Sacra Terra: the descent tempts

Объявление

городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
март-апрель, 2017 год
«Некоторые шрамы так и останутся с тобой навсегда, Клэри. Но ты сможешь жить с ними. Разреши себе жить с этими трещинами. Не списывай саму себя со счетов...» [читать дальше]
CHAOS [5235] vs ORDER [6642]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » A problem of memory » Blood is thicker than water [февраль-март, 2017]


Blood is thicker than water [февраль-март, 2017]

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Imogen Herondale & Jace Herondale
http://funkyimg.com/i/2CZyz.gif http://funkyimg.com/i/2CZyC.gif
http://funkyimg.com/i/2CZyA.gif http://funkyimg.com/i/2CZyB.gif
Нью-Йорк, далее Аликанте;
несколько дат: 4 и 13 февраля, 7 марта, 2017 год;

•••••••••••••••••••
Когда-то узнать свое истинное происхождение стало для Джейса почти навязчивой идеей, но вскоре его "наследство" само нашло его, правда, не без помощи Джонатана Моргенштерна. Казалось, все это было в прошлой жизни, но, может быть, новую жизнь и стоит начать с познания своих корней? Не только Джейсу оказалось не так просто принять неожиданное родство.

•••••••••••••••••••
I walk alone, beside myself
No where to go
My flesh and bone
This part of me
The seeds ive sewn
My flesh and bone
This part of me
I walk alone, beside myself

+5

2

04 февраля, 2017

Имоджен сидела в кабинете Инквизитора и никак не могла прийти в себя после сегодняшнего допроса. Когда вчера рано утром ей доложили, что в Нью-Йорке объявились исчезнувшие 8 месяцев назад Кларисса и Джейс Моргенштерны, она подумала, что ей это приснилось. Резко сев на постели в своём доме, в Аликанте, Эрондейл ещё раз перечитала огненное послание от Безмолвных Братьев: ошибки быть не могло. Двое охотников вернулись и сейчас находятся в Городе Костей. Кларисса Моргенштерн тяжело ранена и находится едва ли не при смерти, но Безмолвные Братья делают всё, что могут, но Инквизитору стоит незамедлительно прибыть в Город Молчания. Последнее можно было и не добавлять: ещё не успев окончить читать письмо в третий раз, Имоджен уже была на ногах, деловито расхаживая по комнате и собираясь. Меньше, чем через час, воспользовавшись особым порталом, женщина находилась в Городе Костей и слушала, вернее, мысленно внимала тому, что стало известно Безмолвным Братьям. Известно им стало не так много: Джейс, по их словам, был на грани помешательства и постоянно повторял, что ему нужно к Клариссе, что он должен быть рядом, что он не должен её оставлять. Вопросов ему не задавали, ждали Инквизитора, а если бы и задали, то сомневались, что в таком состоянии он бы ответил что-то связное и разумное. Кажется, у него был шок.
Инквизитор нахмурилась: не то, чтобы её удивляло, что между братом и сестрой могут быть столь крепкие узы, и всё же, это было странно. К тому же, насколько она помнила, они «обрели» друг друга в качестве родственников лишь в мае прошлого года, откуда столь сильная привязанность за такой короткий срок? Впрочем, со стороны юноши это, пожалуй, было неудивительно.
С сыном Валентина Имоджен успела познакомиться всё той же весной прошлого года, когда самолично упекла его в тюрьму, обвинив в шпионаже. Возможно, мера была слишком радикальной, зато действенной, ведь когда дело касалось Моргенштерна-старшего, никогда не знаешь наверняка, а, значит, не помешает проверить все теории.
Она вспомнила, как на одном из допросов, спросила охотника о его взаимоотношениях с Клариссой, ведь ни для кого не секрет, что до неожиданно открывшейся правды, двое молодых людей состояли в романтических отношениях. Имоджен не стала развивать эту мысль дальше: несмотря на то, что жалости к сыну Валентина у неё не было, его чувства к девушке были искренними. Держать Меч Душ и врать было невозможно.
Быть может, Эрондейл тогда дала слабину, но она предпочитала думать об этом, как о некотором акте милосердия, как никак она не хотела уподобляться Валентину в своих методах. Да, и к тому же против Клариссы на тот момент она ничего не имела против. Девочка вызывала в ней жалость и некоторое сочувствие - Имоджен знала Фэйрчайлдов, видела, как весь род почти угас на её глазах, оставив в живых лишь Джослин, которой хватило ума сбежать от своего мужа, вот только о её дочери никто не знал до некоторых пор.
Рыжая девочка вызвала в суровом Инквизиторе симпатию ещё и тем, что добровольно заявилась в Город Костей, потребовав провести допрос с Мечом Душ. Если бы Безмолвные Братья могли переглянуться, они бы обязательно это сделали. Дерзкая, упрямая, всю жизнь прожившая среди примитивных и с трудом представляющая, что такое Сумеречный мир, Кларисса держала Меч Душ до последнего, обливаясь холодным потом и почти теряя сознание.
Узнав о том, кто её отец, она хотела очистить своё имя и прекратить косые взгляды в её сторону. К сожалению, косые взгляды не прекратились, но в глазах Закона она была чиста и невинна.
Теперь же Инквизитор думала, а не ошиблась ли она, записав тогда Клариссу в чистые души? Не зря говорят, что яблоко от яблони недалеко падает... Может, Валентин и не принимал участия в воспитании дочери, но гены - штука непредсказуемая.
Впрочем, на данный момент Имоджен не могла знать никаких подробностей, и единственный факт, который делал Моргенштернов в её глазах преступниками, - их внезапное исчезновение на целых 8 месяцев и такое же внезапное возвращение в родные пенаты.  Это было даже не дезертирство. У Эрондейл пока не было слова, чтобы дать этому определение.
Что произошло? Почему именно сейчас? И где третий? Конклав уже установил, что тот, кто скрывался под именем Себастьяна Верлака, на самом деле им не являлся. Кем же он был? Настоящий Верлак был найден мёртвым на дне реки после тщательного расследования Конклава, но это всё, что у них было. Негусто.
Когда утром, 3 февраля, Инквизитор вошла в лазарет, где находился Джейс, ей было сложно подавить в себе желание накинуться на него прямо сейчас. Нет, не с кулаками, а с вопросами. Но закидывать парня, пребывавшего в шоке, вопросами было по меньшей мере недальновидно. Пустая трата времени. Одного взгляда на Моргенштерна было достаточно, чтобы сделать вывод, что в таком состоянии он едва ли способен связать несколько слов.
И всё же Эрондейл подошла к охотнику, сдержанно прокашлялась и твёрдым голосом объявила следующее:
— Мистер Моргенштерн, рада видеть вас в добром здравии, - юноша лишь скользнул по ней взглядом, едва ли замечая.
— Понимаю, что ваши мысли сейчас заняты другими вещами. Сегодня отдыхайте. Но завтра, ровно в 9 утра, я жду вас в Зале заседания Совета. Рекомендуют вам выспаться. Если понадобится руна сна, обратитесь к Безмолвным Братьям, - охотник кивнул. Имоджен так и подмывало спросить, точно ли он услышал её, но она сдержалась, и, развернувшись на каблуках, пошла прочь.
— Назовите ваше полное имя для протокола.
— Джонатан Кристофер Эрондейл.
— Эрондейл?
— Да.
— Вы уверены в том, что это ваше настоящее имя?
— Да.
— Хорошо, мы к этому вернёмся чуть позже.

Исключительно благодаря возрасту, опыту и многолетней практике на посту Инквизитора, Имоджен не потеряла контроль над собой и над допросом. Эту женщину не зря называли Железной Леди - сломавшись однажды, она была почти несгибаемой, и там, где другие погибали, Имоджен Эрондейл вставала с колен и шла дальше. Иногда даже по головам погибших.
Но какой бы суровой, деспотичной и жестокой не была и не казалась окружающим Инквизитор, услышанное не могло не засесть в её голове.
Допрос юноши продолжался целый день с небольшими перерывами на отдых и еду. Кажется, когда они закончили с официальной частью, было около семи, а то и восьми часов вечера, и светловолосый был мокрым от пота, а под глазами залегли болезненные круги. Он отвечал на вопросы спокойно, лишь изредка колеблясь - Меч Душ делал своё дело. Под конец допроса Имоджен всё же задала несколько вопросов, касающихся того, почему же Джейс считал себя Эрондейлом. Сердце женщины в этот момент пропустило удар, когда юноша рассказал о том, что историю ему поведал как раз настоящий сын Валентина - Джонатан, и ему не за чем было лгать. Также Джейс упомянул кольцо Эрондейлов, на которое не терпелось посмотреть поближе, но Инквизитор не позволила себе нечто подобное в присутствии Безмолвных Братьев.
Эрондейл хотела спросить ещё кое-что, но на юноше не было лица, и она смилостивилась, завершив на сегодня допрос. Впрочем, лишь его официальную часть.
Дав охотнику пару часов отдохнуть и прийти в себя, она вызвала его к себе. Кабинет Инквизитора чем-то напоминал Зал заседания Совета в миниатюре: стены украшали разнообразные фрески, изображающие легенды о Сумеречном мире, на полу была россыпь звёзд - очень похожих на те, что были в Зале заседания. За столом из чёрного с белыми прожилками базальта сидела Инквизитор и перебирала письменную версию сегодняшнего допроса. Скрипнула дверь, пропуская внутрь Джейса, и женщина тут же подняла на молодого человека глаза, поблёскивающими за стёклами очков. С годами зрение её немного подводило, особенно, когда приходилось много читать.
— Прошу, - она указала на один из стульев напротив стола. Как ни странно стулья были очень мягкими и комфортными, поразительная роскошь для столь аскетичного места, каким был Город Молчания.
— Джонатан... Или мне лучше звать тебя Джейс? - произнесла Инквизитор. Её голос был всё таким же твёрдым, не выражающим никаких лишних эмоций, хотя на деле Имоджен была взволнована.
— Ты знаешь, зачем я тебя позвала?

+2

3

Сколько бы Джейс ни задавался вопросом, какой он представлял их первую встречу с Имоджен, вразумительного ответа по-прежнему не находилось. Впрочем, в широком смысле их встреча по его возвращении в Нью-Йорк не была бы первой, ведь они были знакомы, уже сложив определенное представление друг о друге, но тогда они не знали всей правды. Даже интересно, было ли то, первое впечатление продиктовано тем, чем Инквизитор «знала» о нем, принимая Эрондейла за сына Валентина? Напрашивался и другой логичный вопрос: отнесся бы он к ней иначе, зная изначально об их родстве? Как много для человека значит личное отношение. Иногда тот или иной поступок может восприниматься совершенно по-разному разными людьми, исходя из их отношения. Кому-то мы можем простить те или иные ошибки, а другому – нет, даже если речь идет об идентичных поступках, но о разных людях.
Все это время у светловолосого не было времени все это проанализировать или хотя бы на мгновенье задуматься о том, как он скажет Имоджен всю правду. Как это произойдет? Чтобы представить саму ситуацию, совершенно необязательно обладать прекрасной фантазией. Учитывая, что после возвращения в Нью-Йорк, их в любом случае отправили бы в Город Костей, то первым их разговором станет допрос, и никак иначе. Джейс плохо помнил, что чувствовал в ту секунду, когда Инквизитор попросила его представиться. Его настоящая фамилия по-прежнему казалась чужеродной и странно звучала в его устах, но охотник знал, что меч не даст солгать, а учитывая, что он знает правду о своем происхождении, хочет он того или нет, но его подсознание уже считает эту фамилию своей. Так что, слова сорвались с его губ тихо и спокойно, словно он называл их и раньше, но на деле Джейсу впервые пришлось представиться подобным образом. На лице Имоджен, кажется, отразилось легкое, неподдельное удивление, сменившееся вполне логичным недоверием, которое она тоже поспешила скрыть, возвращаясь к уже знакомому, непроницаемому образу железной леди. Не каждый раз слышишь, что после стольких лет одиночества, оказывается, что твой внук жив. Эрондейл помнил о трагической судьбе Имоджен и о том, как она потеряла свою семью, вместе с ней, словно утратив себя и найдя смысл жизни в своем предназначении. И все же, как бы эти события ее ни изменили, она не могла остаться равнодушной к такому известию. Впрочем, допрос на этом не прервался, но светловолосый знал, что это еще не конец. Так или иначе они вернутся к этому разговору, но наверняка в других условиях и уже без присутствия Безмолвных Братьев.
Так и случилось. Направляясь в кабинет Инквизитора, охотник не представлял, чего ожидает от этого разговора, но есть ли смысл гадать? Наверное, если бы не Меч Душ, Имоджен приняла бы его за лжеца, решив, что сын Валентина пытается любыми способами избежать наказания, но… Кем бы Джейс ни был, избежать своего наказания он точно не пытался, и открывшаяся правда смущала его ничуть не меньше, чем саму Имоджен.
Добрый вечер, - сдержанно, но вежливо поздоровался Эрондейл, по привычке сложив руки за спиной и выпрямляя спину. Их разговор носил неофициальный характер, но очутившись в этом кабинете, было сложно об этом помнить.
Наверное, при любых других обстоятельствах, даже Инквизитор не удержала бы Джейса от мрачного сарказма или чего-то подобного, но сейчас у него не было ни желания, ни сил, ни настроения вести себя подобным образом. Светловолосый не хотел спать, но по-прежнему чувствовал себя чертовски уставшим.
Я бы предпочел «Джейс», - кивнул нефилим. «Джонатаном» его уже давно никто не звал, разве что Валентин. Да и вообще его так называл только Моргенштерн, Безмолвные Братья, и ранее сама Инквизитор. Более того, это имя болезненно напоминало о сводном брате, с которым Эрондейл хотел бы иметь как можно меньше общего. Если определенные черты характера уже не искоренить, то хотя бы можно притвориться, что его имя – это только его имя, и он носит его не потому что Валентин решил упростить себе жизнь, называв мальчиков одинаково.
Вы хотели поговорить о нашем родстве, - прямолинейно заявил Эрондейл. В любом другом случае эту фразу можно было бы посчитать почти вызывающей, но не сейчас, когда она была произнесена ровно и почти с обреченностью.
Недолго думая, охотник опустился на предложенный ему стул. Теперь он находился чуть ближе к Инквизитору, пускай, их и разделял ее стол, и все же от такого расстояния становилось немного некомфортно, или, скорее, непривычно. Обычно на допросах расстояние между ними было намного больше, и Джейс поймал себя на мысли, что впервые может рассмотреть Имоджен поближе.

+3

4

Имоджен редко не знала, что делать дальше и что говорить. У Инквизитора всегда был план, стратегия, а мудрость и опыт прожитых лет довершали остальное. Сейчас же она в действительности чувствовала себя растерянной. Подумать только, Имоджен Эрондейл, Инквизитор с многолетним стажем, принципиальный служитель Закона, Конклава и собственных интересов, растерялась! Весь день она чувствовала себя невероятно взволнованно, но хорошо скрывала эти чувства, научившись абстрагироваться от любых эмоций, когда дело касалось работы. Сначала дело, потом всё остальное. Сначала допросы, потом - семейные драмы.
Весь её мир, в котором она жила последние 20 лет, готов был рассыпаться на части в одно мгновение, и только стальная воля и железный характер женщины не позволяли этому случиться.
В глубине души она хотела смалодушничать и обвинить юношу во лжи. Дескать, всё это происки Валентина, хитроумный, подлый и беспринципный план злого гения, но даже Валентину Морнештерну было не под силу обмануть творение Разиэля, коим и являлся Меч Душ. Куда проще было думать об этом, нежели принять тот факт, что она могла обрести внука.
Джонатан Кристофер Эрондейл.
Эти три слова эхом отдавались в ушах женщины, не давая покоя. Охотник не мог соврать, так или иначе он считал эти слова правдой. Возможно, Валентин заставил его поверить в это? Но какой в этом смысл? И исходя из того, что Джейс поведал на первом допросе, за последние 8 месяцев, он ни разу не видел Моргенштерна-старшего, только его настоящего сына, Джонатана. Впрочем, настоящего ли?
Раз за разом Эрондейл прокручивала в голове события допроса. Перечитывала письменную версию всех ответов охотника, заостряла внимание на отдельных словах. Какие-то слова она подчёркивала, какие-то обводила в кружок, напротив каких-то ставила восклицательный знак.
Всё сходилось. Наводящие вопросы, которые Инквизитор между делом задавала и которые могли иметь отношение к фамилии Эрондейл, лишь подтверждали то, что Джейс говорил правду.
Но Имоджен отказывалась в это верить. Она хотела, но не могла. Сердце бешено стучало в груди, готовое вот-вот зайтись от радости, что её внук жив, но сразу же за этим одуряюще сильным чувством следовало другое - леденящий страх, что всё это может оказаться хорошо сфабрикованной ложью, манипулятивной игрой в духе Валентина Моргенштерна. Однажды он уже уничтожил её семью, всех, кого она любила, оставив Имоджен на руинах собственной жизни. Он забрал её родственников, её горячо любимого мужа и сына, что Инквизитор едва нашла в себе силы жить дальше и обрести смысл жизни. Теперь внезапное появление ещё одного - последнего - Эрондейла ставило под угрозу всё, что женщина строила на протяжении последних 20 лет.
Будучи прагматиком по натуре, женщина уже сделала запросы в Конклав и в местный Институт, чтобы ей предоставили всю доступную информацию по запросам «Джейс Уэйланд» и «Джонатан Кристофер Моргенштерн». Весной прошлого года она уже делала подобные запросы, но вдруг она что-т упустила? Копнула недостаточно глубоко? Обратилась не ко всем людям, которые могли бы сообщить хоть что-то полезное? В считанные часы она подняла все свои связи в Сумеречном мире, и теперь оставалось только ждать.
Ну, а пока они могли побеседовать с Джейсом.
— Чаю? - любезно предложила Инквизитор, кивая на дымящийся чайник, стоявший неподалёку от них на столе. Не дожидаясь ответа, Инквизитор принялась хлопотать над чайным сервизом, осторожно разливая чай по красивым, расписным чашкам. На подносе помимо чайника и двух чашек стоял молочник, сахарница, тарелочка с аккуратно нарезанным лимоном и ещё одна - с домашним печеньем. Печенье она приготовила сама. Не для Джейса, конечно, а для себя, мало кто мог представить, но Железная Леди хорошо готовила, да притом любила это делать. Имоджен мягко опустила чашку перед Джейсом, ненавязчиво пододвигая к нему поднос с угощением.
Его прямолинейность вызвала едва уловимую улыбку на губах Инквизитора - ходить вокруг, да около не хотел никто. Разговор, казавшийся до этого невероятно сложным, на миг предстал в другом свете. Быть может, всё пройдёт более гладко?
— Да, я хотела поговорить о нашем родстве, ты прав, - отозвалась Имоджен, внимательно наблюдая за тем, как юноша опускается на стул.
— Признаюсь честно, мне было трудно поверить в то, что всё это правда. Но кто я такая, чтобы ставить под сомнение магию Меча Душ? Твои слова подтвердились и твоими последующими показаниями. Всё сходится. На первый взгляд, - женщина осторожно помешивала дольку лимона в своей чашке чая, глядя при этом на Джейса.
— Я говорю «на первый взгляд», потому что по долгу службы я должна проверять всевозможные теории, а когда дело касается фамилии Моргенштерн, этих теорий может быть тысячи, десятки тысяч. Думаю, ты как никто другой теперь понимаешь, что это значит, - проведя 10 лет с Валентином и 8 месяцев с Джонатаном, Джейс в самом деле должен был понимать силу этой фамилии и характера, которым обладали члены этой семьи. — Как ты считаешь, Джонатан сказал правду? Ему не было смысла тебе врать? Ты говорил, что он сообщил эту новость в преддверие твоего дня рождения, 18 января... По датам примерно сходится, - к горлу невольно подкатил ком. Инквизитор сделала глоток обжигающе горячего чая, пытаясь отвлечься. Селин Эрондейл была на восьмом месяце беременности, когда покончила с собой... Получается, стараниями Валентина Джейс не только не погиб в тот день, но и сумел выжить, окрепнуть и стать прекрасным Сумеречным охотником впоследствии, одним из лучших молодых охотников современности. Ком в горле стал твёрже.
— Ты также сказал, что он подарил тебе фамильное кольцо. Могу я взглянуть на него? - Эрондейл помедлила, а после добавила:
— Я не ставлю под сомнения то, что ты сказал на допросе, Джейс. Но, к сожалению, пока я не могу сбрасывать со счетов теорию того, что это может быть хорошо срежиссированным спектаклем в духе Валентина. Возможно, тебя просто заставили в это поверить? - серые глаза Имоджен чуть сощурились. Они были так непохожи на янтарные глаза юноши, и в то же время... Сейчас охотник мог видеть перед собой совсем не ту Имоджен Эрондейл, что без сожаления упекла «сына Валентина» в тюрьму, весной прошлого года.

Отредактировано Imogen Herondale (2018-03-09 18:03:50)

+1

5

По-прежнему было несколько странно видеть Инквизитора в более неформальной атмосфере. Джейс не знал, может быть, она и вела какие-то допросы в этом кабинете, но ему до этого момента не удавалось здесь побывать. Имоджен Эрондейл всегда представлялась ему кем-то далеким, как своего рода знаменитость или недосягаемая величина. Обычно мы забываем, что у таких людей есть свой досуг, свои потребности, вкусы и привычки. Когда женщина достала красивый фарфоровый сервис, светловолосый почему-то подумал, что любить подобные вещи и иметь хороший вкус было бы в ее духе. Можно ли считать это отличительной чертой их семьи? Сложно сказать, пока что охотнику было непросто разглядеть нечто общее между ними двумя, а своих родителей он и вовсе не знал.
Спасибо… - рассеянно произнес нефилим, собираясь, было, отказаться от чая, но Инквизитор уже деловито разлила горячий напиток по чашкам, придвигая одну из них ему. Судя по густому, молочно-белому пару, окутывающему воздух вокруг нее, сам чай был очень горячим, и Джейс решил пару минут воздержаться от дегустации, пока тот не остынет. На столе также уютно расположилась тарелка с идеально нарезанными лимонными дольками и еще одна – с ароматным печеньем. Эрондейл поймал себя на мысли, что всегда нарезает яблоки точно такими же ровными, тонкими дольками. Он никогда не задавался вопросом, зачем, ведь яблоко можно есть и так, просто…ему так нравилось.
В Городе Костей есть домашнее печенье? – не выдержав, спросил Джейс. С одной стороны, откуда здесь взяться домашнему печенью, если только Имоджен сама его не приготовила? В последнее верилось пока что с трудом. Непросто представить эту сильную, властную женщину за какими-то домашними делами, свойственными хранительнице домашнего очага. Как светловолосый ни старался, он не мог увидеть ее женой, матерью…бабушкой. Возможно, все дело в том, что по долгу службы Имоджен представала перед ним совсем в ином свете, и в конечном итоге сложно представить человека, когда-то отправившего тебя на нижний ярус Города Молчания, с противнем и в фартуке в уютной домашней атмосфере.
Я не раз думал, что Джонатан мог мне солгать, - честно признался Джейс, отвечая на вопрос Инквизитора. Моргенштерн не производил впечатление душевного человека, который поделился бы со своим сводным братом подобной тайной из чистых помыслов и благородных побуждений. Если он что-то и делал, то всегда преследуя какую-то цель. Зачастую эта цель не прослеживалась в следующем шаге, венчая его многоуровневую, четко продуманную схему. — Но сколько я ни задавался этим вопросом, я не мог придумать, почему? Зачем ему было лгать? От того, что я узнал, кто мои настоящие родители, я не проникся к нему большим доверием. Я не вижу в этом какого-то далеко идущего плана. Правда, то, что он отдал мне это кольцо было не просто так. Безмолвные Братья сказали, что на нем были следы какой-то магии, возможно, следящих чар, но он с таким же успехом мог зачаровать стило или какой-то другой предмет без всех этих историй, - продолжил рассуждать охотник. С другой стороны, возможно, с помощью этой истории Джонатан был уверен, что так кольцо всегда будет с Джейсом? Хотя, зная его характер, далеко не факт, что он в самом деле стал бы его носить на цепочке. Эрондейлу была свойственна некоторая сентиментальность, но учитывая его сложное отношение к вопросу своего происхождения, сложно было просчитать его реакцию даже такому, как Моргенштерн.
А кольцо…да, конечно, - охотник потянулся к замку на серебряной цепочке, ловко расстегнув его и протягивая Имоджен. Изящный узор из цапель оплетал кольцо подобно темному кружеву. Эрондейл пока не мог понять, что именно оно для него значит? Почему он носит это кольцо на шее, толком даже не имея представление, кем были его родители, испытывая весьма смешанные чувства к своей матери. Единственный человек, с кем он когда-либо говорил об этом – Клэри. И то лишь единожды.
Я не вижу никаких скрытых мотивов, хотя это было бы и в духе Джонатана, - заключил светловолосый, наконец, добравшись до чашки чая, осторожно пригубив горячий напиток. Хотелось попробовать печенье, но Джейс почувствовал странную, далеко не свойственную ему робость.
Знаю, это не относится к нашему разговору, но я хотел сказать, что… Несмотря на родство с Джонатаном, участие Клэри во всех этих событиях продиктовано лишь руной темного альянса, ее вины в этом нет, - твердо произнес охотник, поднимая решительный, упрямый взгляд янтарных глаз на Имоджен.

+3

6

Эта встреча была одной из тех, про которые говорят «выбивает из зоны комфорта», что с Имоджен случалось очень и очень редко. Одновременно в ней боролось столько разных, противоречивых чувств, которые ей были несвойственны, что впору было бы испугаться, но Инквизитор держалась.
Несмотря на внутреннее волнение, внешне она выглядела практически спокойной и безмятежной: пальцы, сжимавшие чашку с чаем, не дрожали, грудь вздымалась ровно и размеренно, взгляд пронзительных серых глаз был спокойным, внимательным и сосредоточенным.
Горе превратило сердце Имоджен в камень, и как бы дико это не звучало, она научилась приказывать ему не стучать слишком громко. Впрочем, сейчас в присутствии Джейса оно так и норовило ускорить свой бег, выводя хозяйку из состояния привычного равновесия. Эрондейл не нравилось это чувство, как и всё, что она не могла контролировать, но как ни странно, с этим ощущением соседствовало и ещё одно, давно забытое, но внезапно оказавшееся очень приятным - она чувствовала себя живой. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя именно так, чувствовала, как волнуется сердце, как внутри всё сжимается и щемит от странной тоски...
Женщина старалась откровенно не разглядывать юношу, если того не требовал их разговор. Ни в их первые встречи, ни в последующие, ни сейчас она не видела в нём сходства со Стивеном. Если постараться, то можно было увидеть в нём Селин - свои светлые волосы он унаследовал от матери, не иначе. Возможно, что-то в чертах лица? В линии скул, бровей? Лицо Джейса было идеальным с точки зрения геометрических пропорций, и таким же было лицо Стивена - он всегда был красивым ребёнком... Но мало ли на свете красивых детей? Имоджен тут же одёрнула себя, что, возможно, она лишь выдаёт желаемое за действительное, и пока она не будет уверена наверняка, она не имеет права позволить себе поверить в то, что Джейс - её родной внук.
— Я сама его испекла, - с лёгкой улыбкой отозвалась Инквизитор. Было приятно осознавать, что юноша не боится её, раз пытается разрядить атмосферу шуткой.  — Я люблю готовить, хотя большую часть времени некому, только для себя. А ещё мне нравится окружать себя приятными мелочами, напоминающими мне о доме, - Имоджен кивнула на сервис. — Тебе стоит попробовать, - продолжала Эрондейл, видя нерешительность охотника, который вроде бы и посматривал на печенье, а в то же время его что-то останавливало. — Домашняя выпечка - мой конёк, - без лишней скромности добавила Имоджен, пододвинув тарелку с печеньем ещё ближе к охотнику, пока тот, наконец-то, не взял одно печенье.
Удовлетворённо улыбнувшись, светловолосая решила вернуться к теме их разговора, внимательно слушая юношу. Вне всяких сомнений, в его словах был здравое зерно - врать на подобную тему смысла не было никакого. Никакой пользы из данного обстоятельства извлечь было нельзя, разве что косвенно, - о чём и подтвердили последующие слова Джейса. Джонатан рассчитывал на то, что кольцо всегда будет при нём, а, значит, он сможет за ним следить. На мгновение Имоджен обуяла ярость, которую она и сама толком не могла объяснить. Было ли это потому, что Моргенштерн вырастил тёмного гения под стать себе, искалечив жизнь другому мальчику, или потому, что кто-то посмел осквернить семейную реликвию Эрондейлов тёмной магией, или всё сразу?
Инквизитор протянула руку за кольцом, и прохладный металл лёг ей в руку, холодя кожу. Сердце ёкнуло - Имоджен обхватила кольцо двумя пальцами, большим и указательным, поднося его поближе к глазам. Зрение уже было не то, а она ведь не хотела делать поспешных выводов, не так ли?
— Это кольцо Стивена, - не удержавшись, выдохнула женщина. Все кольца их семьи были уникальными, хотя на первый взгляд, казалось, что этого невозможно добиться. Но узор из цапель был наклонен в определённую сторону на кольце её сына, в то время как на её собственном кольце - цапли смотрели вверх, а сам узор был чуть припорошен алмазной крошкой. На кольце Стивена к тому же изнутри виднелась небольшая царапина - результат попадания мечом по кромке кольца. Царапину как могли заполировали, но Имоджен всё ещё чувствовала чуть шероховатую поверхность под кончиками пальцев.
Она подняла взгляд на Джейса, не находя слов: был некий символизм в том, что сын носил кольцо отца, пусть и не знал об этом, и от этого осознания сердце рвалось на части.
Её Стивен... Её любимый сын...
Юноша внимательно смотрел на неё, и на секунду Инквизитору показалось, что она видит перед собой Стивена. Что-то в выражении глаз, чуть надутых губах напоминало женщине о нём. Хотелось вздохнуть, но не было сил.
Эрондейл побоялась передать кольцо обратно охотнику - вдруг рука дрогнет? - и просто положила его на стол, неспешно поднимаясь из-за стола.
— Ты очень любишь эту девочку, не так ли? - проговорила Имоджен, вновь возвращая своё внимание охотнику. — Я помню, как весной она пробралась в Город Костей, чтобы увидеться с тобой... - внезапно проговорила Инквизитор. — Брат Захария был слишком добр, но, пожалуй, в мире есть мало вещей, которые могут остановить Клариссу, - задумчиво подытожила женщина. Было сложно сказать, хорошо это было или плохо, голос Эрондейл звучал задумчиво, будто она пыталась что-то понять.
— Мы обязательно со всем разберёмся. Безмолвные Братья изучают магический след, оставленный этой таинственной руной. Никто не будет спешить с выводами, - один раз Имоджен уже упекла в тюрьму ни в чём не повинного ребёнка, она не хотела бы допустить такую ошибку во второй раз. Кто бы что не говорил, а даже совершеннолетние охотники в её глазах были всего лишь детьми. Таким был когда-то и Стивен, попавшим под влиянием Валентина и окончившим свою жизнь во цвете лет. Какой бы жестокой и деспотичной не была Инквизитор в глазах окружающих, она не любила ломать чьи-то судьбы и разрушать жизни без суда и следствия.
— Я должна ещё кое о чём спросить тебя, Джейс, - Имоджен обошла стол и встала неподалёку от стула, на котором сидел юноша.
— У всех Эрондейлов на плече есть отметина. Что-то вроде родимого пятна или хорошо зажившего шрама, напоминающего пятиконечную звезду... Семейная байка, но тем не менее каждый Эрондейл по крови имел эту отметину... У тебя есть нечто подобное? - Имоджен затаила дыхание. Если и существовало единственно верное подтверждение словам Джонатана Моргенштерна, это было оно.

+1

7

Представлять Имоджен за домашними хлопотами по-прежнему давалось с большим трудом, но подвергать ее слова сомнению тоже не имело смысла, зачем ей лгать? Очень хотелось отпустить какую-нибудь ремарку на этот счет, но Джейс сдержался. Ну, или почти сдержался.
Да, само по себе это место выглядит не слишком-то дружелюбным, - хмыкнул охотник, впервые за их сегодняшний неформальный разговор показывая некое подобие улыбки. Как и Имоджен, он любил приятные, но значимые мелочи. В отличие от нее, он не ставил их на видное место, предпочитая этому идеальный порядок и стиль «ничего лишнего», но это не значит, что и ему была не свойственна некоторая сентиментальность.
И вы часто печете? – не удержавшись, спросил Эрондейл, бросив взгляд на аппетитное печенье. Хотелось его попробовать, но сам факт, что Инквизитор предлагает ему домашнюю выпечку, казался чем-то, крайне далеким от этой реальности. Видимо, заметив его колебания, женщина сама пододвинула к нему блюдо с печеньем, безмолвно призывая отведать угощение. Если до этого момента Джейсу удавалось скрывать свое удивление, то сейчас он не смог спрятать искреннее изумление, откусив первый кусочек: печенье в самом деле оказалось очень вкусным и таяло во рту.
Между тем, Имоджен принялась рассматривать его кольцо. Точнее, не его кольцо, а кольцо ее сына, которое стало его собственностью лишь благодаря Моргенштерну. В чем-то Клэри была права: некоторые вещи в их жизни произошли только благодаря Джонатану. Проще было бы думать, что речь идет о том, чего бы с радостью хотелось избежать, но даже в стадии глубокого отрицания Джейс понимал, что это не так. Если бы не он, когда бы они с Фрэй узнали, что не имеют кровного родства? Если бы не Моргенштерн, узнал бы он вообще, кто его настоящие родители? Вряд ли бы он сейчас здесь сидел, если бы не Моргенштерн. Впрочем, это были явно не те мысли, на которых хотелось бы заострять свое внимание – они и без того с поразительной регулярностью посещали его разум. В конце концов, сын Валентина его не обманул: кольцо в самом деле принадлежало Стивену, его отцу, раз это подтвердила сама Имоджен. Обычно такая собранная и беспристрастная, она взглянула на него совсем иначе. Впервые за все время их знакомства Джейс сумел разглядеть в ней тень той женщины, которая когда-то была чьей-то женой и чьей-то матерью, пережив ужасную боль утраты. Говорят, что нет ничего хуже, чем пережить своих собственных детей, и взглянув на Инквизитора, светловолосый понимал, что это так. Боль утраты сделала из нее совершенно другого человека. Отведя взгляд от кольца, Имоджен внимательно всматривалась в лицо своего внука, словно отчаянно пыталась найти что-то, что раз и навсегда подтвердило их родство, или, напротив, опровергло, больше не травя душу несбыточными надеждами. Эрондейлу даже стало неловко и захотелось опустить глаза, избегая столь пристального взгляда. Он понимал, что ничего не может сделать, но казалось, что именно на нем лежит ответственность, оправдаются ее надежды или нет. Интересно, было ли в нем хоть что-то от Стивена?
Больше жизни, - тихо ответил Джейс на вопрос Инквизитора о его чувствах к Клэри. Разумеется, она представляла его ответ и без подобных заявлений, ведь поступки всегда говорили красноречивее любых слов.
Наконец, женщина положила кольцо на стул, но охотник не смел взять его обратно. В какой-то мере, эта вещь принадлежала ей и ее сыну, и именно Имоджен должна была отдать это кольцо своему внуку, а не Джонатан. Хотела ли она этого? Может, в ее глазах он не был достойным наследником столь древнего рода, или она попросту не видела в нем родную плоть и кровь, кто знает? Это ей решать.
Да, у меня есть такой шрам… - встрепенулся Джейс, отвлекаясь от своих мыслей, с удивлением отмечая, что Инквизитор уже возвышается рядом с ним. Как она успела так быстро обойти стол? Или он слишком потерялся в своих мыслях, обдумывая ее последние слова о судьбе Клэри? Наверное, Имоджен пока и сама не знала, что будет дальше, глупо требовать от нее невозможного. — Просто я думал, что… Впрочем, неважно, - задумчиво произнес Эрондейл, удивленный, что подобный шрам был отличительной чертой их рода, а не просто отметкой ангела. Когда-то они с Клэри думали, что это «родимое пятно» - признак их родства, но нет. Их соединяла лишь ангельская кровь, о чем и свидетельствовала эта отметина – к ним обоим прикоснулся Разиэль, пусть и косвенно.
Недолго думая, светловолосый оттянул свободный ворот кофты, обнажая плечо, демонстрируя свой шрам в форме звезды. Имоджен стояла совсем рядом, он чувствовал ее присутствие, как и чувствовал ее пристальный взгляд, но не смел поднять глаза и открыто взглянуть в ее лицо. Этот момент казался чем-то сугубо личным, словно он не имел права видеть то, что она почувствует в тот самый первый миг, когда последние сомнения исчезнут навсегда.

+2

8

Постепенно Джейс расслаблялся в присутствии Имоджен, что не могло не радовать женщину. Если его показания и слова об их родстве подтвердятся, то можно смело сказать, что начало было положено. Конечно, над их потенциальными отношениями придётся потрудиться, ведь Имоджен не было в жизни юноши больше двадцати лет, а учитывая некоторые эпизоды из их прошлого, потребуется время, чтобы наладить связь и установить некое подобие доверительных отношений. То, что охотник не смотрел на неё с ненавистью и открытой неприязнью после того, как она упекла его на нижний ярус Города Молчания, уже можно считать достижением или великой удачей, за которую Инквизитор могла начинать благодарить Небеса уже сейчас. Возможно, Джейс понимал её мотивы или понял спустя какое-то время... Предрассудки, боль и горечь утраты - всё вместе обладало сокрушительной силой, но самое главное, затмевало разум. Женщина, пусть и была блюстителем закона на протяжении нескольких десятков лет, пользуясь безоговорочным авторитетом у нефилимов, всё же и она, и её сторонники прекрасно понимали одно - далеко не всегда Имоджен была беспристрастной. Возможно, именно это качество снискало ей славу Железной Леди, арестовавшей и подвергшей наказанию многих членов Круга. За это её уважали. Но за то, что она хотела отыграться на сыне Валентина, как она тогда думала, сама она себя не уважала и более того - презирала за слабость и малодушие. Мальчик был ни в чём не виноват, ведь родителей не выбирают. Теперь она это понимала, как никогда.
— Это место и не должно выглядеть дружелюбно, здесь же живут Безмолвные Братья, уют для них не так важен, - заметила Инквизитор. — Зато это место пропитано мощнейшней магией, оно уникально. К сожалению, простым смертным труднодоступно данное знание, - миролюбиво продолжила Эрондейл. — Довольно часто. Я, как ты понимаешь, большую часть времени провожу на работе, и предпочитаю баловать себя чем-то вкусным, - казалось бы, такой простой факт - Имоджен любит вкусно поесть. А кто этого не любил? Но в то же время это словно бы делало её более человечной, живой, заставляя вспомнить, что она в первую очередь человек, а не Инквизитор. Светловолосая не без интереса наблюдала за тем, как Джейс откусывает кусочек печенья, как непроизвольно расширяются от удивления его глаза, губы расплываются в довольной улыбке, а на щеках начинает играть слабое подобие румянца. Поразительно порой, какие чудеса может сотворить вкусная еда, активизируя вполне естественные реакции организма, доставляя удовольствие игрой на вкусовых рецепторах.
Тем временем их разговор переставал быть расслабленным и непринуждённым, постепенно подводя их к тому, зачем Имоджен позвала сюда юношу. Это не имело смысла откладывать в долгий ящик, и чем скорее они разберутся со всем, тем будет проще для всех. И, возможно, не так больно, если что-то пойдёт не так...
Инквизитор не стала заострять внимание на словах охотника про чувства к Клариссе - она в действительности видела это и без его подтверждений. Он готов был драться даже с Безмолвными Братьями, чтобы прорваться к ней. Сама Имоджен не присутствовала при том, когда двое молодых людей прибыли в Город Костей, но зато она видела, как Джейс вёл себя потом: он не находил себе места, и даже сейчас пытался вступиться за неё, хотя предмет их разговора состоял вовсе не в этом.
Эрондейл обратила внимание на то, что юноша не взял кольцо, и оно так и осталось лежать на столе. Почему он этого не сделал? Свою мысль Инквизитор додумать не успела, вновь возвращая своё внимание охотнику, который после небольшой паузы всё же ответил на её вопрос.
Да, у меня есть такой шрам…
Сердце пропустило удар, второй, третий. Имоджен почувствовала лёгкое головокружение и слабость в коленях.
Спокойно, Имоджен, спокойно, это ещё ничего не значит.
Прошло несколько мучительно-долгих секунд, прежде чем Джейс оттянул ворот кофты, обнажая тот самый, особенный шрам.
Сердце ухнуло последний раз и замолчало. Инстинктивно женщина подалась вперёд, протягивая руку и кончиками пальцев касаясь до боли знакомого шрама. У её мужа и сына был точно такой шрам в форме пятиконечной звезды.
Шершавые подушечки пальцем помнили очертания метки наизусть, и всё же Имоджен не могла подавить порыв обвести контуры шрама, будто желая убедиться в том, что он - настоящий, и это не плод её фантазии.
Шрам был настоящим, она чувствовала это кожей, и теперь уже сердцем, а это значит...
Светловолосую повело - она внезапно пошатнулась, готовая вот-вот потерять равновесие от нахлынувших эмоций, но удачно упёрлась бёдрами в стол, тут же хватаясь обеими руками за его края.
Может, у неё сердечный приступ? Эрондейл сделала глубокий вдох, прикрывая глаза. Затем ещё один вдох и ещё. Внезапно замолчавшее сердце теперь стучало, как бешеное. Примитивные называют это явление тахикардией. Возможно, не будь Имоджен нефилимом и не будь на ней столько усиливающих рун, она бы в самом деле заработала сердечный приступ, но по факту это был всего лишь шок.
Шок и ураган эмоций, смешавшихся воедино.
— Существует семейная легенда или, проще говоря, байка, - хрипло проговорила Инквизитор, открывая глаза и встречаясь взглядами с Джейсом. — Что однажды одного из Эрондейлов коснулся мощный артефакт, в котором содержалась сущность ангела. Этот артефакт являлся кулоном или чем-то вроде подвески, и назывался механическим ангелом. Он принадлежал возлюбленной твоего предка. Воздействие артефакта было столь длительным и сильным, что осталась отметина в форме пятиконечной звезды, - сглотнув продолжала Имоджен. — С тех пор... а этой байке несколько сотен лет... эта отметина или родимое пятно, была у всех Эрондейлов. Такой знак был у моего мужа, Маркуса, и... - сердце продолжало неистово заходиться в груди, и Инквизитор чувствовала себя больной.
— И у Стивена, твоего отца, Джейс, - больше сомнений не оставалось.

+1

9

Наверное, этот момент можно было назвать тем самым моментом истины, после которого все встает на свои места. Как человек должен чувствовать себя на его месте? Джейс не знал. Однажды он испытал нечто подобное, осознав, что он «Моргенштерн», что на самом деле, в последствие, оказалось ложью, но тогда никто не смел подвергнуть сомнениям слова Валентина. Тот день начинался как самый обыкновенный, когда ничто не предвещало беды, как бы банально это ни звучало. Правда обрушилась на нефилима словно снег на голову, тут же потянув за собой другую «истину»: Клэри оказалась его сестрой. Конечно, и это было ложью, но тогда это звучало, как самая ужасная правда, к которой просто нельзя быть готовым. Да что там, такая мысль даже в страшном сне не придет.
Сегодня, собираясь на разговор к Инквизитору, Джейс уже знал, о чем пойдет речь. Более того, у него не было поводов сомневаться в их родстве, хотя всегда существовала вероятность, что Джонатан мог соврать, пускай, его мотивы в таком случае были бы не совсем понятны. Откуда взялась эта странная уверенность? Может быть, именно это и называют интуицией? Или светловолосый слишком устал менять фамилию за последние полгода, да и на фоне прочих обстоятельств эти проблемы как будто бы не казались столь значимыми. Во всяком случае, Эрондейл старался так думать. Даже едва узнав о своем происхождении от Джонатана, он уже пытался делать вид, что все это не так важно, как можно подумать, но тогда его окружали слишком проницательные люди, для которых подобная ложь «во спасение» оказалась слишком очевидной. Вопрос семьи всегда был больной темой, и Джейсу попросту не хотелось в очередной раз окунаться во все это, чтобы в один прекрасный момент осознать, что и эта история была ложью, как все слова Валентина и все его детство. Но, кажется, теперь все было иначе.
Раз Имоджен спросила про тот самый шрам, значит, он в самом деле являлся настоящим доказательством и последней точкой во всей этой истории с вопросами родства. Судя по тому, как она побледнела, едва удержавшись на ногах, сомнений больше не оставалось. Охотник непроизвольно дернулся, будто желая подняться с места и поддержать ее, но Имоджен сохранила равновесие, а он так и остался сидеть на стуле, невольно не сводя с нее глаз. Откуда это странное волнение? Эрондейл фактически не чувствовал его, идя сюда, не чувствовал еще пару секунд назад, потянувшись к вороту футболки, но сейчас оно накатывало волнами, начиная знакомо пульсировать в висках. Иногда быть «никем» проще, чем быть «кем-то». Не иметь истории легче, чем смириться с тем, что твоя мать покончила с собой, а отец был предателем, но теперь отступать было некуда. Это все являлось его наследством, историей его семьи.
Вы в порядке? – обеспокоенно прошептал Джейс, но Инквизитор словно не слышала его. Кончики ее пальцев по наитию потянулись к шраму, неторопливо очерчивая его форму, заставляя нефилима перестать дышать. Он не привык находиться с этой женщиной так близко, видеть ее такой…настоящей, человечной, и впервые в его жизни – сбитой с толку. Впрочем, ее замешательство продлилось недолго. Лицо Имоджен просветлело, но по-прежнему оставалось болезненно бледным, заставляя светловолосого уже не в первый раз забеспокоиться о ее физическом состоянии, но, кажется, всему виной было вовсе не ее состояние здоровья.
Наверное, стоило что-то сказать, но не успел Эрондейл и рта раскрыть, как Инквизитор заговорила. Ее голос звучал непривычно хрипло, без былой стали и твердости. К удивлению охотника, она поведала ему историю о происхождении этого шрама в форме звезды, которую назвала своеобразной байкой, но кому, как не нефилимам знать, что все истории правдивы?
Интересно, при каких обстоятельствах этот таинственный артефакт был в таком длительном контакте с моим предком? – хмыкнул Джейс, на мгновенье становясь все тем же подростком, каким он по факту и был, несмотря на то, что в двадцать лет охотника считали вполне взрослым. Почему-то Эрондейлу представилось, что этот артефакт был заключен в кольцо или медальон, как это часто бывает, а кольцо или медальон могут находиться в тесном контакте с кожей другого человека лишь в ограниченном числе случаев.
Хотя, конечно, это не важно, - тут же одернул себя светловолосый. Должно быть, шутки были неосознанным способом сбросить оковы волнения, пытаясь вновь почувствовать себя в своей тарелке, но Джейс по-прежнему не был уверен в чувстве юмора Имоджен, поэтому решил, что это – не самая лучшая стратегия.
Я думал, что этот шрам у меня из-за Разиэля, как и у Клэри… Во мне же тоже течет его кровь, хотя я и не знаю, что именно она мне дает, должны же быть какие-то бонусы? Кроме светящихся рун, что произошло лишь один раз и по непонятной причине, - светловолосый запнулся, неуверенный, что вообще стоило упоминать про тот случай. Конечно, ангельская кровь делала его быстрее и сильнее, чем другие нефилимы, но что касалось особых талантов, как у Клэри, то Джейс затруднялся ответить, обладает ли он чем-то подобным. Пожалуй, не самое лучшее время вообще поднимать эту тему, но, кажется, эмоциональные моменты всем Эрондейлам давались с некоторым трудом.

+2

10

Была ли она в порядке? Пожалуй, за последние двадцать лет она впервые в жизни была в порядке. Странно было думать о чём-то подобном, когда сердце готово было вырваться из груди, а сама она лишиться чувств от одной только мысли о том, что Джейс - её внук, сын Стивена и Селин, их плоть и кровь, а, значит, и её тоже. Годы, проведённые в одиночестве, ожесточили Имоджен, но как бы она не закрывалась от мира и его обитателей, отрицая всё чувственное, эмоциональное и живое, - больше она так не могла.
Запросы и просьбы, которые ещё днём она разослала коллегам, друзьям и просто тем, кто был ей должен, теперь уже не имели значения. Какие бы ответы не пришли (а Эрондейл была уверена в том, что если кто-то что-то раскопает, то только подтвердит то, что она сейчас узнала), - ничего не изменится.
Джейс говорил правду. Не просто верил в то, что ему сказал Джонатан Моргенштерн, а это в действительности было так. Разум юноши можно было затуманить, подсадив в его голову идею, которой там быть не должно, можно было также достать кольцо Стивена, пусть это было и не просто, но родимое пятно было невозможно подделать. Инквизитор прожила долгую жизнь, и никогда не видела ничего подобного ни у одного из нефилимов: шрам был в точности таким же, как у Стивена и Маркуса, - дюйм в дюйм.
Хотела бы женщина ухватиться за стремительно ускользающие сомнения, как за якорь, но они утекали так быстро, так проворно, что она едва успевала сделать вдох. Сердце топило радостью, нежностью, ужасом, восторгом, счастьем, снова ужасом и, наконец, любовью.
Долгих двадцать лет Имоджен не знала любви, не знала, или, вернее позабыла, что значит иметь в этом мире кого-то, кого можно назвать семьёй. Кто примет тебя несмотря ни на что, не ради чего-то или кого-то, а вопреки. Кто будет ждать встречи с тобой с радостью и волнением. Кто-то, кого она сможет сжать в объятиях и прижать к груди, взлохматив светлые волосы, как когда-то со Стивеном...
Джейс, конечно, не был Стивеном, и Эрондейл несмотря на секундное помешательство прекрасно понимала, что внук никогда не заменит сына, но этого было и не нужно.
Женщина ещё не успела осознать это в полной мере, но где-то в глубине души знала - она полюбит этого мальчика всем сердцем и всей душой, она примет его в семью, от которой остались лишь они двое, сделает его своим наследником, представит всему Сумеречному миру, ведь несмотря ни на что, несмотря на ошибку Стивена, - роду Эрондейлов было чем гордиться.
Инквизитору потребовалось сделать несколько глубоких, ровных вдохов, чтобы прогнать из головы весь этот рой мыслей, который грозился свести с ума бедную женщину.
Нужно было действовать по порядку, а ещё лучше никуда не спешить, не торопить события и не забегать вперёд. Она, как никто другой, знала, что пришлось пережить охотнику, и меньшее, чего ему сейчас нужно, это в очередной раз разбираться с семейными проблемами. Она не ждала такого подарка судьбы, и 20 лет провела в одиночестве, сможет пожить так ещё немного, пока Джейс приходит в себя и заново учится жить в мире, который ему был совсем не рад.
— Да, всё нормально, не волнуйся, - чуть хрипловатым голосом отозвалась Имоджен. От неё не укрылось то, как юноша едва подавил порыв вскочить с места и поддержать её. От этого жеста, пусть и задушенного в зародыше, внутри Инквизитора что-то жалобно заныло. Джейс был хорошим человеком - добрым и отзывчивым, и сейчас глядя в его растерянное лицо и испуганные глаза, она корила себя за то, что когда-то считала его орудием Валентина, шпионом, предателем. Как же она была слепа...
Светловолосый попытался разрядить обстановку и пошутить - совсем как Стивен когда-то. Когда он погиб, он был чуть старше Джейса, а, как известно, в одном возрасте у молодых людей часто схожее направление мыслей. Имоджен не смогла сдержать коротких смешков: Инквизитор она или нет, но она была живым человеком, и даже скабрезные шуточки, поданные с такой лёгкостью, её смешили, просто она не всегда это показывала.
— Думаю, нам обоим понятно, при каких обстоятельствах наш род получил свою отметину, - не задумываясь о том, что говорит «наш род», отозвалась Эрондейл. Могло подуматься, это будет сложно - принять, что теперь у неё есть внук, и в их семье их теперь двое, но на деле всё оказалось гораздо проще. Сердце уже приняло, остальное - формальности.
Услышав слова про Клариссу, женщина задумалась и устало потёрла переносицу, осмысляя слова Джейса.
— Возможно, шрам Клариссы не идентичен твоему? Впрочем, там, где вмешались Ангелы, всё слишком туманно и не очевидно, Конклав ещё ни разу не сталкивался с тем, чтобы кто-то из нефилимов мог создавать такие мощные руны, которых нет в Серой Книге, это невероятно, - выдохнула Инквизитор, и тут же осеклась.
— Что? Светящиеся руны? - кажется, светловолосая была ошеломлена. Воистину пути Господни неисповедимы. У Имоджен было столько вопросов, но она прекрасно понимала, что вываливать их на юношу, было, по меньшей мере, жестоко. Всему своё время, но от наводящего вопроса она всё же не удержалась.
— И при каких же обстоятельствах это произошло? Дай угадаю, Кларисса? - с понимающей улыбкой подытожила свою мысль Эрондейл. Не меньше чем внезапно открывшиеся способности охотника, ошеломляла его любовь к этой хрупкой рыжеволосой девочке, и для умудрённой жизненным опытом женщины не было ничего удивительного в том, что именно Клэри могла послужить триггером для активации способностей её внука. Так или иначе это было интересно.
— Если ты захочешь, когда ты окрепнешь, мы можем провести тесты, возможно, мы поймём природу этих светящихся рун, - Имоджен оттолкнулась от стола, расправляя плечи и выпрямляя спину. Осанка Инквизитора вновь была твёрдой и статной, и лишь неестественная бледность лица, да взволнованный взгляд выдавали её настоящее состояние.
Светловолосая взяла со стола фамильное кольцо на цепочке и посмотрел на Джейса. Было удобно, что он сидел, а она стояла, и между ними были жалкие дюймы, чего, впрочем, было достаточно, чтобы не нарушать личное пространство, и вместе с тем позволяло находиться достаточно близко.
— Это кольцо принадлежит тебе, мой мальчик, - с волнением, на выдохе отозвалась Имоджен, чуть подаваясь вперёд. Наверное, по всем законам жанра момент должен быть неловким, полным конфуза и растерянности, непонимания, неуверенности, - но нет. Одновременно с тем, как Инквизитор подалась вперёд, Джейс сделал то же самое, чуть склонив голову и тем самым помогая женщине надеть цепочку на шею.
— Ты - Эрондейл, и пусть путь к этому был долгим и тернистым, теперь всё будет иначе, - женщине было сложно подобрать слова. Она столько всего хотела сказать, столько всего попросить, пообещать, но не могла, не смела.
— Я не хочу забегать вперёд и обременять тебя, тебе и без того несладко, но как только закончится судебное разбирательство, мы со всем разберёмся. Если захочешь...
- Эрондейл медленно опустила руки вдоль тела. — Я покажу тебе наш дом в Идрисе, покажу всё, что ты захочешь, расскажу о твоих родителях, они были чудесные... Я...Впрочем, я обещала не обременять тебя, - Имоджен быстро улыбнулась и отвернулась от Джейса, неожиданно заинтересовавшись каким-то документом на её столе.
Глаза Инквизитора впервые за последние годы наполнились слезами, готовыми вот-вот пролиться.

0

11

[indent] Вряд ли охотника перестанет в ближайшее время удивлять, что у Инквизитора тоже было чувство юмора. Обычно подобная черта свойственна детям: они не могут представитель, что у телеведущих, актеров, учителей и других людей общественных профессий есть какая-то жизнь помимо работы. Им часто кажется, что звезды кино пребывают двадцать четыре часа в сутки на съемочной площадке, а учителя живут в школе, забывая, что все они – такие же люди, как их родители и как они сами. Думая об Имоджен, Джейс не мог представить ее в повседневной жизни. Казалось, что она всегда сидит в своем кабинете, решая дела чрезвычайной важности, или присутствует на допросах особо опасных преступников. Но нет, у нее была и другая жизнь, в которой присутствовали все эти человеческие эмоции, которые оказались ей не чужды. Более того, у нее была еще одна жизнь и до этой «повседневной жизни». Наверное, тогда она чаще смеялась. Может быть, его дедушка или его отец могли ее рассмешить? Джейс невольно улыбнулся. Было приятно думать об отце как о простом человеке, чьем-то сыне или чьем-то муже, а не о члене Круга, союзнике Валентина.
Я точно не могу сказать, но ее шрам похож на мой. Возможно, его форма действительно немного отличается, а, может, все отметины, каким-то образом связанные с вмешательством ангелов, имеют схожие очертания, - пожал плечами нефилим. Как он ни пытался, он не мог вспомнить точный контур шрама Клэри. Даже странно, он видел его столько раз, столько раз касался его подушечками пальцев, обводя плавные контуры, но сейчас все было как в тумане. Должно быть, всему виной накопившаяся усталость, в целом замедляющая мыслительный процесс.
Ну… - замялся Джейс, уверенный, что Имоджен точно не нужны детальные подробности тех обстоятельств, когда его руны впервые засветились. В конечном итоге, может, это был единичный случай, какой-то всплеск внутренней энергии, или еще что. Кто знает, это могло и не повториться. Не слишком-то разумно с его стороны было вспоминать такой факт, давая Инквизитору ложные надежды. С другой стороны, они с Клэри никогда толком не знали, как работает их дар, и если у рыжеволосой он был связан с определенным творческим вдохновением, то в его случае еще сложнее выявить логическую цепочку. Имоджен могла бы помочь…
Да, я был с Клэри. Это было…нечто вроде очень эмоционального момента между нами. По-своему уникального, - попытался хоть как-то объяснить ситуацию Эрондейл. Все эти общие слова не передавали всей картины, но, должно быть, женщина и так поняла, что речь идет о чем-то очень личном. Дело было даже не в их отношениях, которых, по сути, пока не было. Просто есть такие вещи, о которых сложно рассказывать даже близким людям. Джейс сильно сомневался, что смог бы в красках описать ту ночь даже Алеку, с которым помимо долгих лет дружбы его связывали и магические чары, скрепленные руны парабатай.
Я бы хотел когда-нибудь выяснить природу этих светящихся рун, и можно ли это как-то использовать, - помолчав, наконец, ответил светловолосый. Конечно, речь не шла о самом ближайшем времени, но откладывать в долгий ящик все это не хотелось, о чем охотник и поспешил сообщить. В конце концов, те руны исцелили Клэри, и не просто исцелили, а стерли те ужасные шрамы от когтей дроу, служившие вечным напоминанием о том, что ей пришлось пережить, и что произошло между ней и Джонатаном. Последнее было связано с отметинами лишь косвенно, скорее, являясь непроизвольной ассоциацией, но тогда Джейс ничего не мог с этим поделать. Всякий раз, как он смотрел на тонкие линии на груди Фрэй, он вспоминал о том, что связывало ее с братом.
Неожиданно произошло то, что Эрондейл не мог представить себе даже во сне. Он предполагал, что Имоджен может вернуть ему кольцо, хотя и сомневался, учитывая, что эта вещь была так дорога ее сыну, которого она так любила. Здесь был важен не сам факт, а то, как она сделала это, бережно застегнув цепочку на шее охотника. «Мой мальчик». Никто и никогда не называл его так. Джейс не считал себя сентиментальным человеком, но в этот момент он явственно ощущал непонятно откуда возникший ком в горле, с трудом делая очередной вздох. Интересно, каким человеком он бы стал, если бы его воспитывали Стивен и Селин? Насколько он был на них похож? Было бы в нем что-то, что делало его похожим с Джонатоном, или всему виной воспитание Валентина?
Я… - выдохнув, запнулся охотник, делая вид, что внимательно рассматривает кольцо. — Я хотел бы узнать, какими они были. Мои родители, - сдавленно произнес Джейс, поднимая взгляд на Имоджен. Янтарные глаза блестели сильнее обычного, словно увлажнившись от подступающих слез, существование которых Эрондейлу по-прежнему хотелось отрицать.

+2

12

[indent] Имоджен до сих пор могла с трудом поверить в то, что всё это происходит на самом деле. Мысль, что она нашла и обрела своего внука, раненой птицей билась в груди, причиняя радость и боль одновременно. Если бы Эрондейл поняла всё раньше, если бы она попыталась во всём разобраться, непредвзято оценивая ситуацию, у них с Джейсом было бы больше времени. Гораздо больше. Возможно, к настоящему моменту они бы уже наладили некое подобие семейных взаимоотношений и душевной связи. Но история, как известно, не любит сослагательного наклонения, и всегда такая твёрдая и решительная Инквизитор впервые за долгое время допустила себе подобные крамольные мысли. Путь сожаления порой очень губительный путь, стоило ли на него вступать?
— Когда Кларисса очнётся, мы с Безмолвными Братьями осмотрим и её шрам тоже более обстоятельно, - специально сделав акцент на слове «когда», а не «если» проговорила Эрондейл. Она уже поняла, как сильно её внук переживал за эту девочку, и видеть это было больно. Даже Имоджен, которая знала Джейса всего-ничего, было нетрудно представить, что с ним будет, если Клэри не выкарабкается и больше никогда не откроет глаза. Безмолвные Братья ничего не могли сделать, и единственное, что у них оставалось - это ожидание и надежда на то, что Кларисса - истинная дочь своих родителей, сильная и несгибаемая, и она переживёт последствия руны тёмного альянса.
Джейс продолжил говорить: было видно, как он смутился от вопроса Инквизитора, и женщина без труда догадалась, о каком особенном, эмоциональном моменте шла речь. Она улыбнулась юноше и кивнула, безмолвно говоря, что детальных и подробных описаний не требуется. Впрочем, так или иначе феномен был занимательным. Если близость двух молодых людей такое совершала с рунами, то где был предел у этой силы? Да и как можно было измерить любовь, страсть и другие эмоции, которые существовали между теми, кто любил и нуждался друг в друге?
— Возможно, мы разберёмся и с этим, правда, я не уверена, что в условиях теста удастся воссоздать уникальную атмосферу, - Инквизитор едва сдержалась, чтобы не хихикнуть. Пожалуй, придётся серьёзно обдумать слова охотника и задуматься об альтернативе. Какие ещё условия могли бы активизировать руны Эрондейла? Страх за жизнь Клариссы? Угроза жизни? Но почему тогда его руны не сработали, когда он доставил её сюда? Или он даже не пытался?
Все эти мысли пронеслись в голове Железной Леди молниеносно, надолго не задерживаясь: у неё ещё будет время обо всём этом подумать. Сейчас её куда больше занимало то, что они с Джейсом нашли друг друга, и Имоджен, узнавшая об их родстве всего лишь несколько часов назад, уже не готова была потерять юношу.
Невероятно сильно хотелось сгрести его в охапку и обнять, прижав к груди. Впрочем, учитывая рост и комплекцию Джейса, большой вопрос, кто кого бы прижимал к груди, даже несмотря на то, что женщина обладала относительно высоким ростом. Эта мысль заставила улыбнуться сквозь подступающие слёзы.
Наконец, совладав с эмоциями, Инквизитор отложила листок, которым так резко заинтересовалась, и снова повернулась к юноше: Джейсу сейчас было не легче, чем ей. Янтарные глаза блестели от невыплаканных слёз, а голос звучал так глухо и сдавленно, что всего лишь несколько сказанных вслух слов требовали от него колоссальных сил. Имоджен прекрасно понимала и разделяла его чувства.
Здесь было так много всего: слишком много эмоций, смешанных с радостью, грустью, болью и счастьем. Потребуется время, чтобы со всем этим справиться.
— Оох, мой мальчик, - не удержавшись, повторила Инквизитор, опустив ладони на плечи охотника. Слов не было, но в то же время слишком много всего хотелось рассказать. Она так долго ждала того, с кем могла бы поговорить о Стивене, о Маркусе, о Селин, - о своей семье, от которой в живых осталась лишь она и теперь ещё Джейс.
— Ты устал, тебе нужно отдохнуть. Я думаю, на сегодня хватит информации, нам всем нужно осмыслить то, что мы сегодня узнали, - с нехарактерными нотами в голосе для твёрдой и решительной речи Инквизитора, отозвалась женщина.
— Утро вечера мудреннее, всё будет хорошо, - чуть сжав пальцы на плечах юноши, подытожила Эрондейл, не заметив, как по её щекам скатилась одинокая слезинка.

***

13 февраля, 2017

[indent] На следующий день после того, как Джейса оправдали и выпустили из Города Костей, Инквизитор под благовидным предлогом посетила Институт. Общаться в обители Безмолвных Братьев о чём-то, что не имело отношения к расследованию, было несколько проблематично. Не то, чтобы Имоджен боялась обвинений в необъективности, и всё же это было хождением по тонкому льду.
С момента их первой встречи, в её кабинете, прошло чуть больше недели, и за это время они несколько раз разговаривали на отвлечённые темы, но разговоры были короткими и не очень содержательными. Джейс продолжал переживать за Клариссу, которая хоть и пришла в себя, а всё же оставалась под пристальным наблюдением Конклава, и все мысли юноши были о ней. Трудно было винить его в этом - он переживал за Клариссу каждой клеточкой своей души, и рыжая девочка отвечала ему взаимностью.
Несколько раз на допросах Кларисса пыталась отстаивать невиновность Джейса, беря ответственность за все совершенные поступки на себя. Это не могло не тронуть Инквизитора, которая хоть и старалась быть беспристрастной, а всё же теперь смотрела на эту храбрую девочку с несколько иного ракурса, ведь её любил Джейс.
Можно ли было считать её настоящей преступницей? Дочерью Валентина, которая однажды нанесёт удар? У Эрондейл даже в мыслях не поворачивался на это язык.
Покидать Город Молчания светловолосый не хотел, но выбора у него не было: оправдательный вердикт предписывал ему незамедлительно вернуться в Институт Сумеречных охотников и к своему долгу, но своё сердце он явно оставлял в этих стенах, рядом с Клариссой.
Навестить внука не было спонтанным желанием, что впрочем не лишало эту встречу некоторого эмоционального порыва, но Инквизитор всё продумала.
Предусмотрительно забрав кое-какие личные вещи Стивена из их дома в Идрисе, Эрондейл сложила их в массивную деревянную шкатулку, некогда принадлежавшую её сыну, и прибыла в Институт.
Она уже сообщила Хранителю и другим, руководящим нефилимам о том, что Джейс - Эрондейл, попросив обновить соответствующие документы и базы данных, так что определённых перешептываний и сплетен было не избежать. Была бы воля Имоджен, она бы официально представила своего внука Сумеречным охотникам, но сейчас было не самое удачное время для празднования столь знаменательного события.
Расположившись в библиотеке и попросив не беспокоить её, женщина передала одному из нефилимов лет 13-14 записку, которую тот должен был передать Джейсу. Записка носила неформальный характер и сообщала следующее: «Жду тебя в библиотеке. Приходи. IH», ниже следовала витиеватая и размашистая подпись, которую было невозможно не узнать.

Отредактировано Imogen Herondale (2018-05-20 21:44:37)

+1

13

[indent] Наверное, когда клеймо родства с Валентином Моргенштерном сошло на нет, а правда о его настоящих родителях стала общеизвестным фактом, жизнь Джейса должна была измениться. Дело было не только в отсутствии кровных уз с Моргенштерном, из-за которых каждый второй видел в нем предателя, не потрудившись вспомнить, каким они знали Эрондейла до всей этой истории, а еще и в том, что его бабушка, Имоджен, была не простым охотником. Она занимала высокую должность, к ее мнению прислушивались, да и их род по праву считался одним из самых древних. Наверное, здесь сработал ее авторитет, прекративший откровенные пересуды за спиной, но заинтересованных взглядов избежать все равно не удавалось. Впрочем, Джейс мало обращал на них внимание. Все его мысли были сосредоточены на Клэри и сроках ее пребывания в Городе Молчания, которые по-прежнему оставались размытыми. Даже воссоединение с Алеком и Изабель не сильно помогло. Светловолосый по-прежнему не мог отделаться от чувства вины, что его не было рядом, когда погибли Роберт и Мариз, пускай, и понимая, что он не мог ничего предотвратить, не мог знать заранее (да и кто может о таком знать заранее?), но легче от этого не становилось. Все разговоры с Алеком получались непривычно натянутыми и короткими, словно каждый из них с огромной осторожностью подбирал каждое слово, боясь ступить на тонкий лед. Отсюда создавалось это странное, совершенно неприсущие им ощущение неискренности, из-за чего разговор как можно скорее хотелось подвести к концу. Что с этим делать, и будет ли когда-то иначе Джейс не знал.
По сути, он должен был вернуться к патрулированию улиц по ночам, привычным заданиям и своей прошлой жизни, но светловолосый больше не чувствовал себя ее частью. Это трудно было объяснить. Казалось бы, он делал все как раньше. Вставал в районе шести, что поначалу давалось не так легко, учитывая их непонятный распорядок дня в квартире-портале и бессонные ночи в Городе Костей. Тренировался, пару раз даже отправлялся на вылазки с Алеком, но все это было словно каким-то фоном для чего-то, что так и не происходило. Дни сменяли друг друга, но легче не становилось. Говорят, время лечит, но Джейс не был болен, ему не нужно было лечение, исправлять было нечего. Он просто стал другим, вот и все. Когда Клэри не было рядом, он и вовсе не знал, кто он, зачем проходят все эти дни, и что он может сделать, чтобы что-то изменить. Вернуть ее, как-то помочь, но он и правда не мог.
После того разговора с Имоджен они не так много общались, да и антураж Города Костей не слишком располагал к долгим беседам о родственных связях. Впрочем, при желании всегда можно найти и другую возможность поддерживать связь, что Инквизитор и сделала, явившись в Институт. Наверняка под каким-то благовидным предлогом, как подумал Эрондейл, получив ее записку. С другой стороны, он был ей и не нужен. В этом один из больших плюсов высокого положения и авторитета – кто бы что ни думал, они не посмеют об этом спросить напрямую, да и вряд ли Имоджен волновало мнение посторонних.
Пару секунд охотник внимательно всматривался в ее почерк, отметив, что букву «H» он писал почти также – ровно и с небольшим завитком, хотя в остальном Джейс придерживался минимализма. Несмотря на то, что раньше ему не доводилось видеть почерк Имоджен (во всяком случае, он об этом не помнил), казалось, что он бы определил его принадлежность и без красивой, размашистой подписи внизу маленького листка. Недолго думая, светловолосый направился в библиотеку, стараясь не заставлять долго ждать своего появления. Как минимум, это было невежливо.
Здравствуйте, Имоджен, - произнес нефилим, появляясь на пороге библиотеки. Пока что называть ее «бабушкой» казалось чем-то непривычным и даже в его голове звучало немного странно. Конечно же, это было временным явлением.
Вы хотели меня видеть? – по привычке скрестив руки за спиной и выпрямив спину, спросил Джейс. Можно было бы присесть, занимая стул напротив, по другую сторону стола, но он не решился. — Какие-то вести от Клэри? – с надеждой добавил Эрондейл.

+2

14

[indent] Хотела бы Имоджен оградить внука от того, через что ему сейчас приходилось проходить в Институте. Горечь от утраты приёмных родителей, должно быть, была огромной. Как бы плохо Эрондейл не относилась к членам Круга, к Лайтвудам она не питала ненависти, полагая, что те расплатились сполна за ошибки молодости. Оставалось надеяться, что общее горе Джейс переживает не один, и что все Лайтвуды в этот трудный для них период собрались вместе и готовы были поддержать друг друга. Пусть они с юношей и нашли друг друга, но она не смела лезть к нему с чрезмерной опекой, заботой и беспокойством. Она по себе знала, как такое может отпугнуть и навсегда отбить охоту общаться с новоиспечённой родственницей, но унять бушующую внутри бурю из эмоций было не так просто.
Железная Леди боролась с иррациональным желанием увезти юношу в Идрис, подальше от обезумевшего Нью-Йорка, но прекрасно понимала, что этому не бывать. Не только из-за Лайтвудов или того, что Джейс только-только вернулся, но и из-за Клэри. Рыжеволосая с каждым днём становилась всё слабее, почти что сломленная силой Меча Душ, но упорно не сдавалась: Эрондейл невольно восхищалась её стойкостью и где-то в глубине души жалела, что ей приходиться проходить через это, а всё из-за своей чокнутой семейки. Видимо, что сын, что отец были достойными представителями их семейства. Одно радовало: Джейс не видел мучений Клариссы, но обладая живым воображением и личным опытом мог предоставить, какого же рыжеволосой сейчас в стенах Города Молчания.
Светловолосый не имел права просить, а она не имела права предлагать - Инквизитор просто делала свою работу, беспристрастно и сдержанно, в стремлениях докопаться до правды и получать максимально исчерпывающий объём информации, который, возможно, поможет им в будущем, если Джонатан Моргенштерн решит сделать ход на политической или военной арене.
А пока этого не произошло, всё, что оставалось Эрондейл, это попытаться отвлечь внука от гнетущих мыслей.
Он замер на пороге библиотеки, будто солдат, которого вызвали в кабинет генерала. Юноша словно боялся пошевелиться, и всё же вместо сухого и официального обращения «миссис Эрондейл» или «госпожа Инквизитор» обратился к ней по имени. Губы женщины дрогнули в едва заметной улыбке, и эту маленькую победу она причислила к хорошему, даже очень хорошему знаку, - они с внуком были на верном пути.
Джейс задал вопрос, которого было не избежать, но Имоджен лишь покачала головой.
— С Клариссой всё нормально, насколько это возможно, будучи под следствием, - сдержанно ответила Железная Леди. — Но она храбрая девочка... И сильная. С ней всё будет хорошо, - Совет хоть и не вынес окончательного решения, но был склонен оправдать рыжеволосую. По сути её пребывание в Городе Костей объяснялось тем, что Конклав не был уверен, что получил всю информацию, что была известна Клэри. Джонатан оказался не глупее своего отца, а в чём-то даже умнее, и несмотря на связь с младшей сестрой, несмотря на совместные убийства и прочие действия, он не спешил посвящать Клариссу в свои планы. Девочка знала ровно то, что должна была: ни больше, ни меньше, - во всём остальном слепо доверяя Джонатану. Умный ход, ничего не скажешь, - а любые сомнения и тревоги успешно устранялись влиянием руны тёмного альянса. Если бы Имоджен так сильно не ненавидела Моргенштернов за их методы, она бы восхитилась их изобретательностью.
— Но в ближайшие несколько дней, её, к сожалению, не выпустят, - с тяжёлым сердцем закончила Эрондейл свою мысль, прекрасно осознавая, что Джейс хотел бы услышать от неё другой ответ. Но другого не было: по крайней мере, сейчас.
— Честно говоря, я пришла сюда не за этим, - Инквизитор подошла к охотнику, а после указала жестом на стоявшие неподалёку два кресла, возле письменного стола, за которым раньше работал Ходж.
Эрондейл опустилась в кресло рядом с внуком, не напротив, а именно рядом, будто бы подчёркивая характер своего визита.
— Я кое-что принесла тебе, - женщина потянулась  к столу, на котором стояла внушительных размеров деревянная шкатулка, облицованная серебром и белым золотом. На крышке были высечены инициалы «SH». Она протянула шкатулку Джейсу.
— Здесь несколько вещей твоего отца. В основном его письма ко мне или к Селин. Я взяла на себя смелость и положила сюда и письма твоей матери к нему, возможно, ты захочешь почитать и их тоже. Ещё здесь его стило, кинжал, которым он любил вскрывать свои письма, - хотя он для этих целей несколько... большеват, - с грустной улыбкой продолжала Эрондейл. — А ещё здесь несколько его любимых книг, с пометками на полях. Возможно, это тоже покажется тебе интересным, - конечно, вещей Стивена осталось гораздо больше, чем могла вместить эта шкатулка, но Имоджен никуда не торопилась. Она по-прежнему боялась сделать лишний или неверный шаг и вспугнуть то слабое и хрупкое доверие, что возникло между ней и внуком некоторое время назад, а потому торопиться было нельзя, ни в чём.
Она мечтала, чтобы он однажды назвал её бабушкой, но она ждала так долго, что может подождать ещё, даже если на это потребуется не один месяц или даже год.
— Как ты? - с нежностью задала вопрос Имоджен, мучавший её.

+1

15

[indent] Конечно, Клэри была сильной и храброй – она не раз заставляла многих забыть о малейших сомнениях на этот счет, но иногда этого было недостаточно, чтобы почувствовать хотя бы толику спокойствия. Джейс и сам поражался, как в таком хрупком теле может жить такая сила воли и упрямство, которые помогали Фрэй преодолевать многие препятствия, сопротивляясь ударам судьбы. Только была одна небольшая деталь: обычно светловолосый мог быть рядом с ней, мог защитить ее и попытаться помочь, но сейчас он был абсолютно бессилен. Трудно вспомнить, когда он вообще ощущал подобную беспомощность. Разве что перед фактом их мнимого родства или из-за руны темного альянса, но все же это сложно сравнить с заключением в городе Костей и теоретически не самой радужной перспективой. Смертная казнь ей точно не грозила, нефилим был в этом уверен, да и судя по лицу Имоджен, такие ужасные меры никогда и не рассматривались в отношении Клэри. Когда он спросил ее о дальнейшей судьбе Фрэй, Инквизитор, пусть и не смогла до конца прояснить ситуацию, но и не выглядела обреченной. А сейчас она вообще сказала, что все будет хорошо. Вряд ли бы она стала его обманывать? Лицо охотника на мгновенье просветлело, и на губах засияла слабая улыбка.
Еще несколько дней… - повторил Эрондейл. Если бы «несколько дней» в самом деле обозначали несколько дней, но, как правило, так называют неопределенный промежуток, который может затянуться на неделю. И то, в лучшем случае. С другой стороны, был бессилен не только он один, но и Имоджен. Пускай, она и занимала высокое положение в их обществе, пользуясь всеобщим уважением, а ее слова имели большой вес, даже Инквизитор не могла сделать невозможное. Оправдать Клариссу было далеко не в ее власти.
Между тем, Имоджен не стала терять время, приглашая охотника присесть в кресло чуть поодаль от письменного стола. Учитывая такое положение, вряд ли разговор будет носить формальный характер. Насколько Джейс знал негласные правила делового этикета, подобные беседы обычно ведутся за столом, тогда как более личные – в несколько более комфортной обстановке и на гораздо меньшем расстоянии друг от друга. Пока такие разговоры с Инквизитором, которая, пусть и была его единственным близким родственником, по-прежнему казались непривычными, вводя нефилима в некоторое замешательство. Впрочем, это замешательство продлилось от силы пару секунд, прежде чем охотник с готовностью занял предложенное ему кресло рядом с Имоджен.
Он оказался прав. Разговор в самом деле не касался каких-то насущных дел, даже не касался непосредственно его самого. Он был о его родителях. У Джейса было много вопросов на их счет, но он едва ли задал хотя бы пару из них за время всех его встреч со своей бабушкой. Сложно сказать, почему он этого не сделал. Возможно, не чувствовал необходимой близости, ощущая некоторую скованность и неловкость. Но, скорее всего, он просто боялся услышать, какой была правда. Почему Стивен стал соратником Валентина, а Селин покончила с собой. То есть, он знал, почему она это сделала – не выдержала смерти отца, но неужели тот факт, что вместе с собой она может забрать и сына ничего для нее не значил?
Светловолосый осторожно принял из рук большую деревянную шкатулку, которая оказалась явно более увесистой, чем он ожидал. Обычно в таких хранили письма и бумаги, но, кажется, здесь были не только они. Пару секунд Эрондейл с задумчивостью рассматривал высеченные инициалы, пытаясь понять, что он чувствует. Чувствует ли что-то вообще? Ощущает ли он какую-то принадлежность к этим вещам, волнение, трепет? Но он не чувствовал. Аккуратно открыв крышку, нефилим провел кончиками пальцев по рукояти старинного кинжала. Да, он и правда не был предназначен для писем и едва ли напоминал нож для бумаги, но сделан очень искусно. Видимо, Стивен тоже знал толк в оружии. Это можно было бы назвать их общей чертой – той самой, которая перешла от отца к сыну, но почти все охотники любили оружие. Тот же Валентин или Джонатан, а они были ему совершенно чужими людьми, если говорить о кровном родстве.
Все в порядке, - отдернув руку от кинжала, выдохнул охотник. Возможно, чуть быстрее, чем того требовалось. Казалось, чем скорее он произнесет эту фразу, тем скорее он сам поверит в то, что все нормально. — Я…знаю, что Стивен был вам очень дорог, но…пока мне сложно что-то почувствовать к нему. Он кажется мне чужим человеком, - переведя дыхание, честно признался Эрондейл, потянувшись к одному из писем. Он не был уверен, что готов их прочитать сейчас или даже сегодня, но в этом порыве было что-то инстинктивное, что было сложно объяснить: желание к ним прикоснуться.
А моя мать… Какой она была? У нее были какие-то проблемы со здоровьем? – конечно, речь шла не о физическом здоровье, но Джейс не смог произнести это вслух. Иногда Алек говорил, что он был одержим идеей встретить смерть в бою, не боялся ее, что нельзя считать нормальным, даже для таких как они. Да, охотники должны быть храбрыми и готовыми на все, чтобы исполнить свой долг, но порой Лайтвуду казалось, что его парабатай не просто не боится – он хочет, чтобы однажды все закончилось именно так. Эрондейл никогда не признавался себе, но иногда он правда желал именно такого исхода. Однажды он в самом деле чуть не погиб, если бы не Клэри, буквально вытащившая его с того света. Может быть, это желание всегда жило и в его матери?

+2

16

[indent] Некоторое время Джейс осмыслял полученную информацию, и Имоджен в который раз поймала себя на мысли, а не требует ли она от него слишком много? Пробыв столько месяцев вдали от дома, от родных и близких, едва не потеряв Клариссу, охотник явно был сам не свой, будто бы учась жить заново, учась снова делать первый вздох, первый шаг, совершать первый взмах клинка. Эрондейл не нужно было говорить о том, что в Нью-Йорке всё было непривычным для Джейса, даже несмотря на то, что когда-то всё здесь было до боли родным и знакомым. Так бывает, стоит привыкнуть к чему-то новому. Когда-то прожив 10 лет с Валентином в поместье Уэйландов, и Нью-Йорк не казался тем местом, которое светловолосый однажды сможет назвать домом, и тем не менее всё меняется. Жизнь не стоит на месте, события сменяют друг друга, а вместе с этим меняются и люди.
Инквизитор сочувственно смотрела на юношу, пока тот пытался смириться с мыслью, что в ближайшие дни не увидит Клариссу. Имоджен хотела бы ему помочь справиться с этим, назвав точную дату или хотя бы более точные сроки, но она их попросту не знала, а обнадёживать понапрасну не хотела. Совет не желал отпускать девочку, заинтересовавшись не только её братом и событиями, в которых принимала участие непосредственно сама Клэри, но и её способностями. К сожалению, она была в настолько разбитом состоянии, что едва ли смогла продемонстрировать несколько рун, однако, и этого было достаточно, чтобы повергнуть Конклав в настоящий шок, который они пытались обуздать вот уже несколько дней. Тот факт, что два нефилима обладают незаурядными способностями, какими обладали Клэри и Джейс, взбудоражили всех без исключения, но что с этим делать дальше, никто не представлял. Ставить эксперименты? Изучать? В смятении были даже Безмолвные Братья, что и говорить о простых охотниках?..
Пожалуй, сегодняшний разговор был одним из первых неформальных разговоров, которые случались между бабушкой и внуком за всё время их знакомства. Их больше не разделял тяжёлый письменный стол или ворох документов, или гнетущая атмосфера предстоящего допроса. Все их прошлые встречи, мягко говоря, были довольно мрачными, не считая той, что состоялась в её кабинете, в Городе Молчания, когда Джейс и Клэри только-только вернулись, и Имоджен узнала об их родстве.
Но сегодня всё было иначе: они сидели рядом, и пусть не настолько близко, чтобы нарушать личное пространство другого, и всё же было в этом что-то тёплое, почти уютное. Имоджен могла закрыть глаза и с лёгкостью представить себя дома, в Идрисе, с чашкой чая в руке перед камином, а Джейс, возможно, сидел бы рядом или чуть поодаль, играя на рояле. Женщина не могла вспомнить, откуда она знает, что внук играет, должно быть, прочла в личном деле, и пусть она никогда не слышала его игры, она всё равно могла это представить.
Охотник осторожно касается шкатулки, словно опасается того, что может за этим последовать. А может боится своей реакции? Так или иначе, но Инквизитор не торопит его, молча наблюдая за тем, как юноша откидывает крышку, чтобы рассмотреть содержимое шкатулки. Его пальцы касаются кинжала, а после и самих писем, и в этих жестах отчётливо чувствуется нечто горькое и вязкое.
— Я понимаю, Джейс, - мягко отозвалась женщина. — Ты не знал его. Трудно любить того, с кем никогда не был знаком, кого никогда не видел, чей голос никогда не слышал. Но, возможно, эти письма хоть немного расскажут тебе о том, каким был Стивен, - как ни прискорбно, но Эрондейл знала про своего сына далеко не всё. Возможно, к лучшему, ведь такая правда с лёгкостью могла бы сломать и без того сломленную душу, а так в сердце Инквизитора жил светлый образ, который она лелеяла и который могла любить и беречь до конца своих дней. Иногда правда не выход, и некоторых вещей лучше и вовсе не знать. Возможно, и Джейсу не стоило знать того, что знал, например, Магнус Бейн о Стивене Эрондейле и о чём он, в свою очередь, рассказал Клэри. Некоторые секреты должны быть погребены глубоко под землёй.
— Даже если Стивен в твоём понимании никогда не станет тебе отцом, это не изменит моего к тебе отношения. Я не прошу тебя любить его, - совершенно серьёзно отозвалась женщина, желая подчеркнуть, что она здесь не из-за сына, а из-за внука. Стивен навсегда останется в её сердце, но Стивен - это смерть, в то время как мальчик, сидящий перед ней, олицетворяет жизнь, будущее, счастье. Семью. За это Имоджен готова была побороться.
— Ты прочитаешь письма, как будешь готов. Завтра, через месяц или даже через год, это неважно. Однажды ты просто захочешь это сделать, - продолжала Железная Леди, всё с той же грустной улыбкой наблюдая, как ещё недавно поглаживая подушечками пальцев одно из писем, теперь Джейс отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Селин она была... удивительной, - в первые мгновения не найдя подходящих слов, наконец, проговорила женщина. — У неё было непростое детство и достаточно сложные взаимоотношения в семье, возможно, именно поэтому она попала под влияние Валентина. Она была очень доброй, кроткой и заботливой, но казалась такой хрупкой, что каждый, кто знал её, инстинктивно хотел защитить её ото всего на свете. Но вместе с тем она не была слабой, во всяком случае так не казалось, и её поступок... - Имоджен запнулась, голос едва не дрогнул. — Это был шок. Она очень любила Стивена, казалось, что больше всего на свете, и когда она узнала, что он погиб... Наверное, это было похоже на то, как если бы её мир в одно мгновение рухнул, - и всё же голос Эрондейл не дрогнул, она держала себя в руках. — Это был порыв, мой мальчик. Малодушный, не достойный уважения, эгоистичный, потому что Селин думала только о себе, в то время как вас уже было двое, но... Кто мы такие, чтобы её обвинять? - вопрос был скорее риторическим. — Ты был желанным ребёнком в нашей семье, все тебя очень ждали. И Стивен, и Селин, и мы с Маркусом. Все мечтали, чтобы наш дом огласил детский смех и звон детского тренировочного меча, - светловолосая улыбнулась. — Знаешь, ты очень похож на неё. Селин была очень красивой, словно ангел, и эти золотистые волосы, это у тебя от неё. И ваши глаза, они так похожи!.. Даже несмотря на то, что у неё были зелёные глаза, а у тебя янтарные, но я смотрю в них и вижу её. Не Стивена, а милую, прелестную Селин, - Имоджен замолчала, переводя дыхание.

+1

17

[indent] Пожалуй, и правда сложно любить того, кого не знаешь. Иногда люди начинают любить образ, какой-то идеал, который они сами создают в своем воображении, подменяя реальное желаемым. Даже странно, почему Джейс никогда не представлял своих настоящих родителей. Безусловно, он думал о них, но в его мыслях они по-прежнему оставались двумя безликими фигурами без отличительных черт характера, лишенные подробных деталей и того, что сделало бы их особенными в сознании нефилима. За что он мог бы их полюбить. В его возрасте сложно полюбить образ, но он мог бы представлять, как бы все сложилось, если бы он рос в полной и любящей семье, но отчего-то воспоминания о Валентине по-прежнему мешали представлять кого-то другого в роли своих родителей. Роберт и Мариз провели с ним половину его сознательной жизни, и Джейс любил их, до сих пор не до конца осознав их утрату, но Моргенштерн был тем единственным человеком, в ком он мог видеть своего отца, несмотря ни на что. А Стивен… Он оставался лишь человеком, чье имя и фамилию он знал, и чья кровь текла в его венах, но не более того. Имоджен всегда с такой теплотой вспоминала о сыне, но Эрондейлу было сложно проникнуться хотя бы толикой ее любви к его отцу. Может быть, она права, и это придет со временем? Не любовь, но хотя бы осознание того, что он – часть этой семьи?
Я не уверен, что смогу полюбить того, кого никогда не знал и кого уже нет… - тяжело вздохнув, наконец, ответил охотник. Должно быть, Инквизитор и сама понимала это, да и он был не из тех людей, кто стал бы тешить пустыми надеждами. Она этого не заслуживала. — Но я хочу узнать, каким он был. Может быть, узнав его, я узнаю что-то о себе. Просто…письма – это нечто личное. Они адресованы только вам и Селин? Вы сказали, что «почти все письма» он писал вам и…ей, - как ни странно, Джейс чуть было не произнес «маме». Почему Стивен по-прежнему был Стивеном, но Селин хотелось назвать той, кем она приходилась ему на самом деле? Мариз была чудесной приемной матерью, которая любила его и заботилась о нем как о своих родных детях, но светловолосый никогда и не думал так обращаться к ней, в то время как Валентин был его отцом с самого рождения. Он занимал это место в его сознании с первых дней, но роль матери по-прежнему оставалась вакантной. Может, именно поэтому Селин было куда легче представить на этом месте?
Слова Имоджен заставили охотника немного смягчиться в отношении мамы, начиная видеть ситуацию не только со своей прежней позиции. Никто не спорил, что Селин поступила эгоистично, не подумав о ребенке, но… Разве он мог бы жить ради своего сына, если бы с Клэри что-то случилось? Джейс даже не хотел представлять теоретическую возможность такой ситуации, но он уже сейчас мог с уверенностью сказать, что жизни его детей, родственников, даже его парабатай было бы недостаточно, чтобы удержать его от каких-то опрометчивых поступков. Он бы, конечно, не покончил с собой, как это сделала Селин, но Эрондейл прекрасно знал себя. Он бы попытался найти смерть в бою, косвенно снимая с себя грех самоубийства, но едва ли его поступок можно было бы расценивать иначе.
Почему-то слышать о том, что его рождение не было незапланированной случайностью, что все его ждали и любили еще до его появления на свет, было непросто. Казалось бы, речь шла о событиях двадцатилетней давности, да и разве может быть грустно от того, что родители любили тебя, даже если ты их не знал и никогда не узнаешь? Так должно быть, родители любят своих детей и ждут их, но в жизни Джейса было не так много таких примеров. Лайтвуды – да, но в остальном… Может быть, Валентин и ждал рождения своего сына, но то, что он сделал с Джонатаном, не поддавалось никакому оправданию. Впрочем, вся суть была не в невольных сравнениях разных ситуаций, просто… Зная, как все могло бы быть, куда сложнее принять то, что все это в сослагательном наклонении. Джейсу было проще смириться, что его родителей уже давно нет, не зная, какими они были людьми, или какой могла бы быть его жизнь рядом с ними. Возможно, именно поэтому он так долго не хотел ничего о них знать, но глупо прятаться от своей истории.
Правда? – неожиданно дрогнувшим голосом переспросил охотник. — Я похож на нее? Раньше мне говорили, что я похож на Валентина, но я не видел этого сходства. Тогда я думал, что я просто не хочу его видеть, но на самом деле мы ведь не родственники, просто люди видели то, что хотели видеть, - пожал плечами светловолосый, вспоминая все те косые взгляды и шепот за спиной. Если их что-то и объединяло, то цвет волос, и то, его волосы были золотистого оттенка, в то время как Валентин был куда светлее. Вот Джонатан был на него похож. Не только внешне, но и все эти манеры, жесты…
Иногда мне хочется представить, какая жизнь была бы у меня тогда, - признался Джейс. — Встретил бы я тех людей, которые сейчас есть в моей жизни? Стал бы я таким, как сейчас? Что во мне принадлежит мне, а что – воспитание? – этот вопрос мучил многих. Клэри наверняка им задавалась в отношении себя, возможно, даже в отношении своего брата. Был бы он другим, если бы не воспитание Моргенштерна и не демоническая кровь? — Но это иррациональное желание: представлять то, чего уже никогда не будет, - и что приносит только боль. Может быть, к ней можно привыкнуть и принять?

+2

18

[indent] Имоджен внимательно наблюдала за Джейсом, иногда боясь сделать лишний вдох, дабы не спугнуть юношу, хотя понятно, что одного вдоха для этого было недостаточно. Но вместе с тем светловолосый производил впечатление очень уязвимого человека, который через многое проходит. Слишком многое. Всех событий хватило бы на несколько жизней, не говоря уже о двадцати годах.
Невольно это напоминало историю семьи Эрондейл, веками уходящую вглубь времён: на долю многих Эрондейлов выпало немало страданий, проблем, ложной информации, проклятий, смертей, потерь. И сама Инквизитор не была исключением, в одночасье потеряв всё, что имела и любила. Пожалуй, она как никто могла понять Джейса и разделить с ним горечь от утраты приёмных родителей и других потерь. Вот только захочет ли он? Пока он словно бы боялся её, что в общем-то было неудивительно - было бы странно требовать от него доверия и других тёплых чувств по прошествии без малого двух недель.
Самой Имоджен казалось, что она любила этого мальчика всю жизнь. Возможно, это чувство было иллюзией, обманчивой сказкой, в которую хотело поверить сердце немолодой женщины, и тем не менее всё внутри неё было переполнено нежностью и любовью.
Не только любовь, но и одиночество делает людей безумными, и, быть может, Эрондейл в самом деле немного сошла с ума. Но она чувствовала зов крови, чувствовала в Джейсе то, что не смогла разглядеть ещё весной, и не могла передать словами, насколько это делало её счастливой.
Пусть она была немолода, и скоро ей исполнится 63 года, но у них впереди ещё было достаточно времени, чтобы попытаться наверстать упущенные годы, даже если для этого понадобится ещё двадцать лет. Было бы желание... У Железной Леди оно было, а у Джейса?
— Никто не просит тебя любить его, Джейс, - повторила женщина свои же слова, несколько изменив формулировку. — Ты не обязан, и уж тем более ты не должен чувствовать за это вину или неловкость ни передо мной, ни перед кем бы то ни было ещё, - голос Имоджен был мягким, но твёрдым. Она произносила эти слова, не колеблясь. Как бы она не любила Стивена, Джейс его любить не обязан. Если он найдёт, за что уцепиться в письмах, чтобы найти внутри себя хотя бы крохи симпатии и уважения к его памяти - хорошо, не найдёт, что ж... Она в самом деле не могла его заставить полюбить того, кого он не знал. Это было трудно... Любить образ гораздо сложнее, нежели воспоминание, потому что чаще всего это ненастоящее, а придуманное, подобно замку из песка и тумана, который однажды исчезнет. Она же хотела построить с Джейсом что-то реальное, в настоящем, а не жить прошлым. Память о сыне всегда будет жить в её сердце, но Стивен был мёртв больше двадцати лет, в то время как юноша был жив.
— Ещё здесь есть письма к его отцу, Маркусу... Несколько писем от Аматис Греймарк, - осторожно произнесла Инквизитор. — И кажется, несколько писем от Валентина. Честно говоря, это единственные письма, которые я едва ли читала больше одного раза, но, возможно, ты захочешь их прочитать. В этой шкатулке все письма, что хранились в столе Стивена. Не знаю, сохранил ли он всё, что было, или только какую-то часть, а часть выбросил или сжёг. Так что всё на твоё усмотрение, - с нежной улыбкой договорила Эрондейл. От неё не могла укрыться небольшая заминка в разговоре, как будто охотник хотел что-то сказать, но так и не сказал.
Имоджен, конечно же, не догадывалась о том, что с его губ чуть было не сорвалось слово «мама». Возможно, и к лучшему... Иногда женщине казалось, что она контролирует себя из рук вон плохо, и подобное могло бы с лёгкостью довести её до слёз или до очень близкого к этому состояния.
Повисла небольшая пауза, в течение которой Джейс погрузился в свои мысли, а она не торопила его. Думал ли он о родителях или просто находился в прострации, светловолосая не знала. Так или иначе, она не собиралась лезть к юноше в душу, если он сам того не пожелает, а посему терпеливо ждала, когда он снова заговорит.
— Да, ты точная копия матери, - кивнула Имоджен, отчаянно стараясь, чтобы по крайней мере её голос не дрожал. Кто-то из них должен был держаться и сохранять, если не холодный рассудок, то хотя бы некое подобие контроля в своих руках. К тому же это Имоджен здесь была взрослой, и в случае чего ей полагалось поддержать юношу и помочь справиться с нахлынувшими эмоциями.
— В нашем доме, в Идрисе... - осторожно начала Инквизитор. — ... есть множество альбомов с фотографиями. Я бы могла показать тебе снимки, если ты захочешь. Там много фотографий Селин... Ты бы увидел, насколько вы похожи с ней. Ты знал, что в девичестве она была Монклэр? - чуть разбавляя свою речь интересным фактом, продолжала Эрондейл. — Именитая семья. Жаль, что всё так сложилось, - между делом заметила женщина, словно бы возвращаясь к своим словам о том, что детство у Селин было непростым.
Следующее признание юноши заставило Эрондейл невольно напрячься: она вдруг ощутила, как вокруг сердца обвивается чья-то рука, сжимая его в стальные тиски. Сколько раз за последнюю неделю она думала о чём-то подобном и ненавидела себя за слабость и малодушие? Это напоминало пытку, когда изо дня в день ты думаешь о том, а как бы могло всё сложиться, если бы... Только «если бы» не существовало нигде, кроме их головы. Инквизитор грустно улыбнулась, чуть подаваясь вперёд и ладонью накрывая руку Джейса.
— Нас определяют наши поступки и действия, мой мальчик. Не фамилия, не имя, не родовое проклятье или семейная история. Возможно, ты не был в точности таким же, как сейчас, сложись всё иначе, но это вовсе не означает, что ты был хуже или лучше... Возможно, ты был бы счастливее. А, возможно, и нет. И у тебя было бы не такое трудное детство, потому что ты рос бы в совершенно иной среде. Но тогда ты не встретил бы Александра или Клариссу... Или встретил бы их позже. Со всем этим бессмысленно спорить, и я не хочу лгать тебе, приукрашивая правду, - Имоджен видела, что данный вопрос мучал светловолосого, но что ещё она могла ответить ему?
— Ты - хороший человек, Джейс, и прекрасный охотник. Я наблюдала за тобой всё это время, и пусть раньше смотрела на всё несколько под другим углом, я не могла не отметить то, что ты делаешь и как. Да, тогда мне казалось, что всё это какой-то хитроумный план Валентина, что это пыль в глаза, спектакль для охотников из Института, но сейчас я понимаю, что это не так. Я видела, как ты сражаешься за то, что любишь... За тех, кого любишь... У тебя есть честь, мужество, принципы. Каким бы не было твоё воспитание, оно скорее закалило тебя, а не испортило в отличие от... Джонатана, - припоминая все рассказы о родном сыне Валентина, отозвалась Железная Леди.
— Ты - Эрондейл. Я не так давно по-настоящему узнала тебя, но теперь я вижу это чётко и ясно, как никогда. И я бы очень хотела, чтобы ты однажды узнал, что такое быть Эрондейлом. Чтобы ты почувствовал себя частью нашей семьи и нашей многовековой истории. Даже если для этого потребуются годы, я подожду, - улыбнувшись и чуть сильнее сжав пальцы на руке юноши, договорила Имоджен.

+2

19

[indent] Конечно, Джейс был не обязан любить своих родителей. Никто не обязан кого-то любить, любить вообще нельзя, потому что «должен». И все же, считается, что любовь к родителям – это что-то такое, что заложено в человеке от рождения. Можно не знать своих родителей, но любить их образ, однако у Эрондейла не получалось даже это. Вся проблема в том, что большую часть его жизни ему не нужны были образы, разве что образ матери, к которому он был больше привязан и сейчас, отцы у него всегда были. Сначала Валентин, потом Роберт, хотя была и Мариз, которая, правда, заменила ему мать.
Только узнав об истории своей семьи, светловолосый чувствовал странную, иррациональную обиду. Он не мог винить Селин в том, что она сделала, осуждая, что она пошла на поводу у своих эмоций от пережитой утраты. Он не мог злиться на Стивена, ведь он был не виноват, что погиб, просто вся эта череда событий привела к тому, что у него не было родителей. Возможно, все дело в естественном человеческом желании кого-то обвинить, но чем чаще Джейс думал об этом, тем чаще ему приходила в голову мысль, что далеко не последнюю роль здесь мог сыграть Валентин. Он был его экспериментом, и если бы Стивен и Селин остались живы, вряд ли Моргенштерн смог бы приложить руку к его воспитанию, наблюдая, как параллельно растут мальчик с ангельской кровью и мальчик с демонической. Он ведь мог подстроить смерть Стивена, а потом убить Селин… Но какой человек убьет беременную женщину и вырежет ребенка из ее еще теплого тела?
Имоджен как раз заговорила о письмах от Валентина, тут же разжигая интерес охотника. Потерявшийся в своих мыслях Джейс, встрепенулся, поднимая янтарные глаза на Инквизитора. Может быть, там могли бы быть какие-нибудь зацепки? Вообще интересно посмотреть, как Валентин общался с его отцом, в каком тоне. Обычно по личным письмам и их манере можно многое сказать об отношении двух людей.
Вы сказали, там есть письма от Аматис Греймарк? Кажется, Джонатан упоминал ее… Это первая жена отца? – задумчиво спросил светловолосый. Насколько он знал, разводы были не особо приняты в Сумеречном мире, хотя всякое случалось, и законом они были не запрещены. Казалось, что его отец и Аматис совсем недолго прожили в браке, ведь он погиб таким молодым. Почему они разошлись? Что-то пошло не так? Чувства оказались ненастоящими?
А почему они расстались? Я не могу говорить об Эрондейлах в целом, я не знаю эту…семью. Мою семью. Просто мне всегда казалось, что они не отличаются ветреностью. Я, конечно, могу судить только по себе и зная вашу историю и то, как вы любили вашего мужа… Неужели Стивен так быстро разлюбил Аматис? – к сожалению, это была только одна из версий. Другая была, возможно, более подходящей, но не характеризовала его отца в лучшем свете. Аматис была сестрой Люка, а Люк был предателем по мнению Валентина. Селин была подходящей партией, опять же, по мнению Валентина. Было ли у Стивена вообще собственное мнение? Джейс почувствовал, как в нем поднимается легкая волна раздражения, но тут же попытался ее подавить.
Он вообще любил Селин? – наверное, странный вопрос, и, возможно, Имоджен было не очень приятно его слышать. По тому, как она рассказывала о Стивене и Селин, охотник бы никогда не подумал, что ей могло показаться, что они не любят друг друга. Может быть, она не хотела вываливать на него все сразу, стараясь сначала рассказать о его родителях что-то хорошее?
Имоджен упомянула, что он был точной копией матери. Почему-то Эрондейл не смог сдержать улыбки, тут же моментально чувствуя непрошенное смущение и опуская взгляд. Он и сам не мог объяснить, почему это было приятно слышать, и почему в груди разливалось едва ощутимое тепло. Он будто надеялся, что похож именно на нее, а не на отца, изначально симпатизируя ей больше во всей этой истории, даже несмотря на то, что в отличие от Стивена, она сознательно лишила себя шанса познакомиться со своим сыном. Оказывается, у них был дом в Идрисе. Ну, конечно, был, ведь у каждой почитаемой семьи охотников есть фамильное поместье в Аликанте. Теперь Имоджен живет там одна? Должно быть, ей тяжело жить в таком большом и пустом доме, наполненном воспоминаниями о ее семье и далекими надеждами, которые никогда не смогут сбыться. С другой стороны, думала ли она, что ее внук жив? Может, каким-то из них все-таки суждено стать реальностью.
Нет, я не знал, что она из этой семьи. Честно говоря, я мало что знаю о Монклэр. Должно быть, никого не осталось в живых, или они уехали во Францию? Я никого не встречал с такой фамилией, - светловолосый постарался вспомнить, не слышал ли он хотя бы какие-то упоминания об этой семье, но нет, ничего, как будто их никогда и не существовало. С другой стороны, Эрондейл не настолько хорошо знал семьи Сумеречных охотников, в основном помня лишь тех, о которых говорили Лайтвуды или когда-то Валентин.
Он хотел увидеть свою мать хотя бы на фотографиях, но что-то помешало нефилиму дать ясный и четкий ответ. Он неопределенно кивнул, ощущая смешанные чувства и легкое волнение, даже трепет, представляя, как он перебирает эти застывшие воспоминания… Было бы неловко рассматривать их вместе с Имоджен, хотя Джейс и не мог объяснить себе, что в этом такого.
Вы же почти не знаете меня, - тихо произнес охотник. Слышать такие слова от Имоджен было удивительно, приятно и неожиданно. Не то, чтобы он сомневался, что она может так о нем подумать, просто Эрондейл и сам о себе так не думал. Он не считал себя хорошим человеком, и если бы она знала все, что он сделал, когда был с Джонатаном, то думала бы иначе. — Вы удивитесь, насколько мы похожи с Джонатаном, - покачал головой Джейс, но тему развивать не стал. — Я всегда хотел знать, что являюсь частью чего-то… Я люблю Лайтвудов. Люблю их всем сердцем, но, когда я узнал правду о своей семье, какая-то часть меня всегда хотела почувствовать себя Эрондейлом не только на бумаге. Даже если для этого потребуются годы, - с едва заметной улыбкой повторил слова Инквизитора нефилим. — Я знаю, когда-то вы очень ждали своего внука, у вас были свои надежды, мысли, мечты. Я боюсь, что… Я не хочу вас разочаровать, - конечно, он не станет другим, и его бабушка не перестанет в него верить, если уже поверила, но от этого страх был еще сильнее.

+2

20

[indent] Таких разговоров будет ещё много: десятки, возможно, сотни, если не сказать, тысячи, во всяком случае Имоджен очень хотела верить, что у них с внуком впереди долгая вереница разговоров и задушевных бесед, и уж в этот раз она постарается сделать всё правильно. Возможно, именно её слепая любовь к Стивену, а в дальнейшем - слепая ненависть к «сыну Валентина» привели её туда, где она сейчас находилась. Когда-то не чая души в единственном сыне, она закрывала глаза на то, что происходило с ним и под какое дурное влияние он попал. Инквизитор отказывалась верить, пребывая в самой глубокой долине отрицания, которая только существовала - в материнской любви. А после она потеряла, по меньшей мере, целый год оттолкнув Джейса, не разглядев в нём того, что видела сейчас. Тогда она как помешанная уцепилась за спектакль, разыгранный Валентином, опять же не замечая очевидного - Джейс не был похож на Валентина. Ни внешне, ни по характеру, и уж опыт её прожитых лет, житейская мудрость, многолетняя работа с нефилимами должны были ей подсказать, но нет. Имоджен Эрондейл осталась глуха, слепа и непробиваема. Но больше она не повторит своих же ошибок, хватит.
Как бы она не любила Стивена, идеализировать его до гробовой доски она не могла: шли годы, и то, и дело в голове всплывали какие-то обрывки фраз или действий, на которые спустя годы, женщина могла взглянуть под другим углом. Её сердце больше не было ранено, и хотя эти раны никогда не заживут, теперь они больше напоминали едва кровоточащие рубцы, напоминая о том, что она потеряла, но лишая её взгляд на вещи излишней эмоциональности и сентиментальности.
Она могла лгать себе, продолжать это делать, как и последние двадцать лет, но лгать Джейсу она не могла, не хотела, не видела смысла. Однажды он обязательно задал бы вопросы, которые появились бы у любого здравомыслящего, не ослеплённого любовью человека. Эрондейл вздохнула, обдумывая свои слова.
— Да, сестра Люциана, была первой женой Стивена, они были вместе ещё с Академии, - кивнула светловолосая. Самой Имоджен понадобилось немало времени, чтобы понять, почему Стивен решил развестись с Аматис и жениться на Селин. Возможно, она понимала это с самого начала, но отказывалась верить в то, что её сын настолько попал под влияние Валентина, что готов был пожертвовать всем. Признать нечто подобное означало признать собственную несостоятельность, как родителя, что впрочем и произошло, но позже. До сих пор Имоджен винила себя в том, что произошло.
— Полагаю, что Аматис перестала нравиться Валентину, когда Люциана обратили. Валентин, как ты знаешь, был борцом за чистоту крови, и более того, желал смерти всей Нежити. Как он мог позволить своему близкому другу состоять в браке с сестрой оборотня? Непримиримые обстоятельства для такого человека, как Моргенштерн, - женщина старалась, чтобы голос её звучал ровно, но в нём отчётливо слышалась горечь - говорить о таком вслух, возможно, впервые в жизни было непросто. Имоджен не помнила, чтобы разговаривала с кем-то о чём-то подобном - Джейс был первым, перед кем она вслух признавала, что её любимый Стивен был неидеален.
— Знаешь, я бы хотела сказать тебе, что знаю ответ на этот вопрос, но, боюсь, что нет. Эрондейлы в действительности не отличаются ветреностью, и большая часть браков в нашей семье длилась до самой смерти, насчитывая десятилетия... Тогда я не хотела в это верить, но сейчас понимаю, что Валентин просто убедил Стивена сделать другой выбор, и он его сделал, - отозвалась Инквизитор, качая головой. — Не знаю, разлюбил ли он Аматис. Возможно, и нет, но мы со Стивеном никогда не говорили об этом... С ним вообще было не очень просто в последние годы. Тогда я списывала это на юношеский максимализм, взросление, неспокойные времена в Сумеречном мире, но всё было гораздо проще... Валентин умел забираться в головы людей. Надо отдать ему должное, некоторыми его речами было сложно не проникнуться и не оценить его дар, как оратора, как лидера, как человека, который понимает свои цели и стремления. Невольно заслушиваешься тем, что он говорит. Могу себе представить, какой от его речей был эффект, если слушать их изо дня в день, а Стивен ведь был с ним неразлучен, - Железная Леди вздохнула, чувствуя, как в уголках глаз начинает щипать. Но это были не слёзы, скорее так, лёгкое расстройство.
— Я думаю, что он любил Селин, или я ничего не смыслю в этом чувстве, - Имоджен улыбнулась, вспоминая те времена.
— Он баловал твою маму, всегда был очень нежен с ней и ласков, дарил подарки и выполнял любой каприз. Селин часто улыбалась и с обожанием говорила о нём, делала много фотографий. Возможно, ты сам сможешь сделать какие-то выводы, увидев снимки, - Эрондейл пожала плечами. Она могла понять ревностные нотки, прозвучавшие в голосе Джейса: в отличие от Стивена, к Селин он питал иррациональную, призрачную привязанность, пускай пока и вызванную лишь банальным любопытством. Наверное, так и должно быть, ведь связь матери и ребёнка априори была сильней, чем связь отца и ребёнка. — Как я уже сказала, у Селин было непростое детство и сложные взаимоотношения с семьёй, но в нашем доме она казалась счастливой. Мы все любили её, - сама Имоджен и не помнила, как это произошло и с чего вдруг она прониклась к Монклэр, в то время как все пророчили ей в невестки Аматис Греймарк, к которой она была привязана не один год, видя в ней не только прекрасную партию Стивену, но и хорошего человека, девушку, которая любила её сына всем сердцем. Но Селин в действительности было невозможно не любить: она вошла в их дом, как луч света проникает рано утром в незапертое окно, осторожно выбирается из-под штор, чтобы пощекотать теплом плотно сомкнутые веки. Так и Селин - стоило ей переступить порог их дома, тонкой, хрупкой, такой изящной, и они уже полюбили её.
Джейс улыбался, улыбалась и Имоджен, и некоторое время они молчали, будто бы наслаждаясь безмолвным единением, родившимся в разговоре о его матери, но разговор вернулся к неоконченной теме, которая волновала юношу.
— Ты не похож на Джонатана. Я слышала достаточно на допросах и от тебя, и от Клариссы. Всё, что ты сделал, правосудие за глаза называет «необходимым злом». Конечно, свою совесть и чувство вины это не всегда может заглушить, но общественность может попытаться понять, - рассуждала женщина, высказывая вслух всё то, что она хотела сказать.
— Если ненадолго отбросить тот факт, что всё, что ты делал, было из любви к этой девочке... Посмотри на это с другой стороны. Кларисса уникальна, её способности феноменальны и в чужих руках она могла бы стать мощнейшим оружием. Я удивлена, что Валентин до сих пор не попытался найти свою дочь... Если бы ты не нашёл способ остаться рядом с ней, остаться в квартире-портале, то Джонатан бы получил такую силу, которая никому не снилась. Он бы использовал дар Клариссы во вред, и эта война была бы заранее проиграна, - Эрондейл грустно и вместе с тем ободряюще улыбнулась.
— Не думаю, что существует хоть что-то, способное разочаровать меня в тебе. Я прожила достаточно долго, видела и слышала немало, и как это не прискорбно, научилась на собственных ошибках. Слепая любовь губительна, и, возможно, впервые за всё время, я вижу, - напоследок Инквизитор ещё раз сжала пальцы, покоившиеся поверх руки охотника, и отняла свою ладонь.
— Думаю, тебе стоит отдохнуть и осмыслить наш сегодняшний разговор, - без обиняков сообщила светловолосая, поднимаясь со своего места. — Я бы хотела видеться с тобой каждый день, если ты позволишь. Это бы меня очень порадовало, - они распрощались, чтобы на следующий день встретиться вновь.

***

07 марта, 2017

[indent] Впоследствии Имоджен и Джейс в самом деле виделись каждый день (ну или почти каждый день). Иногда эти встречи носили короткий, почти мимолётный характер и длились не более получаса, а порой затягивались на несколько часов. В основном они происходили в Институте: Инквизитор по-прежнему не хотела смущать внука неформальной обстановкой вроде кафе или их дома, пытаясь создать для Джейса максимально комфортные условия, в которых он не чувствовал бы себя стеснённым или зажатым, и всегда имел бы возможность закончить их встречу под благовидным предлогом.
Существовала и ещё одна причина - Кларисса. Женщина понимала, что ему не хотелось быть вдали от этой девочки, а она после выхода из Города Костей большую часть времени проводила в Институте. Боялась выйти на улицу или просто не хотела, кто знает, но Джейс не собирался её оставлять.
Один раз светловолосая предложила внуку посетить их дом в Идрисе, не называя точной даты, а оставляя приглашение с открытой датой, дескать, когда юноша этого захочет, они могут отправиться в небольшое путешествие. Охотник поблагодарил за приглашение, был вежлив и любезен, но не спешил его принимать.
Имоджен не жаловалась, продолжая навещать внука в Институте, и частенько принося ему что-то из дома: иногда это была какая-то книга, которая, как ей казалось, могла ему понравиться; иногда это были какие-то письма, часть из которых Инквизитор нашла совсем недавно, перевернув вверх дном кабинет Стивена, а иногда это было печенье или булочки домашнего приготовления. В таком ключе прошло почти 4 недели, пока однажды утром, 7 марта, Джейс не сообщил ей, что хотел бы посетить их дом в Идрисе.
Их дом.
Сердце женщины наполнилось нежностью и невероятным теплом, пока она читала и перечитывала эти строки, начертанные в огненном послании. Эрондейл тут же начертала ответ, предложив внуку встретиться в холле Института, ровно в 7 часов вечера, чтобы отправиться в Идрис, о портале она позаботиться самостоятельно.
И вот сейчас они стояли неподалёку от большого дома из красивого золотистого камня, окружённого низкой стеной - дома Эрондейлов, который в свете ведьминого огня, путавшегося в ветвях деревьев, выглядел потусторонне прекрасно, почти волшебно. Здесь не было уличных фонарей, которые в самом Аликанте были делом привычным, - в пригороде, уличное освещение хозяева дома устраивали самостоятельно.
Здание было увито зелёным плющом и ароматно пахнущими цветами, да столь изящно, что сразу был виден кропотливый труд садовника - даже снаружи дом выглядел ухоженным, обжитым и уютным, ведь Инквизитор ни на секунду не могла допустить мысли, чтобы привести дом в уныние и запустение. Низкие железные ворота, украшенные узором летящих птиц, были открыты; чуть поодаль, почти у самого парадного входа, виднелся большой каменный фонтан, в котором мелодично журчала вода.
Они стояли неподалёку от открытых ворот, на гравийной дорожке: Имоджен проходила этот путь чуть ли не каждый день, но для Джейса приезд в отчий дом был первым. Даже если раньше он и видел это здание, то не догадывался о том, что он принадлежит его семье. Его настоящей семье.
— Если хочешь, можем немного прогуляться по окрестностям или даже дойти до Аликанте. Или пройти внутрь, если ты устал, - женщина заботливо тронула внука за плечо, привлекая его внимание.

Отредактировано Imogen Herondale (2018-08-02 17:29:03)

+1

21

[indent] С тех пор Джейс много думал об их разговоре с Имоджен. Как она могла быть уверенной, что они с Джонатаном не похожи? Она многого не знала, хотя многочисленные допросы пролили свет на многое, но на них никто не просил светловолосого рассказывать об их межличностных отношениях. В любом случае, Имоджен хотела видеть в нем лучшее, и в этом ее сложно винить. Пожалуй, это именно та черта, которая всегда отличает близких людей. Что бы ты ни делал, они всегда стараются увидеть другую сторону вещей, и даже если Инквизитор еще не успела стать ему таким человеком, то очень хотела им быть, и Эрондейл ценил это.
В конечном итоге он понял, что ни с кем не хотел обсуждать эту тему. Его сходства со сводным братом всегда были чем-то сугубо личным и болезненным, чем он мог поделиться с Клэри, но с некоторых пор боялся, что воспоминания о тех днях лишь еще сильнее усугубят ее и без того хрупкое моральное состояние.
Думал он и о родителях. О том, любил ли его отец маму? Когда Имоджен рассказывала о них, сложно было вообразить, что она солгала о заботе Стивена по отношению к Селин, чтобы его успокоить. Наверное, как и любой бабушке и матери, ей хотелось, чтобы внук видел в своем отце и ее сыне что-то хорошее, а не только образ человека без собственного мнения, наверняка сотворившего немало гнусных дел, пускай, и не всегда по своей воле. С другой стороны, вряд ли хороший человек последовал бы за Валентином, став его самым близким соратником, так что дело не только в слабохарактерности. Как бы там ни было, отношения его с отца с Моргенштерном и его мотивы временно отошли на второй план. Джейсу куда сильнее хотелось больше узнать о том, какой они были семьей. Имоджен сказала, что все они любили Селин, что она увлекалась фотографией… С ее слов было легко представить если не идеальную картинку молодой супружеской пары, то хотя бы какие-то мгновения счастья, выпавшие на долю его родителей. Пожалуй, он бы хотел увидеть эти фотографии. Не все они представляют собой застывшие мгновения из жизни, ведь какие-то являются постановочными, какие-то – просто случайными кадрами, но Селин казалась тонкой натурой. Она наверняка чувствовала людей, умело улавливая стремления их души на застывших снимках. Даже странно, почему он так о ней думал, едва ли имея представление хотя бы о паре присущих ей черт.
Имоджен не раз приглашала внука посетить родовое поместье, но первое время Эрондейл тянул с ответом. Он не давал отказа, но и не соглашался – время было неподходящим. Это вполне может зайти за плохую отговорку, но светловолосый совершенно искренне так считал: он боялся оставить Клэри одну. Сначала из-за возможного появления Джонатана, потом из-за ее эмоционального состояния, боясь отдалиться от нее еще сильнее, но, может, он был не прав, и им нужен небольшой перерыв? Нет, разумеется, не перерыв в отношениях, но некоторый перерыв от общества друг друга. Сам Джейс не хотел этого, но порой ему казалось, что Фрэй в последнее время иногда тяготит его присутствие. Их разговоры получались натянутыми или сдержанными, или наоборот выливались в обсуждение проблем, решение которых они так и не нашли. Так что, когда Эмма Карстэйрс сказала ему, что хочет похитить рыжеволосую на несколько дней в Лос-Анджелес, охотник, скрепя сердце, заставил себя поверить, что, наверное, это не такая плохая идея. Вроде бы Клэри будет под присмотром, хотя Эмма и была младше нее, но она там будет не одна, да и Карстэйрс каким-то странным образом внушала определенное доверие, что совершенно противоречило ее буйному нраву, упрямству и пылкому темпераменту. Хотя, если кто-то и может остановить Фрэй от каких-нибудь глупостей, то как раз такой человек.
Пока Кларисса будет пребывать в Лос-Анджелесе, у него как раз появится удачная возможность навестить бабушку в Аликанте. Думая об этом, Эрондейл впервые мысленно назвал Имоджен своей бабушкой, неожиданно для себя осознав, как уже успел по ней соскучиться. Не сказать, что он не ощущал этого раньше, просто не мог до конца осознать, что это за чувство, ведь, казалось бы, совсем недавно она была ему совсем чужим человеком, и прошло так мало времени…
Как бы там ни было, Инквизитор с радостью приняла его ответ, и когда пришло время, они в мгновенье ока очутились там, где могло бы пройти его счастливое детство. Причем, «мгновенье ока» отнюдь не было преувеличением – порталу потребовались считанные секунды, чтобы переместить их из шумного Нью-Йорка в спокойное Аликанте.
Дом, напротив которого они стояли, были сказочным. Золотистый камень выглядел еще насыщеннее и ярче в бликах ведьминого огня, а густой плющ казался густой дымкой, так и норовящей похитить в вечерний полумрак. Несмотря на то, что долгое время здесь жила одна Имоджен, поместье не выглядело заброшенным – красивый фонтан, ухоженные цветы. Их аромат чувствовался даже отсюда. Вряд ли женщина сама ухаживала за ними ввиду плотного рабочего графика, но, во всяком случае, она следила, чтобы садовник четко и хорошо выполнял свою работу. На миг Джейс даже подумал, что она сохраняла этот дом в таком виде, словно надеясь, что когда-нибудь окажется здесь не одна. Должно быть, когда здесь жили и его родители, он выглядел точно также, только их уже давно нет, многое изменилось, но было в жизни Имоджен что-то, что осталось неизменным, напоминая ей о лучших временах.
Нет, я не устал, - отвлекаясь от своих мыслей, встрепенулся охотник. — Но я хотел бы зайти в дом, - утвердительно кивнул он в подтверждение своих слов, заставляя очередное облачко белесого пара вырваться на свободу. Мартовский вечер был прохладным. — Я же вырос в Аликанте… И потом был здесь не раз, я неплохо знаю город и окрестности. У нас еще будет на это время, - светловолосый мягко улыбнулся Имоджен, делая пару шагов по направлению к воротам, увитых кованными изображениями птиц.

+2

22

[indent] Прошёл месяц с момента их «знакомства», как членов семьи, а Имоджен по-прежнему осторожничала, понимая, что этого времени мало для того, чтобы наладить взаимоотношения со взрослым человеком, которому некоторое время назад минуло двадцать лет. И всё же женщина делала всё правильно, раз Джейс стоял здесь, перед их домом, самостоятельно приняв данное решение. Он хотел узнать не только о ней, но и своей семье, о том, кем были его родители, где они жили и как, возможно, посмотреть фотографии, о которых рассказывала светловолосая. Особняк был большим, и комнаты Стивена и Селин она не трогала, так и оставив их в том виде, в котором их покинули их владельцы: Железная Леди не поскупилась на услуги мага, чтобы зачаровать нежилые помещения, защищая их от пыли, моли, насекомых и прочих неприятностей, которые часто появляются в местах, где больше никто не жил.
Остальными помещениями Имоджен тоже пользовалась нечасто, но там регулярно проводилась уборка, и поэтому в какую бы комнату не решил зайти Джейс, он бы подумал, что той или иной комнатой несомненно пользуются, но в комнаты Стивена и Селин попросту было тяжело заходить. Конечно, Эрондейл бывало приходила туда, присаживалась на край кровати сына и читала, или какое-то время просто сидела и рассматривала стены, на которых висело оружие Стивена или фотографии, или другие личные вещи. Она словно искала в этой комнате частицу единственного ребёнка, которого больше не было и которого больше никогда не вернуть. Она всё собиралась освободить эти комнаты, из года в год напоминая себе, что они больше походили на склеп, нежели на настоящую память и пора бы убрать все вещи в кладовую, но так и не смогла.
В свете недавних событий, возможно, оно и к лучшему - так у Джейса будет шанс увидеть кусочек прошлого из жизни Эрондейлов, а потом можно будет и отправить вещи в кладовую. Повстречав внука, женщина твёрдо решила больше не жить прошлым, а только настоящим и будущим. Пришло время проститься со Стивеном, Селин и даже с Маркусом, и посвятить всё то время, что ей осталось, Джейсу.
Несмотря на внутренние страхи и переживания, у Инквизитора было легко на сердце. Не огорчал даже тот факт, что с конца февраля, её временно сместили с поста Инквизитора, назначив на её место какого-то молодого выскочку. Это было подозрительно и странно, и Имоджен дала себе зарок, что обязательно разберётся с этим, но позднее, сейчас все её мысли занимал светловолосый мальчик, несколько растерянно взиравший на их дом. Когда-то Имоджен не могла думать ни о чём кроме работы, а теперь она с лёгкостью задвинула эти мысли в долгий ящик и всецело обратила своё внимание на Джейса.
— Как скажешь, Джейс, - женщина улыбнулась, направляясь вслед за внуком. Он лишь протянул руку к воротам, и те тут же распахнулись. Магия крови... И очередное подтверждение тому, что Джейс - настоящий Эрондейл. В груди приятно защемило, но Имоджен тут же одёрнула себя: если она будет поддаваться эмоциональным всплескам по каждой мелочи, так и размякнуть недолго.
Они неспешно прошествовали к дому, под ногами шуршал гравий, а по обе стороны дороги росли ароматные, ухоженные цветы. Иногда сама Инквизитор занималась садом - это её успокаивало и помогало привести мысли в порядок, но больше она, конечно, любила проводить время за роялем или же в своей небольшой, импровизированной лаборатории, где потехи ради готовила всевозможные яды. Ещё она любила дартс, но это явно не было игрой для одного... Женщина улыбнулась собственным мыслям, и чего она вдруг вспомнила о своих маленьких хобби?
Она и не заметила, как Джейс опередил её на пару шагов и уже поднялся на крыльцо, оказываясь возле парадной двери, которая точно также приветливо распахнулась, пропуская вперёд истинного наследника рода.
Светловолосая на мгновение задержалась взглядом на его широкой крепкой спине, но спустя мгновение юноша зашёл внутрь, и Имоджен поспешила за ним. В прихожей тут же вспыхнул ведьмин огонь, ярко освещая помещение и будто бы приветствуя хозяев.
— Я почти ничего не меняла в доме, так, лёгкий косметический ремонт, чтобы поддерживать его в должном состоянии, - Эрондейл повесила пальто на крючок, оправила волосы и бодро скинула невысокие сапоги, тут же с удовольствием забираясь в изящные, домашние тапочки, на низкой подошве. Одна из многочисленных деталей, которая превращала Железную Леди в простого человека.
— Проходи, располагайся, можешь осмотреться. А я пока сделаю нам чай, - светловолосая уверенно зашагала на кухню, предоставляя внуку возможность без свидетелей осмотреться по сторонам и составить свой первое впечатление о доме предков.
Пока Инквизитор хлопотала на кухне, Джейс мог пройти в гостиную или в кабинет, а, может и в библиотеку, которая занимала большую часть первого этажа. Была здесь и столовая, и просторная кухня, в которую удалилась Имоджен, и несколько спален, в которые можно было попасть, пройдя по длинному коридору, но они, разумеется, были не жилыми. Женщина специально не торопилась, собирая поднос с чаем и домашним печеньем, чтобы не застать внука врасплох - вряд ли он до сих пор мялся в прихожей, не решаясь пройти дальше. Он, конечно, робел перед своей властной бабушкой и был немного смущён, и всё же любопытство так или иначе брало в нём верх - она это видела в его глазах.
По прошествии некоторого времени Эрондейл обнаружила юношу в гостиной - она была уверена, что найдёт его именно здесь, и поставив поднос на небольшой столик рядом с диваном, взяла лежавшую рядом красивую чёрную папку с золотым тиснением и узором из цапель.
— У меня кое-что есть для тебя, - Джейс встрепенулся, оборачиваясь на звук голоса бабушки и подошёл ближе. — Вначале я хотела подождать с этим. Не хотела на тебя давить, но потом решила, а чего ждать? - светловолосая широко улыбнулась, протягивая охотнику папку.
— Это твои документы, Джейс. Посмотри, а я пока разолью чай, - в папке лежало несколько плотных листов, исписанных идеальным, каллиграфическим почерком, с печатями и тиснением. Один документ был свидетельством о рождении Джонатана Эрондейла от 18 января 1997 года, твёрдо и ясно заявляющего, что отныне и впредь эта фамилия принадлежала Джейсу не только по крови и по праву рождения, но и по закону. Имоджен уже отправила все необходимые документы в Конклав и в Институт, известила все необходимые инстанции и предоставила все необходимые подтверждения, чтобы внуку не пришлось заниматься этим самому. Второй документ сообщал о том, что Джонатан Эрондейл - единственный и полноправный наследник всего имущества, которым до настоящего момента распоряжалась Имоджен. В документе также говорилось, что до смерти Имоджен Джейсу принадлежала ровно половина имущества, включая недвижимость, расчётные счета, облигации, драгоценности и другие ценности её семьи, которыми он мог распоряжаться по своему усмотрении и в неограниченном количестве. После смерти Имоджен к нему переходила оставшаяся половина имущества, тем самым делая его полноправным наследником Железной Леди и всего рода Эрондейл. Документы были заверены, подписаны всеми необходимыми должностными лицами, включая нотариуса и Консула, - на нём лишь не хватало подписи Джейса, что тот согласен со всеми условиями.
Светловолосая уже разлила по чашкам чай и откинулась на спинку дивана, глядя на внука.
— Что скажешь? - нежно отозвалась женщина, надеясь, что Джейсу понравится то, что она для него приготовила. Она была почти уверена, что свидетельство о рождении произведёт на него гораздо больше впечатления ввиду определённых обстоятельств.
— Если захочешь, то можно оставить двойную фамилию,  - в конце концов, Лайтвуды были его приёмной семьёй и официальными опекунами, и Имоджен не собиралась отнимать это у юноши. — Но поскольку ты единственный оставшийся в живых Эрондейл, который способен продолжить наш род... А, впрочем, я не давлю, - женщина хохотнула и сделала глоток чая. Джейс всё должен был решить сам.

+1

23

[indent] Подойдя к кованным воротам, Эрондейл совершенно не ожидал, что те с тихим скрипом отворятся, стоит ему протянуть руку. Его пальцы едва коснулись прохладного металла, как сработало нечто наподобие магического заклинания – заклинание крови. Джейс слышал о таком, но никогда ранее не видел ничего подобного в действии. Не то, чтобы у кого-то оставались сомнения в его принадлежности к этому роду, но было приятно почувствовать себя Эрондейлом даже в таких, казалось бы, мелочах. Светловолосый улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя легкую и приятную эйфорию.
Конечно, это чувство надолго не задержалось, но непременно оставило после себя приятное послевкусие – любопытство и легкое волнение перед неизведанным. Джейс долго откладывал эту поездку, даже до конца не понимая, почему. Что он боялся здесь увидеть или что боялся почувствовать? Боялся тосковать по той жизни, которой у него никогда не было?
Пока Имоджен удалилась на кухню, у охотника было немного времени, чтобы осмотреться. Внутри дом казался достаточно просторным, но не огромным, чем грешат многие старинные особняки. Слишком высокие потолки и излишнее свободное пространство делало жилые помещения похожими на выставочные залы, но не здесь. Несмотря на то, что Инквизитор все это время жила здесь одна, комнаты не казались заброшенными. В них по-прежнему царил семейный уют, и на мгновенье могло показаться, что Стивен и Селин вот-вот спустятся к ужину. А может быть, они где-то в другой комнате, тихо беседуют или что-то читают? Интересно, какой у Селин был голос?
Из мыслей о матери нефилима вырвал мягкий голос Имоджен. Он был и рад отвлечься – подобные рассуждения так или иначе навевали легкую меланхолию, пускай, кто-то и назвал бы это, скорее, светлым чувством.
Джейс мимолетно взглянул на красивый поднос, задаваясь вопросом, все ли из угощений было делом рук ее бабушки? На первый взгляд не казалось, что она любит готовить, но, с другой стороны, он мало что о ней знал. Как выяснилось, эта женщина была совершенно другим человеком в той другой, повседневной жизни, которую он раньше не знал. Его внимание тут же привлекла дорогого вида папка. Черная и с золотым тиснением, она словно говорила, что в ней лежат важные документы.
Кивнув, Эрондейл принял папку из рук Инквизитора, не спеша прикоснуться к ее содержимому. Он не знал, почему тянул, почему так волновался, хотя инстинктивно догадывался, что может его ждать. Он же всегда хотел обрести свою настоящую семью, разве нет?
Я…не знаю, что сказать, - закусывая нижнюю губу, искренне произнес Джейс, проведя ладонью по гладкой поверхности своего свидетельства о рождении. Его первый настоящий документ. Конечно, у него и ранее было свидетельство о рождении, но, как выяснилось, оно было подделкой. Получается, что и документ об опекунстве Лайтвудов был не действителен, потому что речь в нем шла о Джонатане Уэйланде. И вот сейчас, в двадцать лет у него есть то, что полагалось ему от рождения.
Вы уверены? Прошло так мало времени… - чувствуя неожиданно подступивший к горлу ком, продолжил светловолосый. Как будто еще пара месяцев могли изменить их родство, или он мог быть какой-то вещью, для которой был бы предусмотрен тестовый период. Конечно, нет, и Имоджен никогда бы и мысли подобной не допустила, но учитывая, что от Джейса когда-то отказался тот, кого он считал родным отцом, он и жил с мыслью, что не прошел «длительный тестовый период» в отличие от Джонатана.
И я хочу, чтобы Вы знали, мне не нужно это наследство. То есть…я хочу сказать, что не оно главное, и все это совершенно необязательно, - дойдя до пункта о том, что теперь ему принадлежит половина наследства семьи Эрондейлов, тут же заверил Джейс. Пока он слабо себе представлял, как сможет потратить хотя бы цент из этих денег, хотя они принадлежали ему по праву рождения, но привыкнуть к этому было куда сложнее.
Впрочем, это была не самая сложная часть. Куда сложнее было привыкнуть, что теперь у него есть семья, и все об этом будут знать. Никто не посмеет посмотреть на него как на сына Валентина, и ему больше не придется скрывать, как в глубине души хотелось бы узнать всю правду о своем происхождении.
Нет, я не хочу оставлять двойную фамилию. Я всем сердцем люблю Лайтвудов, но у них есть Алек, Иззи и Макс. Они – их истинные наследники, а я… Они близкие мне люди, но они не моя кровная семья, - тяжело сглотнув, произнес Джейс. И почему эти слова давались с таким трудом? Он чувствовал себя крайне неловко, не зная, куда деться, совершенно не привыкнув проявлять подобные эмоции на людях. Это был и трепет, и удивление, и какое-то необъяснимое облегчение, что теперь он к чему-то принадлежит.
Конечно, я подпишу эти документы. Я надеюсь…я не разочарую Вас, - тихо добавил Джейс, вспоминая слова Валентина о том, что он был его разочарованием. Еще ничего не сделав, хотелось оправдаться, заверяя, что он сможет лучше, он попробует еще раз, если что-то будет не так. Не считая Лайтвудов, только Клэри принимала его таким, какой он есть, и Эрондейл не привык, что может быть иначе.

+2

24

[indent] Несмотря на то, что Имоджен чувствовала себя более расслабленно в обществе внука, нежели он сам, определённая доля неловкости так или иначе присутствовала в их взаимоотношениях. Чуть больше месяца всё же было недостаточно, чтобы эта самая неловкость ушла, оно и понятно, и женщина не торопилась, по-прежнему осторожничала, боясь сделать лишний шаг, но это не означало, что она не делала их вовсе.
Папка с личными документами Джейса была как раз тем самым важным шагом, который она давно собиралась сделать, но не решалась. Отчего-то не хотелось вручать ему эти документы в Институте или в любой другой неформальной обстановке. То ли дело в родном доме, в доме, где выросло ни одно поколение Эрондейлов... Сентиментальность никогда не была отличительной чертой светловолосой, но она чтила традиции, была приверженцем семейных ценностей, и это казалось ей символичным и правильным шагом.
Инквизитор наблюдала за тем, как Джейс неспешно принял папку из её рук, не торопясь её открывать и рассматривать содержимое.
— Конечно, я уверена! - решительно отозвалась Эрондейл. — Ты - мой внук, Джейс, ты - мой наследник и наследник этой семьи. Не думаю, что момент мог бы быть более правильным, - с улыбкой проговорила Имоджен. — Ты сам принял решение посетить родной дом, чем не повод? Хотя признаюсь, документы я сделала ещё некоторое время назад, но я ещё никогда и ни в чём не была так уверена, - юноша казался растерянным, сбитым с толку. В одно мгновение на него свалилось столько всего, но Железной Леди хотелось думать, что в отличие от остальных известий, эти были приятными, хоть и шокирующими. Конечно, ему потребуется время, чтобы принять своё новое «я», принять своё положение в обществе, да что там, даже финансовое состояние.
— Ох, Джейс... - женщина вздохнула. — Я знаю, что тебе не нужны мои деньги. Я видела твою комнату в Институте, ты привык к... аскетичному образу жизни, тебе много не надо, как ты однажды сказал, и я не удивлена. Но эти деньги - твои, они изначально предназначались для тебя, как для члена нашей семьи. Для чего нужно всё это богатство, если ты не можешь его потратить? - Эрондейл сделала глоток чая, глядя на внука. — Я наследница семьи Уайтлоу, последняя среди них, ты - наследник Эрондейлов. Наше финансовое состояние больше, чем я смогу потратить за всю жизнь, да и ты тоже, даже если мы начнём сорить деньгами и бросаться ими из окна, - Имоджен рассмеялась. — Я никогда не кичилась деньгами своей семьи, но если ты откажешься от наследства, мне придётся отдать их на благотворительность или что-то вроде, да и к тому же... У тебя есть девушка. Однажды ты захочешь создать семью, так уж ли тебе не нужны деньги, мой мальчик? Поверь мне, официальное жалование от Конклава оставляет желать лучшего и на зарплату Сумеречного охотника ты долго не протянешь, - Инквизитор замолчала, давая Джейсу время переварить услышанное. Ему не нужно было заверять её в своём бескорыстии, она итак это знала, но всё равно было приятно. Юноша казался таким нежным, трепетным и кротким мальчиком в эту самую секунду, что Имоджен позабыла, что перед ней стоит взрослый мужчина. Возможно, и сам Джейс позабыл об этом, показав бабушке свою уязвимость, проявив эмоции. В сердце сладко защемило: этот мальчик нуждался в любви, а сердце женщины разрывалось на части от переполняемых его эмоций, - быть может, они смогут помочь друг другу?
— Так или иначе, это будет твой выбор, Джейс, и я приму его. Двойная фамилия или нет, главное, чтобы тебе было комфортно, - понимающе кивнула светловолосая, едва сдержав облегчённый вздох. Какой бы бескорыстной она не пыталась казаться, в глубине души она не хотела, чтобы её внук брал двойную фамилию. Он - Эрондейл, и никак иначе.
Имоджен посмотрела на юношу, который всё также неуверенно сжимал в руках папку с документами и выражал надежду на то, что не разочарует свою бабушку. Женщина улыбнулась и мягко проговорила:
— Я понимаю, что воспитание Валентина наложило на тебя определённый отпечаток, что даже Лайтвудам за последние 10 лет не удалось исправить этого, но ты не должен доказывать никому, что ты лучший или что ты достоин любви, мы это понимаем итак. Я помню, как Мариз и Роберт рьяно защищали тебя, они по-настоящему любили тебя, как и Изабель, Александр, Максимильян... Как и Кларисса. Я понимаю, что тебе потребуется время, но надеюсь однажды ты поймёшь, что тебя любят просто так, без каких-либо доказательств, - и немного помолчав, Железная Леди добавила. — Ты слышал о таком феномене, что бабушки любят и балуют внуков едва ли не сильнее родителей априори? - Имоджен усмехнулась.
— Присядь, давай попьём чай, пока он не остыл, а потом можем прогуляться по дому.
По прошествии получаса, нескольких чашек чая и нескольких порций домашнего печенья, Имоджен поднялась с дивана, оправляя юбку.
— С чего бы ты хотел начать? Знаешь, я ведь не трогала комнаты твоих родителей, если хочешь... Можем начать с них? Или наоборот оставить их на «потом»? - Эрондейл и не помнила, когда в последний раз была в комнате сына и невестки. У них была общая спальня, она была огромной и визуально делилась на две части, одна из которых была общей, а вторая принадлежала Стивену. В этой части стоял его письменный стол, висело оружие и находились другие личные вещи. У Селин же была отдельная комната, смежная с этой, нечто вроде будуара, который принадлежал только ей. Все вещи в этих помещениях оставались нетронутыми, лишь изредка Имоджен перебирала оружие сына или украшения Селин.

+1

25

[indent] Конечно, решение посетить поместье Эрондейлов охотник принял сам, но обстоятельства тоже сыграли свою роль. Возможно, он не должен был отпускать Клэри в Лос-Анджелес, точнее, позволять Эмме туда ее увести, но казалось, что Фрэй хочет побыть некоторое время одна, вдали от него. Может быть, он снова неправильно понимал ее поведение (в последнее время это случалось часто, как будто они потеряли некую частичку взаимопонимания), но Джейс был фактически убежден в том, что с некоторых пор его общество ее тяготит. Его же, в свою очередь, тяготил Нью-Йорк. Когда там не было Клэри, ему хотелось сбежать оттуда, а ведь когда-то он был его родным домом.
Конечно, я принял сам это решение, - улыбнулся светловолосый. — И потом… Иногда хочется немного отдохнуть от Нью-Йорка. Клэри уехала в Лос-Анджелес, вот я и подумал, что это – отличный шанс наконец-то вернуться в Идрис, - заключил Эрондейл. Он надеялся, что Имоджен правильно его поймет. Он не имел ввиду, что приехал сюда лишь потому, что было нечем заняться, и эта поездка оставалась как единственный запасной вариант, нет. Он просто хотел подчеркнуть, что даже обстоятельства благоволили его знакомству с родным домом.
Не уверен, что эта девушка захочет создать со мной семью, - невесело усмехнулся Джейс, когда Инквизитор заговорила об их наследстве, и на что его можно потратить. Он бы солгал, если бы сказал, что никогда не думал о браке. По меркам примитивного мира они с Клэри были еще слишком молоды, но охотники в таком возрасте часто задумывались о создании семьи, и Эрондейл был воспитан именно в этих традициях. Просто на них столько всего навалилось, да и брак зачастую подразумевал мысли о детях, а какие дети, когда они со своей жизнью справиться не могут? Теперь и их отношения словно трещали по швам…
Но я согласен, что оставлять деньги на благотворительность – не самый лучший вариант. Хороший, благородный, но… Наследство, как и наследие должно оставаться в семье, - стараясь отвлечься от неприятных мыслей, от которых он так отчаянно бежал из Нью-Йорка, продолжил охотник.
Имолжен говорила о безусловной любви – той любви, которую Джейсу еще только предстояло научиться принимать. На то, чтобы светловолосый поверил в это чувство, у Лайтвудов ушли годы, зато у Клэри – всего несколько месяцев, но их любовь в принципе была чем-то особенным. Они принимали друг друга такими, какие они есть со всеми внутренними демонами, недостатками и изъянами. Во всяком случае, раньше. Бабушка была новой фигурой в истории Эрондейла, и он не просто не привык к ее любви – он не привык к ее социальной роли в своей жизни. У многих детей есть бабушки и дедушки, но охотник был лишен и тех, и других, не зная, какие отношения обычно складываются между самым старшим поколением и внуками. Слова Имоджен казались в самом деле очень искренними и шли от самого сердца.
Не боитесь меня слишком сильно разбаловать? – пошутил Джейс, делая небольшой глоток свежезаваренного чая. С мятой и ароматом цитрусовых, как он любил. Интересно, это тоже семейное, или просто совпадение?
Когда с чаепитием и непринужденной, легкой беседой было покончено, они отправились осматривать дом. Признаться, Эрондейл ждал этого момента с одинаковым нетерпением и трепетом. Насколько он понял, комната его родителей осталась нетронутой с момента их гибели. Имоджен поддерживала там порядок, но не трогала личные вещи, ничего не убирала, не меняла… В какой-то мере это напоминало своеобразный склеп, но Джейс не хотел думать об этом в таком контексте. И все же, когда дверь в спальню отварилась, первое впечатление было…странным.
Комната в самом деле выглядела так, будто все еще являлась жилой, но светловолосый совершенно точно знал, что это не может быть правдой. Сама атмосфера, внешний вид вещей заставлял поверить, словно ими пользовались еще вчера. Время было не властно над ними. Они даже лежали так, как их оставили.
Это…часть спальни мамы? – не заметив, как назвал Селин «мамой», глухо произнес охотник после долгого молчания. Джейс всматривался в приоткрытую дверь, ведущую в будуар. Недолго думая, он пересек спальню, направляясь именно туда.
Это небольшое помещение, прилегающее к спальне, оказалось небольшим, но явно больше гардеробной, в самом деле представляя собой маленькую комнату. Светлые, воздушные занавески окаймляли небольшое окно с округлым верхом, а напротив него, у противоположный стены, был удобно расположен туалетный столик. Должно быть, здесь Селин делала прически или макияж – освещение здесь было идеальным, хотя Джейс мало что в этом смыслил. Он помнил, как Клэри всегда искала нужный угол света для своего мольберта, когда собиралась рисовать.
Нефилим подошел к трюмо. Маленькие шкатулки были выставлены в ряд подле большого овального зеркала. Керамические, деревянные, они стояли аккуратными рядами, и Эрондейл был уверен, что, если откроет их, то найдет упорядоченные по цветам украшения. А, может быть, по форме? Не удержавшись, он приоткрыл одну из них. Здесь лежал жемчуг. Жемчужные серьги и пара колец. Рядом со шкатулкой лежала пухлая щетка для волос. На ней все еще было пара светлых волосков, словно она причесывалась ей еще этим утром…
Вы не трогали здесь ничего с того…дня? – голос Джейс звучал по-прежнему глухо, как будто слова давались ему с трудом. Отвернувшись от туалетного столика, он осмотрелся вокруг. Рядом стоял большой соломенный сундук. Наверное, рыться в чужих вещах, которые, пускай, и принадлежали его матери, было не самой лучшей идеей, но Эрондейл не устоял, открывая крышку. Там лежали детские вещи. Миниатюрные распашонки и вязанные пинетки. Чепчик с нежным кружевом. Все белого или светло-голубого цвета. Они ждали сына… Джейс резко захлопнул крышку, отворачиваясь. Это был как раз тот самый момент, когда хочется что-то сказать или сделать, или просто уйти, но наступает какое-то странное бессилие. Боишься произнести хоть слово, не в силах сглотнуть подступивший к горлу ком.
А что случилось с родителями Селин? – неожиданно произнес охотник. Даже странно, мысль о бабушке и дедушке по материнской линии раньше даже не приходила ему в голову, но почему-то он был уверен, что их уже давно нет в живых.

+2

26

[indent] Почтенный возраст и мудрость прожитых лет позволяли Имоджен здраво смотреть на вещи, не особенно погружаясь в эмоциональную сторону вопроса. Она и не думала о том, что Джейс приехал в Идрис только потому, что Кларисса отправилась в Лос-Анджелес, ведь она прекрасно понимала, как дорога внуку эта девочка. Он буквально трясся над ней, и так было с самого начала, когда он появился в Городе Костей с ней на руках, истекающей кровью. Он твердил, что должен быть с ней, но Безмолвные Братья не пустили, и пусть смертельная опасность миновала, это чувство не изменилось, и он по-прежнему хотел быть с ней. Эрондейлы и их любовь, - с грустью подумала Инквизитор и кивнула в ответ на слова юноши. Ему не нужно было оправдываться и объяснять, почему он решил посетить отчий дом именно сейчас, женщина это понимала и добродушно улыбнулась, стараясь приободрить Джейса и забрать его тревоги на этот счёт. Уж за кого-кого, а за её чувства он не должен переживать!
— Не будь так скептичен, - заметила светловолосая. — Кларисса выросла в другом мире, по его меркам она ещё ребёнок. Сейчас она должна была бы учиться в колледже, состоять в каком-нибудь студенческом братстве и веселиться, как и большинство подростков. Конечно, она не думает о замужестве, но это изменится, будь уверен, - с улыбкой проговорила Имоджен. — Просто ей дай время и будь рядом, она через многое прошла, - Джейс тоже прошёл через многое, но он вырос в Сумеречном мире. В этом мире закалялся его характер, словно сталь, и он с детства был знаком с невзгодами и несмотря на всю боль, не сломался, даже если порой казалось, что это не так. Женщина смотрела на него и видела в нём настоящего Эрондейла - они никогда не сдавались, и даже в самый тёмный час находили в себе силы подняться с колен. Бывали и исключения, Имоджен не отрицала этого, но Джейс к ним явно не относился. Он был сильнее Стивена, она видела это также явно, как и то, что Джейс похож на Селин, и отрицать это было бессмысленно.
— Да и ты, мне кажется, ещё не готов. Или я ошибаюсь? - между делом продолжала Железная Леди. Ничего удивительного в том, что Джейс в свои 20 лет думал о женитьбе, не было, но лёгкая нотка грусти всё же закралась в сердце женщины. Она пропустила его детство, юность... Пропустила момент, когда он стал совсем взрослым. Что ж, если он надумает жениться, то по крайней мере этот день она не пропустит.
— Вот и я о том же, так что надеюсь ты правда не будешь скромничать и будешь пользоваться тем, что принадлежит тебе праву, - Эрондейл улыбнулась, хотя была больше, чем уверена, что юноше будет невероятно трудно привыкнуть к мысли, что он богат, и в его распоряжении находятся почти неограниченные средства.
— Боюсь? Разбаловать тебя? Ну нет, - Инквизитор хохотнула. — Я может всю жизнь мечтала кого-то баловать, но было некого, а теперь выдался шанс, так что... - да и учитывая воспитание Джейса, привитое Валентином, это было бы очень непросто сделать, характер-то уже был сформирован, какие-то взгляды на жизнь были привиты, и в чём-то они были гораздо сильнее изречения «к хорошему быстро привыкаешь».
Джейс можно сказать с готовностью принял предложение начать осмотр дома со спальни родителей и спустя какое-то время они оказались именно там. Комната не запиралась на ключ, и они беспрепятственно вошли внутрь, и после пары секунд юноша подал голос.
Имоджен вздрогнула не сколько от звука его голоса, пусть в этой комнате никто и никогда не разговаривал вот уже 20 лет, сколько от того, что Джейс назвал Селин мамой. Внутри всё сжалось: болезненно-приятно, мучительно-сладко и невероятно-грустно, - но всё же женщина взяла себя в руки.
— Да, это будуар Селин, комната принадлежала только ей, Стивен крайне редко заходил в эту часть, да и она не любила этого, - охотник зашёл внутрь, и Имоджен последовала за ним, стараясь не отставать.
Джейса тянуло к воспоминаниям о матери больше, чем к воспоминаниям об отце, и Инквизитор не могла его в этом винить. Связь матери и ребёнка всегда была неоспорима. Эрондейл молча наблюдала за тем, как юноша осматривается по сторонам, изучает трюмо - он даже приоткрыл одну из шкатулок с украшениями.
— Иногда я прихожу сюда и перебираю письма Стивена, или его бумаги, перья, любимые книги. Иногда я сижу на этом самом месте, - Железная Леди указала рукой на аккуратный мягкий табурет подле туалетного столика. — Рассматриваю украшения Селин. Часть из них принадлежала Эрондейлам или Уайтлоу на протяжении нескольких столетий. Это фамильные ценности, которые хранят историю нашей семьи, - светловолосая сделала небольшую паузу. Как ни странно в присутствии Джейса говорить обо всём этом было гораздо легче. — Иногда я слушаю музыку, твоя мама очень любила её, - и в самом деле позади них, на специальном столике стоял музыкальный проигрыватель, а рядом полка с музыкальными пластинками. — Но в основном я ничего здесь не трогала, это правда. На комнате сильные магические чары, защищающие её от любого воздействия... времени, - Джейс откинул крышку соломенного сундука, стоявшего рядом, несколько мгновений вглядываясь в его содержимое, и тут же захлопнул. В этом сундуке хранились детские вещи, которые Селин, да и сама Имоджен, собирали для малыша. Инквизитор не лгала, когда говорила, что Джейс был желанным ребёнком, и все его очень ждали, готовились к его появлению на свет.
Имоджен сделала несколько уверенных шагов по направлению к внуку, кладя руку ему на плечо, слегка сжимая пальцы. Она понимала, что он чувствовал, глядя на все эти вещи... Она чувствовала тоже самое, до сих пор не в силах смириться с тем горем, что постигло их семью 20 лет назад. Некоторые вещи попросту не укладывались в голове и бередить эти раны было трудно и больно.
— С Монклэрами? - удивилась Эрондейл. Вопрос был неожиданным, не сказать, что неуместным, но он застал её врасплох. — Их... казнили. Честно говоря, история была мутной, я тогда ещё не занимала пост Инквизитора и присутствовала далеко не на каждом собрании Конклава. Заседание было закрытым, а суд довольно скорым. Детали не освещались, и в конечном итоге дело замяли. Говорят, что был какой-то свидетель, чьи показания были неоспоримы. Наверное, не обошлось без Меча Душ, ну и приговор незамедлительно привели в исполнение. Это было больше 20 лет назад, Джейс, - Джейс и Имоджен были одни на этом свете, если рассматривать кровных родственников. Печально или нет, но это факт, который нужно было просто принять.
— Скажи мне, - попыталась сменить тему Железная Леди. — Ты хотел бы взять себе какие-то вещи матери? Возможно, украшения? Без лишней скромности могу сказать, что коллекция впечатляющая, и кое-что определённо было бы во вкусе Клариссы, - Эрондейл подошла к трюмо, аккуратно открывая шкатулки и ища в них что-то. По прошествии некоторого количества времени женщина наконец нашла то, что искала.
Она протянула раскрытую ладонь Джейсу - на нём лежала два небольших, почти крошечных кольца, оба невероятной тонкой, ювелирной работы, на одном красовался небольшой камень, а по его внутренней кромке отчётливо виднелся узор из цапель - кольцо на помолвку; на другом камень отсутствовал, на нём было алмазное напыление, и оно блестело и переливалось так, будто его окунули в лунный свет - белое золото, с аналогичным узором из цапель, только по внешней кромке - кольцо на свадьбу. Охотники редко носили кольца после заключения брака, предпочитая довольствоваться лишь рунами, но некоторым это нравилось, и они не отказывались от колец, сохраняя верность традициям и геральдической символике.
Инквизитор улыбнулась.
— Есть ещё несколько артефактов, которые бы я тоже хотела передать тебе, но всего понемногу, - Эрондейл улыбнулась. Их семья - это не только боль, горечь и страдания. У их семьи была богатая история, веками накопленные знания, ценные книги и фолианты, артефакты, коллекции оружия, картин, портретов, дневники их предков, - Джейс мог узнать о том, к какому роду он принадлежит, если он не будет зацикливаться только на плохом.

+1


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » A problem of memory » Blood is thicker than water [февраль-март, 2017]