Sacra Terra: the descent tempts

Объявление

городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
март-апрель, 2017 год
«Некоторые шрамы так и останутся с тобой навсегда, Клэри. Но ты сможешь жить с ними. Разреши себе жить с этими трещинами. Не списывай саму себя со счетов...» [читать дальше]
CHAOS [5235] vs ORDER [6642]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Where angels fear to tread » Mirror, mirror on the wall, who is baddest of them both? [25.03.2017]


Mirror, mirror on the wall, who is baddest of them both? [25.03.2017]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s7.uploads.ru/t/BNUWb.gif http://sh.uploads.ru/t/dJqSi.gif http://sd.uploads.ru/t/x5nhg.gif
Заброшенный замок, Франция, ночь;
25 марта, 2017 год;

••••••• DESCRIPTION •••••••
В мире пруд пруди чародеев, но мало кто сможет сравниться с легендарным мастерством Алистера Хорна, мало кто достоин быть избранным им и стать его учеником. Не без задней мысли, Верховный регент долгое время пытался установить контакт с сыном Валентина, но все безуспешно, пока в одну погожую мартовскую ночь не менее легендарный Джонатан Моргенштерн не откликнулся на огненное письмо, посланное ему, и не появился в стенах заброшенного замка, принадлежащего Хорну не первое столетие. Встреча под покровом ночи принесет этому миру новый грозный союз и нового мага, чье могущество затмит мастерство Алистера, как и было предначертано свыше много лет назад.

Развеять магию

Участники: Alistair Horne & Jonathan Morgenstern;
Очередность: Jonathan Morgenstern & Alistair Horne;
Ограничение: максимальный размер постов - 5000 символов; исключение - вводные посты;
Коррективы: поправки в описание могут быть внесены при обращении в лс одного из администраторов.

•••••••••••••••••••
I confess there's a hole in my chest
From the things that I did
And the gun in my hand
I won't rest till it's all done and said
And I get what I give

+4

2

[indent]  [indent] Сумеречный мир всегда притягивал к себе море слухов и небылиц, умело рассказываемых какими-то сомнительными типами в второсортных забегаловках. Большая часть этих бабкиных сказок были отборной ложью, которая взбрела в голову перепившему завсегдатаю, некогда столкнувшегося с ужасающими жителем Нижнего мира, но среди всего прочего ходили и правдивые истории об обитателях этого мира, в чьих жилах испокон веков текла демоническая кровь. Каждый уважающий себя искатель приключений слышал об Алистере Хорне, грозном чародее, прожившем на этом свете так долго, что его возраст в приличном свете было просто-напросто неприлично упоминать, только вот не один он был достоин сочинения всякого бреда про себя любимого. Сын Валентина Моргенштерна, Джонатан, так же являлся довольно популярным объектом обсуждения, особенно в последнее время. Этот выдающийся сумеречный охотник не оставлял живых свидетелей своих зверств и непреклонно стремился к поставленной цели. Это восхищало Алистера в юном нефилиме, но едва ли его можно было так назвать. В нем была лишь половина крови Ангела, вторая же ее часть принадлежала Великой Матери: Лилит, у нее много имени, все из них не вспомнит даже всезнающий Верховный; только эта, казалось, бы незначительная особенность делала из младшего Моргенштерна очень примечательную личность. Никто не отваживался отыскать его и, тем более, столкнуться с ним лицом к лицу, правда, Алистер был единственным тому исключение. Мужчина не видел в нем угрозы, которую подмечал каждый, кому были не лень, лишь безграничный потенциал, который необходимо развить, дабы сумеречные охотники наконец-то познали истинную мощь нижнемировцев и захлебнулись в собственной крови.

[indent]  [indent] Много дел и всевозможных встреч — вот, как можно описать сегодняшний день Алистера Хорна. Ничего необычного, его график не меняется из года в года на протяжении двадцати лет; теперь же приходится совершать куда больше визитов и разнообразных сделок, учитывая полнейший хаос, творящийся в его городе. Верховный регент не первую неделю прилагал недюжинные усилия, чтобы отыскать Джонатана, но отменно скрытая от поисковых чар квартира-портал, в которой, по всей видимости, перемещался Моргенштерн, не давала тому договориться о кратковременной встрече и разговоре с глазу на глаз. Последнее огненное послание, исчезнувшее прямо в неизвестном никому направлении, было отправлено утром, но ответа, как и ожидалось, не последовало. Судя по всему, и эта попытка не увенчалась успехом, а письмо затерялось где-то на бескрайних просторах Межпространства, ища своего адресата. Так Алистер думал до тех пор, пока не ощутил резкие зов, исходящий из-за моря. Место, указанное в приглашение, было четко обозначено и представляло из себя полузаброшенный замок, в котором некогда, в лучшие свои годы, проживал Хорн. И он понял, что некто посмел вторгнуться на его территорию. Вариантов было немного, практически не было, кроме, разумеется, одного единственного и самого желаемого. Немедленно бросив все насущные дела, маг распахнул портал и отправился прямиком в свою былую обитель, чтобы лично удостовериться в произошедшем.

[indent]  [indent] Магические врата сквозь пространство распахнули напротив входных дверей, которые были, что не удивительно, распахнуты настежь. Прошлогодние пожухшие листья бесформенными кучами лежали на мраморных степенях, потрескавшихся под непреклонным течением времени. Мысленно выругавшись на неисполнительного дворецкого, который должен был присматривать за замком, Алистер не спеша поднялся и исчез в кромешной темноте свода, начинающегося сразу за порогом.

[indent]  [indent] Стоило ему войти внутрь, как в нос ударил отвратительный смрад, запах серы и чего-то еще из составляющих, которые выделяют демоны, покидая земное измерение. Не нужно быть пророком, чтобы понимать, что ручных адских псов, так же оставленных тут при переезде, он более не увидит. Его долгожданный гость умело поорудовал своим клинком, чтобы расчистить себе дорогу. Брезгливо прикрывая нос рукой, Верховный двинулся дальше, стремительно пересекая один коридор за другим, буквально перелетая через целые лестничные пролеты, пока не добрался до своей приемной. Ладно, бывшей приемной, которая теперь больше напоминала свалку из составных частей некогда дорогой и коллекционной мебели. Всюду так же витал запах демонических испражнений, а в центре комнаты над дрожащим и изрядно потрепанным дворецким, из последних сил скалящимся на виновника сего безобразия, нависал светловолосый юноша со сверкающим клинком серафима в своей руке. Не будь Алистер мало эмоциональным в силу своего возраста и лет на 700 эдак помоложе, то тут же был влюбился в этого красавца с самого первого взгляда на него, но вся эта сентиментальная дребедень давно была оставлена в прошлой жизни, именно поэтому он состроил притворно-недовольную мину на лице и произнес: — Молодой человек, полагаю, на двери имеется звонок. Можно было воспользоваться им, а не рубить мои охотничьих собак. Их очень трудно достать, между прочим, — с этими словами он вышел из арки на свет, исходящий из зажженного камина. Не сумев сдержать своего восхищения, Алистер одарил юношу довольной улыбкой, напоминающей хищный оскал. — Жульен, я тебе говорил, что не стоит бросаться на всякого, кто приходит ко мне, помнишь? Или склероз перешел в последнюю стадию? — укорил дворецкого за неучтивость хозяин, после чего слуга, кряхтя и отряхивая свой парадный камзол, выполз из-под нефилима и выпрямился по стойке прямо, как солдат на перекличке, но, учитывая его преклонный возраст, это выглядело в высшей степени нелепо. — Добрый вечер, сэр, — поздоровался он, после чего поклонился в знак почтения к прибывшему владельцу замка и добавил: — Приношу свои извинения за доставленные неудобства, — покосившись в сторону светловолосого, попросил он прощения, а затем со скоростью черепах Тортиллы двинулся к выходу, что-то бормоча себе под нос. — Не забудь предупредить мисс Хэдстоун, что ее услуги нам сегодня не понадобятся, — кинул чародей старому слуге на прощание и представил взбешенный вид только проснувшейся экономки лет за 90, несущейся в своей откровенной ночнушке с кочергой наперевес в их сторону с полной готовностью покарать очередных воришек, забравшихся в замок и пытающихся растащить столовое серебро себе на дурь.

— Ваше умение обращаться с мечом неподражаемо, но вы здесь не за тем. Оружие не ваше главное преимущество, Джонатан, истинная сила заключена здесь, — с этими словами темноволосый указал на свой висок и едва заметно постучал по нему, тем самым акцентируя внимание собеседника.

+5

3

Угрюмый на вид и совершенно заброшенный – таким предстал перед Джонатаном замок, координаты которого были указаны в огненном послании. Казалось, его тут вовсе и не ждали. Но Моргенштерн прекрасно понимал, что зрение вполне могло подводить его, обманутое чарами. К тому же послание, дошедшее до него этим утром, было не первой попыткой выйти на связь с Джонатаном – это он знал наверняка.

Когда-то давно, когда отец еще только учил нефилима управлять квартирой-порталом, он показал ему сердце этого артефакта – небольшое, похожее на гадальный шар, оно отражало состояние квартиры. Моргенштерну нравилось наблюдать за его ровным, завораживающим сиянием, сквозь которое пробивалось, подернутое рябью, изображение места, в котором квартира находилась – например, узкая улочка Милана или оживленный проспект Нью-Йорка, лес Англии или беспросветная серость Межпространства. Но охотника всегда удивляла способность отца очень точно чуять тот момент, когда за кто-нибудь очень дотошный начинал наступать ему на пятки – поначалу он списывал это на обыкновенную интуицию, но дело оказалось в другом. Наблюдая за оранжевыми, красными, порой даже бардовыми всполохами, озаряющими полупрозрачную поверхность шара, Джонатан мог совершенно точно сказать – кто-то пытается его найти. Кто-то довольно сильный, судя по тому, в какие цвета окрашивался артефакт, когда любопытные щупальца чужой магии настойчиво ощупывали защиту квартиры, стараясь найти в ней хотя бы небольшую брешь, уцепиться хотя бы за что-то, что подсказало бы ее местонахождение. Оставалось только решить: стоило ли ему и дальше скрываться или дать найти себя?

Ответ пришел сам собой в виде огненной записки, материализовавшейся у самых ног Моргенштерна эти утром, когда он на несколько минут вышел из квартиры. Послание было кратким и лаконичным: просьба о встрече и координате места назначения. Но интересным было другое – ее адресат. Алистера Хорна не знал, и не опасался только ленивый дурачок, о чем Джонатану не преминула напомнить Вероника, добавив, что это скорее всего ловушка, и что на встречи с Верховными Регентами в одиночку не ходят. Но и Верховные Регенты не назначают встреч кому попало, так что вскоре Джонатан обнаружил себя у входа в старинный замок, удивляющимся тому, насколько заброшенным тот выглядит.

Тяжелые кованные ворота тут же призывно приоткрылись, впуская охотника и он, нахмурившись и удобнее перехватив рукоять закрепленного на поясе меча, все же прошел.  Судя по тому, что тяжелые двери замка таким же образом распахнулись перед ним, Моргенштерн сделал вывод: либо его правда ждали, либо он только что попался в искусную ловушку. Впрочем, даже если второй вариант оказался бы правдой, то поздно было что-то менять – он уже шел по пустующим коридорам, стараясь ступать максимально беззвучно. Однако даже это не спасло его от отвратительного демона, чей лай бил по ушам, заставляя кожу покрываться противными мурашками – будто ногтем по стеклу, не иначе. Конечно, это в который раз подвергало сомнению теорию о гостеприимстве здешнего хозяина и подтверждало теорию о ловушке. Но Моргенштерну не хотелось признавать себя неправым, поэтому в нем проснулась вдруг неуёмная вера в человечество. Которая не помешала ему расправиться с рычащей тварью, отправившейся в своей измерение. Поморщившись, нефилим поправил полы пальто, придирчиво осматривая его на предмет ихора, и прошествовал дальше, только затем, чтобы наткнуться на очередного адского пса.

Словом, в приемную он добрался в мерзком настроении. С одеждой все вроде было в порядке, а вот обувь оказалась безнадежно испорчена. Равно как и некоторая часть обстановки замка, но это Джонатана не слишком волновало. Неудивительно, что, стоило на горизонте замаячить здешнему – судя по форме – дворецкому, Моргенштерн поспешил пригвоздить его к полу. После небольшой заварушки, надо сказать, ибо служащий отказался сдаваться без боя.

- Где твой хозяин? – в очередной раз процедил Джонатан, целясь клинком прямо в глаз дворецкому, злобно шипящему что-то в ответ. – Спрашиваю в предпоследний раз, - добавил он, уловив чутким слухом приближающиеся шаги. В этот раз человеческие.
Услышав голос Регента – а это был именно он – Джонатан ухмыльнулся, выпрямляясь и позволяя старикашке выползти из-под него, чтобы тут же отдать рапорт хозяину. Охотничьи собаки значит, да?

- Может стоило держать их где-то подальше, раз они так ценны. Или хотя бы предупредить свою замечательную обслугу о приходе гостей – тогда никакого звонка не надо было бы, - ответил Моргенштерн, подражая голову мага, и убирал клинок в ножны. – И, раз уж мы уже заочно знакомы, полагаю перейти к тому «за чем я здесь». Явно не за тем, чтобы нарваться на сомнительный комплимент, мистер Хорн. Вам, кажется, не терпелось встретиться? Интересно, чем же моя скромная персона могла привлечь внимание Верховного Регента? – конечно, немного лукавства еще никогда никому не мешало.

+5

4

[indent]  [indent] Невольно залюбовавшись неземной красотой своего гостя, Алистер на несколько секунд провалился в некуда, но быстро сумел взять себя в руки и отметить, что язык юношу столь же остер, как и его клинок, который он убрал в ножны, прилаженные к поясу под пальто. Умение сражаться в абсолютно непригодной для этого одежде многое говорило о Джонатане, о его талантах, данных ему при рождении. Разумеется, любой охотник сумеет исполнить свой долг в парадном аутфите, но едва ли кто-то из них мог сравниться с сыном Лилит в своей грациозности и смертоносности. Когда-то Хорн и сам не брезговал применением грубой силы, даже умел довольно искусно обращаться с мечом, но этим навыки давно заржавели за своей ненадобностью. Согласитесь, убить одним взмахом руки куда проще, чем извиваться в вихре клинков, при этом стараясь не оплошать и не закончить свой жизненный путь, давясь собственной кровью, подступившей к горлу после получения смертельного ранения.

— Я думаю, что вы и сами знаете, — почти что без задержки, ответил чародей и жестом руки пригласил гостя проследовать за ним, вновь скрываясь в полумраке арки. — Вы дитя Лилит, мне это известно. А также вы Сумеречный охотник, если, конечно, этот термин вообще применим к вам в силу вашей неоднозначной крови, — звонко щелкнув пальцами, Алистер зажег позолоченные люстры, подвешенные высоко под потолком коридора, ведущего куда-то вглубь здания. — Долг любого мага находить и обучать одаренных собратьев, но вас слишком сильно боятся все без исключения в Нижнем мире, никто не решится раскрыть ваш талант к колдовству. Все, но не я. Я вас не боюсь, хотя стоило бы, учитывая то, как ловко вы нашинковали моих ручных демонов, — с этими словами Хорн резко свернул в сторону, и его голос разнесся эхом по просторам большого зала, уставленного книжными шкафами и всевозможными причудливыми артефактами, аккуратно разложенными на стеклянных витринах, чьи дверцы были заперты массивными замками. В библиотеке было по ночному светло, через большие сводчатые окна в залу проникал свет, исходящий от полумесяца, зависшего на безоблачном небе. В самом центре помещения были размещены кресла и диваны, укрытые белыми простынями, а по середине противоположной стены красовался камин, искусно выложенный лучшими мастерами былых столетий. — Прошу, присаживайтесь, — пригласил он Моргенштерна, указывая на одно из кресел, с которого тут же слетела ткань, закрывавшая его. В лунном свете закружился водоворот пыли, накопленной годами, она не спеша вращалась в воздухе, напоминая собой первый декабрьский снег, пока окончательно не осела на полу. — Будучи учтивым хозяином, я предложу вам снять ваше пальто и отдать мне ваш клинок, — прекрасно осознавая, что молодой человек добровольно на расстанется со своим оружием, Алистер пристально посмотрел на того и несколько недовольно закатил глаза, после чего раздался щелчок — ножны отстегнулись от пояса — и меч взмыл высоко верх, зависая в невесомости над головой Джонатана. — Надеюсь, с пальто вы сами справитесь. И не стоит волноваться, ваш драгоценный клинок серафима вернется к вам в целости и сохранности, когда мы закончим, — и в следующее мгновение простыня, который было накрыто кресло, стоящее позади чародея, сползла на пол, будто-то бы уступая законное место хозяину дома, которое он, собственно, и занял. — Вешалка вон там, — ленива простирая руку в сторону входной двери, указал мужчина и протяжно зевнул. Хорошего сна у него не было несколько дней, поэтому его непреклонно тянуло вздремнуть часок другой — да хоть тут и сейчас, в этом самом кресле. Однако, свершившаяся встреча со столь важным и именитыми человеком не давала ему покоя, из-за чего темноволосый ежеминутно одергивал себя от очередного порыва непреодолимой дремоты.

— Одна просьба — и все, — пообещал маг, видя явное недоверие к своей персоне, — Ничего личного, но слухи слухами, а я хочу увидеть правду. Правду о том, чье рождение было предречено не одно столетие назад. И еще я хочу ощутить сокрытую в вас силу. Что-то чувствуется, но это не то. Так что, договорились? — спросил он у светловолосого и наклонился всем телом вперед, надеясь на положительный ответ. — Я могу помочь вам и вашим планам по обращению сумеречных охотников в своих рабов, или кем вы там их намерены сделать? Советую не игнорировать мое предложение.

+7

5

Алистер предложил последовать за ним, скрываясь в наполовину освещенном коридоре. Регент принялся перечислять факты из биографии охотника, заставив того удивленно приподнять бровь – обучать одаренных собратьев? Джонатан знал из рассказов матери, что в силу его крови, в которой так причудливо смешались ангельское и демоническое начала, он сможет, в отличие от всех других нефилимов, обучиться магии. Эти слова прочно засели у него в голове, отзываясь там каждый раз, когда он садился за очередной фолиант. Что толку, когда Джонатан не знал, как высвободить ту самую силу, о которой с придыханием говорила Лилит и злобно шипел отец, которому ради этого пришлось расстаться с рассудком. Он всегда говорил, что оно того стоило, но Моргенштерну-младшему хватило лишь несколько раз посмотреть за тем, как отец вкалывал себе демоническую кровь, чтобы понять – не стоило, совершенно не стоило.

- Ваших демонов довольно сложно поставить на одну ступень с их хозяином, - рассмеялся Джонатан вслед исчезнувшему за поворотом магу. Хотелось бы, чтобы расправиться с Верховным было так же просто, как с тупоголовыми адскими псами. Но Алистер не брызгал слюной направо и налево, не ориентировался на свои первичные инстинкты и уж точно был наделен изрядной долей разума. И выдающимися магическими способностями. Думается, он бы не оказался там, где оказался, без них.

Маг, оказывается, привел его в некое подобие библиотеки, тесно слившейся с музеем: на высоких стеллажах теснились сотни книг, а пространство между ними забивали стеклянные полки с артефактами – Моргенштерн сомневался, что все эти предметы были простыми безделушками. Интересно, какая участь ждала тех, кто решил бы покуситься на то, что защищали массивные замки? Все это, судя по слою пыли и простыням, накрывающим мебель, хранилось тут очень и очень давно. Отчего-то нефилима мучало смутное сомнение, что порядок тут поддерживали отнюдь не адские псы.

Хорн освободил одно место для себя, и одно для Джонатана, довольно мягко попросив его расстаться с верхней одеждой и клинком. И, если первое не вызывало у охотника никаких вопросов, то второе заставило его бросить в сторону мага пристальный взгляд. Он, конечно, хозяин, но он также должен понимать, что для нефилима расстаться со своим оружием – все равно что остаться голым посреди улицы. Впрочем, взгляд ему Алистер вернул и, взмахнув рукой, заставил перевязь Джонатана взмыть в воздух. Моргенштерн проводил оружие взглядом, едва сдерживая довольную ухмылку. Ему было жаль расставаться с мечом, но Хорн ошибался, если думал, что нефилим ограничился только этой единицей оружия. Поиграв бровями, Джонатан скинул пальто и, аккуратно его свернув, привесил на спинку кресла, тут же опустившись в него – тратить время на бесполезное расхаживание туда-сюда не хотелось.

Алистер разглядывал его хищно, будто изучая, сканируя. В его глазах сверкал какой-то нехороший огонек, который Джонатан порой видел в глазах своего отца – он будто получил в свои руки долгожданную «игрушку» и ему явно не терпелось опробовать ее. Его взгляд – изучающий, липкий, будто ощупывал нефилима так же, как ощупывала его магия контуры квартиры Моргенштерна. Джонатану хотелось скинуть его с себя и, кажется, маг тоже это заметил. Он говорил загадками, что-то о силе и древнем пророчестве, но внимание Джонатана он поймал только тогда, когда заговорил о его собственных планах. Пересказанных довольно грубо, но, в общем-то, являющихся правдой. Внезапно, Регент оказался совсем близко, заставляя Моргенштерна рефлекторно отпрянуть.

- Нет, - покачал он головой. – Нет-нет-нет. Остановитесь здесь же. Раскрытие потенциала, обучение магии, поиски правды – это, конечно, очень хорошо. Благородно, я бы сказал. Но все это звучит как сказка и, будь на моем месте кто-то другой, он бы без раздумий согласился. Верховный Регент Нью-Йорка добровольно, сам вызывается обучить меня магии, - Джонатан откинулся в кресле, закидывая ногу на ногу. – Не то что бы у меня был выбор, учитывая ваш совет и вот это, - нефилим указал на витающий в воздухе меч. – Но у меня есть некоторый опыт с такими вот… абсолютно добровольными предложениями. И, мне думается, раз мы с вами здесь сидим, то вы открыты к диалогу. Поэтому я хочу знать две вещи: что вы хотите от меня взамен и почему так уверены, что я буду способен дать вам хоть что-то? – Джонатан поставил локоть на подлокотник кресла и оперся подбородком в сжатый кулак. – Я никогда не практиковал магию в чистом виде, и я давно перерос тот возраст, в котором маги начинают учиться колдовать. Мне тоже хочется рассмотреть талант, - усмехнулся нефилим.

Отредактировано Jonathan Morgenstern (2018-06-24 16:17:57)

+6

6

[indent]  [indent] Недоверие, что же еще. Чего можно ожидать от того, кого вырастил отец-безумец, не имеющий никакого представления о том, что такое любовь и родительская забота. В моральных ценностях всех Моргенштернов чувствовалась значительная брешь, но Хорн и сам бы не лучше, учитывая исключительно фанатичную заинтересованность его собственных родных в нем и его магическим способностям. Сюда еще можно добавить лишнюю сотню лет Ада на земле под чутким и строгим руководством его чертового наставника. В годы Джонатана Алистера никто не любил, никто не показывал настоящие чувства, за исключением, разумеется, гнева и прочих отрицательных эмоций, коих было в избытке. Тем не менее, он научился любить и проявлять заботу, сам себе открыл дорогу к человечности, которая, казалось бы, была утеряна навсегда. Когда-нибудь и Младший Моргенштерн познает это, ведь как бы Верховный ни любил свою беспристрастность и холодность по отношению к большинству окружающих его людей и вещей, в сердце полукровок есть место чему-то более возвышенному.

— А разве вы не особенный? Вы такой же, как я. Сын Высшего демона, Владычицы Эдома. Здесь разница лишь в именах, на деле кровь у нас одна и та же. Ее исток один и тот же, — выдал Алистер, стремительно метнувшись в сторону молодого человека и застывая в паре метров от его кресла. — Нас мало, Джонатан. Обычные маги не способны на то, что может быть тебе подвластно, когда ты овладеешь своими силами в полной мере. Даже моя магия может стать ярмарочным фокусом в сравнении с твоим могуществом, — еще мгновением дольше он пристально вглядывался в глаза собеседника, ища в них нечто потаенное, скрытое глубоко внутри, — ту самую яркую искру, которая должна вспыхнуть и обратиться всепоглощающим пламенем. И, кажется, на секунду мужчина увидел ее, ощутил всем телом поток магии, колкий и ядовитый, отталкивающий, но при этом невероятно притягательный в своей силе и тьме. У всех чародеев свое собственное колдовство, оно имеет отличных от всех цвет и ощущение при соприкосновении. За тысячу лет жизни магия Алистера была неизменно алого оттенка, но чувствовалась по-разному: в какое-то время она была похожа на ту, что имелась у светловолосого, когда-то была размеренной и безмятежной, а сейчас же обратилась во что-то хищное и опасное, леденящее душу после самых первых секунд.

— Впрочем, вы правы, — с этими словами кареглазый отпрянул в сторону и направился к сводчатому окну, через которого в комнату неспешно стремился лунный свет. — Мне кое-что нужно взамен. Уничтожьте охотников в моем городе, сделайте с ними все, что взбредет вам в голову. Главное, чтобы ноги детей Ангела более не было в Нью-Йорке. Я плачу бессмертием за могущество и власть, которыми обладаю сейчас. Мой век может оборваться в любой день, поэтому мне важно обезопасить свой город от этого..., — на мгновение Верховный замялся, подбирая наиболее корректное слово, чтобы выразить свои мысли. — ..недоразумения, допущенного Нежитью тысячу лет тому назад.

[indent]  [indent] Всматриваясь в слепящее свечение полумесяца, маг сцепил руки позади себя и гордо выпрямил спину, придавая себе важный вид, скрывающий неподдельную усталость. — Очень щедрая сделка, не находите? — Хорн кинул мимолетный взгляд через плечо прямо на своего гостя, после чего сразу же вернулся к созиданию красот, находившихся по ту сторону от него. Заключать подобное соглашение с сыном Валентина было опасно: не единожды жители Нижнего мира шли на сотрудничество с его отцом, а затем их находили убитыми в собственных жилищах. Моргенштерны всегда платят свои долги, только метод расчета у них более чем странный и варварский по современным меркам. Помимо всего, глупо протягивать руку помощи кому-то столь непредсказуемому, когда не так давно Мелани предрекла неминуемую гибель Алистера. Если Джонатан выполнит свою часть сделки, об остальном можно будет не волноваться. В городе найдется тот, кто сможет с достоинством принять на себя обязанности почившего Верховного регента. По крайней мере, хотелось верить, что время не будет потрачено впустую, и этот юноша затмит многих, включая и его самого. Не это ли самое важное?

+5

7

Алистер метался, как безумный ученый, одержимый не менее безумной идеей и старающийся поделиться ею со всем миром. В данном случае в роли мира выступал Джонатан, принимающий на себя поток сознания мага. И каким бы сильным не мнил себя охотник, из последних сил стараясь сохранять сознание незатуманенным сладкими речами Регента, постепенно он сдавался. Хорну удалось зацепить то самое, что являлось такой же неотъемлемой частью Джонатана, как его кровь, его собственные руки и ноги – его гордыню. Все это досталось ему от Валентина, ставящего себя точно так же – он считал нижнемирцев не более чем расходным материалом, порой прислугой, а своих собратьев-охотников на голову ниже себя во всем, будь то владение мечом или построение стратегических комбинаций.  Как бы там ни было, и сам охотник всегда считал себя выше остальных, едва ли рассматривая большинство нефилимов как ровню.

Он всего лишь старый неповоротливый дурак, а ты – Моргенштерн. Ты можешь лучше, Джонатан, намного лучше, чем то, что я сейчас увидел.

Кажется, так он сказал после очередного «шуточного» боя сына с одним из своих последователей-нефилимов. Тому было больше тридцати, против тринадцатилетнего Джонатана. Неважно, что Моргенштерну удалось обезоружить противника и повалить его наземь - ему не удалось избежать урона со своей стороны.  Ведь он был сыном Валентина, а его оппонент – всего лишь его последователем, недостойным даже малой толики уважения своего мастера.

И теперь слова Алистера о том, что силу, сокрытую в нефилиме можно развить до такого высокого уровня, что она будет сравнима с умениями сильнейшего мага, знатно кружили голову. Джонатан бы продолжал прикрываться маской недоверчивого слушателя, если бы не слова матери, эхом отдающиеся в голове – она говорила ему практически то же самое. Можно было подумать, что она в данный момент вселилась в тело Верховного Регента, чтобы еще раз напомнить Моргенштерну о том, сколько всего его ждет впереди, что опускать руки, брать перерывы – непозволительная роскошь. И все же Джонатан не спешил бросаться в ноги магу, напрашиваясь к нему в ученики, равно как не стал тут же ему отказывать, предпочитая дослушать того до конца.

Взамен Хорн хотел избавленный от нефилимов Нью-Йорк. Джонатан прищурился, внимательно рассматривая мага, пока тот заканчивал свою речь. Его порывы были бы абсолютно понятны – все же не зря он занимал пост Верховного Регента, возвышаясь над всеми населяющими Большое Яблоко нижнемирцами, будто король над своими подчиненными. Все это было бы полностью объяснимо, если бы не слова Алистера о его бессмертии и жизни, которая может оборваться в любой момент. В своем подсознании Джонатан немедленно отметил этот пункт – очень похоже на своеобразное составление завещания перед скорой кончиной. А раз так, то вполне возможно, что за всеми его бескорыстными порывами стоит что-то еще, не зря же он буквально требовал от Моргенштерна встречи.

- Более чем, - ответил Джонатан на последний вопрос регента, поднимаясь на ноги. – Я получаю в свои руки нечто ценное, а вы получаете персональное королевство, землю обетованную для нежити, - нефилим улыбнулся одними кончиками губ – в голове возникали пейзажи Нью-Йоркского Института, точнее того, что раньше было им. Не руины даже, пустырь. Место, на котором больше никогда не будет ноги существа, принадлежащего Сумеречному миру. Почему бы и нет.

И все же, где-то в глубине сознания охотника крутилась мысль, подвергающая сомнению слова Алистера. Откуда ему знать о сокрытой внутри Моргенштерна силе, если они встречаются лицом к лицу в первый раз? До него могли дойти слухи, он сам мог, в конце концов, сделать определенные выводы, но маг говорил так, будто знал все наверняка. Нашелся пророк. Джонатан усмехнулся собственной мысли и приблизился к Хорну, задумчиво вглядывающемуся куда-то вдаль.

- Но я повторюсь: почему вы так уверены в моих силах? – произнес охотник, всматриваясь в точеный профиль регента. – Что насчет небольшой проверки? Здесь и сейчас. А потом сможем говорить о заключении сделки.

Сделки, союзы – они заключались по щелчку пальцев и так же стремительно разрушались, превращаясь в прах. Джонатан потерял им счет. С кем он только не договаривался о союзе, к кому только не обращался за услугой. Чтобы иметь многое мало просто прокладывать себе путь по головам, нужно уметь также правильно договариваться, просить, не теряя при этом чувства собственного достоинства и постоянно напоминая себе о том, что все это еще оправдает себя, все это не зря. Пусть Моргенштерн всем своим видом показывал сплошной скептицизм по поводу этого визита, в глубине души он надеялся, что он также пройдет не зря. Особенно теперь.

+4

8

[indent]  [indent] Его город уже двадцать лет являлся пристанищем для Нежити, Столицей Нижнего мира Земного измерения, но этого не было достаточно. Пусть нижнемировцы и жили на широкую ногу, позволяя себе почти что все, что взбредет в голову, но не стоило лишать внимания Институт охотников, который был значимым звеном во рутине всех сверхъестественных жителей Нью-Йорка. Королева была искренне убеждена в необходимости поддержки этого Ангельского сброда, и ее убеждения были более, чем похвальны, но Алистер едва ли мог согласиться с ними. Именно для этого он похитил Черный Том Мертвых, ненароком, ведомый благими намерениями, пробудив сокрытую в нем на века силу. По крайней мере, теперь у него было все, что необходимо, дабы одолеть Безликого, когда тот вернет себе свою физическую форму, и изничтожить всю расу полуангелов. Почти все.

— Я посвятил многие годы изучению демонологии и всего того, что связано с ней. И ответ на ваш вопрос банально прост: вы первое дитя Лилит. Чем больше демон порождает детей, тем слабее они становятся с каждым разом. Мои силы, к примеру, ни во что не идут с тем могуществом, которым обладали первые сыновья моего отца, а вы же — исключение из правил. Вся сила Лилит питает вас без остатка, пропитывая кровь и плоть, даруя невиданные доселе способности. Возможно, Хозяйка Эдома не превзойдет Принцев Ада, но у них всех уже были первые дети, которые давным-давно сгинули во тьме, а у нее — только вы, — с этими словами чародей повернулся лицом к юноше и, задержав на нем взгляд своих темных глаз, двинулся в глубь комнаты.

[indent]  [indent] Подойдя к одному из массивных шкафов, мужчина задумчиво провел рукой по пыльным корешкам магических гримуаров. Секундное замешательство сковало его разум в мыслях о том, как лучше всего испытать Джонатана, и, в конечном итоге, заманчивая идея настигла его. Столь же грациозно отстранившись от своего занятия, Алистер вновь обратился к молодому человеку: — Испытывать тело глупо и неразумно, не от него зависит истинное могущество мага, вся суть кроется здесь, — постучав указательным пальцем по собственному виску, Верховный прошествовал в центр залы, где было свободнее всего, и звонко хлопнул в ладоши. Воздух меж его пальцев вспыхнул водопадом алых искр, и в следующее мгновение руки Хорна уже крепко сжимали массивную книгу с сияющим красным камнем на обложке. — Разуму подвластно все, — только и изрек он, после чего раскрыл фолиант и принялся быстро перелистывать страницы в поисках необходимого заклинания. Существует великое множество испытаний, которым можно подвергнуть неофита для проверки его врожденного таланта, но типичные задания для слюнявых молокососов со скудной искрой дара не подойдут юному Моргенштерну, поэтому Алистер и решил прибегнуть к куда более изощренному ритуалу.

— Минута, всего минута, — ответил он, сосредоточенно пялясь на пожелтевшие страницы гримуара и водя указательным пальцем по строкам, стараясь не упустить никаких подробностей нужного ему заклинания. Призыв демонов, как многим кажется, дело плевое, но это лишь до поры-до времени, пока озлобленная тварь из Пустоши не вырвется из пентаграммы и не сожрет вызывавшего ее чародея. "Странно", — скажут все те же в ответ, но Верховный, пусть и являлся одним из самых могущественным магов своего времени, много лет не использовал подобные практики. Согласитесь, было бы глупо умереть от руки какого-то там демона.

[indent]  [indent] Встряхнув затекшую руку, Алистер принялся очерчивать причудливые узоры в воздухе с усердием прирожденного художника и точностью дотошного каллиграфа. Брюнет сделал шаг назад, стоило ему закончить писать свое произведение искусства, и внимательно всмотрелся в пустоту, разглядывая видимые только ему очертания магической схемы. Сверившись еще раз с книгой, он удовлетворенно качнул головой в знак согласия с верностью воспроизведенного им узора и взмахом руки заставил вспыхнуть до этого невидимые для Джонатана письмена прямо на паркете у его ног. Яркое сияние больно ударило по глазам, но столь же стремительно потухло, оставляя после себя лишь выжженные на дереве символы. Еще с полминуты все было тихо, и Верховный было начал сомневаться в том, что выполнил все правильно, как вдруг воздух над пентаграммой с абажуром из кривых колдовских символов задрожал, и из неоткуда появилось черное облако, открывшее свои большие красные глаза навстречу чародею, вырвавшего его из Бездны по своему желанию.

Кто-о-о посмел потревожить Аграмона, демона сокровенного страха и ужаса? — грозно завопило существо без тела, злобно зыркая своими глазами из стороны в сторону. — Я, Алистер Хорн, потревожил тебя. Именем Аббадона, Падшего Ангела и Владыки Бездны между мирами, заклинаю тебя, демон, подчинись моей воле, — тварь взревела и попыталась вырваться из сдерживающей ее клетки, но лишь получила разряд молнии в ответ, изрядно умеривший ее чрезмерный адский пыл. — Делай то, что умеешь, — сказал чародей почти что равнодушным тоном и указал на стоящего напротив него молодого человека.

+4

9

Джонатан не питал особых иллюзий насчет Алистера Хорна и его способностей. Ему думалось, что у рядового нефилима мало шансов против матерого колдуна, но тот пока не спешил демонстрировать что-то из ряда вон выходящее, ограничиваясь лишь речами. Охотник, нахмурив брови, внимательно слушал Регента, запоминая каждое его слово. Демоны, демоны. Они начинали казаться такой же неотъемлемой частью его мира, как для любого сумеречного охотника была привычна компания себе подобных. И, если рядовому нефилиму выдавалась возможность встретить Высшего демона один раз в жизни – в наихудшем случае, ибо такие встречи чаще оканчивались смертью Детей Ангела – то Моргенштерн общался с Высшими с завидной регулярностью. И это если отбросить факт, что в его жилах текла кровь Лилит. Теперь же Хорн говорил о том, что это дает ему неоспоримое преимущество не только среди себе подобных, но даже магов? Джонатан, склонив голову, наблюдал за перемещениями Верховного, мысленно задаваясь вопросом – нужна ли ему эта сила? Подобное могущество свело с ума многих, а он и без того едва-едва собрал себя в единое целое. Впрочем, раз уж он пришел сюда, особого выбора у него не было.

- Это так же наше самое уязвимое место, - добавил Джонатан, пока маг занялся поиском нужной ему книги заклинаний. Алистер был здесь – осматривал книжные полки, почти любовно оглаживая запылившиеся корешки книг, но, в то же время, будто витал в облаках. Его взгляд смотрел сквозь шкафы, а на лице отражалось крайнее сосредоточение. Казалось, что реплика нефилима осталась без ответа, равно как и осталось бы все, что он сказал после этого. Поэтому Моргенштерн предпочел занять выжидающую позицию. Взгляд непроизвольно скользнул вверх, туда, где парил его клинок, окруженный легким сияющим ореолом, практически незаметным глазу. Что ни говори, он чувствовал себя слегка неуютно, стоя безоружным перед магом, способным на любые вообразимые безумия. Охотнику хотелось надеяться, что его позвали сюда не за тем, чтобы просто убить, предварительно навешав на уши лапши о его происхождении и потенциале. В большей степени потому, что такого мнения придерживалась Габриэлла, крайне обеспокоенная его решением явиться на встречу. Моргенштерн скользнул пальцами по прохладному ободу кольца, способного в любой момент перенести его как можно дальше отсюда. Бежать он не собирался, однако знать, что такая возможность имеется, было намного спокойнее.

Алистер, тем временем, нашел то, что искал. Он принялся чертить в воздухе витиеватые фигуры, складывавшиеся в узор, видимый только ему. В мысли Джонатана закралось слабое подозрение о том, что творит Верховный, но нефилим оперативно отбросил эти догадки – все же он понимал в магии чуть больше, чем среднестатистический сумеречный, но их все равно было ничтожно мало. Весь масштаб действия ему удалось оценить только тогда, когда перед глазами полыхнула пентаграмма, появившаяся прямо у ног чародея.

- Больной ты старик, - произнес Джонатан себе под нос, когда из пентаграммы, взревев нечеловеческим голосом, появилось темное облако, сверкающее огромными красными глазами. Облако оказалось Аграмоном, впрочем, ему не было нужды представляться – Моргенштерн знал о демонах достаточно, чтобы по одному его виду понять, кто появился в этой комнате. Он медленно перевел взгляд на Хорна, тут же приступившего к формальностям. Именем Аббадона, конечно же. Любое происшествие мгновенно переходило в статус безумия, стоило этому имени прозвучать вслух. Вот уж кого не стоит поминать всуе.

Джонатан хотел запротестовать, сообщив Алистеру о том, что борьба с очередным Высшим демоном не входила в его планы, но подумал, что не уточнил, как именно стоит испытывать его. А раз так, то он напросился сам, и сдавать назад сейчас было бы неуважением к себе. В конце концов, разве не такой способ обучения предпочитал отец? Бросить своего сына в гущу событий и наблюдать, как тот справляется с проблемой – проверенная годами техника. Не то что бы охотник был слишком рад вновь столкнуться с ней.

Глаза демона между тем кровожадно полыхнули, уставившись на Джонатана. Ему хватило ума встретиться с ним взглядом, о чем он тут же пожалел – сетчатку будто прожгло огнем, а ментальная защита, заботливо созданная его матерью, тут же оплавилась в тех местах, которые так настойчиво сверлил глазами демон. Моргенштерну не нужно было это видеть, он буквально чувствовал, как единственное его преимущество тает, как пломбир под июньским солнцем. Мир будто застыл, теряя свои очертания, а нефилим почувствовал, как противные щупальца страха сковывают его сердце, утаскивая сознание в темноту.

Когда охотник открыл глаза, кругом была кромешная тьма. Создавалось ощущение, что он все еще не очнулся, пребывая в бессознательном состоянии. Не хотелось думать о том, что еще напоминала ему эта тьма – возвращаться туда не хотелось. Будто единственная мысль была способна перенести его обратно в небытие. И эта перспектива по-настоящему пугала.

- Нет, - произнес нефилим. – Не может быть, - он хотел покачать головой, стряхнуть с себя наваждение, но вдруг понял, что не может сделать даже этого – тело не слушалось. Хотя само его существование ставилось под вопрос – он не видел ничего. Но тут вдалеке послышались постепенно приближающиеся шаги. Они звучали все ближе и ближе, эхом отдаваясь вокруг Джонатана, пока идущий не остановился буквально в паре метров от него. Тут же пространство вокруг нефилима внезапно зажглось светом – он обнаружил себя в какой-то затхлой каморке в окружении различного инвентаря. В идущем угадывался силуэт отца, открывшего перед ним дверь.

- Вот ты и вернулся, - насмешливо произнес он. – Еще большим неудачником, чем ушел отсюда.

Джонатан не сразу понял, что мужчина сделал потом. В глазах сверкнуло, а плечо обожгло резкой болью. Только когда дверь за Валентином закрылась, оставив небольшой просвет, освещающий комнату, он сумел разглядеть продолговатую, сочащуюся кровью рану – след от демонического хлыста. Нефилиму вдруг захотелось забиться в угол, спрятаться подальше, словно забитому зверьку, но он тут же покачал головой – благо контроль над собственным телом он не утратил – будто избавляясь от этого чувства. Такого просто не могло быть.

- Нет, - снова повторил он. – Я бы никогда не вернулся к нему. Я бы никогда не позволил так с собой обращаться, больше нет, - твердо проговорил Джонатан, стараясь сообразить, как он оказался в этой ситуации. Ведь он прекрасно помнил свое обещание отцу, касающееся хлыста – тот раз, когда Валентин посмеет использовать его на собственном сыне будет последним разом, когда он держит в руках вообще какое-либо оружие. А здесь… В сознании вспыхнули образы: Алистер Хорн, голодный демон, парящий в пентаграмме. – Все это чушь, я на это не куплюсь, - упрямо произнес охотник, поднимаясь на ноги.

- Но ведь ты провалился, почему бы не прибежать назад, под крыло папочки? – послышался насмешливый голос за спиной. Голос его двойника, если быть точным. Охотник мгновенно повернулся к нему, встречаясь с презрительным взглядом демонических, черных глаз. – Ничего не достиг, никем не стал.

- Кто бы говорил, - огрызнулся Моргенштерн, вспоминая, как самолично затолкал эту мерзость в глубины своего сознания.

- Твои доморощенные охотники вышли пустышками, разве не помнишь? – продолжил двойник, приближаясь к Джонатану. – И это те, кто выжили. Немудрено, что после такого от тебя все отвернулись. Неудачник.

В груди у охотника екнуло – он не раз рассматривал перспективу того, что его Чаша не принесет никаких результатов или же они будут плачевными. Сколько раз он думал об этом и неужели правда все прошло впустую? Сердце Моргенштерна болезненно сжалось при мысли о том, сколько сил он потратил впустую, сколько всего сделал ради бессмысленного пшика. Но ведь…

- Я никогда не думал, что эта девчонка останется так надолго, - голос двойника прозвучал прямо над ухом Джонатана. – Но, теперь снова только я и ты. Хотя скоро не станет и этого.

- Ты несешь какую-то чушь, - с трудом выдавил Джонатан, борясь с накатывающими эмоциями: он все еще справлялся с остатками страха, когтями царапающим сердце, но помимо этого в груди зарождалась злость, ярость даже. Что-то подсказывало ему, что с сознанием его играют. Снова. – Я даже не закончил Чашу, ритуала еще не было. Ты не можешь знать, чем он обернется.

- Но я знаю, - прошипел двойник. – Я знаю, что ты – жалкий нефилим, который ничего не смог достичь в своей жалкой жизни! -  в его глазах зажглась красная искра, которая тут же погасла, но ее хватило для того, чтобы вновь воскресить в памяти Моргенштерна ситуацию, в которую он попал. Он вдруг отчетливо увидел перед собой Аграмона, занимающего тело его темного двойника, увидел Алистера, с ухмылкой стоящего перед пентаграммой. Все это разозлило его до невозможности. Злость вспыхнула в груди, будто костер от искры. Мысль о том, что кто-то снова решил покопаться у него в мозгах разжигала этот костер только сильнее. А тот факт, что демон решил поиграть с ним, покормиться его страхами и опасениями, только добавлял дров. Насколько глубоко он еще залезет? Джонатан знал, что демон способен убить, пугая человека до смерти, загоняя его в самые дебри собственных страхов. Неужели он позволить проделать с собой такое? Конечно нет. Никому и никогда больше.

- Ничего ты не знаешь, - голосом, дрожащим от злости, произнес охотник, приблизившись к своему ухмыляющемуся отражению. – Иначе ты бы знал, что я, Джонатан Моргенштерн, никогда и ни перед чем не остановлюсь, - извернувшись, он схватил двойника за горло, с торжеством ощущая под пальцами живую плоть. Он всегда мечтал собственными руками придушить этого ублюдка, пусть это был и не совсем он. Отражение сверкало красными глазами, стараясь перехватить инициативу, пытаясь дотянуться пальцами до лица нефилима, ослепить его, сбить с толку. – И я никогда не позволю кому-либо еще забраться ко мне в голову! – Джонатан перешел на крик, все сильнее сжимая пальцы и наблюдая за тем, как чернеет лицо его копии. – Ни тебе, ни матери, никому, - от напряжения начали болеть руки, но нефилим не останавливался.

Внезапно в глазах демона мелькнула почти белесая искра, которая постепенно разрасталась, пока не заняла все пространство той тьмы, в которой они находились. Ослепив на миг Моргенштерна, она тут же исчезла, сопровождаемая диким, нечеловеческим криком демона. Охотник обнаружил себя на четвереньках перед пустующей пентаграммой, а рядом с ним возвышался Алистер. Джонатан фыркнул и попытался встать. Поначалу тело ответило ему головокружением, но нефилим быстро взял себя в руки и, поднявшись на ноги, оперся о спинку ближайшего стула. Из него будто высосали все силы.

- Полагаю, вы все видели и слышали? – поинтересовался он у мага, который, кажется, наблюдал за всем процессом со стороны, не предпринимая никаких попыток вмешательства. То, что основная часть действа происходила в сознании Моргенштерна не могло ему помешать. – Это был первый и последний раз, когда вы побывали у меня в голове, пусть и косвенно. Я этого не потерплю, - охотник перевел дух, разглядывая потухшую пентаграмму. – Куда он делся? – решил он задать очевидный вопрос.

+3

10

[indent]  [indent] Охотник попытался было воспротивиться неизбежному, но железная хватка Аграмона уже сковала его сознание. Алистер, подобно хитрому лису, проник следом, вместе с юношей утонув в кромешной тьме. Демон страха был могущественным созданием, никогда ранее Верховному не приходилось сталкиваться с ним напрямую, только слышать о том, на что он способен от немногих выживших очевидцев. Слабых духом Властитель Ужаса сводил с ума, оставляя после себя лишь пускающий слюни мешок мяса и костей, или же убивал, если муки, коим был подвержен разум жертвы, были слишком невыносимы. Противостоять такой силе могут немногие избранные, по-настоящему одаренные и сильные характером: если Джонатан был одним из них, то ему непременно суждено выбраться обратно целым и невредимым.

[indent]  [indent] Картины, воплощенные Аграмоном в сознании молодого охотника, были видны Алистеру в расплывчатой дымке, голоса доносились откуда-то издалека: он не мог позволить себе приблизиться к ним, не подвергнувшись влиянию демона. Он защищен только в своем собственном разуме, но никак не в чужом: здесь у него нет власти, она лишь у юноши и коварной твари, поглотившей его без остатка.

[indent]  [indent] Наблюдать со стороны всегда было одним из излюбленных занятий мужчины, в этом есть что-то особенное, манящее, не поддающееся его понимаю. Возможно, его демонические гены давали о себе знать, даруя ему наслаждение от созерцания страданий иных людей и созданий. Это было очень жестоко, позволить какой-то поганой твари из Пустоши вторгнуться в личное пространства этого юнца, но другого варианта не было: только так можно было испытать его силы на должном уровне.

[indent]  [indent] Валентин, конечно, весьма предсказуемо: чего еще может бояться любой сын, имеющий отца-изверга. Признаться, честно, Алистер понимал и даже сочувствовал Джонатану, ведь отчасти и он разделял его страх перед своим отцом. И Аббадон, и Валентин были одного поля ягоды, имели одинаково неприемлемый подход к своим отрокам, который те не забыли до сих пор и не забудут уже, наверное, никогда. Такие травмы не излечить чудодейственной магией, не затмить никакими светлыми чувствами и истинной любовью: этот страх навсегда связан с тобой, он пугает и увечит, но от полученных страданий можно вынести пользу. Ничто другое на этом свете не придает сил в большей степени, чем преодоление своего прошлого и всего того, что связано с ним. Бредни про сильных волей от любви людей — полнейший бред. Хорн любит многих: брата, сестру, сына и дочь, а еще, помимо них, добрый десяток других, но любовь подводит в самый ответственный момент. Праведная рука скорее дрогнет от любви и сострадания, чем от страха перед тем, что необходимо совершить.

[indent]  [indent] С каждой новой фразой Аграмона и ответом на нее со стороны Моргенштерна, чародей все больше ощущал, что все кругом накаляется. Возможно, этого не чувствовал сам нефилим, зато Верховный мог с точностью сказать, что долго демону не удержать того в своих руках. И вот, молодой человек уже держит рыпающегося демона за горло, а тот предпринимает жалкие попытки вырваться из цепкой хватки, сдавившей его и не дающей ускользнуть прочь без вреда для себя. Еще мгновение, и все кругом озарил яркий свет, и они все вернулись в реальность. Пошатнувшись, Хорн удивленно захлопал глазами и огляделся по сторонам, окончательно осознав, что все кончилось довольно быстро. Джонатан стоял все там же: напротив него, по другую сторону пентаграммы, в которой теперь было пусто. — Это невозмо…невероятно, — запнувшись на полуслове, передумал тот и приблизился к юноше, взяв его за подбородок своими холодными, длинными пальцами и внимательно всмотревшись в его глаза. Нервно сглотнув, Верховный только и смог вымолвить в ответ: — Он там, где и должен быть, — и затем отшатнулся в сторону, устремляясь к одной из гладких колонн у стены. Приложив к ней руку и получив дополнительную точку опоры, Алистер простоял так с десять секунд, приводя свои мысли в порядок, и после этого обернулся к охотнику лицом, уже не отражающим никаких эмоций. — Ты сильнее, чем я думал. Ты изгнал не только демона, но и сумел развеять всю магию вокруг себя. Мою защиту, — брюнет ласково огладил свой немного помявшийся пиджак и продолжил: — И разрушил все обереги, охраняющие это старое поместье. Никто на моей памяти не был способен провернуть столь могущественную магию в мгновение ока, никто, — тут же отстранившись от своей опоры, чародей взмахнул рукой, и его тело оплели потоки алой энергии, восстановившие его утраченное преимущество. Возвратить былую защиту — не проблема, но сам факт того, что это кто-то сумел сделать это, неимоверно пугал его. Верховный так сильно привык к собственной неуязвимости, что забыл, что такое — испытывать страх за свою жизнь. Неописуемо будоражащее ощущение, которое, пожалуй, он бы не хотел испытывать вновь на протяжении еще многих десятилетий.

+4

11

Джонатан внимательно наблюдал за каждым действием Верховного, пусть и казалось, что тот двигается будто в киселе – постепенно это ощущение проходило, и нефилим начинал ощущать, что его заторможенность и усталость потихоньку отступает. Он качнул головой в сторону, пытаясь увернуться от прикосновения Алистера, чьи прохладные пальцы сомкнулись на его подбородке. Но маг всего лишь внимательно взглянул ему в глаза и тут же отошел в сторону. Моргенштерн, нахмурившись, проследил за ним взглядом, испытывая крайне противоречивые чувства. С одной стороны, ему было лестно – он сумел вывести самого Алистера Хорна из хрупкого душевного равновесия, в его глазах Джонатан углядел целую гамму различных чувств, от смятения до непонимания, а с другой – если уж самого Регента пугает потенциал нефилима, то не стоит ли ему самому опасаться собственных возможностей? Он ведь уже испытал на себе собственное взбунтовавшееся демоническое «я», что если эта история повторится? Но Моргенштерн тут же отогнал эти мысли в сторону – нельзя заранее думать о поражении, иначе именно оно и случится. Вместо этого Джонатан сосредоточился на словах мага.

Ему было что сказать. Всего несколько фраз заставили Джонатан удивленно приподнять бровь. Было до чертиков интересно узнать, какие эмоции испытывает Алистер, осознавая весь масштаб происходящего. Хотелось забраться в голову этому эксцентричному магу и узнать все что он думает по этому поводу, потому что с каждой секундой он возвращал себе свой излюбленный невозмутимый вид. Будто сейчас не произошло ничего из ряда вон, будто Джонатан не зашвырнул этого надоедливого демона куда подальше, будто какие-то зеленые недомаги каждый день срывают ему магическую защиту, как крышу у котов по весне. Было, на самом деле, довольно забавно наблюдать за этим спектаклем со стороны, просто потому что Джонатан примерно представлял, что полагалось чувствовать Хорну – самого его такое испугало бы, но он никогда бы в этом не признался. Как и Алистер, впрочем.

- Надеюсь, обереги для вас не проблема, - усмехнулся Джонатан. – Я, может быть, и разрушил их, но как восстановить не имею ни малейшего понятие. Равно как и вашу защиту.

Ответом ему было алое сияние, окружившее Регента. Джонатан перестал разглядывать мага, направив свое внимание на окружающие его предметы. Заметив на полу свой клинок – магия, удерживающая его в воздухе, наверное, рассеялась вместе со всей остальной – и, сделав несколько шагов к нему, оправил оружие в ножны. Вещь малополезная здесь, но приносящая хоть какое-то чувство внутреннего комфорта. Моргенштерн повернулся к магу. Собственно, это все и было тем самым испытанием, которого он так требовал. Джонатан усмехнулся – казалось, он так и не понял до сих пор, что своих желаний стоит бояться, а если и понял, то все равно продолжал поступать по-старому. Ему не терпелось рассказать все Габриэлле, чтобы услышать от нее что-то вроде «я же говорила». Не ровно такими же словами, не совсем это, но что-то отдаленно похожее, чтобы продемонстрировать Джонатану, что старые привычки умирают в муках, но иногда это просто необходимо.

- Что ж, я хотел каких-то доказательств – я их получил, наверное, и вы тоже, - развел руками нефилим. – Мне кажется, мы оба сейчас получили немного больше того, на то рассчитывали. Предлагаю теперь обсудить условия нашем союза, если предложение еще в силе, разумеется, - Джонатан надеялся, что ситуация не отпугнет мага, и он не решит не разорять это осиное гнездо от греха подальше. Все это было слишком интригующе, чтобы просто так отказаться.

+3

12

[indent]  [indent] Пусть лицо и приняло на себя привычную маску безэмоциональности, внутри все еще пугающе кипело месиво всего остального, что было скрыто от взора Моргенштерна: страх, восхищение и желание. Непреодолимое желание ввязаться в эту авантюру, даже несмотря на то, что охотник превзошел все его возможные ожидания. Обучить кого-то столь одаренного — не бремя, а почетная привилегия. Если до момента завершения испытания силы чародей был уверен в том, что возьмется за это дело без особого энтузиазма и научит юношу магии лишь для того, чтобы в дальнейшем воспользоваться его ресурсами, то сейчас мысли об "общем благе" отошли на второй план, скукожившись в ослепительном сиянии этого не ограненного алмаза. У Хорна было много выдающихся учеников, все они стали уважаемыми магами, но, тем не менее, им было далеко до возможных высот, доступных этому молодому человеку. Нет, он не будет выделяться среди всех, он затмит их, он станет исключительным и неповторимым, — с тихим восторгом подумал Верховный регент и посмотрел на того вновь. Нужна только грамотная и умеющая рука, которая подтолкнет и направит на путь истинного величия, — немедля, завершил он мысль про себя и уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

— Разумеется, оно в силе, молодой человек, — еле сдержав улыбку, ответил мужчина и жестом руки предложил тому занять место в другом кресле, стоящем на противоположной от него стороне. Взор внимательных темных глаз приметил, что Джонатан уже вернул себе свой клинок, но теперь клинок в руках этого дарования мог стать меньшим из проблем его врагом. Придет время, и Моргенштерны сможет косить толпы неугодных ему людей одной лишь силой мысли, даже и не думая прибегать к помощи ангельского оружия. — Выпьете со мной? — вежливо предложил он гостю, когда тот устроился поудобнее. Все еще переводя дух после такого представления, Алистер сглотнул застывший в горле ком и потянулся к небольшому деревянному столику, стоящему рядом с его креслом. Бережно выудив с одной из его полок два граненных хрустальных бокала, он поставил их на поверхность и наполнил до половины славным абсентом из открывшегося ему навстречу графина с изогнутой ручкой. — Думаю, нам обоим это не повредит, — взяв в руки свой бокал и с помощью магии переместив другой прямо в руки своего гостя, Хорн не стал дожидаться положительного ответа и, молча отсалютовав тому, осушил все до дна несколькими большими глотками. Поморщившись и прикрыв свободной рукой рот, маг поставил уже пустой стакан обратно на столик и откинулся назад на спинку кресла. — Я буду обучать вас и помогать в ваших начинаниях. Конечно, если насчет последнего у вас не возникнет возражений. Я не требую всех сведений, я желаю знать то, что вы посчитаете нужным. И я, в свою очередь, буду учить вас только тому, что сочту необходимым, — немного отойдя от горького послевкусия выпитого залпом напитка, Верховный выудил из неоткуда сигарету и прикурил ее силой собственной магии. Сделав большую затяжку и выпустив вверх столп белоснежного дыма, маг внимательно проследил за его витиеватыми клубами, медленно поднимающимися вверх.

[indent]  [indent] Доверие должно было сыграть одну из ведущих ролей во всех предстоящих взаимоотношениях с этим юношей. Хорн не был намерен требовать от него большего, чего тот мог бы или хотел бы ему предложить или рассказать в тот или иной момент времени, но и сам в он не станет потакать желаниям Джонатана. Молодые маги часто рвутся вперед, стремясь узнать что-то новое, что-то далекое, заоблачное и манящее, но зачастую они не готовы к тому, что так страстно жаждут. Если подобные промахи могли сойти с рук в отношении не особо одаренных детей Лилит, то с Моргенштерном придется держать ухо востро. Нельзя позволить ему лезть вперед, пока он не усвоит одну простую истину, известную всем чародеям, однако, все же пренебрегаемую многими: ты должен властвовать над магией, а не она над тобой, иначе жди ужасных последствий. В свое время даже его изверг-наставник понимал это и не давал ученику заигрываться с недопустимыми для него заклинаниями. Он учил Алистера терпеть и превозмогать свои желания благодаря боли. Что ж, Гримнир добился определенного успеха в своем деле, но Хорн ни за что не позволил бы себе применить его методы на своих учениках. Слово, а не грубая сила, вполне может оградить Моргенштерна от вероятной угрозы и спасти его разум от безумия.

— И главное, что вы должны пообещать мне, — это не лезть туда, куда я не позволяю. Поверьте, Джонатан, если вы ослушаетесь моего запрета, вам не понравится конечный итог, — наконец-то обобщив все свои мысли, заключил мужчина и сделал еще одну глубокую затяжку, скинув скопившийся на сигарете пепел на блюдце, появившееся под его рукой. — У вас есть собственные условия? Мне как-то странно вещать в одиночку, — соврал он в несколько озабоченном тоне. Разумеется, Алистеру не раз приходилось решать и устанавливать все рамки одному, поэтому именно сейчас он и надеялся на то, что его новому ученику нечего будет добавить от себя любимого. Хорн предложил ему справедливую во всех смыслах сделку, в этом не сомневался даже он сам.

+3


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » Where angels fear to tread » Mirror, mirror on the wall, who is baddest of them both? [25.03.2017]