Sacra Terra: the descent tempts

Объявление

городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
март-апрель, 2017 год
«Некоторые шрамы так и останутся с тобой навсегда, Клэри. Но ты сможешь жить с ними. Разреши себе жить с этими трещинами. Не списывай саму себя со счетов...» [читать дальше]
CHAOS [5235] vs ORDER [6642]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Where angels fear to tread » every mistake has a price [05.02.2017]


every mistake has a price [05.02.2017]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://sd.uploads.ru/t/gR6tb.gif http://sh.uploads.ru/t/L92mN.gif http://sd.uploads.ru/t/QNWUK.gif
Конвергенция, Нью-Йорк, ночь;
5 февраля, 2017 год;

••••••• DESCRIPTION •••••••
Королева всегда обладала ангельским терпением, но минувшая встреча с Аббадоном стала для нее последней каплей. Поделившись с Алистером своим искренним недовольством, она тонко намекнула на то, что пришло время показать достопочтенному демону выход из их города. Заручившись поддержкой своих близких, Верховный призвал отца в точке пересечения лей-линий и наложил на того запирающее заклятье, отправившее того в безвозвратную ссылку в Царство Дивного Народца. Правда, и этот идеальный план пошел под откос, когда во время ритуала пентаграмму переступила Амелия, но пришедший ей на помощь Хельм предотвратил коллапс, оттолкнув ее обратно, при этом угодив прямо в руки Абаддона. Чары сработали - было поздно что-либо изменить, теперь один из сыновей падшего наконец-то будет принадлежать ему.

Развеять магию

Участники: Alistair Horne, Amelia Ford, Joshua Kushner, Rabastan Avery;
Очередность: Alistair Horne & Amelia Ford & Joshua Kushner & Rabastan Avery (unk. х);
Ограничение: максимальный размер постов - 5000 символов; исключение - вводные посты;
Коррективы: поправки в описание могут быть внесены при обращении в лс одного из администраторов.

•••••••••••••••••••
I walk the plank, not a tear in my eye
I won't go down your blushing bride
Under the water i'll be sharpening my knife

+5

2

Отношения Верховного и Благой Королевы всегда были неоднозначными. Присутствовали и споры, и моменты сладостной ностальгии, пропитанной давно угасшими чувствами, которые они испытывали друг к другу в начале этого тысячелетия. Но все, в конечном итоге, сводилось к взаимовыгодному компромиссу. Алистер искреннее уважал Прекрасноликую и был благодарен ей за вклад в развитие Нижнего мира Нью-Йорка, ставшего для него делом всей жизни безо всяких преувеличений на этот счет. Он, не задумываясь, отдал бы руку на отсечение, только бы все то, что было достигнуто их совместным и непосильным трудом не пошло коту под хвост. И, несомненно, регент не мог оставить без внимания тот факт, что его всем сердцем обожаемый отец докучает Королеве. Во все времена, сколько он помнил свою самую близкую союзницу, она добивалась того, что ей нужно, любым способ, но, впрочем, когда дело касалось Хорна ей практически не приходилось прикладывать никаких усилий и мудрить, если только чародей не упирался всем своим нутром, как старый баран, не желающий принимать то, что, по его мнению, было неверно. Сейчас же Верховный сразу понял, к чему клонит Прекрасноликая, тут же смекнув, что от него требуется. Демоны по своей натуре были существами без морали, а если говорить о Высших, то те вовсе были бесстрашным нахалами, творящими все, что взбредет им в голову. Тем не менее, Судьба беспристрастна ко обителям всех миров, поэтому долгожданная карающая длань наконец настигнет падшего родителя Алистера и воздаст ему за все его выдающиеся заслуги.

Впервые побывав в точке пересечения лей линий двадцать лет назад, воскрешая свою возлюбленную подругу, Верховный сразу же вынес для себя важность сохранения этого места и его дальнейшее использование в личных целях. Некогда заброшенный и обветшалый католический собор, который, судя по всему, возвели еще одни из первых переселенцев из Старого Света, был полностью отреставрирован и модернизирован по последнему слову техники. Алистер потратил львиную долю своих баснословных богатств на то, чтобы преобразить конвергенцию и защитить ее от посторонних. Теперь, наверное, это было самое охраняемое место  если не во всем Сумеречном мире, то точно в Нью-Йорке. Скрывающие чары и прочие меры предосторожности стали в разы сильнее и действенней, когда Верховный получил легендарный Черный Том Мертвых. И пусть у него возникали трудности с переводом сокрытых в нем знаний, написанных на одном из древнейших демонических наречий, часть заклинаний все же была ему доступна. Досконально изучая новую информацию, Алистер пребывал в неописуемой эйфории. Он, и без того считающий себя весьма сведущим в темно-магических ритуалах и проклятьях, был до глубины души поражен тем, что смог выудить из заветной книги. Это колдовство не знало равных себе в своей убийственной силе и масштабах, более того, Хорн был уверен, что никто, даже самые старые обитатели Спирального Лабиринта, не располагает такими познаниями в черной магии и некромантии. Право, от того становилось и немного не по себе, ведь все это, все то, что он уже сумел прочесть и что все еще было зашифровано, было известно Безликому. Ему не нужна была книга, чтобы освежить себе память в случае непредвиденного приступа склероза. Он бы создателем этой книги, а все то, что было в ней, — творение его непревзойденного мастерства. Без сомнений, он был самым одаренным из когда либо существовавших на этом свете чародеев — не удивительно, что история умалчивает о его бесчинствах — любой может позариться на эти знания и использовать их в своих низменных целям. Правда, свои цели Алистер таковыми никогда не считал, но это не освобождало его от ответственности, возложенной на него в то самое мгновение, когда он осмелился выкрасть этот магический гримуар из Института Лос-Анджелеса.

— Пора, — оповестил брюнет своих собратьев, отважившихся помочь ему с ритуалом призыва и заточением демона в Царстве фэйри. Закончив вырисовывать на полу мудреную ловушку для твари из Иномира, Алистер поднялся на ноги и гордо посмотрел на свою работу, как смотрят художники на лучшие из своих шедевров. Он наконец-то ощущал вновь, что познает нечто новое, ранее ему неизвестное, — а ведь до недавнего времени он почти что отчаялся, осознавая, что в этой жизни он не узнает ничего такого, что касалось бы его магии и могло столь сильно заинтересовать его.

Заметив, что Морфей и Амелия одобряющее кивнули ему в ответ, Верховный продолжил: — Тогда начинаем, займите свои места на пентаграмме, — голос его был преисполнен холодной уверенность в верности происходящего, но где-то внутри все же присутствовало гнетущее чувство неуверенности и страха: а вдруг они сделали что-то не так? Заклятье такой силы могло стоить им не только всего запаса магии, но и жизней, — перспектива столь позорной смерти никак не прельщало его самолюбие, учитывая то, что на той стороне его будет ждать не адское пекло, а вечно холодная пустота Бездны между мирами, куда, несомненно, отец отправит его с превеликим удовольствием.

Все одновременно раскинули руки в стороны, закрыв глаза и закинув головы назад. Плавно покачиваясь из стороны в сторону, они, скорее всего, больше походили на кучку укуренных наркоманов, чем на грозных чародеев, творящих сложнейшую магию. Это ложное впечатление оставалось вплоть до того момента, пока электропроводка не дала сбой и лампы по всему залу не заискрились столпами ярких искр. Вдруг стало темно, очень темно даже для этого времени суток. Едва светлое небо над собор закрыла беспросветная пелена мрака, погружая всего кругом в кромешную тьму. Единственным источником света стало слабое сияние, исходящее от пентаграммы и рук колдующих.

Три чародея тут же ощутили, что пришло время начинать заклятье: их голоса, подобно грому среди ясного неба, разносились во все стороны, теряясь в сводах собора и в то же время пугающим эхом возвращаясь обратно, словно неведомые твари из потустороннего измерения вторили им в помощь.

+3

3

Как бы в двадцать первом веке не восхваляли великую пользу планирования, как бы не ценили его и не считали одним из величайших двигателей если не прогресса, то хотя бы собственной продуктивности, по большому счёту всё это великолепие является самой обыкновенной ерундой. Нет, может быть кто-то так не считает и искренне верует в силу записанного в ежедневнике порядка дел – их право (хотя, кажется, в конечном итоге выполнить им удаётся один, максимум два пункта из списка, остальное вертится в воронке неопределённости, дожидаясь своего часа). Для Амелии, правда, во все времена милее всего была старая добрая импровизация, поскольку идея для нового эскиза или хорошей вечеринки приходит именно тогда, когда её не ждёшь, да и разбираться с планами по мере их возникновения гораздо проще, как ни крути.
Жаль, с вдохновением в последнее время случаются определённые проблемы, которые порой не исправить даже с помощью бутылки хорошего вина (или чего покрепче). При всём очаровании своём, двадцать первый век отличается быстрым привыканием к даруемым им удобствам, да и все новшества его перестают быть таковыми также неожиданно, как появились. Видимо, дивный новый мир достиг максимума в своём развитии, а чревато это лишь тем, что не будет больше королей, производственных революций, эпох Возрождения и прочих запоминающихся периодов жизни. Осознание сего порой навевало на регентшу тоску, порой переходящую в ощущение некоего… Пресыщения, что ли. Всему ведь рано или поздно приходит конец, даже жизни той, что может похвастаться встречами с личностями, о которых сегодня рассказывают детям примитивных в школах и колледжах, именуя великими представителями определённого времени.
Явления подобных размышлений, навевающих скорее депрессивное состояние, чем наоборот, в последнее время становились всё чаще. Это, сказать по правде, совсем не радовало Форд, слишком любившую себя, пожалуй, дабы позволить глупым приступам меланхолии принять сколько-нибудь серьёзный характер. К тому же, она уже была мёртвой и не забыла о том, кому обязана возвращением в мир живых, с возможностью создавать на манекенах и альбомных листах шокирующие творения. Позволить себе упасть в омут тлена будет равносильным предательству лучшего друга –  единственного, чьи интересы Амелия способна поставить выше собственных. И кому готова была помочь в любой его затее, будь то хоть сущий пустяк, хоть заточение его отца в царстве фэйри.

Вновь оказаться на месте своего воскрешения для чародейки было…непривычно? Нет, не то. Пожалуй… странно, да. В голове против воли всплывают обрывки воспоминаний, по какой-то причине связанных именно с моментами, когда её разум был, скажем так, не в лучшем своём состоянии. Шутка ли, пытаться произнести заклинание и против воли цитировать неведомо откуда приходящего на ум Шекспира? Может и так, но когда сие происходит одновременно с картиной, когда лучшему другу вцепились в глотку, смех уходит далеко не на первый план.
Надеюсь, тогда я окончательно попрощалась с этой проблемой. – Мысленно попыталась успокоить себя Форд, кивком головы подтверждая свою готовность приступить к выполнению ритуала. Чем раньше они к этому приступят, тем быстрее с этим будет покончено, без лишних сомнений и никому не нужной неуверенности.
Проклятье, нам ведь не по сотне лет. Должны справиться. – Последняя немая констатация факта перед тем, как сделать ещё один шаг вперёд и занять место, отведённое ей на пентаграмме. По крайней мере, отступать больше некуда, остаётся лишь раскинуть руки в сторону и, закрыв глаза, погрузиться в процесс, слыша, как источники света первыми реагируют на действия магов, вскоре нарушивших тишину произнесением заклинания, что звучало, казалось, отовсюду, словно не они одни пытались сотворить его, словно кто-то помогает им добиться успеха… Или это своеобразный намёк на правильность происходящего и скоро они узреют результат своих деяний?

+3

4

Аббадон напрягся. Не испугался, не единая частичка его естества не дрогнула. Этот вызов был не похож на остальные. Его не приглашали милостивыми молитвами и смешными заклинаниями, ему просто скомандовали: К ноге! И Аббадон не мог сопротивляться. За то мгновение, что он провел за перемещением с коктейльной вечеринки до места вызова, он приготовился, что сейчас придется или ползать в ногах, или попытаться договориться.
Своеобразным облегчением стал тот факт, что он находился в пентаграмме, демону еще не приходилось сталкиваться с таким узором, но он чувствовал, как древняя и могущественная магия заперла его в клетку, код которой пока не поддавался расшифровке. Аббадон, одетый в смокинг, держал в одной руке бокал с мартини, а в другой только что подкуренную сигарету. В помещении было темно, единственным источником света служила слабо свечение пентаграммы, а по всему периметры разносилось пение… херувимов. Аббадон осмотрелся, а потом облегченно присвистнул. Его вызвал не Бог, не Люцифер, и не Безликий. Вызывающих было трое, взяв в рот сигарету, демон, освободившейся рукой зажег огненный шар, чтобы видеть лица тех, кто призвал его. Шар облетел пространство его клетки и Аббадон рассмеялся.
- Фу так пугать меня, - Аббадон затянулся и выпустил дым вверх, - Я уже подумал, что мне придется унижаться перед хозяином Мироздания, а это всего лишь вы: дохлая шлюха, сферический неудачник и …, - Аббадон присмотрелся, - И ничтожество, которое зовет себя Алистером Хорном.
Демон затянулся и сделал глоток мартини. Дети, его призвали дети, с помощью какого-то древнего заклинания, которое Аббадон не знал. Он чувствовал лишь начальный код этой мистерии. И этот исходник был идеальным, с помощью более сложной структуры Бог создал ангелов. Вырваться не представляло возможным, но всегда существует лазейка. Даже самый идеальный план рушился о банальный человеческий фактор. Аббадон сделал еще затяжку, а потом бросил окурок в бокал с мартини и выпустил его из рук.
Аббадон усмехнулся, а потом начал ходить кругами по своей клетке.
- Кстати, как там поживает Максимилиан? – демон расплылся в улыбке, - Гримнир говорил мне, что ты зависишь от чужого мнения, ты не способен ни на что. Он не хотел тебя учить, но боялся моего гнева. Или ты считаешь себя особенным?
Аббадон злобно хихикнул.
- Я дал тебе в разы больше, чем ты заслуживаешь. Именно благодаря мне ты сейчас стоишь и чувствуешь себя победителем, мои старания дали тебе стимул для совершенствования. Все эти потери и жертвы, они привели тебя к абсолютной власти. А что ты дал своему сыну, а малыш По? – Аббадон поправил бабочку, - Ни-че-го. Он сбежал от тебя, нашел себе вонючую псину и выковыривает из ее шкуры блох.
Демон расплылся в улыбке и облизнул губы.
- Твой брат не лучше, стал слюнявой подстилкой для джинна. Слабый, ничтожный. И твое единственное достоинство – это моя кровь, которая течет по твоим венам. Я подложил тебя под Азазелла, как шлюху. Ты думаешь, что демоны не отомстили тебе за Велакса из-за твоей исключительности? Или потому, что Хорн считает себя королем Нью-Йорка? Нет, дело во мне. Они боятся меня, а не вас, - демон принюхался, - Но ты все равно скоро сдохнешь в страшных мучениях, которые станут райским наслаждением, по сравнению с тем, что ждет его в Пустоши, - Аббадон послал воздушный поцелуй, - Буду ждать тебя с нетерпением, малыш.
Хмыкнув, Аббадон дотронулся рукой до барьера, пытаясь понять, можно ли прорвать барьер, но защита была непроницаемой.
- Шлюшка-подружка… Ты ведь понимаешь, что умерла из-за Алистера? Это его призвание, единственное достоинство. Рядом с этой ходячей эболой дохнут все без разбора. Ты думаешь ты ему так нужна? Нет, ты просто декорация его эгоизма. Он воскресил тебя ради Тома мёртвых, ему хотелось почувствовать власть, - Аббадон навис над барьером, - Он слишком зависим от первобытной шлюхи, чтобы быть по-настоящему твоим.
Аббадон резко отстранился от барьера и зашел на самый центр пентаграммы, он расплылся в улыбке и стал разминать плечи.
- Я играюсь вашими жизнями, словно подбрасываю кости. Вы сломанные куклы, которых я скоро заменю, - лицо демона исказила гримаса пренебрежения, с таким видом люди смотрят на что-то мерзкое, - Маленький отцовский совет, вскройте себе вены, от вас нет никакой пользы, вы устаревший биологический мусор.

Отредактировано Joshua Kushner (2018-03-25 14:03:42)

+3

5

          Настроение не было никого, но ему правда следовало отвлечься. Сделать уже хоть что-нибудь, кроме наполнения своего тела алкоголем, сигаретным дымом, а так же связями со случайными посетителями его клуба. Рабастану настолько нужно было занять себя, что он ввязался в эту авантюру. Механически застёгивал пуговицы на рубашке, поправляя манжеты, смотрел в зеркало, проводя пальцами по чернеющим венам на шее, сплетающимся в узлы. Магия Гламура скрывала каждый завиток от чужих глаз, так же как он скрывал боль внутри себя, никому не позволяя добраться до сути.
хотелось выпить.
          А если лучше напиться, основательно так. Но вместо этого он приглашён на рандеву с отцом, для которого эта встреча обещает быть "приятным" сюрпризом. Рабастан даже был уверен, что повеселиться сегодня успеют все и сполна. Но давно уже судьба не сталкивала Алистера, Рабастана и Аббадона вместе, так что шоу предстояло быть ярким и красочным. А ещё не самым приличным, судя по тому, как его семья "тепло" относилась к друг другу. И всё же это была затея его брата. Не удивительно, что Амелия согласилась сразу, Рабастан же только после того, как посмотрел тому в глаза. Ища в них, как и в первых годы, проведённые рядом с Хорном, ответы. Найдя, он легко дал согласие, понимая, что так будет безопаснее для самого Алистера, их семьи. И, особенно, что было намного важнее для Эйвери, безопаснее станет для Даниэля.
          Эта была не лучшая ночь. Рабастан поёжился от ветра, туша пальцами искры сигареты и бросая окурок. Было достаточно холодно для Нью-Йорка, а ещё это была священная земля. Кто бы сомневался, что энергетика лей-линий будет проходить именно у святого места. Спасибо, что не на кладбище. Вообще-то Эйвери не понимал, почему бы не провести всё это днём, хотя бы во избежание того, что у него будет недосып после итак нескольких бессонных ночей. Его брат даже не стал слушать предположения, вероятно, решил, что Эйвери шутит, как это обычно и происходит.
но ночью слишком много всего.
          Они стоят каждый на своём месте, образую магический треугольник. Рабастан переводит дыхание, понимая взгляд, чтобы сверкнуть своими красными в ответ на вопрос брата. Никто из них не собирается отступать. Заученные, чёткие, отлетающие от стен слова звучат мантрой, приговором, грозным напевом, который оседает внутри их треугольник. Магия клубиться повсюду, следом за их магией приходит другая, знакомая для них с Алистером, но чужая для Амелии, она так же вплетается в этот клубок, наполняя помещение. Рабастан ухмыляется отцу, когда шар освещает его, залив едва заметным светом, даже подмигивает, но напряжённые плечи выдают контроль эмоций. Ему хочется поддаться ближе к Амелии, чтобы обезопасить — глупый, даже идиотский инстинкт, который срабатывает сразу, как только Аббадон решает подискутировать на тему того, какие же они все трое ничтожества, а он Великий и Ужасный, такой могущественный, что это всё для него — детские игры. Слова кажутся пустой мишурой, бесполезными.
Конечно, обязательно навещу вас. — ухмылка достойная самого дьявола украшает его губы. Рабастан следит за перемещениями отца, даже тогда, когда тот обращается к каждому из них. Папа и его воспитательная беседа. Не удивительно, что они с Алистером выросли какими-то повёрнутыми, при таком-то родителе странно, что не полностью чокнутыми. Как тот же Велакс. Но это уже ненужная лирика. Которая слишком затягивается, подогревая желание Баста в очередной раз закурить или же хотя бы закончить всё это. Предчувствие мучает его, не отпуская, он понимает, что даже сильное заклинания, а так же три сильных мага не могут дать гарантии того, что план сработает точно так, как и был задуман. А ещё давит отец. Не словами, а этой полной уверенностью в своих действиях. Его мерзкие слова не причиняют боли, но заставляют настораживаться, и Баст думает, что он, должно быть, сумасшедший; совсем такой же, как отец. Сходство во всём этом естьукаждого из них. Кроме Амелии — хоть кому-то повезло.
          Рабастан понимает же, что одинок в собственном безумии, может в нём купаться, довольствуясь тем, что имеет, поэтому не переходит грани. Не теперь, когда контроль всё же восстановлен после той ужасной ночи в Париже. Сейчас его не мучает внутренняя мразь. Но зато другая мразь треплет ему нервы, что не сказывается на его радужном настроение.
Может закончим с этой патетикой? — он чуть склоняет голову, не двигаясь всё так же с места, но уже смотрит на на отца, а на брата, ловя его взгляд, даже в темноте различимый, словно магнитом притягивающий к себе. — Мы все здесь. Милая семейная встреча, очень рад и всё такое. Можно даже подвести итог: мы здесь, чтобы тебя изгнать; ты здесь, потому заклинание Алистера сработало, а значит он не так безнадёжен, как ты думаешь, при том, что ты понятие не имеешь, что это за заклинание; а ещё холодно. И скучно. Поэтому предлагаю закончить эту встречу на приятной ноте не любви к друг другу.

+4

6

[indent]  [indent] На мгновение все погружается во тьму, их тела сливаются воедино с мраком, оставляя после себя лишь еле заметные, призрачные силуэты, но теперь их не трое, а четверо. В центре колдовской пентаграммы возвышается отец, эта его личина знакома ему, ведь уже Верховному приходилось сталкиваться с ним в этом году при не самых хороших обстоятельствах. В руке Аббадона вспыхивает огненный шар, озаряющих все вокруг. Глаза режет яркий свет, но с течением времени он становится бледнее, давая взглянуть на своего прародителя. Отец является единственным, кто может вывести его из, казалось бы, непоколебимого равновесия одним только своим присутствием, но сейчас Хорн давится ненавистью и отвращением к стоящему в центре демону, сохраняя на лице выражение повседневной непринужденности.

[indent]  [indent] Он пускается в свои привычные, оскорбительные дифирамбы, не забывая не обделить своим вниманием никого из присутствующих. Что же, это его вина, раз из его сыновей вышли такие толковые чародеи, которые сумели притащить его сюда насильно, как жалкую шавку. Аббадон уверен в себе, в своих силах и превосходстве, как и Алистер, ни один из них не выдаст слабости. Это против их правил. Отец и сын, не удивительно, что сходство между ними просто поразительное.

[indent]  [indent] Верховный мог бы вечность слушать колкие комментарии отца о своих неудачах, но он человек деловой, время поджимает, поэтому мужчина лишь встряхивает головой после слов Рабастана и всматривается в темные глаза напротив, ища в них что-нибудь такое, из чего он смог бы извлечь выгоду. Разум почти сразу цепляется за фразу о том, что скоро им найдется замена. Неужели он взрастил очередного сына, который в кое-то веке должен был оправдать его грандиозные надежды? Нет, Рабастан и Алистер почувствовали бы это, родись у них единокровный брат, но ничего такого не было. Смерив отца заинтересованным взглядом, Хорн втянул воздух в легкие, впитывая в себя гнилую, разлагающуюся ауру демонического естества, которым так и разило от Аббадона. Том Мертвых открыл ему много нового, и этот прием был одним из многого, чему тот сумел научиться в сжатые сроки. — У тебя есть тот, кого ты тщательно обрабатываешь, — заключил чародей, игнорируя все вокруг, кроме Высшего демона перед собой. — Ты плохо скрываешь свои ночные похождения. Пора бы научиться заметать следы, как следует, ты же не неопытный юнец, отец, — ледяным тоном произнес он, продолжая считывать исходящую от существа ауру. Ему было любопытно, кого же в этот раз Аббадон заманил в свои сети — он бы даже шагнул в пентаграмму, чтобы удостовериться в этом, но это грозило им всем непредсказуемыми последствиями. Алистер никогда не действует необдуманно, и сейчас они здесь не для того, чтобы рыться в чужом белье, исходя только из банального, детского любопытства. — Ладно, мне это не интересно, — наконец соврав ему в лицо, чародей прекратил все попытки дойти до скрытой отцом истины, хоть и подозрительно знакомый запах, чьи-то мысли и расплывчатые образы вызывали в нем необъятное чувство дежавю.

— Боюсь, отныне ты будешь лишен власти над нами, — гордо заявил он, поглаживая массивную обложку Тома Мертвых, материализовавшегося в его руках мгновением ранее. — Эта книга хранит в себе поразительные знания. Это величайший научный труд из когда-либо написанных. Магия этой книги при грамотном обращении может помочь перекроить этот мир, и первым шагом в светлое будущее будет твое вечное изгнание, но не в Пустошь, там ты как у себя дома, кругом мельтешат услужливые демоны. Нет, туда не никогда не вернешься. Твой путь лежит в Неблагой двор, тебе окажут радушный прием, в этом я не сомневаюсь, — с этими словами Алистер выпустил книгу из рук, и она зависла перед ним в искусственной невесомости, сотворенной его же чарами. Ловкое движение рукой в воздухе, и на запястье открылась продолговатая поперечная рана, из которой полилась кровь, падающая прямо на обложку колдовского гримуара, смешиваясь воедино с ним, впитываясь в него и становясь единым целым с ним и той магией, что он им даровал.

— Твоя очередь, — сделав кроткий, вежливый выпад в сторону Амелии, Верховный посмотрел в глаза подруги, пытаясь передать ей толику своей уверенности, но, судя по всему, той у нее имелось в избытке. Еле заметно улыбнувшись ей, мужчина опустил руку и заживил порез на запястье. Пока что все идет как нельзя лучше, но это пока что: таким щепетильным ситуациям свойственно выходить из-под контроля, и тогда случаются не самые приятные вещи. Тем не менее, они основательно подготовились в этом ритуалу, учтя все возможные исходы, ничего не должно было пойти наперекосяк.

+4

7

Как ни крути, а в колдовстве даже спустя девять с лишним веков можно отыскать нечто… волнительное. Такое, ради чего есть смысл отбросить в сторону неуместные приступы меланхолии и не поддаваться им, задаваясь риторическими вопросами на счёт тщетности бытия и смысла жизни. Относится это ощущение к явлениям постоянного характера или же является только в случаях столкновения с новым заклинанием, Амелия не знала, да и, сказать по правде, не особо хотела это исправлять, всё-таки не каждый день удаётся обнаружить для себя что-то новое, не важно даже, относится открытие к числу ощущений или любой другой из известный современности областей.
Пусть никто из них троих не сомневался в успехе, убедиться в оном лишний раз было приятно, даже с учётом того, кем именно являлся результат совместного колдовства чародеев. Дражайший родитель Алистера и Рабастана, видимо, оказался оторван от занятия весьма увлекательного, раз притащил с собой сигарету и бокал со спиртным, ещё даже не опустошённый, да и все его реплики, по большому счёту, говорили в пользу этого. Хотя, если задуматься, что здесь плохого? Ну развлекался он себе где-то там, ну оказался тут. Можно расценивать это как резкую смену курса и попаданием из одной вечеринки на другую. Почти семейную. Возможно, не менее увлекательную, ещё и со зрелищным окончанием в придачу.
Дохлая шлюха. Серьёзно? И это всё? В какой-то степени даже комплимент на фоне того, что она могла услышать о себе за такое количество столетий своей вечности, особенно учитывая то, как щедро демон расточал свой словарный запас на собственных детей. Право, при одном лишь взгляде на эту картину можно невольно порадоваться тому, что всё участие отца Форд в её жизни ограничивается лишь её зачатие, если только он не приложил руку к её пыткам, тогда плюс одно событие.
Слушая оскорбительные речи отца своих друзей, относящиеся поочерёдно то к одному, то к другому участнику сегодняшнего действа, было довольно глупо предполагать, что демон обойдёт её стороной. Пожалуй, относительно Амелии уместно было допустить даже, пожалуй, ожидание своей очереди, ведомое любопытством относительно того, какие открытия ей предстоит сделать в отношении себя любимой. Что он скажет? Тоже назовёт ничтожеством? Пусть, да только вряд ли маги, подходящие под это определение, способны прожить больше ста лет. Может, что-нибудь ещё? Стоп, оказывается, даже не это вовсе, а иное откровение. Пожалуй, даже любопытное, ведь... Сложно не понимать или хотя бы не догадываться о причине собственной гибели тогда, когда просишь своего лучшего друга что-то не делать, растрачивая на это последние крупицы собственной фантазии, а спустя какое-то время умираешь и на добрую сотню лет попадаешь в весёлую компанию безо всяких перспектив на освобождение.
К тому же, раз это его единственное достоинство – являться косвенным губителем своего близкого окружения, то я, учитывая длительность нашего знакомства, продержалась чуть дольше остальных. Это запишут в список моих достижений?
– Из-за Алистера или нет, какая разница? Он же вернул меня к жизни, так что вину свою, можно сказать, загладил. – Наконец, произнесла, пожав плечами, не зная, к кому именно обращалась в данный момент: к себе самой или всё же к красноречивому собеседнику, которому, видимо, ещё было, что сказать, и если на пространную реплику относительно декорации эгоизма Алистера Хорна ещё можно было пропустить мимо ушей, то фразу на счёт Тома мёртвых, ради которого она якобы и была воскрешена, оказалось не так легко сбросить со счетов. Может ли это быть? Пожалуй, да, но... Стоит ли думать об этом сейчас?
Нужно ли вообще допускать наличие подобного в собственных мыслях?
Первым голосом разума можно было смело наречь Рабастана, предложившего покончить с этим и, чёрт возьми, он был прав. Как бы не было велико разочарование отца в собственных детях и их ненависть к нему, с играми разума пора было заканчивать. Они провели здесь достаточно времени, можно уже довести дело до конца и вернуться домой, в более приятную обстановку, где на столе тихо и мирно поджидает своего владельца бокал с красным полусухим.
Кивнув на обращение Хорна, Форд, уверенная в успехе затеянного мероприятия, в свою очередь взмахнула рукой, наблюдая за тем, как кровь, сочившаяся из открывшейся на руке раны, стекала на гримуар. Всё ведь проходит хорошо, так? Значит, момент их свободы уже совсем рядом.

+2


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Where angels fear to tread » every mistake has a price [05.02.2017]