкнулась на горле Фрэй, удушая. События последних дней вероломно врывались в сознание, напоминая о том, о чём Кларисса хотела забыть. Она пыталась отвлечься на что-то другое, например, на мысль о том, что Джейсу сейчас тоже было непросто, ведь совсем недавно он потерял приёмных родителей, вернулся к своему парабатай и, скорее всего, уже познакомился с Имоджен Эрондейл, как со своей бабушкой.
Рыжеволосая сделала вдох.
— Я не могу дышать... - беспомощно отозвалась Клэри, пытаясь совладать с эмоциями и мыслями, и это при том, что пока до её измождённого, уставшего сознания дошли далеко не все детали их восьмимесячного отсутствия. Что же будет тогда?
Фрэй перестала обнимать Эрондейла, расцепив руки, она приложила одну ладонь к своей груди, в надежде стабилизировать дыхание.
— Боже, - прошептала нефилим, не зная, к чему конкретно это относилось или ко всему сразу?
Руна... Джонатан... Джейс... Вероника... Она вспомнила, как проснулась ночью в своей постели, будто от удара меча. Вспомнила, что видела, прежде чем руна тёмного альянса была окончательно разрушена, а их связь с братом порвалась... Прежний калейдоскоп из эмоций, чувств, ощущений и воспоминаний снова ворвался в сознание, оглушая. Только на этот раз вызывая гораздо больше эмоций. Как и в июле прошлого года, её жизнь снова встала с ног на голову, и Клэри не была уверена, что сможет построить её снова.
— Я не могу... не могу... не могу... - зашептала Клэри.

+4

11

I feel you holding me, tighter I cannot see
When will we finally
Breathe, breathe, breathe

Стоило только Клэри открыть глаза и хоть немного прийти в себя, как ее первым вопросом стало, все ли с ним было в порядке. Раньше бы Джейс удивился, не поверив своим ушам, что для кого-то, кроме своей семьи он может быть так дорог, а его благополучие – столь значимо, но они уже через столько вместе прошли, разве он имел право сомневаться в ее чувствах?
Да, со мной все в порядке, - немного опешив и даже чуточку растерявшись, выпалил Эрондейл. Конечно, это было не совсем правдой: за эти дни светловолосый успел осунуться, а под глазами уже начали просматриваться светло-лиловые тени от постоянного недосыпа, но все это меркло в глобальном понимании «все хорошо». Он был жив и по большей части здоров, разве можно просить о большем?
Слова о том, что Кларисса не стремилась вернуться из «сладкого» забытья неприятно резанули слух. Охотник не мог ее в этом винить. Когда-то и ему самому хотелось покоя и забвения, хотя сейчас он и не помнил, что чувствовал тогда, на грани между жизнью и смертью. Сейчас Джейсу казалось, что он не видел ничего, кроме всепоглощающей темноты. Она не выглядела пугающей или холодной. Напротив, скорее, уютной и мягкой. И все же, этих ощущений было мало, чтобы пожелать остаться там навечно. Возможно, подсознание Клэри предчувствовало, что ожидает ее здесь, в реальной жизни, по возможности откладывая день встречи с ней. И все же…было что-то, что заставило ее вернуться.
Я видел только тьму… - тихо произнес Эрондейл, не уточняя, где и когда. Они оба понимали, о чем шла речь. Хотелось добавить, что того «Аликанте» на самом деле не существует, и что в той стороне, смерти и мнимом покое нет ничего притягательного и прекрасного, но Джейс промолчал. Клэри вернулась к нему, и едва ли нуждалась, чтобы он озвучивал то, что где-то в глубине души она знала сама. Фрэй только-только начинала привыкать к реальности, которая вовсе не собиралась ее щадить, того гляди, грозя вывалить на рыжеволосую воспоминания обо всех событиях, с чьими последствиями ей только придется столкнуться. Вопрос о Джонатане уже стал началом.
Джонатан? – обреченно вздохнул Эрондейл. Глупо отрицать, что он не ожидал услышать этот вопрос одним из первых. Боялся ли он, что не ошибется? Да. Впрочем, причины страхов крылись глубоко не в объяснимом, сестринском беспокойстве, которое не могло пройти, словно по щелчку пальцев, стоило руне темного альянса исчезнуть с предплечья Фрэй. Главный вопрос был в другом: были ли те чувства к Джонатану настоящими? А даже если нет, как Клэри могла понять, что они были вызваны меткой? Она жила тем, что чувствовала, тогда ей многое казалось логичным и правильным, и даже если сейчас последствия многих поступков могут причинить боль, то их мотивация останется неизменной.
Я думаю, что он жив. Я уверен в этом. В нем есть демоническая кровь, он сильнее и выносливее тебя, и… Если ты справилась, то для него все прошло легче, - когда пауза превратилась в неловкую и неуютную тишину, наконец, продолжил охотник. Он старался гнать от себя все те мысли, что лейтмотивом сопровождали в его голове любое упоминание о Джонатане, и пока благополучие Клэри было на первом месте, у него это получалось. Джейс вообще не мог думать ни о чем другом, кроме ее состояния, но теперь рыжеволосая пришла в себя, и самая основная опасность миновала… Следом за этой мыслью тут же возникла другая: что будет, если он спросит, хочет ли Кларисса найти брата? Жалеет ли она, что они покинули квартиру-портал? В любом случае, это было вынужденной мерой, ведь если бы не Безмолвные Братья, кто знает, как бы все могло обернуться? Вопрос ведь был не в «зачем они оказались здесь?», а в том «хочет ли она быть здесь?», и под «здесь» понимался не Город Молчания, и даже не Нью-Йорк, а прежняя жизнь в широком понимании этого слова.
Да, про метку почти никто не знал, и я думаю… Вероника разрушила ее, - просто ответил Джейс, с беспокойством всматриваясь в болезненно бледное личико Клэри. Скулы выпирали чуть сильнее обычного, а изумрудные глаза казались еще больше и ярче, словно занимая пол-лица.
Ей становилось трудно дышать. Что такое паническая атака, Эрондейл знал не понаслышке, почти с первых секунд осознав, что с Клэри происходит нечто подобное. Кажется, для нее это было в первый раз, но учитывая, с чем ей пришлось столкнуться, и с чем еще только предстоит, к сожалению, вряд ли последний.
Клэри, посмотри на меня, - тут же воскликнул нефилим, изо всех сил стараясь не поддаваться панике. Многим может показаться, что в этом нет ничего сложного – сохранять спокойствие, если ты знаешь, что делать, прекрасно понимая, что кроме тебя никто не способен помочь, но это не так. Чем сильнее чувства, чем больше ответственность, тем сильнее страх. Джейс и так слишком долго держался, стараясь не предаваться панике и страху все эти дни, но видит Разиэль, он уже был близок. Близок к тому, чтобы в одним прекрасный момент сломаться. Все это было слишком не только для Клэри, но для них обоих, ведь они не только выбрались рука об руку из этого ада, но и проходили через него, просто для каждого он был свой.
Посмотри на меня и дыши со мной, - настойчивее повторил Эрондейл, заключая личико Клариссы в свои ладони, не позволяя ей отвести взгляд или дать панике разойтись еще сильнее. Обычно в таком состоянии люди часто совершают много лишних движений, лишь усугубляя свое состояние. Но как он мог ровно дышать, когда его собственное сердце заходилось в груди? Джейс совершил усилие над собой, сделав глубокий, прерывистый вздох, не отводя взгляда от изумрудных глаз. — Не закрывай глаза, смотри на меня. Просто дыши… - ласково повторил он, проведя подушечкой большого пальца по ее прохладной щеке. — Еще один вдох, вот так… Все пройдет. Тебе все это только кажется. Воздух есть, и ты можешь сделать вздох. Просто…просто позволь себе дышать вместе со мной, - стараясь не забывать дышать самому, тихо произнес охотник.

+5

12

Darkness is sinking me
Commanding my soul
I am under the surface
Where the blackness burns beneath

Реальность в самом деле не собиралась щадить Клэри. Было трудно осознавать те мысли, что появлялись в голове, подтверждая, что те или иные события имели место быть. Это не было плодом воображения или кошмаром, это было её жизнью, и все эти события, главной участницей которых была Кларисса, уже случились. Этого было не изменить. Пока что подсознание было избирательным, вытаскивая на поверхность события последних дней, максимум - пары недель. Но и этого было достаточно, чтобы начать сводить Фрэй с ума. Хотелось мотать головой, отрицать очевидное, не верить в то, что это было на самом деле... Подступающая истерика клокотала где-то в районе горла и держаться становилось всё труднее.
— Судя по кругам под глазами, ты почти не спишь, - тихо отозвалась рыжеволосая, скользя блуждающим взглядом по фигуре Эрондейла. — И плохо ешь... Допросы уже начались, - Клэри не спрашивала, а утверждала, будто бы пытаясь восстановить цепочку событий для себя самой. Она не знала, сколько была без сознания, но судя по тому, что руны на теле Джейса стали бледнеть, а лиловые тени под глазами были явно старше одного-двух дней, то прошло больше времени.
— Сколько я спала? - продолжала Фрэй, чувствуя, как непроизвольно в уголках глаз начинает щипать. Казалось, что тело жило своей жизнью, не считаясь с желаниями хозяйки.
Рыжеволосая подняла на охотника глаза - она прекрасно понимала, о чём он говорил. О том страшном дне, когда Джейс едва не умер на руках Клэри. О том дне, когда они решили держать свои отношения в тайне, и Кларисса взяла с Эрондейла обещание, что он будет осторожным, будет беречься. Фрэй вернулась в тот день, как будто это было вчера: возможно, сработала психология замены, и девушка предпочла думать о чём-то другом, нежели о недавних событиях, цепляясь за что-то настолько важное, что вполне могло бы послужить якорем. Тогда она поняла, что не может потерять Джейса - ни за что и никогда. Она готова была умереть, готова была отправиться за ним и вернуть его с того света, лишь бы он был жив. Дышать становилось труднее.
Стоило светловолосому заговорить о Джонатане, как Клэри непроизвольно опустила взгляд, зацепившийся за кольцо Моргенштернов на пальце. Единственная вещь, которая осталась на ней после той ночи, когда они покинули квартиру-портал. Звёзды, рассыпанные по кромке кольца, слабо переливались в тусклом отблеске лампы. Кларисса не знала, что чувствует на этот счёт: внутри ощущалось какое-то странное давление, причиняющее то ли боль, то ли что, стоило подумать о старшем брате.
Джейс считал, что он жив... Фрэй подняла на него глаза и кивнула, решив не задавать лишних вопросов. Чувствовалось, что охотнику разговор о Джонатане даётся непросто, и Клэри понимала, почему. Быть может, не в полной мере, не до конца осознавая масштаб разрушений, которые Кларисса учинила, будучи под меткой, и тем не менее она чувствовала это. Ощущала, как Джейс напрягся, каким тяжёлым стало его дыхание, как неловко затянулась пауза. Светловолосый выжидательно смотрел на неё, будто ища ответ на вопрос, известный только ему самому, и Клэри чувствовала себя растерянной.
— Ты думаешь? - недоверчиво отозвалась нефилим. — То есть ты не знаешь наверняка и хочешь сказать, что Вероника провернула всё в одиночку? - дышать было уже невозможно. Кларисса чувствовала себя так, будто кто-то закрыл ей ладонью и рот, и нос, перекрывая доступ кислорода. — Джейс, не обманывай меня... Я хочу знать правду... Всю правду... Что произошло? - сбивчиво продолжала девушка. Она вспомнила о том, что ей говорил Эрондейл. Он сказал, что это было всего один раз, но так ли это на самом деле? Сколько было этих встреч? Как долго они готовили план по разрушению метки, за их с Джонатаном спинами? Клэри могла это понять... наверное... Но то, кого Джейс выбрал в союзники, по-прежнему не укладывалось в голове.
Теперь она уже задыхалась. Она пыталась смотреть на Джейса, как он того и просил, но получалось плохо. Даже когда охотник заключил её лицо в свои ладони, Клэри чувствовала удушливый приступ. Она судорожно хватала воздух ртом, глядя на Джейса. Ему самому давалось происходящее непросто: лихорадочный блеск янтарных глаз выдавал его собственную панику, а прерывистые вздохи свидетельствовали о том, что дышать ровно для него тоже сейчас было проблемой. И всё же он пытался держаться. Пытался быть здесь ради Клэри, удерживая зыбкий контроль в своих сильных, мужских руках. Он всегда был воином и никогда не сдавался, но что-то подсказывало Клариссе, что он был на грани и был готов вот-вот сломаться.
— Я дышу... с тобой... - сдавленно прошептала нефилим, изо всех сил стараясь делать короткие, ровные вдохи в надежде расправить лёгкие и наполнить их кислородом. Нежное прикосновение Эрондейла к её лицу помогло немного расслабиться, и вдох вышел более глубоким, плавным. Но сердце по-прежнему бешено колотилось.
— Джейс, я не смогу... Я не справлюсь... Я не знаю, как жить дальше, просто не знаю. Я... Мне... Мне больно, - по щекам потекли слёзы. Кажется, реальность всё же обрушилась на Клэри.

+4

13

Глупо спорить с Клэри. Наверное, со стороны было виднее. Джейс уже и не помнил, когда последний раз смотрелся в зеркало, да и синяки под глазами, равно как и осунувшийся вид волновали его меньше всего. Она была права, он в самом деле мало спал и почти не ел, буквально запихивая в себя необходимую порцию еды, чтобы чувствовать в себе хоть какие-то силы, способные побороть подкатывающую вялость. Дело было даже не в допросах, хотя и они выматывали, но в какой-то мере их легче было переносить именно благодаря мыслям о Клэри. Эрондейлу даже не приходилось стараться, чтобы отойти от гнетущих воспоминаний после допроса – они сами собой переключались на совсем иные, не менее болезненные, но дающие силы каждый день вновь и вновь просыпаться по утрам.
Да, но не волнуйся за меня. Допросы – это далеко не самое страшное, - заверил рыжеволосую охотник, и он не лгал, пытаясь ее успокоить. — Страшнее были мысли, что я могу потерять тебя, и что ты никогда не проснешься… - хотя все уже было позади, слова по-прежнему давались с трудом. Иногда Джейсу казалось, что им просто везет. Они не раз оказывались на волосок от смерти, но судьба их щадила, только будет ли она и дальше к ним так благосклонна? У всего ведь есть свой предел, их везение – не исключение.
Ты спала около трех суток, - чуть помедлив, ответил нефилим. Сложно было сориентироваться во времени, находясь здесь, в Городе Молчания. Должно быть, время текло тут также, как и в их привычном измерении в отличие от Благого двора, но здесь напрочь отсутствовал свет. Когда заканчивался и начинался световой день оставалось загадкой, и о наступлении новых суток подсказывали разве что свои «внутренние часы» и настоящие наручные, если они все еще показывали верное время. Говорят, перемещения через портал плохо влияют на подобные механизмы, но, в любом случае, у Джейса не было возможности это проверить.
Разумеется, она не могла не спросить про Веронику. Светловолосый всегда боялся этого вопроса, точнее, вопросов, но прекрасно знал, что они будут одними из первых. Что он мог ей рассказать? По сути, рассказывать было особо нечего: они вместе искали оружие, способное разрушить руну темного альянса, вот и все. Большинство деталей сейчас было неважно, но Джейс понимал, что дело было не в любопытстве и не в помогавшем им демона, чье имя Клариссе вдруг заблагорассудилось узнать. Ее волновало, была ли та ночь с Вероникой единственной. Он уже дал ответ на этот вопрос, но…видимо, этого по-прежнему было недостаточно.
Я, правда, не знаю наверняка. Ты же помнишь, я был с тобой в ту ночь, - тяжело вздохнув, наконец, ответил Джейс. Пожалуй, это и была самая простая часть из того, о чем ему только предстояло рассказать. — Может, не будем сейчас об этом? – слабо возразил охотник, по-прежнему опасаясь за состояние Клэри. Любое упоминание о Веронике причиняло ей далеко не самые приятные эмоции и ранее, а теперь она была такой уязвимой… Впрочем, даже сейчас ее упрямство никуда не ушло. Судя по ее взгляду, Фрэй явно была не настроена переводить тему, не услышав все, что ей так хотелось узнать. Эрондейл не собирался обманывать ее, хотя, возможно, иногда ложь во спасение в самом деле может спасти, правда, лишь на короткий промежуток времени – это ее главный недостаток.
Мы вместе искали оружие, способное разрушить руну темного альянса – это правда. Но я не солгал, когда сказал, что та ночь была единственной. В остальном это были просто встречи… У нас были общие цели, один план, ничего больше, - говорить об этом оказалось тяжелее, чем могло показаться на первый взгляд, пускай, охотник по-прежнему старательно избегал ненужных деталей, стараясь изложить лишь суть. — Никто не знает, какие могли быть последствия у разрушения метки, поэтому я бы в итоге никогда не решился на такой шаг, но, видимо, Вероника решилась, - заключил Джейс. Слово «видимо» было лишним. Она решилась, и вот они, последствия. Конечно, что творилось с Джонатаном, никто не знал, но отчего-то Эрондейл был убежден, что он жив. Можно назвать это странной интуицией или своего рода паранойей, но он ни разу не усомнился в своих предположениях.
Плохой из него выходил помощник. Охотнику и самому требовалось немало усилий, чтобы привести свое собственное дыхание в норму, не говоря уже о том, чтобы служить примером для Клэри. И все же, в тот момент, когда их взгляды встретились, Фрэй в самом деле сумела пару раз вздохнуть. Не так глубоко, как хотелось бы, не так ровно, и все же она сделала вздох. Эрондейл по-прежнему не отводил глаза, непроизвольно замечая, как в ее изумрудных и все таких же потухших заблестели слезы. Несмотря на то, что они прошли через все это вместе, светловолосый не мог до конца представить, через что она проходит здесь и сейчас. Он так хотел ей помочь, забрать хотя бы малую толику ее боли, чтобы стало немного легче, но…что он мог сделать? Как же Джейс ненавидел это ощущение бессилия.
Тише… - мягко произнес он, пытаясь скрыть неожиданную и совершенно несвойственную ему растерянность. — Не говори так!.. Мы вместе прошли через это и вместе научимся жить заново. Все будет хорошо, я с тобой и никогда тебя не оставлю, - но иногда слов мало. Может быть, и действий будет недостаточно, но Эрондейл решил попробовать. Он где-то слышал, что вопреки распространенному мнению, чтобы побороть паническую атаку, надо не сделать глубокий вздох, а наоборот задержать дыхание.
Его губы потянулись к ее губам, мягко касаясь их в поцелуе: им обоим придется задержать дыхание хотя бы на миг.

+3

14

When you feel like letting go, that's when you hold on to me

Трудно было не волноваться за Джейса, когда в груди настойчиво стучало, свербило и гудело назойливое чувство, что охотник оказался во всём этом из-за неё. Пока что эта мысль не до конца оформилась в голове Клэри, просто потому что прошло не так много времени, но ощущение было уже вязким и горьким на вкус. Какие-то слова Эрондейла запускали определённые триггеры в её голове, обжигая сердце очередной волной воспоминаний. Рыжеволосая вспомнила о том, с каким тяжёлым сердцем он рассказывал о том, как ему пришлось убить детей-оборотней. Тогда на Джейсе не была лица, и в контексте идеального плана старшего брата - это пусть и было логично, но это было чудовищно. Чудовищным было и убийство Железной сестры, у которой светловолосый раздобыл адамас, и убийство ни в чём не повинного мага... Фрэй внезапно поймала себя на мысли, что не может вспомнить, почему дитя Лилит попало под раздачу... Или всё же это был фэйри, дроу, если быть точным?
Лилит... Внутри всё болезненно сжалось, а руку будто бы обожгло фантомной болью, снова возвращая Клэри в прохладный и ветреный день 20 декабря 2016 года, когда она имела честь и удовольствие познакомиться с «матерью» Джонатана.
Рыжеволосая сейчас будто бы страдала дефицитом внимания, не в силах сосредоточиться ни на чём конкретном: мысли, словно шарики для пинг-понга, отскакивали от черепной коробки, сталкивались и снова отправлялись в полёт. От такого количества информации начинала болеть голова. Ей нужно было подумать о чём-то конкретном, сосредоточиться на чём-то одном, за что она сможет зацепиться и остаться здесь, в реальности, а не сойти с ума.
Джейс.
— Я держала однажды в руках Меч Душ, он вытягивает правду вместе с жилами, это... невыносимо и страшно. Раз я пришла в себя и физически я здорова, то меня тоже буду допрашивать. Я обязательно скажу им, что ты ни в чём не виноват, и всё, что ты делал, всё, всё это из-за меня, а ты просто не мог иначе... Меч не даст мне солгать, они мне не поверят, - как в бреду, произнесла Клэри на выдохе. Если она хоть как-то могла облегчить страдания Эрондейла, разве сейчас не самое время начать исправлять ошибки?
Клэри был отлично знаком страх потери, и она понимала, о чём сейчас говорил Джейс, но ещё она понимала другое: раз за разом они нарушали баланс сил. Кто-то говорил, что её дар - подарок Ангела, но сколько уже подарков сделал им Ангел? И пусть сейчас, возвращение Клариссы произошло без стороннего вмешательства, она была почти уверена, что это ещё одно очко не в их пользу, - как и тогда, когда она сама усиленными рунами вытащила охотника с того света.
Как там говорят маги: «когда одна дверь закрывается, открывается другая»?
— Трое суток, - эхом повторила Фрэй. —  И всё это время тебя допрашивали? Инквизитор... То есть миссис Эрондейл? Она знает?.. - очередной якорь, за который решила зацепиться Кларисса, чтобы не думать ни о чём другом. Куда проще было сосредоточить свои мысли и переживания на Джейсе, чем думать о Джонатане, думать о допросах, на которых её вывернут наизнанку, о том, что в скором времени придётся встретиться с матерью, Люком, Саймоном, Лайтвудами. Рыжеволосая была не готова: пожалуй, в тот момент мысль остаться здесь навсегда, признанной виновной, была не такой уж плохой. По крайней мере ей не придётся смотреть им всем в глаза и пытаться что-то объяснить.
— Нет, будем, - беззлобно, но упрямо заявила Клэри, для убедительности помотав головой. Она хотела услышать это ещё раз, посмотреть молодому человеку в глаза, убедиться, что он говорит правду или же наоборот лжёт ей.
Эрондейл осторожно подбирал слова, будто балансировал на тонком канате над пропастью. Должно быть, он боялся, что одно неверное слово, и нестабильная Кларисса впадёт в самую настоящую истерику. Но чего этого бояться, если она итак уже была готова заработать нервный срыв? Одной печальной новостью меньше, одной больше - неважно, это просто очередной гвоздь в крышку её гроба.
— И как долго длились эти ваши поиски? Когда всё началось? - в груди неприятно сдавило. Клэри старалась не вспоминать о тех красочных снах, где она видела Эрондейла и Де Сангре вместе. Единственная ночь. Она не имела права злиться или ревновать, или сходить от этого с ума, равно как и предъявлять претензии или ставить это в вину. Единственная ночь. Но легче от этого не становилось. Рыжеволосая не собиралась этого говорить, но опустив голову, прошептала, обращаясь скорее к себе, нежели к охотнику:
— Ты мог выбрать любую, но почему именно она? - Кларисса была уверена, что никогда этого не узнает. Она уже задавала этот вопрос до разрушения руны тёмного альянса, в пылу эмоций и стресса, но она едва ли помнила, что молодой человек тогда ответил. Вышло случайно? Она просто оказалась рядом? Что он тогда ответил? Она не могла вспомнить, тогда всё было как в тумане, и когда Клэри покинула квартиру-портал, выходя в холодную, январскую ночь, едва ли она могла думать о чём-либо ещё.
То, что Вероника решилась на подобный шаг, отчасти было неудивительным. Будучи в Институте, Клэри была хорошего мнения о Де Сангре - охотница ей нравилась. Она была с твёрдым и решительным характером, обладала хорошим чувством юмора и была остра на язык. В Институте её уважали. Но после тех ноябрьских событий, когда Вероника, подставив Клэри, чуть было не стала причиной их с Джонатаном неминуемой гибели, отношение Фрэй к испанке поменялось. В глубине души она понимала мотивы её поступков, но убийство?..
Впрочем, кому как не Клэри знать, насколько сильным мотиватором могла быть любовь.
В какой-то момент захотелось вернуться в стеклянный город из своих снов и ни о чём из этого не думать, не искать правду или неправду в своих же поступках, не задумываться о причинах и эмоциях, которые испытывала рыжеволосая. Ей казалось, что небо готово вот-вот упасть ей на голову, земля разверзается у неё под ногами, а в этой коже становится невыносимо тесно. Слёзы бесшумно текли по её щекам, в очередной раз мешая сделать вдох. Кларисса была почти уверена, чем всё закончится - она попросту задохнётся, потеряет возможность дышать, разучится открывать рот и делать простой, самый банальный вдох.
Джейс поцеловал её. Это было так неожиданно, что нефилим непроизвольно задержала дыхание, в первые мгновения замерев на месте. Эрондейл мягко и нежно касался её губ, позволив себе лишь слегка углубить поцелуй, чуть раздвигая губы Клэри. Девушка подалась ближе, сама не заметив, как перебралась на колени к светловолосому, ища его тепла и инстинктивно будто бы желая укрыться в его объятиях. Её губы робко дрогнули, двигаясь навстречу губам Джейса. На секунду в голове промелькнула мысль, что, наверное, этот поцелуй должен отличаться от всех тех, что были у них на протяжении последних 8 месяцев, но нет.
Всё те же родные и желанные губы Эрондейла и горько-сладкий вкус, ставший чуть солоноватым от её слёз.
Ничего не изменилось.
Быть может, и сама Клэри не изменилась? Или она всегда была такой?
Будет ли нравится Джейсу такой? Не сдастся ли он в отношении неё?

This is not the way, it's not the way it's meant to be
And I know right now it hurts
But just don't give up on me

+2

15

How do you keep going when the worst thing had happened? What do you have to change inside to survive...who do you have to become?

Эрондейлу не хотелось даже представлять, как в скором времени подобным испытаниям подвергнется и Кларисса. В какой-то мере, она была в безопасности, находясь без сознания, но стоит ее состоянию стабилизироваться, как допросы с Мечом Душ не заставят себя ждать. Учитывая, сколько времени они провели с Джонатаном, светловолосый отлично понимал, что одним или двумя «сеансами» здесь все не закончится. Событий было слишком много, и ни один, даже самый сильный человек не выдержит такой поток информации, разделенный всего лишь на пару допросов. Бесспорно, о многих вещах, которые Фрэй так или иначе пришлось совершить, вспоминать будет непросто, а значит, Меч Душ будет причинять еще больший душевный дискомфорт, буквально вытягивая правду на поверхность. Как ни странно, сама Клэри говорила об этом почти спокойно, словно не до конца осознавая, с чем ей еще только предстоит столкнуться.
Я делал это не из-за тебя, а из-за Джонатна, - осторожно произнес Джейс. — Да, чтобы не потерять тебя и остаться рядом, но все эти поручения принадлежали ему, твоей вины в этом нет. Ты и сама действовала, подвластная его воле, - с уверенностью продолжил нефилим. Он действительно в этом не сомневался, но будет ли невиновность Клариссы также очевидна и для остальных? Вся проблема будет в том, что она сама не сможет подтвердить, что действовала не по своей воле. Пускай, приказы, или, в случае Фрэй, скорее, просьбы и принадлежали ее брату, но ей не казалось, что он ее к чему-то принуждает. Все, что происходило с подачи Моргенштерна, находило живой отклик в его сестре. Клэри не сможет это отрицать, потому что в те моменты она чувствовала именно так, а Меч Душ не даст солгать. Это уже ставило ее дальнейшую судьбу под угрозу. Едва ли родство с Инквизитором сможет каким-то образом помочь Эрондейлу, чтобы сказать свое веское слово. Кстати, о ней…
Да, меня допрашивали каждый день, но тебе не о чем волноваться… - издалека начал светловолосый. Как бы там ни было, он в самом деле не знал, насколько велики его шансы на положительный вердикт, и что о его действиях думает Имоджен. — Она знает. На самом первом допросе мне пришлось представиться, назвать свое настоящее имя. Так что…да, она в курсе, - кивнул Джейс, сам не до конца понимая, что чувствует по этому поводу. Хотелось бы сказать, что не такой он представлял их встречу, но, признаться, он никак ее не представлял. Пока они жили в квартире-портале, все казалось каким-то нереальным, далеким, обрушившись на них в один прекрасный день, когда никто не ждал внезапного возвращения в их прежнюю жизнь. Пока что сложно было называть бабушкой эту строгую и сдержанную женщину, но и она едва ли разглядела в предполагаемом преступнике своего внука? Для всего нужно время, но было ли оно у них?
Разговоры о Веронике были далеко не тем, с чего стоило начинать, но Кларисса была непреклонна. В большинстве случаев, каким-то образом отвлечь ее от важной для нее темы было попросту непосильной задачей, зная ее упрямство. Но почему именно сейчас? Почему именно эти мысли и воспоминания были первыми, которые пришли ей в голову? Теми, которые волновали ее больше всего… Возможно, при других обстоятельствах Эрондейл не стал бы занимать позицию того, кому остается только оправдываться. Он ни в коем случае не умалял своего поступка, всецело чувствуя вину за содеянное, но… Если бы не Джонатан, и все, что было между ним и Клэри, этого всего бы не случилось. Опять же, это нельзя считать смягчающим обстоятельством или оправданием, но какой-то противный внутренний голосок никак не желал умолкать.
Что именно началось? Наши встречи? – неожиданно севшим голосом переспросил охотник. Рано или поздно этот разговор будет совсем другим, и он не сможет сдержаться. Сейчас Клэри была такой хрупкой и слишком уязвимой, несмотря ни на что, ответив на его поцелуй, а потом и доверчиво прижавшись к его груди, полностью перебравшись к нему на колени. Как он мог ее в чем-то упрекать? По сути, он не имел на это права, ни в эту самую секунду, ни когда бы то ни было еще. Просто зная свой характер и помня, сколько боли те или иные события причинили им обоим, Джейс чувствовал, что это не сможет пройти просто так.
Где-то с конца октября, я думаю. Мы не так много виделись до того случая. Возможно, пару раз встречались и разговаривали, - честно ответил Эрондейл, уточнив, какой характер имели все их встречи до того, что произошло потом. Впрочем, такой характер носили все их встречи, кроме той ночи. Возвращаясь к ее событиям сейчас, Джейс с все той же уверенностью мог сказать, что не сделал это назло Клэри. Делало ли это его поступок хуже в ее глазах, или ничего не меняло вовсе – трудно сказать. Это произошло простому потому, что так случилось… Самое глупое и банальное объяснение, но о чем бы ни думала рыжеволосая, он не выбирал Веронику. Это не было каким-то планом, не было местью, чтобы она могла стать его идеальной целью или лучшим союзником.
Я уже говорил об этом. Я не выбирал Веронику, - и почему об этом было по-прежнему так сложно говорить? — Мне просто было плохо… И больно. Хотелось сбежать от этого всего, но не в таком смысле. Мне просто хотелось забыться, и для этого был вампирский веном. Просто в этот раз она оказалась рядом, и… Все случилось. А потом я вернулся домой и увидел тебя на моей постели, - Джейс прикрыл глаза, тяжело сглотнув и пытаясь заставить себя продолжить. Зачем? Стоило ли это все говорить в эту самую минуту? С другой стороны, может, и стоило, чтобы больше никогда к этому не возвращаться. — Ты спала, так доверчиво свернувшись на моей половине кровати. Я не раз думал, почувствовала ли ты что-то на утро? Или потом… Казалось, что нет, потому что доверяла мне, и от этого еще хуже, - еще противнее, и синонимов может быть много. Хуже всего предать доверие того, кто никогда этого не ожидал. Когда-то Эрондейл говорил, что не заслуживает ее. Может быть, он был прав? Находясь рядом с Клариссой Моргенштерн ему было легче принять себя и свои поступки, даже такие поступки. Но «его Клэри» не делала ничего из этого. Она просто растворилась под натиском Клариссы, и теперь пыталась вернуться к жизни, но осталась ли та, ее жизнь?

+3

16

«Your love for Clary, it will be your downfall».

Как и большинство вещей, Клэри не не могла до конца осознать, что её ждет на грядущих допросах, а главное, как трудно будет погружаться в воспоминания минувших дней раз за разом. Она знала, что будет больно, возможно, даже мучительно - Меч Душ вскрывал правду, словно острый клинок - плоть. Но едва ли это пугало Клариссу. Может быть, у неё попросту не было времени испугаться? Но сейчас, думая о допросах и о том, что они с лёгкостью могут порвать её душу в клочья, она не испытывала страха или ужаса, лишь мрачное осознание того, что она заслужила. А вот Джейс нет. Ничего из того, через что он проходил последние 8 месяцев, он не заслужил, и от этого было ещё горше. На долю Эрондейла итак выпало слишком много всего, и с первого дня их знакомства, помимо всех остальных желаний и чувств, Кларисса хотела лишь одного - защитить его, уберечь от боли, не дать ему страдать. Она хотела, чтобы он был счастлив и готова была добиваться этого любыми путями, но, кажется, она с треском провалила эту миссию, которую сама на себя возложила. Будет ли у неё время, чтобы исправить ошибки?
Тем временем светловолосый говорил о Джонатане. Эти слова отзывались в груди неприятной пульсацией. Да, старший брат фактически принуждал Эрондейла делать то, чего он не хотел, иначе охотник мог вылететь из квартиры-портала со скоростью света и больше никогда не вернуться. Об этом редко кто-то говорил вслух, но все всё прекрасно понимали: впрочем, пару раз Джонатан в действительности высказал такое предложение, но Клариссе на тот момент хотелось верить, что он несерьёзно.
В отличие от Джейса рыжеволосой в самом деле никогда не казалось, что её к чему-то принуждают. Нельзя сказать, что она бездумно бросалась исполнять любое желание брата - определённый период раздумий всё же присутствовал, и тем не менее она с радостью делала всё, что он говорил. Она вспомнила тот день, когда они отправились в Германию, чтобы раздобыть кровь вампиров. На мгновение, глядя на горящий дом, запечатанный магическим барьером, не позволявшим вампирам выбраться на поверхность, Клэри растерялась. Это зрелище и ужасало, и восхищало одновременно. Девушка не могла пошевелиться - языки пламени плясали перед глазами в безумном танце, пока Джонатан не увёл её оттуда. Разве она придумала руну магического барьера, потому что Моргенштерн её заставил? Нет... Разве она отправилась в Германию и участвовала в убийстве целого клана против своей воли? Напротив, Клэри даже воодушевилась, когда услышала, что брат берёт её на задание, будто она только и ждала этого момента.
— А что, если нет? - тихо отозвалась Фрэй. — Королева Благого двора однажды сказала: «У тебя тёмное сердце, дочь Валентина»... Может быть, она была права? - фэйри ещё давно разглядела то, чего никто не видел в хрупкой девочке из Бруклина. Тьму. Возможно, это и было играми фей, но сейчас это звучало более чем убедительно. Все они не раз задавались вопросом, что же победит в их случае - воспитание или кровь? Судя по всему в случае Клариссы побеждала кровь Моргенштернов, не Фэйрчайлдов, не воспитание Джослин, а кровь её предков, всегда отличавщихся особым складом характера и привычек.
Нефилиму хотелось больше расспросить об Инквизиторе и о том, как прошло их неофициальное знакомство, если оно вообще было, но что-то во взгляде Эрондейла говорило о том, что пока он не готов был это обсуждать. Не потому что не хотел, а потому что не знал, что здесь обсуждать. Эта женщина, приходившаяся ему родной бабушкой, весной прошлого года, упекла его в тюрьму. Должно быть, они оба испытывали смешанные чувства. Но как и тогда в разговоре с Магнусом, Клэри хотелось верить, что Имоджен сможет полюбить внука, сможет открыть ему своё сердце и пустить туда Джейса. Но самое главное, сможет дать ему то, что светловолосый заслуживал - семью. Да, у него были Лайтвуды, которые любили его всей душой, но теперь, когда Мариз и Роберта не стало, возможно, ему понадобится кто-то ещё. Кто-то, кто сможет рассказать о его корнях, о его предках - о том, кем он был рождён. Эрондейлы, насколько Фрэй знала, были одним из самых древних родов среди Сумеречных охотников. Бейн много чего рассказал о них, и девушка отчаянно желала, чтобы Джейс, наконец, узнал свою историю и принял эту часть себя отныне и впредь.
— Я надеюсь, у вас будет время наверстать упущенное... Не отталкивай её. Магнус рассказывал, что когда-то её сердце было полно любви нежности, пока она не потеряла всё, что было ей так дорого. Как и тебе, ей нужно время, чтобы принять и позволить себе поверить в то, что ты её внук... - осторожно проговорила Кларисса и замолчала.
Повисла небольшая пауза, и через какое-то время светловолосый продолжил говорить. Почему именно сейчас Фрэй хотела поговорить о Веронике? Наверное, потому что эти события были одними из последних, что потрясли её, а ещё потому что она больше не хотела возвращаться к этой теме. Клэри хотела запрятать эту боль как можно глубже, а это было возможно лишь после того, как они всё выяснят. Теоретически можно было бы прожить и безо всех этих деталей, но Клариссе было важно знать какие-то подробности, быть может, не все, но чтобы иметь представление о том, что произошло, - да.
Когда молодой человек закончил говорить, Клэри поймала себя на мысли, что ничего не видит - слёзы застилали ей глаза. Пока Джейс отвечал на её вопрос, слёзы беззвучно катились по её щекам. Обвиняла ли она в измене? Нет, да и какое она имела право? Верила ли она ему, что это было один раз? Да. Верила ли в то, что просто так получилось? С этим было сложнее. Учитывая её собственную предысторию взаимоотношений с Де Сангре, это было трудно принять, понять, да и вообще представить, как Джейс мог оказаться в постели с той, что пыталась её убить всего лишь за пару дней до этого?
Рыжеволосая и сама не поняла, как в голове сложилась хронология всех событий, что и за чем примерно следовало. Конец октября... Она прекрасно помнила тот период отчуждения между ними, где Джейс, словно наказывал Клэри, ведя себя с ней не лучшим образом, отказываясь даже смотреть на неё. Интересно, с Вероникой он был таким же? Жёстким и грубым? Фрэй часто-часто заморгала, пытаясь сбросить пелену с глаз и прояснить зрение, а заодно и прогнать непрошенные мысли. Они простили друг друга за то, что было, она не должна была вспоминать об этом сейчас, не должна была...
— Нет, я ничего не почувствовала на утро. Я проснулась в твоих объятиях и подумала, что ты был на очередном задании. Тоже самое я говорила себе и в другие дни, когда ты внезапно исчезал, - продолжала Кларисса.
— Отец был прав, - неожиданно отозвалась Фрэй, непроизвольно назвав Валентина отцом. — Я стану твоим крахом... Уже стала, - Джейс ради неё лгал, убивал, делал то, что не должен был. Она мучала его и причиняла ему боль, толкнула его на измену. Лучше бы он не приходил тогда в тренировочный зал, когда Джонатан хотел забрать её с собой. Возможно, тогда ничего этого бы не было, а теперь она должна была отвечать за то, что разрушила не только себя, но и его.
— Ты должен пообещать мне кое-что. Чтобы ни случилось, как бы не закончился суд, ты не будешь делать никаких глупостей, слышишь? - голос рыжеволосой дрогнул, она подняла на светловолосого глаза. — Никаких глупостей или поступков, из-за которых ты можешь пострадать. Хватит... Я не хочу, чтобы ты продолжал страдать и подвергать себя опасности, - в горле стоял ком. Пришлось тяжело сглотнуть, чтобы продолжить. — Поклянись, Джейс, - но как ещё она могла заставить его держаться в стороне от всего этого? Эрондейл был человеком слова и никогда не нарушал данные обещания. Наверное, это было нечестно со стороны Клэри - давить на слабое место, но что ещё она могла сделать, она не знала, да и даст ли Джейс ей такую клятву?

+2

17

Вот уж чьим словам не стоит доверять, так это Королевы Благого Двора. Как ни странно, неспособность лгать вовсе не облегчало взаимодействие, напротив, делая фэйри одними из самых опасных собеседников. Все эти перифразы, иносказания, тайный смысл. Что на самом деле имела ввиду Королева, произнося те слова, не известно даже Разиэлю. Очевидно, что ничего хорошего, но не для кого не секрет, как все бессмертные любят играть с человеческими чувствами и сердцами. Конечно, технически она таковой не была, но прожила немало лет, чтобы многое уже успело наскучить, но едва ли живые эмоции.
Мало ли что сказала Королева, - тут же уверенно заявил Джейс. Он бы солгал, если бы сказал, что никогда не думал ни о чем подобном в отношении Клэри, впрочем, в отношении нее – нет, но Кларисса… Речь шла об одном и том же человеке, но когда-то и сам Эрондейл их разделял. Руна темного альянса меняла ее: желания становились темнее, опаснее, рискованнее, откровеннее. Воображение вторило им, придумывая захватывающие приключения, неожиданные сюрпризы, сводя охотника с ума. Вряд ли человеку с чистым сердцем и не менее чистыми помыслами могло прийти в голову нечто подобное, только и он ведь был не лучше. — Мы делали много того, что большинство людей не смогло бы принять, но мы такие, какие мы есть. У тебя не темное сердце, просто свобода помогла нам признать то, на что бы мы раньше никогда не решились, вот и все… - светловолосый старался не говорить о деяниях, связанных с планами Джонатана и кровавом шлейфе, который они за собой повлекли. Этим поступкам, по большей части, не было оправдания, если не упоминать влияние руны темного альянса. В остальном, что касалось именно их отношений, их близости и чувственного познания, то Джейс не отказывался от своих слов. Он верил в то, что говорил, но будет ли достаточно его веры для самой Клэри?
На слова рыжеволосой о его бабушке нефилим лишь сдержанно кивнул. Он знал, что Имоджен когда-то была совсем не такой, какой все ее знают и помнят сейчас. Еще Роберт ему об этом говорил, но пока было трудно представить ее как-то иначе. Говорят, люди не могут поменяться настолько сильно, и Эрондейл в это верил. С другой стороны, существуют такие события, после которых человек просто не может стать прежним, что бы ни случилось. Была ли такой Имоджен? Только время покажет. Пока он и сам не знал, что чувствует, не в силах сконцентрироваться на чем-либо, кроме постоянного, гнетущего чувства беспокойства. Стоило Клэри прийти в себя, и на миг стало легче, опасность миновала. Да, миновала, чтобы смениться другой. Каким будет теперь их приговор, никто не знал.
В остальные разы я в самом деле почти всегда был на поручениях Джонатана и лишь изредка виделся с ней, чтобы что-то обсудить, - тут же поспешил ответить Джейс, расставляя четкие акценты, подчеркивая цель его прочих встреч с Вероникой. Слышать, что Фрэй его ни в чем не подозревала было еще больнее, чем услышать о ее беспокойстве и растущем недоверии. Он заслужил это, таким и должно было быть ее поведение, но Клэри слишком доверяла ему, чтобы всерьез подпустить к себе мысль об измене, а он так просто, словно невзначай все разрушил. Лучше бы она обвиняла его, говорила, что не знает, сможет ли его по-настоящему простить, но нет… Она плакала. Слезы беззвучно текли по побледневшим щекам, теряясь в потускневших медных прядях. А еще это «отец» из ее уст… Джейс непроизвольно встрепенулся, обеспокоенно всматриваясь в изумрудные глаза. Сейчас их застилали слезы, и он мало что мог в них разглядеть. В груди похолодело. Состояние Клариссы пугающе напоминало нечто очень близкое к помешательству, а он снова никак не мог ей помочь, как и все эти дни… Эрондейл тяжело вздохнул, ласково касаясь раскрытой ладонью ее волос, вновь прижимая крепче к своей груди.
Нет, нет, не говори так, - горячо воскликнул Джейс. Подсознание тут же услужливо показало самые уродливые воспоминания, которое только было способно отыскать: «Ты – яд, Клэри». Это ведь были его слова. Разумеется, охотник сказал их, пребывая в плену эмоций, и, если на тот момент он в самом деле так считал, это не значит, что он так думал потом, или думает сейчас. Он знал это, но едва ли Клэри было так легко забыть его слова даже после всех слов примирения и раскаяния. Как правило, самые светлые воспоминания очень легко заменить другими – темными и болезненными, но наоборот получается редко. Возможно, это его вина, что она теперь думала о себе такие ужасные вещи?
Ты всегда была моим светом, Клэри, - тихо произнес Джейс, отнюдь не кривя душой. «Его Клэри» оставалась его светом все эти месяцы. Именно ради нее он не позабыл свою изначальную цель – освободить ее от руны темного альянса. За нее он боролся, воспоминания о ней придавали ему сил сейчас, когда казалось, что все кончено. Во время допросов именно мысли о ней заставляли окончательно не потерять разум, забываясь в вязких, мрачных событиях прошедших месяцев. И теперь она просит его пообещать, что он будет держаться в стороне? Ведь фактически об этом его просила Клэри. «Не делать глупостей» можно воспринимать по-разному, но Джейс не мог обещать ничего из этого списка. Он не мог поклясться, что не будет подвергать свою жизнь опасности, что не будет действовать опрометчиво, что не пойдет на все, если такова будет цена, чтобы ее спасти…
Прости, но я не могу тебе это пообещать, - наконец, выдохнул охотник. Он знал, что эти слова причинят ей боль, но разве ложь не сделает ее еще хуже в последствие? Ложь во спасение иногда бывает единственным выходом, но Эрондейл не был готов на него даже сейчас. Когда-то их отношения строились на доверии и правде, но он уже столько раз их предавал, что-то скрывая или делая за ее спиной, пускай, и «во благо», как когда-то казалось. Больше так нельзя. Джейс так не мог. Он ненавидел себя за каждую ложь, каждую недомолвку, мало-помалу, по кирпичику, выстраивающую между ними невидимую стену, что сейчас ему оставалась лишь правда. Пускай, и та, которую Клэри не хочет слышать.
Я уже поклялся, что не сдамся, помнишь? Я не могу взять эти слова обратно, да и не хочу, - они оба знали, что сама Кларисса поступила бы точно также, но иногда непросто принять подобные поступки от того, кого так боишься потерять.

+3

18

Feels like I'm the only one, scared
Nowhere to run
Lost inside myself without you
I try to hide inside the pain
Now I watch myself, fade away

А чему вообще сейчас можно было доверять? Собственные эмоция, чувства и ощущения ставили под сомнение всё, что произошло. Суждения Клариссы были затуманены. Где-то в глубине души она понимала, что именно должна чувствовать, вспоминая те или иные поступки. Например, чувство вины, стыда, горечь, раскаяние за содеянное. Можно было бы попытаться уцепиться за мысль Джейса - что всё, что делала Клэри, было под влиянием руны тёмного альянса. Но как убедить себя в этом, если девушка чувствовала иначе? Как изменить этот факт и поверить в то, что говорил Эрондейл?
Это была не она, это была руна тёмного альянса. А что, если метка всего-навсего вытащила на поверхность то, что всегда было в ней? Джонатан говорил, что они похожи, что Кларисса такая же, как он сам - тёмная, опасная, утренняя звезда, дочь Валентина, Кларисса Моргенштерн. Возможно, всё дело было в этом, и того света, о котором говорил Джейс никогда не было? Без света не бывает тьмы, но и без тьмы не бывает света. Может быть, это просто отблеск? Может быть, ей не место в Нью-Йорке, рядом с людьми, которые её любят и ждут, которые считают её хорошим человеком? Может быть, всё это время она жила не своей жизнью, и ей была уготована совершенно иная стезя? С отцом? С Джонатаном? Ни с кем из них, но подальше отсюда?
Эрондейл продолжал говорить, и Фрэй невольно вспомнила о том, что было. Охотник говорил о свободе, которая помогла признать то, на что они не могли решиться. Клэри подняла на молодого человека глаза: о чём конкретно говорил сейчас охотник? Вспоминал их приключение в Парижском Лувре? Или Римские каникулы? А, может быть, он имел ввиду ту ночь в клубе, после которой они втроём оказались в одной постели? Подразумевал ли он то, что произошло между ними тремя без какого-либо допинга, в День Всех Святых, когда мальчики вернулись с охоты? На секунду рыжеволосая почувствовала в груди бешеный адреналин, словно река, несущийся по её венам, - она не могла сказать точно, к каким именно событиям относились эти чувства, да и сейчас это было неважно. Важно было то, что за прошедшие 8 месяцев, произошло столько всего, что хватит на десять жизней, не говоря уже об одной короткой, такой, какой была жизнь Клариссы.
— Сложно оправдывать свободой всё, что было, - прошептала девушка. Думал ли Джейс о свободе, когда Джонатан целовал её в присутствии Эрондейла, который вовсе не возражал? Кларисса помнила тогда, как наблюдала за охотником, ожидая вспышки гнева, ревности, чего угодно, но ничего из этого не произошло. Эти ощущения отдавались странным. давящим в груди чувством. Рыжеволосая помнила, что ей было хорошо, но разве ей могло быть хорошо, учитывая обстоятельства? Разве Джейс мог хотеть этого? Он ненавидел Моргенштерна, ненавидел их обоих, когда они были вместе... Что же она с ним сделала, что он готов был это принять?
Фрэй поклялась себе больше никогда не поднимать эту тему, но сейчас хотелось спросить, как это могло произойти? Впрочем, это не было обвинениями в чей бы то ни было адрес, больше напоминая риторический вопрос, на который ни у кого не было ответа.
Тема о бабушке Джейса закрылась само собой, и нефилим решила не настаивать. Если охотник захочет поговорить об этом, они обязательно поговорят об этом. Наравне с этим хотелось закрыть и другую неприятную тему - о Веронике. Теперь пришёл черёд Клариссы молча кивать на слова молодого человека. Джейс притянул её к себе, и рыжеволосая обмякла в его объятиях, подбородком касаясь плеча охотника. Она спала трое суток, но чувствовала себя такой уставшей...
— Полагаю, что ключевое в этом... «была»... - прошептала Фрэй. — Вряд ли я теперь могу быть чьим-то светом, Джейс, - девушка отстранилась от светловолосого, заглядывая в его глаза. Конечно, он не мог ей этого пообещать... В груди что-то кольнуло. Почему она не могла его уберечь от всего этого? Огородить от того, что им предстоят? Может, стоило поговорить с Инквизитором? Что угодно в обмен на то, чтобы Эрондейла держали подальше от всего этого? Если Конклаву нужен был козёл отпущения, Кларисса была готова им стать. Она признается в чём угодно, если это поможет, возьмёт всю вину на себя...
— Но я имела ввиду совершенно не это, когда просила тебя не сдаваться! - воскликнула Клэри, готовая начать разубеждать Джейса, заранее понимая, что эта затея обречена на провал.
Бесшумно отворилась дверь в её палату, и на пороге возник Безмолвный Брат.
Джейс Эрондейл, тебе пора. Нам нужно осмотреть Клариссу и подготовить её ко встрече с Инквизитором.
Тихий, шелестящий голос в своей голове слышали они оба. Можно было начать препираться и спорить, но Клэри уже сползла с колен охотника, оказываясь на постели. Брат стоял с таким видом, будто ровным счётом ничего не произошло.
— Увидимся позже... наверное, - пробормотала Фрэй, когда молодой человек поднялся с постели, бросая на неё обеспокоенный взгляд.
Когда Эрондейл ушёл, несколько Безмолвных Братьев пришли, чтобы осмотреть Клариссу. Они нанесли ей несколько рун, и рыжеволосая сразу почувствовала себя лучше, в физическом смысле по крайней мере. Ей больше не хотелось спать, а голова стала на удивление ясной. Впрочем, последнее было не так уж хорошо, будто бы открывая более широкий проход для разнообразных мыслей и воспоминаний, которые приходили в её голову. Наверное, так было нужно для предстоящего допроса - она должна была помнить всё, что случилось, чтобы рассказать об этом.
Первый допрос состоялся после обеда того же дня. Сколько времени это длилось, Кларисса не знала, она помнила лишь пульсирующую боль в голове и во всём теле, отвечая на вопросы Инвизитора. Имоджен уже обладала некоторой информацией, допрашивая Джейса, и её вопросы к Клэри были более чёткими и острыми, вскрывая воспоминания о событиях, которые было лучше не вспоминать. Но пришлось.
На следующий день всё повторилось, и на следующий тоже, прежде чем Фрэй дали небольшую передышку. Вечером она сидела на прохладном каменном полу, прижимаясь спиной к толстым прутьям решётки. Чистая, относительно тёплая и сухая камера не была похожа на тот тихий ужас, в которых держали опасных преступников, у которых не было и шанса, но и на палату в лазарете данное помещение походило мало.
Камера оставалась камерой - до окончания следствия и вынесения приговора она была под подозрением.
Фрэй вздохнула, пряча голову в коленях. Джейса она не видела всё это время. Никто не говорил с ней о нём, и лишь Брат Захария, когда она в очередной раз спросила, как там Джейс, ответил, чтобы его слышала только Кларисса.
С ним всё нормально, если это можно так назвать.

And If I break
If I fall
Will you still run to me when I call?
If I close my eyes
And I can't find my way to you
Will you stay?
If I break

+3

19

God and his priests and his kings
Turn their faces
Even they
Feel the cold

Сложно оправдывать многое, что они делали. Джейс даже не пытался оправдать убийство ни в чем неповинных детей оборотней, или того мага тем, что у него не было выбора. Как говорят, выбор всегда есть, просто он может нам не нравится. Светловолосый мог не стать убийцей, но потерять Клэри, вот какова была альтернатива, которую бы он никогда не принял. Был ли он эгоистом? Да, безусловно. В глобальных масштабах никакая любовь не может стоить невинных человеческих жизней, и светловолосый это понимал, сознательно идя по другому пути. Да, они оба были эгоистами. И он, и Клэри. Да и Джонатан, ведь многое из того, что он делал, он делал не ради, но из-за любви. Возможно, кто-то скажет, что Кларисса была нужна ему ради его планов, ввиду ее ангельского дара, делающего ее ценным и незаменимым союзником, но Эрондейл никогда в это не верил. Кто-то скажет, что любые чувства Моргенштерна к ней были навязчивой идеей, желанием получить семью, которой у него никогда не было, и он просто не умел любить, подменяя это чувство желанием обладать, но нет, и это было неправдой. Джейс видел их вместе, и, если Джонатан и был одержим Клариссой, то только сходя с ума от болезненной, неправильной, но все-таки любви. Равно, как и он сам. Это чувство не оправдывало их поступки, отнятые жизни, кровавый след, который они оставили после себя, нет, зато оно могло их объяснить. Не какая-то там свобода, темное сердце, воспитание, кровь или наследственность.
Не говори так, - в очередной раз повторил охотник, отказываясь верить словам Клариссы. Он никогда не видел в себе свет, но Клэри видела. В какой-то степени именно на него его хрупкая, напуганная девочка пыталась выйти из непроглядной тьмы, ища обратную дорогу к себе. Точно также и он видел в ней едва теплящийся огонек той, которую он когда-то полюбил всем сердцем. Той Клэри, которая бы никогда не причинила боль невинным, которая была готова пожертвовать собой ради своих близких и всем – ради него. Она по-прежнему была здесь, уже сейчас готовая отдать свою жизнь в руки правосудия, не в силах справиться с обрушившимся на нее чувством вины и желая защитить его от возможного наказания. Разве тьма может пробудить такие порывы? — Ты всегда была моим светом, а не чьим-то, и я по-прежнему вижу его в тебе, - твердо заявил светловолосый. Он знал, что едва ли его слова смогут убедить Клариссу, или помогут хотя бы на толику простить себя, принося крупицу спокойствия ее истерзанной душе, и все же, она должна знать, что он по-прежнему верит в нее.
Что же она тогда имела ввиду, когда просила его пообещать на сдаваться? Неужели Клэри думала, что после ее предполагаемой смерти он не сдастся и продолжит жить, как должен? Единственный вариант, при которой Эрондейл не стал бы искать смерти – это надежда ее вернуть. Если бы он не сдался, веря, что он сможет вернуть ее к жизни, то он бы нашел в себе силы жить, но не иначе. Именно поэтому он понял ее слова именно так, не мысля, что Кларисса могла просить его чем-то другом.
Но что ты тогда могла иметь ввиду? Неужели ты думала… - Джейс не успел договорить, чувствуя неприятное вмешательство в свой разум. Безмолвные Братья имели свойство появляться в самый неподходящий момент, совершенно беззвучно и незаметно, заставая врасплох. С другой стороны, трудно представить случай, когда их появление можно было бы расценить иначе. Один их вид и отчужденное спокойствие заставляли россыпь мурашек пробежаться по спине. Хотя они общались лишь мыслями, даже в них чувствовалось непривычное и совершенно несвойственное для человека отсутствие каких бы то ни было эмоций. Факты. Только факты. Вот и сейчас во внутреннем голосе одного из них не было ничего, кроме беспристрастной просьбы. Обычно светловолосый начинал препираться, когда его встречи с Клэри (пускай, тогда она и была без сознания) подходили к концу, но сейчас он промолчал. То ли сказался ее последний вопрос, то ли Эрондейл начинал привыкать к мысли, что спорить с ними бесполезно – трудно сказать.
Я приду к тебе, - пообещал нефилим, медленно поднимаясь с кровати. Он не отводил взгляд от Клариссы до тех пор, пока она невольно не скрылась из его поля зрения.
К сожалению, увидеться получилось не так скоро, как хотелось бы. Сначала его не пускали к ней, а однажды Фрэй спала, когда Эрондейл наконец-то добился права навестить ее. Он не стал будить девушку, лишь некоторое время посидев у ее кровати, боясь нарушить ее покой. По светло-лиловым теням под глазами можно было судить, что спала Клэри крайне мало, и усталость постепенно начинала превращаться в хроническую. Джейсу было тяжело видеть ее такой, но сильнее всего во всей их ситуации он ненавидел свое собственное бессилие. Он не знал, как ее поддержать, как помочь ей. Если бы он мог, то отдал бы все свои силы, как рыжеволосая сделала это когда-то через особо мощную руну, буквально вернувшую его к жизни. Почему его странный дар не работал, когда был так нужен? Светловолосый до сих пор до конца не осознал «механизм работы» светящихся рун, но, в любом случае, с той ночи ему так и не удалось повторить нечто подобное. Возможно, сейчас он был слишком слаб морально или не слишком силен физически, но сколько бы охотник ни пытался сконцентрироваться, ничего не получалось. Он даже не знал, что нужно сделать, чтобы вновь пробудить в себе нечто подобное…
Когда Джейс пришел сегодня, Клэри уже не спала. Она сидела к нему спиной, прислонившись к толстым прутьям, потерянная в своих мыслях. Почему она не присела на кровать или на стул рядом с ней? Что-то в ее позе изначально казалось странным, настораживающим.
Клэри? – тихо позвал охотник, но она даже не повернулась. Эрондейл еще раз обеспокоенно окинул ее взглядом, медленно приближаясь к камере. В этот раз Безмолвный Брат не сопровождал его, соответственно, попасть внутрь он не мог. — С тобой все в порядке? – осторожно спросил светловолосый, пытаясь скрыть нарастающее волнение. Говорить так, возвышаясь над Клариссой, было как-то странно и почему-то неуютно. Джейс опустился на корточки, почти сравнявшись с ней по росту – его подбородок был чуть выше ее огненно-рыжей макушки.


Crimson and bare as I stand
Yours completely...

+3

20

How it's meant to be, you held the key
Now promise me you'll never leave
Time slipped away, we stayed the same

Клэри смотрела вслед Джейсу, пока тот направлялся к двери. Эрондейл смотрел на неё в ответ. Несколько мучительно коротких секунд, прежде чем зрительный контакт разорвался. Слёзы так и застыли на бледных щеках Клэри, но она этого словно не замечала, думая о словах охотника. Он говорил, что она всегда была его светом, и что он по-прежнему видел его в ней. Было ли это правдой, или светловолосый всё же несколько приукрашивал действительность? Невольно вспомнился Высший демон, с которым они познакомились на маскараде в Венеции, а после увиделись с ним в Париже, на выставке. Демона тянуло к ним, и его явно привлекал не свет, сокрытый внутри них, а нечто другое, более тёмное и вязкое, невероятно похожее на то, что жило в той странной комнате иллюзий, в которой они оказались на маскараде. Но твёрдость и решительность, с которыми охотник верил в то, что говорил, вселяли во Фрэй надежду. Маленькую, совсем крохотную, и всё же надежду. Речь здесь даже не шла о спасении бессмертной души, попадании в Рай или что-то вроде, просто... Клариссе хотелось верить в то, что что-то хорошее в ней всё же осталось. Впрочем, может быть это и правда так было, но это не отменяло того, что она делала, совершенно не задумываясь о последствиях. Да и зачем? Ей нравилось то, что она делала. Она считала, это правильным. Когда-то она просила Эрондейла принять себя таким, какой он есть, со всеми желаниями, мыслями и действиями. Возможно, теперь её очередь? Может, ей не нужно пытаться простить себя и получить прощение окружающих, а просто нужно принять себя такой, какой она есть?
Пока в это верилось с трудом. Стоило Джейсу уйти, дышать стало труднее, а в последующие дни и вовсе невыносимо, казалось, что каждый вздох причиняет боль.
Рыжеволосая обливалась холодным, липким потом на каждом допросе, едва держа рукоятку меча. Она падала на колени, едва не теряя сознание, но всё равно продолжала, воюя со своим подсознанием, доставая на поверхность события прошедших месяцев.
— Думаю, на сегодня хватит, - беспристрастно отозвалась Инквизитор. По её лицу было невозможно понять, что она думает о Клариссе после всего, что она услышала. Впрочем, в её непредвзятости Фрэй сомневалась, тут же вспоминая о том, как она поступила с Джейсом, когда думала, что он - сын Валентина. Но она ведь его дочь, почему к ней должно быть другое отношение?
— Нет, пожалуйста, давайте продолжим... Я могу продолжить, - перед глазами стояла пелена, но лицо Имоджен Эрондейл рыжеволосая видела отчётливо, будто кто-то размыл все остальные детали, а лицо женщины наоборот оставил резким и ярким. На мгновение подумалось, что они с Джейсом были чем-то похожи: что-то в чертах лица, выражении глаз, что-то едва уловимое, и всё же это было. Несколько секунд Имоджен смотрела на Клариссу, а после кивнула, возвращаясь к допросу.
Представить, что чувствуешь, держа в руках Меч Душ, можно лишь после того, как в самом деле испытаешь нечто подобное. Её самый первый допрос с помощью древнего артефакта, который прошёл ещё в апреле прошлого года, был ничем в сравнении с тем, что чувствовала нефилим сейчас. Магия меча словно касалась её оголённых нервов, заставляя чувствовать боль во всём теле, и даже в таких местах, которые по определению не могли болеть. Это изматывало, ставя на колени, делая беспомощным, слабым и уязвимым существом, буквально распластавшимся на Говорящих звёздах в Зале заседания Совета.
Джейс, наверное, проходил через тоже самое. При одной только мысли становилось ещё больнее.
Первые две ночи Фрэй спала беспокойным сном, едва добиралась до кровати. Липкие, монохромные сны напоминали заезженную пластинку. Единственный плюс был в том, что на утро рыжеволосая их практически не помнила.
Сегодняшний допрос закончился раньше обычного: возможно, Инквизитор хотела вызвать Джейса, чтобы проверить показания Клэри, а, возможно, от неё уже было мало толку. Под конец мысли путались, спотыкались, Клэри знала правду и знала, что должна была ответить на вопрос, но слова не шли, а Меч Душ силился вытянуть из неё искренний ответ. Закончилось всё тем, что Фрэй просто выронила меч, теряя равновесие.
Можно ли это назвать моральным истощением или разум пытался себя защитить, не в силах справиться с реальностью, Фрэй не знала. От забытья она очнулась на полу, не помня, ни как вернулась в камеру, ни что ей говорили Безмолвные Братья. На запястье обнаружилась свежая руна восполнения энергии, должно быть, их рук дело. Впрочем, никаких рун, даже таких сильных, было недостаточно, чтобы привести рыжеволосую в порядок. Девушка то смотрела в одну точку на стене прямо перед собой, то прятала голову в коленях, забываясь кратким, длившимся минут пять или десять сном. Она видела то Джейса, то Джонатана, то Джослин. Иногда появлялся Валентин, Лилит, - а иногда перед глазами всё окрашивалось в ярко-красный цвет, будто Фрэй была в очках, и на их стёкла плеснули краски... Или крови, медленно стекавшей вниз по гладкой поверхности.
Тогда Кларисса вздрагивала, поднимая голову, совсем, как сейчас. Её кто-то звал? Рыжеволосая встрепенулась, почти испуганно замотав головой, и лишь с запозданием поняла, что это Джейс, и он позади неё.
— Джейс, - прошептала Фрэй, запрокидывая голову назад и встречаясь с ним взглядами. Она не видела его несколько дней и очень ждала их встречи. Она хотела, чтобы он остался, остался с ней навсегда, и больше никогда не уходил, но вместо этого сказала:
— Я совсем не в порядке, и ты не в порядке... Тебе лучше уйти, Джейс. Я не заслуживаю твоей заботы, - иногда иррациональные желания берут вверх, заставляя делать то, чего совсем не хочется. Люди, боявшиеся одиночества, отталкивают от себя всех, кто их любит, оказываясь в персональном кошмаре, где у них нет никого и ничего. Лишь пол, потолок и решетка на двери в ожидании приговора.

+2

21

Говорят, что Город Костей – особое место, и на каждого оно влияет по-своему. В этом нет ничего удивительного, ведь здесь сочеталось то, что вызывает далеко не самые приятные эмоции даже по отдельности – кладбище и тюрьма. С одной стороны, на типичное кладбище это место не было похоже, скорее, на крипту в каком-нибудь древнем соборе, но гораздо более жуткую, нежели показывают туристам. Ближе всего к Городу Костей была Костница в Праге, хотя сам Эрондейл никогда там не был. Валентин рассказывал, что эта необычная церковь произвела впечатление даже на него.
Если даже само по себе пребывание здесь может угнетать, то что говорить о допросах и прочих сопутствующих мероприятиях и особенностях содержания? Им с Клэри повезло – их не разместили на самых удаленных ярусах, где содержали особо опасных преступников, и где Джейсу уже удалось побывать. Впечатления остались малоприятные. И все же, тюрьма есть тюрьма, даже комнаты здесь так или иначе напоминали камеры. Эрондейла держали в более обустроенной, и решетка там была лишь на небольшом окошке на двери, и все же, ни о каком комфорте речи не шло. Условия Клэри были хуже…
Но дело было не только в них. Окружающая среда может угнетать и даже вводить в уныние, но гораздо тяжелее справиться с теми демонами, которые живут внутри. Светловолосый прекрасно понимал, как тяжело будет вернуться назад, к прежней жизни еще на этапе обсуждения плана о разрушении метки, но реальность всегда оказывается непредсказуемой. Возможно, если бы все это произошло по истечении каких-нибудь пары месяцев пребывания в квартире-портале, то все было бы иначе, но сейчас на Клариссу обрушился огромный груз собственных поступков, совершенных за более, чем полгода, не говоря об их последствиях. Была бы его воля, Джейс бы никогда не возвращался к их прошлому, надеясь, что сможет забыть некоторые события, как страшный сон, но это не представлялось возможным. Большую часть информации так или иначе приходилось воскрешать в памяти на допросах, а что касалось их отношений и Джонатана… Об этом невозможно забыть, и рано или поздно им еще придется к этому вернуться. Пока они не пытались говорить ни о чем таком, но Эрондейл чувствовал, что Клэри мучают далеко не одна лишь инфернальная Чаша и то, что пришлось сделать в рамках плана ее брата.
Она выглядела такой потерянной и хрупкой, что сердце невольно сжимали стальные тиски. На пару мгновений даже показалось, что она не слышит его, а, может, не хочет слышать? Джейс прерывисто вздохнул, пытаясь заглушить все нарастающее беспокойство. Наконец, Клэри запрокинула голову, встречаясь с ним взглядом потухших, изумрудных глаз. Светловолосый уже начинал привыкать к нему, порой ловя себя на мысли, что потихоньку начинает забывать, когда она смотрела на него иначе? Нет, его память была полна ярких и счастливых образов, но иногда казалось, что все это было в другой жизни и даже не с ними. Просто с людьми очень похожими на них, свободными и беспечными.
Я никуда не уйду, - тихо произнес охотник. Он мог снова сказать «что ты такое говоришь?» или заменить эту фразу похожим синонимом, чтобы не повторяться – в последнее время он произносил ее слишком часто, но зачем? В конце концов, главное было то, что он останется и никуда не уйдет, что бы она ни сказала.
Ты знаешь, это мне решать, - продолжил охотник, медленно опускаясь на колени. Так его положение было устойчивее, да и ноги потихоньку начинали затекать. — Прошу, не отталкивай меня, - такая линия поведения была Джейсу очень хорошо знакома. В этом и заключался основной парадокс: когда очень плохо и единственное, чего хочется – это увидеть самого близкого и дорогого человека, ты неизменно отталкиваешь его. Впрочем, свое поведение Эрондейл мог объяснить немного иначе. Его не раз посещали мысли, что он не заслуживает Клэри, не заслуживает ее заботу, но в основном ему просто было больно находиться рядом с ней, зная, что с этого момента она – лишь его сестра. Это был самый деструктивный, самый темный период в его жизни, как казалось в те дни. К сожалению, спуск в ад редко бывает столь резким, и каждая новая ступень кажется обманчиво ужасной, заставляя позабыть, что когда-нибудь может стать еще хуже.
Только вместе мы сможем справиться… Ты же помнишь, что было, когда я отталкивал тебя. Как нам обоим было плохо… - достучаться до разума – не самая лучшая тактика, но Джейс, скорее, пытался воззвать к воспоминаниям и тем чувствам, что они сейчас вызывали. Его ладонь мягко коснулась плеча Клариссы, словно нефилим по-прежнему боялся напугать ее любым резким или неверным движением. — Мы всегда были нужны друг другу, - светловолосый придвинулся чуть ближе, касаясь лбом макушки Фрэй, насколько это позволяли редкие железные прутья.

+3

22

Letting go of me
Reaching as I fall
I know it's already over now

Когда-то Клэри казалось, что худшее время в своей жизни она уже пережила. Они с Джейсом через многое прошли, и каким бы тёмным и мрачным не казался тот или иной период, они его преодолевали. Не всегда с гордостью, честью и высоко поднятой головой, иногда переползая через препятствия из последних сил и едва дыша, но тем не менее они двигались дальше. Фрэй никогда не считала себя сильным человеком, но с большей частью проблем пыталась справляться самостоятельно, не прибегая к помощи алкоголя, вампирского венома, фейской пыльцы или ещё какой дури. Раньше она искала забвения в тренировках и болезненных ощущениях, сковывающих тело после них. В рунах сна, которые могли подарить покой без сновидений и кошмаров. Даже тогда, когда Джейс отталкивал её осенью прошлого года, и это продолжалось днями и неделями, она чувствовала в себе какие-то силы, чтобы бороться. Да, тогда было плохо и больно, это можно было смело назвать депрессией, и тем не менее Кларисса находила в себе силы, чтобы отправиться в тренировочный зал и направить весь негатив, всю боль и горечь, в боксёрскую грушу или ещё куда.
Сейчас ей просто хотелось лежать на каменном полу и замёрзнуть. Или чтобы её признали виновной и навсегда оставили в Городе Костей, не позволив выйти наружу и встретиться с реальностью и с теми, кто ждал её возвращения.
Как она сможет смотреть в глаза Саймону, когда он узнает, скольких вампиров она убила? Или Алеку или Изабель, когда им станет известно про Инфернальную Чашу и все те руны, что она создала? Что скажет Джослин и Люк, когда узнают о ней и Джонатане? Впрочем, допросы этой темы не касались, как ни странно. Меч Душ заставлял говорить правду, но не изливать душу, выкладывая как на духу всё то, что было внутри них, а допросы Инквизитора были построены на тех вещах, которые она считала важными и имеющими первостепенное значение. Безопасность Сумеречного мира, убийства Нежити, руны, кровавые ритуалы, планы Джонатана, его передвижения, артефакты и прочее.
Невольно в голове проскальзывала мысль, что никому и в голову не приходило, что в квартире-портале могли происходить и другие дикие вещи, помимо тех, о которых Фрэй уже рассказала на допросах.
Чтобы ей не говорил Джейс, Клэри не чувствовала, что заслуживает спасения, оправдательного вердикта, свободы, любви и заботы. На допросах все слова, сказанные Имоджен Эрондейл, были беспристрастными, даже бесцветными. Инквизитор просто делала свою работу - она задавала вопросы, получала ответы, задавала следующие вопросы. Клэри, как могла, старалась не сопротивляться влиянию Меча, но иногда это не получалось, и допрос превращался в самую настоящую пытку. Сколько ещё раз её вызовут в Зал заседания Совета? Прошло всего три дня, а, казалось, что целая вечность. Хотелось, чтобы всё это закончилось, и вовсе не для того, чтобы поскорее выйти отсюда, а просто... Клэри хотела, чтобы Джейса и её оставили в покое. Она виновата - она должна быть наказана, неужели так сложно было прийти к такому умозаключению?
Имоджен, до этого с таким рвением упёкшая Джейса за решётку, на этот раз проявляла поразительное терпение. Почему? Что ей мешало обвинить её в том, что она натворила? Достаточно было одного пункта из списка, чтобы посадить рыжеволосую в тюрьму, но руна тёмного альянса как будто бы умаляла эти грехи.
Каждый вечер после допросов Безмолвные Братья приходили к ней в камеру: девушка не знала, что именно они делают, но предположительно изучают след, оставленный магией метки. Демоническая магия ушла из неё, но, видимо, что-то осталось, что можно было изучить в научно-познавательных целях. Брат Захария, которому она задала свой вопрос, назвал это похожим на след на песке, который скоро смоет прибой, а, значит, они должны были торопиться. С каждым днём этот след становился всё слабее, постепенно исчезая. Кларисса не знала, о чём он говорил: она ничего подобного не видела и не ощущала, и фактически это так и было. Её разум был чист, её кровь была чиста. Клэри физически была здорова. Видимо, Братья, как это часто бывало, видели то, что другим не под силу.
Эрондейл мягко и осторожно коснулся её плеча: по телу непроизвольно побежали крохотные тёплые искорки, согревая. Клэри иногда задавалась вопросом, почему она так живо реагирует на Джейса каждый раз, когда, казалось бы, должна была привыкнуть? Но не находила ответа. Тело ярко откликалось на любое прикосновение, готовое прильнуть к этому теплу, обернуться этой мягкостью и осторожностью, словно одеялом. Почему разум не желал того же?
— Почему ты хочешь быть со мной? Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь... - отозвалась Кларисса. — Я разрушаю тебя, ты сам однажды сказал про это. И Джонатан про это говорил, - воспоминания заполнили собой всё.
«Ты разрушаешь меня, а я с радостью это принимаю…». Это был брат. Она отчётливо помнила день, когда он сказал про это.
«Ты как яд, Клэри. Когда ты попадаешь в кровь… Все, это бесполезно. И я ненавижу тебя за это.» А это уже Джейс. Тот день она тоже с трудом могла забыть. Они оба были правы.
— С чем справляться, Джейс? Ты правда веришь в то, что получится начать всё заново, вернуться в Институт к своим обязанностям, тренировкам? А как смотреть людям в глаза? Тем, кто нас любил и ждал? Это всё слишком... Я не знаю даже, как встать с этого пола, у меня нет на это сил, и я хочу остаться здесь навсегда, - Клэри вздохнула, ощущая тёплое дыхание охотника на своих волосах. Это... успокаивало, и в то же время заставляло сердце сжиматься. — Ты мне нужен, я знаю. И знаю, что без тебя я не смогу справиться, но ещё я знаю, я почти уверена в том, что тебе было бы лучше без меня, - прошептала рыжеволосая.
— Я говорила с Инквизитором, она сказала, что через пару дней тебя должны отпустить, - зачем-то добавила Фрэй, снова пряча голову в коленях. Тепла стало меньше, хотя ладонь Джейса по-прежнему касалась её плеча.

+1

23

There's nothing I can do
My heart is chained to you
and I can't get free


Если бы только можно было повернуть время вспять и исправить всего лишь один неверный шаг, Джейс бы почти не задумываясь вернулся в тот день, когда застал Джонатана и Клариссу вдвоем на кухне. Разумеется, он бы не смог повлиять на то, что происходило между ними, но мог бы изменить если не свои последующие поступки, то хотя бы свои слова. Сколько раз он жалел о сказанном? За их короткое пребывание в Нью-Йорке не было и дня, чтобы светловолосый не вспомнил о тех ужасных словах, которые тогда бросил в лицо Клэри, собираясь уйти. Самое ужасное в словах – это то, что они не материальны, даже не осязаемы, но ранят глубже и болезненнее даже самого острого кинжала. Они навсегда оседают в памяти, которая всегда готова услужливо подсказать о них в самый неподходящий момент. Неважно, сколько признаний, сколько прикосновений, поцелуев и счастливых мгновений они успели разделить вместе, призрак того дня и отзвуки его слов по-прежнему преследовали Клэри даже здесь и сейчас. Пожалуй, Эрондейл прекрасно понимал, почему память выбрала именно этот момент и именно эти слова, бередя и без того не зажившие раны. В какой-то мере, они оба попытались разрушить то, что боялись потерять сильнее всего – их любовь. Наверное, предав однажды доверие Фрэй, охотнику было легче принять то, что когда-то сделала она. В конце концов, в случае Клэри на ее решения и поступки влияла руна темного альянса, а какое оправдание было у него? Все тот же веном и боль? Не очень похоже на серьезные и весомые причины, чтобы столь беспечно и без излишних моральных терзаний решиться на предательство. Джейс плохо помнил свои мысли в тот момент, но точно помнил, что его совесть проснулась впервые лишь тогда, когда он переступил порог собственной спальни, увидев на кровати доверчиво свернувшуюся калачиком Клэри. После этого он не имел права считать, что это она разрушает все, к чему прикасается, да и те слова были произнесены в порыве чувств и далеко не самых приятных эмоций, даже если в те мгновения каждое слово казалось Эрондейлу горькой правдой.
Как ни странно, Джонатан думал точно также. Его имя, сорвавшееся с губ рыжеволосой, неприятно кольнуло слух. Пальцы, застывшие на плече Клариссы, едва заметно дрогнули, словно нефилиму пришлось подавить неожиданный порыв убрать ладонь, чего он так и не сделал.
Я не знал, что он тоже так говорил… - глухо отозвался Джейс, скорее озвучивая свои мысли, нежели в самом деле обращаясь к Фрэй. Это он, Моргенштерн, разрушал ее, отравив ее душу, какое он имел право так говорить? Какое он право имел жаловаться, чувствовать себя несчастным, превратив их жизнь в ад? Если пребывание в квартире-портале не всегда можно было охарактеризовать подобными словами, то сейчас Клэри в самом деле проходила через самый настоящий ад, и все по его вине. Даже странно, что Джонатан не попытался ее найти. Конечно, прошло не так много времени, но если придерживаться версии, что охотник гораздо быстрее пришел в себя, чем Кларисса, неужели его первой мыслью не было найти сестру, ради которой он еще совсем недавно был готов на все? Эрондейл втайне боялся, что в один прекрасный день он проснется от оглушающей тишины, понимая, что Моргенштерн был здесь. Безмолвные Братья мертвы, а Клэри пропала… Но нет, один день сменял другой, но ничего не происходило. Почему? Неужели все это было ради какой-то непонятной прихоти или болезненной одержимости? Джонатан сломал их жизни, чтобы потом просто встать, отряхнуться и пойти дальше? Конечно, такой расклад устроил бы охотника, но раньше ему казалось, что он во многом понимает Моргенштерна, но если его мысли верны, то он во многом ошибался. Отсюда и какая-то странная, слепая ненависть к нему. То есть, Джейсу и ранее казалось, что он ненавидит сводного брата, но сейчас, осознавая, что им придется по крупицам собирать свою жизнь, а Моргенштерн наигрался и продолжит жить, как ему хочется, вызывала необъяснимую ярость.
Потому что я люблю тебя, - выдохнул Джейс, решительно придвигаясь ближе, пытаясь просунуть руку сквозь прутья решетки. В первую секунду показалось, что его запястье застряло, но пара ловких манипуляций, и руку все-таки удалось протолкнуть вперед, а следом за ней и вторую, плотным кольцом обвивая хрупкие плечи Клэри. Она дрожала? Эрондейлу так хотелось согреть ее, прижать к своей груди, помочь ей хотя бы физически, забирая холод и дрожь, если ни его слова, ни его присутствие здесь, не могли усмирить невидимых внутренних демонов, по-прежнему готовых растерзать ее хрупкую душу.
Ты нужна мне, потому что я люблю тебя, - повторил охотник. — И мне никогда не будет лучше без тебя, почему ты до сих пор не можешь это принять? Ты помнишь, каким я был без тебя? – и сейчас светловолосый вовсе не имел ввиду то время, когда они не были знакомы. Помнила ли она, каким он был без нее, пытаясь найти забвение в боли, думая, что она его сестра? Или тогда, в вампирском притоне? Даже потом, в квартире-портале, стоило им с Джонатаном притащить его обратно, когда по его венам все еще струился веном, и он не узнавал ее лица, забывшись в уютном дурмане? Помнила ли она все это?
Я не знаю… - хотелось бы сказать, что да, они вернутся к их прошлой жизни, разве может быть иначе? Конечно, им потребуется время, но время у них есть, равно как и они друг у друга. Правда в том, что Джейс не знал, будет ли этого достаточно. Вряд ли они станут прежними, и вопрос уже был в другом: удастся ли построить новую жизнь на обломках старой? Раньше один всегда помогал другому собрать по осколкам свою жизнь, или свое сердце, но сейчас… Сейчас они оба были разбиты и сломлены, просто у Эрондейла лучше получалось делать вид, что он верит в надежду.
Наверное, Клэри ожидала, что известие о том, что его скоро выпустят, должно если не обрадовать охотника, то хотя бы принести облегчение, но нет. Джейса бросило в жар. То, что он испытывал сейчас, напоминало легкий приступ удушливой паники. Не такой, чтобы это перешло в паническую атаку, и все же тыльная сторона ладоней уже покрылась легкой испариной. Он не хотел возвращаться. Город Костей был адом, но он ограждал их от реальной жизни, и лучше это, чем та неизвестность, которая ожидала его там. В особенности, учитывая, что Клэри по-прежнему оставалась здесь.
Зачем ты это сделала? – воскликнул нефилим. Должно быть, не такой реакции ожидала от него Кларисса. — Зачем ты говорила с Инквизитором обо мне? Я не собираюсь уходить отсюда без тебя, - упрямо заявил Джейс, уже приготовившись к спору. Впрочем, если Инквизитор уже приняла решение, его мнение едва ли имело вес.

+3

24

Open up my eyes
I need your light again

Сейчас Клэри казалось, что какие-то моменты в своей жизни она проживает заново. Она вроде бы помнила, как несколько месяцев назад они разговаривали с Джейсом о том, за что впоследствии простили друг друга. Тогда казалось, что она и сама простила себя за то, чему не могла сопротивляться.
Сейчас, когда метка была разрушена, в голову невольно закрадывались мысли, что возможно она плохо старалась? Быть может, был какой-то шанс сопротивляться? Если не магии метки, то хотя бы собственным желаниям? Кларисса никак не могла отделить настоящее от надуманного или вызванного руной тёмного альянса. Были ли её чувства настоящими? И если да, то все ли из них? Или какая-то их часть? Тянуло ли её к брату из-за их связи или же там в самом деле что-то было? Рыжеволосая не могла ответить ни на один из этих вопросов. Они застревали в голове и в горле, словно кость, наряду с другими, не менее острыми вопросами. Например, неужели ей в действительности нравилось убивать? Нравилось чувство пьянящей власти, разливающейся по венам, стоило клинку пронзить податливую плоть? Она отняла далеко не одну жизнь, и это нельзя было списать на случайность или самооборону, равно как и странное, сумасшедшее чувство - смеси ужаса и восторга - настолько терпкого, что хотелось закашляться, нельзя была списать на случайность или то, что это привиделось.
Её жизнь, вроде бы настоящая, больше таковой не казалась. Рыжеволосая больше не знала, кто она - ни кем была до этого, ни кем она является сейчас. Единственное, что не изменилось, её чувства к Джейсу. Она поняла это в тот самый момент, когда светловолосый поцеловал её, стоило ей очнуться несколько дней назад. Что ж, по крайней мере одна постоянная в её жизни есть. И больше всего на свете ей хотелось защитить его от себя самой... Только, кажется, Эрондейл был против.
Клэри кивнула в ответ, и если охотник мог этого не увидеть, погрузившись в свои мысли о Джонатане, то почувствовать должен был. О чём он думал сейчас? Упоминание старшего брата Клэри всегда действовало на него не самым лучшим образом, но порой не говорить о Моргенштерне было невозможно. Фрэй может и хотела бы не касаться этой темы, но выходило непроизвольно, слова срывались с губ сами собой, а воспоминания уводили назад, в прошлое. Джонатан твердил, что она нужна ему, что она принадлежит ему, а если и не до конца, то однажды изменится и это. При всём при этом, он в самом деле не попытался найти её... Может быть, с ним что-то случилось? Или разрушение метки он переживал гораздо тяжелее, нежели она? А может быть существовал и третий вариант - ни она, ни Джейс никогда не были ему по-настоящему нужны, и эти 8 месяцев в квартире-портале были игрой, в конце которой Джонатан получил то, что хотел - Инфернальную Чашу, чью поверхность миниатюрная ручка Клариссы испещрила жуткими рунами, тем самым почти завершив ритуал её обращения и приблизив брата к достижению своей цели ещё на один шаг.
Пожалуй, от этого было ещё горше. Причинить столько боли Джейсу, который совершенно точно не заслужил ничего подобного, и ради чего? Кларисса была настолько слепа, одержима, что? Что заставляло её души не чаять в Джонатане, который в конечном итоге плевать на неё хотел?
Рыжеволосая вздрогнула. Давно она не слышала слов любви от Эрондейла... Она ощутила спиной, через прутья решётки, как он прижимается к ней, а спустя пару мгновений его руки обняли её за плечи. В груди потеплело: кожа охотника была горячей, невольно согревая продрогшую Клэри. Всё же сидеть на холодном полу было не самой лучшей идеей. Молодой человек прижимал её к себе, насколько позволяли прутья решётки, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать его решимость.
Иногда одно действие лучше тысячи слов. Когда светловолосый был таким - настойчивым, твёрдым, непоколебимым, когда в его объятии отчётливо читалось «я никуда не уйду и никому не дам тебя обидеть», Кларисса верила ему всем сердцем. Она верила в его любовь, в которой и не думала сомневаться даже после разрушения метки, и всё же она не понимала до настоящего момента, почему он хотел быть с ней.
Или она попросту забыла?
— Я помню, - тихо отозвалась Фрэй. Конечно, она помнила, как она могла такое забыть? — Ты словно медленно угасал тогда, - девушка тяжело сглотнула. Вспоминать о тех событиях было тяжело, но и не вспоминать о них было невозможно. Это несколько отрезвляло и приводило в чувства.
— Но тебе и со мной плохо, - продолжила нефилим. — Так не должно быть, если двое любят друг друга, им должно быть хорошо вместе, а я столько раз заставляла тебя страдать, невольно толкая на совершение таких поступков, от которых ты и сам не рад был. Разве это правильно? - вопрос был риторическим, но чувство вины сейчас настолько поглощало Клэри, что она ничего не могла с собой поделать. — Я хочу всё исправить, но сделанного не изменить. Можно сколько угодно просить прощения, но это не изменит прошлого и не изменит того, что я сделала тебе больно. А я никогда не хотела делать тебе больно, - Фрэй вздохнула, накрывая руки Эрондейла своими - кончики пальцев чуть подрагивали, но дрожь постепенно отступала.
— Ты не преступник, Джейс, ты не должен здесь находиться, и Инвизитор об этом знает. Я лишь сказала на допросе, что ты здесь не при чём, и всё, что ты делал, это лишь потому что не хотел потерять меня. Если бы ты отказался, то... - брат, скорее всего, бы вышвырнул Джейса из квартиры-портала. — Мы оба знаем, что тогда было бы... А после я спросила о ходе следствия. На удивление твоя бабушка дала весьма исчерпывающий ответ. Они хотят провести ещё один-два совместных допроса, чтобы мы оба держали Меч Душ, а потом тебя, скорее всего, отпустят. Я попросила её связаться с Алеком... Он переживает, и он не оставит тебя, я знаю. В этом я на Лайтвуда точно могу положиться. Даже если ты будешь его отталкивать, закрываться от него, он всё равно будет рядом. И Изабель тоже. И Макс... Уверена, что он больше всех ждёт твоего возвращения, - Клэри говорила неспешно, но твёрдо. В отличие от других своих слов, во многих из которых она не была уверена, здесь она была непоколебима. Она проигнорировала слова Эрондейла о том, что он не хочет возвращаться, но в споры вступать не собиралась. К тому же, если они в чём-то и были с Инквизитором солидарны, против них двоих охотнику было не выстоять.
— Тебе здесь не место, Джейс, ты ни в чём не виноват и не должен за это отвечать, - уже мягче добавила Кларисса, склоняя голову чуть ниже и касаясь губами руки молодого человека.

I need your love again
I can feel our hearts collide
I can feel our hearts ignite

+3

25

Когда-то Эрондейл говорил, что если любовь такая – болезненная и разрушительная, то она ему не нужна. Кто в здравом уме захочет погружаться в такие чувства? Наверное, никто, но сердцу не прикажешь. Со временем эти мрачные мысли уступили место другим, выдавая обреченность и смирение, пришедшие на смену вспышке ярости и отрицания. Разве любовь в принципе могла быть другой? Все хорошо только в сказках или наших мечтах, но не в жизни. Порой Клэри действительно ранила его сильнее, чем кто бы то ни было другой, буквально выбивая почву из-под ног и заставляя усомниться в желании жить, но разве он не поступал также? Зачастую, это происходило непроизвольно, видимо, подтверждая закон, что на каждое действие найдется противодействие. В глубине души светловолосый никогда не хотел причинять ей боль, но именно это и делал, отталкивая Клэри и закрываясь в своей собственной.
Я тоже причинял тебе боль, - подал голос Джейс. Почему она по-прежнему брала всю вину для себя? Если Фрэй считала, что он вел себя подобным образом лишь потому, что она толкнула его на подобный путь, то она ошибалась. Он причинял ей боль и до этого, и в какой-то мере Эрондейл был ее ядом. Эта фраза подходила и ему тоже. Когда они пребывали в полной уверенности по поводу своих родственных связей, он эгоистично закрывался в себе, пытаясь привлечь внимание, причинить ей боль, раз и ему было больно без нее. То, что многое из этого происходило неосознанно, нельзя считать достойным оправданием. — Я ничуть не лучше. И если многое из того, что делала ты, ты совершала под воздействием руны темного альянса, то у меня нет таких оправданий, и ты это знаешь, - твердо заявил нефилим. Конечно, пока никто из них не мог знать, сколько в поступках Клариссы было от демонической магии и сколько от нее самой. Наверное, рано или поздно это осознание должно прийти, но сейчас, по прошествии такого короткого срока об этом еще рано говорить. Джейс понимал это, и понимание в этом вопросе пришло к нему гораздо раньше, чем в том, что касалось возможных чувств к Моргенштерну. Светловолосому иррационально хотелось, чтобы все встало на свои места, стоит Клэри хоть немного прийти в себя, но… Он требовал от нее слишком многого.
Мне плохо без тебя. Все остальное… Все, что я делал, это мой выбор, Клэри. Неважно, чем он продиктован. Руна могла заставлять тебя что-то делать, но ты – нет. У меня всегда был выбор, - безапелляционно заявил светловолосый. Ситуация, в какой-то мере, в самом деле выглядела противоречиво: они знали, что у Эрондейла не было выбора, если он хотел остаться в квартире-портале, но с другой стороны, выбор всегда есть, просто он их не устраивал. Если бы убийства настолько противоречили его натуре, едва ли Джейс смог бы решиться на такой шаг даже ради возможности быть рядом с той, которую любил больше жизни. Просто это всегда было в нем… Если не тяга к убийствам, то способность это совершить. Кажется, даже Валентин говорил об этом, но сейчас было не самое лучшее время о нем вспоминать.
Я не собираюсь отказываться от своей вины, - упрямо заявил Джейс. Он понимал, о чем говорила Клэри и почему считала, что он ни в чем не виноват, но это было не так. Он уже говорил об этом – о мотивах. Мотивы могут быть разные, но как незнание не освобождает от ответственности, так и мотивы не должны освобождать от наказания. Он убил невинных детей, и рыжеволосая помнила об этом, как она могла настаивать на его невиновности? Что касалось Инквизитора, то охотник не ставил под сомнение ее беспристрастность в вынесении приговора. Да, теперь она знала правду об их родстве, и несмотря на то, что Эрондейл уже имел некое представление об Имоджен не только как о должностном лице, он верил в ее преданность делу. Зная все, что он совершил, сможет ли она вообще видеть в нем внука, свою плоть и кровь? Может быть, решающим все-таки является воспитание, а не происхождение, и в нем гораздо больше от Валентина, чем от его настоящих родителей, как бы он ни хотел доказать обратное?
Алек… По правде говоря, Джейс боялся их встречи. Он не сомневался, что Лайтвуд уже в курсе его пребывания в Городе Костей, порой задаваясь вопросом, почему парабатай не попытался его навестить? Может быть, его просто не пускали? В один из разговоров с Инквизитором охотник даже хотел спросить ее об этом, но так и не решился, втайне боясь услышать ответ. Может быть, Алек просто не хотел его видеть.
Разве что Макс, - грустно улыбнулся Эрондейл. — Я не уверен, что Алек ждет нашей встречи. Я не сомневаюсь, что он меня не оставит, просто…все стало иначе, - Джейс тяжело вздохнул, стараясь не погружаться с головой в эти мысли. Трудно сказать, что послужило причиной этого странного болезненного предвкушения грядущего отчуждения. Быть может, расстояние, или все те поступки, за которые нефилим и сам не мог себя простить, не позволяя в своих мыслях и Алеку сделать это.
Неожиданно теплые губы коснулись его руки, заставляя невольно встрепенуться. Не вздрогнуть от неожиданности, или нечто подобное – нет. Это странное ощущение больше напоминало слабые искорки, мгновенно вспыхнувшие под кожей, стоило Клэри прикоснуться к нему. Этот жест мог показаться таким робким и незначительным, но в нем и в том, как она прикасалась к нему в такие моменты, было нечто особенное. Какая-то щемящая нежность, для которой у Джейса по-прежнему не находилось слов.
Я вернусь за тобой, - только и смог тихо произнести светловолосый, прикрывая глаза, подаваясь вплотную к решетке. Он не считал себя невиновным, как и не считал, что не должен за это отвечать, но разве был смысл спорить? Его губы мягко коснулись макушки Клариссы, едва дотягиваясь до медных прядей.

+4

26

Клэри прекрасно понимала, почему они оба боялись столкнуться с реальностью. Их прежняя жизнь ждала их за стенами Города Молчания, но никто не был готов встретиться с ней с глазу на глаз. Несмотря на то, что Алек и Джейс несколько раз виделись до этого, парабатай не знал всех подробностей, за которые так сильно переживал Эрондейл. К тому же Лайтвуд был теперь Главой Института, и, возможно, Джейс боялся, что помимо личных привязанностей, ему придётся бороться и с должностными обязанностями, которые явно вступят в прямой конфликт с первыми? Как ни странно, но в Алеке Кларисса не сомневалась. Она не сомневалась ни на секунду, что он ни за что и никогда не откажется от Джейса, как бы отчаянно светловолосый не пытался его оттолкнуть. В этом они с Клэри были солидарны даже тогда, когда ещё ненавидели друг друга. Интересно, былая неприязнь вернётся? Они так долго шли с Лайтвудом к тому, чтобы выстроить некое подобие приятельских отношений, а теперь этому, вполне возможно, придёт конец. Фрэй бы не стала его винить за это: чтобы не сказал сам Джейс, в том, что он окунулся в этот кошмар на протяжении последних месяцев, была виновата она. Однажды брошенная, а после тысячу раз повторенная фраза Лайтвуда о том, что от Клэри одни и проблемы, и ей не место в Институте, оказалась пророческой. Раньше девушке было обидно, теперь же она понимала, что это в действительности так и, быть может, уйди она сразу, закончи своё обучение в тот же час, ничего бы из этого не было?
Наверное, в этом были все они, готовые защищать друг друга, пытаться взять всю ответственность на себя, чтобы другому стало легче. Охотник говорил о том, что тоже причинял ей боль, и это правда так было... временами. Он пытался убедить Клариссу в том, что во всём виновата руна тёмного альянса, в то время как на него не действовала никакая магия, и всё, что он делал, он совершал по собственной воле, руководствуясь своим выбором. Это было правдой и неправдой одновременно, просто Джейс всегда выбирал Клэри несмотря ни на что, и рыжеволосая, в свою очередь, готова была поступить точно так же.
Помнится, ещё весной Фрэй задумалась, как далеко могут зайти их чувства? Был ли предел у той цены, что они готовы были заплатить друг за друга? Иногда, в особо тёмные времена, когда в голову лезли всякие дурные мысли, нефилим с ужасом и вместе с тем мрачным спокойствием осознавала, что предела не было. Всё, что только было в их силах, они были готовы сделать. Перевернуть небо и землю, поменять их местами, спуститься в Ад, даже обмануть Смерть...  Фрэй успела позабыть, что однажды не просто спасла Джейса, но нарушила баланс сил в природе, который, как говорил Магнус, нарушать нельзя, иначе придётся заплатить, и никто не знает, что это будет за цена. Но Клэри, не задумываясь, уплатила бы и этот долг. Снова и снова. Миллион раз, если это потребуется.
— Хорошо, если ты считаешь, что тебе в самом деле без меня плохо и гораздо хуже, чем со мной, наверное, я смогу это принять, - вздохнула рыжеволосая. Спорить с Эрондейлом, когда он был таким твёрдым, решительным, не терпящим возражений, на данный момент у неё попросту не было ни сил, ни желания. В любой другой день - пожалуйста, она бы с радостью вступила в дискуссию, в надежде отстоять свою точку зрения, но ведь любовь - это не соревнование, не борьба за лучшую отметку и самый высокий результат. Победителей и проигравших не было.
— В любом случае Совет и Инквизитор склонны тебя оправдать. Они не считают, что ты заслуживаешь тюремного заключения, и пусть это не окончательное решение, не думаю, что оно изменится, - отозвалась Клэри. Неужели Джейс не понимал, как это было важно для неё? Она не хотела, чтобы молодой человек вновь оказался за решёткой, расплачиваясь за то, во что он ввязался фактически не по своей воле. Он мог сколько угодно повторить, что это был его выбор, но это не было правдой. Как и Кларисса, Джейс был игрушкой в руках Моргенштерна, - сначала Валентина, а после Джонатана. Это нельзя назвать преступлением.
— Он ждёт, правда. Но Инквизитор запретила все встречи до окончания разбирательств, - мягко добавила Фрэй, запечатлевая ещё несколько поцелуев на руке Эрондейла. — Вы парабатаи, Джейс. Даже если тебе кажется, что ваша связь ослабла, пока вы находились вдали друг от друга, я уверена, это можно наверстать. И вы наверстаете, если захотите. Это же Алек, твой брат, твой друг, твой парабатай... Твоя семья. Вы нужны друг другу, - конечно, девушка не считала, что за один день всё встанет на свои места, и то, что было утрачено за восемь месяцев, будет обретено ежесекундно, но если охотник найдёт в себе силы и желание найти обратную дорогу к своему парабатай, у них всё получится.
Губы светловолосого коснулись её макушки, и рыжеволосая прикрыла глаза, склонив голову и едва касаясь полураскрытым губами руки Эрондейла. Они просидели так какое-то время, молча, пока Безмолвный Брат почти деликатно не ворвался в их мысли. За эти несколько дней Кларисса даже научилась их различать. Это был Брат Захария. Он был как будто бы не похож на других Братьев: он казался более человечным и эмоциональным, нежели остальные, и Фрэй готова была поклясться, что он каким-то образом заинтересован в благополучии Джейса. Она на это обратила внимание ещё весной, когда именно Брат Захария помог Клэри пробраться в камеру к Джейсу. Она не представляла, чем могла быть вызвана эта странная симпатия, а спросить не хватало духу.
Когда охотник ушёл, Кларисса перебралась на кровать и, свернувшись калачиком, крепко уснула - впервые за последние дни.
В последующие пару дней Инквизитор, как и говорила, провела два совместных с Джейсом допроса: было ужасно странно держать вместе с ним Меч Душ, чувствовать тепло его кончиков пальцев и, при этом не иметь возможности взглянуть на него - взгляд изумрудных глаз был прикован к Имоджен.
Должно быть, таким образом она хотела их подловить, а, может, наоборот убедиться в твёрдости и нерушимости их показаний, что, собственно, и произошло.
12 февраля Джейса признали невиновным и выпустили, а Кларисса осталась в Городе Костей. Сложно сказать, почему последние дни допросов давались с особенным трудом: мысли путались, и рыжеволосая уставала гораздо быстрее обычного, приходилось чаще прерываться на отдых и руны, но в какой-то момент и это закончилось.
18 февраля Клэри вынесли оправдательный приговор, вернули ей её вещи, которые Джейс забрал из квартиры-портала, и велели собираться - её уже ждали, чтобы сопроводить в Институт.
Должно быть, это был Джейс? Во всяком случае нефилим очень хотела, чтобы это был он, а не Джослин - она по-прежнему не была готова ко встрече с матерью.
Надев джинсы, толстовку и кеды, в которых в июле прошлого года Клэри покинула Институт, она взяла с кровати небольшую сумку, в которой лежали стило, ведьмин огонь и несколько клинков серафима, один из которых был подарен Джейсом. В груди кольнуло... То, что Эрондейл не забыл взять дорогие её сердцу вещи, в спешке покидая квартиру-портал, говорило о многом. Фрэй шмыгнула носом, решив, что не время и не место предаваться эмоциям, и вышла из тюремной камеры.
Покидать это место спустя две недели было непривычно. Ей бы радоваться, но на сердце было тяжело.
Брат Захария сопровождал её до самого выхода, сообщив, что её ждут на улице.
Кларисса нерешительно прошла через портал, оказываясь на кладбище. От свежего воздуха закружилась голова и резко стало холодно - зима в Нью-Йорке хоть и была мягкой и не всегда морозной, но в одной толстовке всё же было прохладно.
Впрочем, рыжеволосая не успела об этом подумать более обстоятельно - она увидела Джейса и, едва не падая, бросилась к нему, спустя пару секунд повиснув на его шее.
— Ангел, Джейс... Как же мне тебя не хватало... - прошептала Фрэй, прижимаясь к Эрондейлу и мелко дрожа. Но холод её не волновал. Она чуть отстранилась от светловолосого, взволнованно заглядывая в его глаза и тут же накрывая его губы поцелуем.
Пошёл снег... В Нью-Йорке не часто шёл снег, но сегодня, судя по всему, был особенный день. Она чувствовала, как крохотные снежинки оседают на волосах, ресницах, на лице - и тут же таят.
Кларисса невольно вспомнила, как давным-давно, словно это было тысячу лет назад, они целовались под дождём, наблюдая за тем, как витражи на окнах Институтах, порождают радугу, да притом не одну. Кларисса не знала, почему она подумала об этом моменте именно сейчас...
— Ты вернулся за мной, - прошептала Клэри. Она хотела добавить «забери меня домой», но не знала, где был теперь её дом.
Там, где сердце? Там, где Джейс?

+2

27

Up high in the middle of nowhere
Don't know but you know when you get there
Walk slow and low on a tightrope
Hope it lasts but you know, you never know

Как же ужасно было ждать. Больше всего на свете Эрондейл ненавидел ждать. Если и существовала какая-то вещь, которую он ненавидел больше, чем ожидание, то сейчас он не мог ее вспомнить. Хотя нет, мог. Бессилие. Обычно бесконечное ожидание всегда шло рука об руку с бессилием, потому что если ты можешь каким-то образом повлиять на ситуацию, то ожидание превращается в действие. В сложившихся обстоятельствах от Джейса не зависело ровным счетом ничего. Кто-то мог бы подумать, что родство с Инквизитором могло быть ему на руку, но когда речь шла об Имоджен, то никакие связи не помогут. Да и были ли они у него? Едва ли их связывали крепкие, родственные отношения. Пока что это было лишь формальностью, и в любом случае, Инквизитор не производила впечатление человека, готового поступиться правосудием в угоду чувств своего внука.
Дни превращались в вечность. Светловолосый с тяжелым сердцем покинул Город Костей, отправляясь в Институт. Наверное, любой на его месте испытывал бы если не радость, то, по крайней мере, облегчение от оправдательного приговора, но Эрондейл не почувствовал ровным счетом ничего. Ему была не нужна такая свобода, особенно если она досталась ему благодаря показаниям Клэри, выгораживающим его действия, подчеркивая собственную вину. Если бы он только знал, что она сказала…
Рыжеволосая оказалась права – Алек, Иззи и Макс были рады его видеть. Настолько рады, что иногда это казалось немного наигранным. Подобное ощущение появляется всякий раз, когда люди пытаются намеренно обходить стороной какие-то опасные темы для разговора, создавая максимально комфортную атмосферу, которая из-за всех этих излишних стараний получается какой-то искусственной. Возможно, все дело в предубеждении и своего рода паранойи, Джейс не исключал и такой вариант. Он не верил, что после такого отсутствия, после всего, через что они прошли без него, они будут пытаться делать вид, что все, как всегда, и они просто рады его видеть. Может быть, он недооценивал Лайтвудов? Иногда присутствие близкого человека – это все, что нужно на данный момент, а остальное может подождать. Их с Клэри ожидало еще много проблем, но все это было неважно. Главное, чтобы она оказалась рядом, получив долгожданную свободу, а с остальным они справятся.
Наконец, этот день настал. Об освобождении Клэри Джейс узнал от Алека, как только проснулся этим утром. Почему Инквизитор сообщила именно ему? Быть может, в ее обязанности входило информировать о таком главу Института, но, в любом случае, все это меркло перед самим известием. Светловолосый даже завтракать не стал, отправившись за Клариссой в Город Костей.
Заходить на территорию охотник не стал, решив дождаться Клэри на кладбище, у портала. Несмотря на грядущее приближение весны, сегодняшний день выдался особенно морозным для февраля. Шел мелкий снег, неприятно покалывая лицо и путаясь в волосах. Джейс любил снежный Нью-Йорк и снегопады, когда мягкие, пушистые снежинки кутали деревья и медленно таяли на коже, но сегодня снег больше напоминал мелкие, колючие крупинки, а его белая пелена создавала некое подобие тумана, застилая взор. Светловолосый поймал себя на мысли, что это – их первая с Клэри зима в Нью-Йорке. Когда-то он мечтал встретить с ней Рождество здесь, в родном городе, погулять по Центральному парку, но все это по-прежнему казалось чужим, принадлежащим другой жизни.
Эрондейл вздрогнул, словно почувствовав появление Клариссы, поднимая взгляд. Да, это в самом деле была она. Или кто-то очень похожий на нее. Не Кларисса, но Клэри. Как же давно он не видел ее такой – обычные джинсы, простая толстовка, распущенные волосы, чуть покрасневшие от морозного воздуха щеки и губы. Так она выглядела младше, еще более маленькой и хрупкой. Такой, какой он ее и помнил, впервые увидев в «Пандемониуме». Внутри что-то болезненно сжалось, заставляя охотника пару раз растерянно моргнуть, словно ему вдруг стало больно смотреть. Быть может, резкий порыв ветра, или снежинки, осевшие на ресницах… Он не знал, что чувствовал. Пожалуй, Джейс бы солгал, если бы сказал, что хотя бы на мгновенье не почувствовал странную грусть, что видит перед собой его Клэри. Казалось, Кларисса исчезла, словно никогда и не существовав, оставаясь героиней его воспоминаний и снов. Расставание с ней не казалось болезненным, но на душе было тяжело. Может быть, все дело в неизвестности, которая ждала их впереди?
Клэри… - выдохнул Джейс, оказываясь в ее крепких объятиях. — Мне тоже, - знала бы она, как ему ее не хватало. Впрочем, Эрондейл ни секунды не сомневался, что она и так это знала без его слов. Неожиданно губы Фрэй порывисто накрыли его собственные, даря толику нежного, родного тепла, забирая холод. Охотник с готовностью подался ближе, крепче обнимая ее и прижимая к своей груди, стараясь ответно согреть ее своим теплом.
Я же обещал, что вернусь. Теперь…все будет хорошо, - нехотя отстраняясь, тихо прошептал Джейс, заглядывая в изумрудные глаза. Этот момент был одним из тех, в котором хотелось жить, не отпуская его, не позволяя превратиться в воспоминание, но закон времени был непреклонен. Да и Клэри могла замерзнуть, чего нефилим не мог допустить, тут же заставляя себя вернуться к более практичным мыслям. — Я принес тебе пальто, Изабель сказала, что все твои вещи остались в Институте, их никто не трогал, - сглотнув неожиданно подступивший к горлу ком, произнес охотник, накидывая на плечи Фрэй плотное изумрудное пальто. Он никогда не видел ее в зимних вещах. Должно быть, рыжеволосая подбирала его к своим глазам – оно прекрасно с ними сочеталось.
Пойдем, ты вся дрожишь, - заботливо добавил Джейс, взяв обе ладошки Клэри в свои, поднося к губам. — Руки совсем ледяные, - поочередно поцеловав побелевшие костяшки ее пальцев, Эрондейл крепко обнял ее за талию, привлекая к себе, по-прежнему не выпуская ее правую руку из своей, переплетая их пальцы.


We're just a step from fearless
Reach out for me my dearest
Don't you cry
You don't know, you're almost near it

+3


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Love and blood » Does she know that we bleed the same? [02.02. - 18.02.2017]