Sacra Terra: the descent tempts

Объявление

городское фэнтези ♦ NC-17
Соединенные Штаты Америки, Нью-Йорк
март-апрель, 2017 год
«Некоторые шрамы так и останутся с тобой навсегда, Клэри. Но ты сможешь жить с ними. Разреши себе жить с этими трещинами. Не списывай саму себя со счетов...» [читать дальше]
CHAOS [5235] vs ORDER [6642]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » A problem of memory » You won’t get left behind [06.03.2017]


You won’t get left behind [06.03.2017]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Clary Fray & Verónica Rastro De Sangre
http://funkyimg.com/i/2KPhK.gif http://funkyimg.com/i/2KPj2.gif
http://funkyimg.com/i/2KPhM.gif http://funkyimg.com/i/2KPhN.gif
ранний вечер, где-то в Нью-Йорке, неподалёку от Института;
06 марта, 2017;

•••••••••••••••••••
Какова цена прощения и в действительности ли можно простить за всё что угодно, если человек искренне сожалеет? Пересечение дорог, которые, казалось бы, никогда больше не должны были пересечься, заставили задуматься над этим вопросом, заглянуть в себя. Можно ли простить, когда внутри ты опустошен и разбит?

•••••••••••••••••••
This is the calm before the storm
This is the sea between the isles
And this ain’t the time to chase the dawn
This is the time to count the miles

+3

2

Чёрт побери, неужели я и правда делаю это? – пробормотала Де Сангре, в очередной раз посмотрев на время.

Шёл третий час её "засады" в заброшенном доме через дорогу от Института. Она, словно заправский шпион, выбрала точку обзора, с которой наблюдала за всеми, кто входит и выходит из резных дверей церкви, внутри которой и был расположен Институт Нью-Йорка. Это походило на какой-то фарс, но иных вариантов у Вероники попросту не было – ей необходимо было поговорить с Фрэй, но что-то подсказывало, что на огненное послание с официальным приглашением на встречу Клэри вряд ли отреагирует должным образом. Значит, оставалось лишь выследить Охотницу и попытаться начать разговор. Желательно, конечно, чтобы девушка при этом не стала верещать на всю улицу, зовя на помощь, или, чего лучше, атаковать Ви с помощью клинка Серафима. Не то, чтобы Ронни удивилась подобной реакции, но ей всё же хотелось, чтобы всё прошло более спокойно. Вчерашняя встреча с девушкой-магом повлияла на нефилима странным образом, не только укрепив её уверенность в необходимости беседы, но и придав Де Сангре внутреннюю силу, решительность и твёрдое намерение сделать это в ближайшее время. Жаль, метафора "как сорвать пластырь" в этом случае не годилась, ибо когда решаешь попросить прощения и признать свою неправоту, обходиться быстрыми и решительными фразами было бы не слишком разумно. Конечно, Ви могла бы просто протараторить извинения, или вовсе послать записку, да только вряд ли это можно было бы сравнить с искренним раскаянием. И почему для неё это было так важно? Разве ей было не наплевать на то, как относятся к ней Клэри, Джейс, да и кто угодно ещё? По большей части, так оно и было, да к тому же Ронни не ждала, будто принесёт свои извинения Фрэй, и они тут же станут лучшими друзьями или что-то вроде того. Вопрос об их взаимоотношениях вообще не стоял перед Ви, ибо здесь всё было предельно ясно – они в принципе воюют по разные стороны баррикад. Как бы ни желал этого Джонатан, но сестра вряд ли когда-либо сможет по-настоящему принять его идеи, планы и образ мышления. Иногда Веронике казалось, что даже если у них всё получится, и в их руках окажется оружие, способное создать абсолютно новую расу нефилимов, оно не подействует на Клариссу. И дело было не только в ангельской крови, невероятных способностях девушки или её нежелании играть грязно. Дело было в ней самой. В том, как она росла, кем воспитывалась, о чём мечтала и чем жила. Чёрт побери, она ведь художница. А разве есть что-то более противоположное сражению, чем созерцание? Впрочем, девушка не исключала того, что могла ошибаться. В конце концов, это были лишь её наблюдения и размышления, у неё не было возможности познакомиться с Клэри достаточно близко, чтобы делать какие-то неопровержимые выводы.

Тем не менее, она была здесь, и была намерена искренне признать свои ошибки, глядя Клариссе в глаза. Невероятное мужество, граничащее с полным абсурдом. Может, ей стоит запастись открытками с надписью "Прости, что пыталась убить тебя"? Учитывая обстоятельства последних месяцев, они были бы весьма актуальны. Можно было бы подумать, что у неё есть особый зуб на семейство Моргенштернов, раз она с таким завидным постоянством стремится отправить их на тот свет. Кого там не хватает в коллекции? Любящих родителей? Ох, вот с этой парочкой она и впрямь с удовольствием расправилась бы, не терзаясь после чувством вины. Но, как говорится, всему своё время. Сейчас же явно наступило время нелёгкой беседы, ибо из в очередной раз открывшихся дверей вышла та, ради кого Вероника оказалась здесь. На мгновение задержавшись на ступенях крыльца, словно размышляя куда ей пойти, Фрэй коротко кивнула и направилась в сторону оживлённой улицы. Примерно просчитав траектории движения девушки, Де Сангре срезала путь и оказалась в одном из переулков ровно в тот момент, когда мимо него проходила Кларисса. Остановившись, Ви набрала в лёгкие прохладный вечерний воздух и окликнула девушку.

Клэри! – Охотница слегка вздрогнула и резко обернулась. Её глаза расширились не то от ужаса, не то от удивления, а рука словно машинально потянулась к поясу – нетрудно было догадаться, что её целью был клинок. – Не пугайся, я просто хочу поговорить с тобой, – Ви приподняла ладони в примирительном жесте, но было видно, что Фрэй всё ещё сомневается. Нетрудно было догадаться что за мысли сейчас крутились в голове рыжеволосой, и Де Сангре легко могла это понять. – Я безоружна, – испанка подняла руки выше, словно сдаваясь, но поняла, что немного лукавит. Это было неправильно, особенно если она и правда хочет, чтобы Клэри поверила ей. – Ну, почти, – усмехнулась она, снимая с запястья браслет из сюрикенов и доставая из кармана складной нож. Отбросив оружие к мусорному баку, Ронни вновь встретилась с внимательно изучающими её изумрудными глазами. – Мне правда нужно лишь поговорить. Пожалуйста, – сделав два шага назад, Ви как бы пригласила Клэри углубиться в переулок, чтобы скрыться от глаз снующих туда-сюда прохожих. Она понимала, что этот жест может вызвать неоднозначные ассоциации, но развлекать скучающих зевак Нью-Йорка не входило в её планы на вечер.

+2

3

[indent] Клэри намеревалась провести сегодняшний вечер с Саймоном, который с момента её возвращения в Нью-Йорк не переставал жаловаться, что они отдалились, почти не общаются и вообще он не узнает лучшую подругу. Она и сама себя не узнавала, иногда задаваясь вопросом, а насколько было реальным всё то, что с ней происходило? Иногда Фрэй казалось, что она спит и видит очередной кошмар, но нет, кажется, это в действительности была её реальная жизнь.
Шла третья неделя, как она покинула Город Костей, и вроде бы это было не так много, а в то же время не так уж мало, но проблемы только множились. Отношения с матерью оставляли желать лучшего: Джослин каждый день возмущалась тому, что Клэри предпочла жить в Институте, а не с ней и Люком, говорила о том, что им надо уехать из Нью-Йорка, хотя бы на какое-то время, пока Клэри не восстановится и не почувствует себя готовой вернуться. Рыжеволосая лишь криво усмехалась в ответ: а она почувствует себя готовой-то хоть когда-нибудь?
Льюис чувствовал себя брошенным и ненужным, хотя вроде бы всё понимал и пытался войти в положение Клэри, отнестись к происходящему со всем сочувствием, но не до конца получалось.
С Джейсом тоже не клеилось, и Кларисса не могла толком ответить почему, точнее у неё были предположения, но каждый раз когда она об этом задумывалась, пыталась произнести вслух, становилось только хуже и... больнее.
А ещё эта встреча с Джонатаном, с момента которой прошло больше недели. Вот уж что в действительности не укладывалось в голове и в то же время представлялось логичным исходом событий: после разрушения руны тёмного альянса, должно быть, каждый из них чувствовал что-то не то. Метка была с ними много месяцев кряду, и кто знает, какие последствия она могла вызвать, но главное, были ли они обратимыми? Фрэй до сих пор не могла рисовать руны, каждый раз чувствуя дрожь в руках и испытывая приступы панической атаки, тоже самое происходило, когда она касалась клинка. Она так и не разобралась до конца, было ли это в её голове или правда произошли какие-то изменения на физическом уровне? Но так или иначе Клэри сейчас была мало способна на что-либо, существуя скорее по инерции, нежели испытывая прямое желание жить - иногда она даже думала о том, что лучше бы она не очнулась после разрушения руны тёмного альянса, но это было эгоистично, это было слабостью, на которую она не имела права, как минимум, из-за Эрондейла, который прошёл через Ад, однажды последовав за ней и Джонатаном.
Кларисса вздохнула, тряхнула волосами, кивнула собственным мыслям и сошла со ступеней Института, направляясь в сторону улицы. Девушка поняла, что забыла в комнате плейер, пока шарила по карманам, и резко вздрогнула, когда её позвали по имени.
В первые мгновения нефилим не узнала, кому принадлежал голос, да и стоило ли удивляться, они не так близко общались. Но когда Фрэй обернулась и увидела перед собой Де Сангре, то буквально отшатнулась. Инстинктивно пальцы потянулись к рукояти клинка: поразительно насколько тело хорошо помнит те или иные привычки, в то время как разум устраивает полнейший бойкот действиям хозяйки. Чтобы она стала делать с клинком? Скорее бы поранила себя, чем Веронику, но против бессознательного было невозможно что-либо противопоставить.
Широко распахнутые зелёные глаза медленно сощурились, глядя на девушку. Это точно не сон? Де Сангре правда здесь?
— Вероника? - удивлённо проговорила Клэри. Пальцы всё еще касались рукояти клинка, а на языке вертелось имя ангела для активации, ведь как известно, старые привычки умирают в муках, но был бы толк с этих привычек и защитных механизмов? Клариссе всё ещё было трудно произнести хотя бы ещё одно слово, но девушка примирительно подняла руки, а спустя пару мгновений отстегнула браслет с сюрикенами и вытащила складной нож в подтверждение собственных слов.
Как ни странно рыжеволосая не боялась. Наверное, должна была, ведь однажды Де Сангре хотела её убить, но страха не было. Клэри либо была невероятно безрассудной, напрочь позабыв о чувстве самосохранения и о том, что не стоит упускать девушку из вида, либо была глупой. Пальцы отпустили рукоять клинка, медленно опускаясь вдоль тела, после чего Фрэй позволила увлечь себя вглубь переулка.
— Джонатан, он... В порядке? - Кларисса не представляла, о чём ещё Вероника могла хотеть с ней поговорить. Моргенштерн был по сути тем единственным, что их когда-либо связывало, и, возможно, что-то случилось? Здравый смысл подсказывал, что Клэри была бы последним человеком, к которому Де Сангре обратилась за помощью, но кто знает, что там может быть? Познакомившись с магией поближе, рыжеволосая усвоила несколько важных уроков, в том числе и тех, что касались магии крови, может быть, от неё было что-то нужно? В их последнюю встречу брат дал чётко понять, что ей нет места в его жизни, и она приняла это. По крайней мере, попыталась.
— Я не понимаю, - выдохнула нефилим, на секунду прикрыв глаза. — О чём ты хочешь поговорить? Нам разве есть о чём разговаривать? - после всего? Под ложечкой неприятно засосало.

+2

4

Преодолев минутное замешательство, Фрэй всё же направилась вслед за испанкой, углубляясь в переулок. Веронике хотелось верить, что это хороший знак. Остановившись напротив Клэри, Де Сангре нерешительно переминалась с ноги на ногу и пыталась подыскать нужные слова. С чего начать? Вот так разом обрушить на голову рыжеволосой извинения, или попробовать начать издалека? Попытаться объяснить, оправдаться, нарисовать ситуацию со своей позиции или же просто признать свои ошибки, не пускаясь в длительную полемику? Чёрт, и почему это настолько сложно? Фраза, слетевшая с губ Клариссы, поначалу ввела Ронни в смятение:

Что? Джонатан? – машинально отозвалась она, до конца не понимая при чём здесь Моргенштерн. – Конечно, почему ты... – внезапное воспоминание, возникшее перед глазами, напрочь выбило почву из под ног Де Сангре. Почти месяц назад, вернувшись в квартиру-портал, Ви тоже первым делом поинтересовалась всё ли в порядке с Джонатаном, даже не подозревая насколько он был не в порядке. Тот факт, что первой мыслью Клэри стало именно благополучие брата, вызвал в девушке крайне противоречивые эмоции. Но всё же, именно в этот момент, возможно, впервые, Де Сангре почувствовала, что у них есть что-то общее. – Да, с ним всё в порядке, я здесь не из-за него.

На самом деле Моргенштерн даже не подозревал о том, что Ви решилась на подобную авантюру. Забавно, ведь встретиться с сестрой его убедила именно Де Сангре. Конечно, его упрямство и гордость не допускали даже мысли о том, чтобы разыскать её, но ситуация требовала иного подхода. Они должны были встретиться. Вероника прекрасно видела, что масса неразрешённых вопросов тяготит Джонатана, и сами по себе они никуда не исчезли бы. Впрочем, судя по всему, встреча это прошла не слишком радужно, в ответ на все её расспросы нефилим ограничивался лишь короткими фразами, но всё-таки свои плоды она принесла. Он мог двигаться дальше. Наверное, Де Сангре хотела того же, поэтому и была здесь.

Послушай, – Ронни изначально понимала, что это будет нелегко, но не представляла, что настолько: она не могла даже встретиться взглядом с Клэри. – Моя мать всегда говорила мне, что людям свойственно ошибаться. Этим они отличаются от бездушных машин, запрограммированных только на конкретные заранее оговорённые действия. О чём она забывала упомянуть, так это о том, что некоторые ошибки способны приводить к фатальным последствиям, – всё же было куда проще зайти издалека, давая время не только Клариссе, но и самой себе на то, чтобы собраться с мыслями. – Мой лучший друг говорил, что я слишком упряма, чтобы признавать свою неправоту. Я оскорблялась, но в глубине души знала, что он прав, – глубоко вдохнув, Ви всё же подняла глаза на собеседницу, не пытаясь проследить за её эмоциями или найти в её глазах какие-то ответы. Просто говорить об этом, глядя в пол, было бы нечестно. – Мне было легко винить во всём тебя. Мы никогда не были близки. Не проводили вместе время, практически не общались. Гораздо проще вообразить, что какая-то незнакомая девчонка является причиной всех твоих проблем, нежели признать, что самый важный человек в твоей жизни по какой-то причине решил оставить тебя за бортом. Сейчас я всё знаю, но тогда во мне бушевал шквал эмоций. Я не могла трезво мыслить. Не могла даже остановиться и дать себе передышку. Это поглощало меня, – время от времени голос испанки дрожал, но она уже не могла остановить поток слов, полившийся словно из Рога Изобилия. – Мне было чертовски больно, Клэри, понимаешь? Это не оправдывает моих действий, но хоть немного объясняет их. Я не понимала что произошло, не осознавала до конца. Но ведь ты была просто жертвой обстоятельств. Никто не спросил твоего разрешения, никто не давал тебе права выбора. Я не знаю, возможно, часть тебя всё же хотела всего этого, наслаждалась происходящим, а может, тебя и вовсе не было в той, кто был всё это время с ним. В то время как решение о том, чтобы причинить тебе боль, принимала я сама. Ничто, кроме уязвлённого самолюбия, не влияло на мои поступки. Это была я. И я хочу попросить у тебя прощения за это, – горько усмехнувшись, Ви снова отвела глаза, не в силах больше выносить их зрительный контакт. – Я далеко не святая, и делала множество страшных вещей. И ничуть не жалею об этом. Но по какой-то причине о том, что попыталась убить тебя тогда, я всё же жалею, – очередной взгляд в глаза Фрэй. – И прошу прощения.

Охотница до сих пор до конца не понимала почему это было для неё так важно – просто произнести всё это вслух, обрушить на голову Клэри, вновь эгоистично думая в первую очередь о себе, а не о том, как будет чувствовать себя рыжеволосая, выслушивая всё это. Ви не ждала, что Фрэй в одно мгновение забудет обо всём и станет делать вид, будто ничего не случилось. Но это был тот случай, когда процесс гораздо, гораздо важнее результата. Каждый делает выбор лишь за себя. Каждый в ответе лишь за свои мысли и поступки. Вероника должна была высказаться, сбросить с души тяжкий груз. И теперь уже выбор был за Клариссой – попытаться понять или же плюнуть ей в лицо и гордо уйти. И на этот раз она имеет полное право сделать этот выбор сама. Целиком и полностью.

+2

5

[indent] В переулке было пусто, сыро и мрачно, будто кто-то отрегулировал настройки цветопередачи и резкости. Клэри и сама не заметила, как зрение начало мутиться, и поначалу она не понимала, почему. Нет, она не собиралась плакать в присутствии Вероники, но лёгкая пелена застлала взор без ведома Клариссы, и она ничего могла с этим поделать. Стоило увидеть Де Сангре, стоило удивлению пройти, как на рыжеволосую накатило слишком много эмоций, воспоминаний и ассоциаций, связанных с девушкой. Учитывая, всё происходящее в совокупности, Вероника не была самой большой проблемой или самой болезненной темой из всех, и всё же стоять здесь с ней рядом, слушать всё, что она говорила было невыносимо тяжело. Это пробуждало во Фрэй мысли, которые она почти похоронила в недрах своего сознания, потому что если бы она думала ещё и о них, она бы точно сошла с ума окончательно, а пока казалось, что худо-бедно она сохраняла остатки разума и здравомыслия.
В ответ на слова о том, что Джонатан в порядке, Клэри лишь кивнула, немного успокоившись. Тот разговор с братом буквально разбил ей сердце на мелкие кусочки, но, наверное, всё так, как и должно быть, и развития этой неправильной истории, как сказал тогда Моргенштерн, просто не может быть. Нельзя просто всё забыть и начать всё заново, будто между ними никогда ничего не было, и всё же где-то в глубине души Клэри надеялась на искупление, шанс начать всё заново, только на этот раз сделать всё правильно, ведь она всегда хотела иметь старшего брата, которого у неё никогда не было. Джонатан рассудил иначе, и она не посмела ему возразить, с глубоким вздохом возвращая ему кольцо Моргенштернов и уходя, чтобы не оборачиваться. Никогда. Но несмотря на всё это, он был и оставался её старшим братом, чьё благополучие её волновало - Кларисса не могла этого изменить.
Девушка вздохнула, Ви продолжила говорить: поначалу издалека, постепенно подходя к предмету разговора, подводя Фрэй к тому, что она на самом деле хотела сказать. Взгляд был по-прежнему немного расфокусированным, но хвала Ангелу в переулке было достаточно темно, чтобы Де Сангре могла это разглядеть, даже смотря ей прямо в глаза. Клэри молчала, борясь с желанием отвести взгляд. Она сама не заметила, как сжала руки в кулаки, чувствуя подступающую злость и раздражение. Наверное, это и была обида, облечённая в более опасные эмоции и их последующие проявления. Сколько дней она злилась на Веронику, сколько часов провела, думая, зачем и почему, да и чем она, собственно, заслужила всё это? До того случая она и знать-не знала, что Джонатана и Веронику что-то связывает, брат никогда не говорил о ней, не упоминал её имени, и лишь тогда в ноябре она узнала, что второй кулон, «зеркало» которого висело на шее Моргенштерна, принадлежал именно испанке.
Когда девушка закончила говорить, рыжеволосая по-прежнему молчала. Ви просила прощения, более того, она повторила это несколько раз. В её глазах плескалось что-то, чему Фрэй не могла дать точного определения: раскаяние? Чувство вины? Совесть? Стыд? Что же это было? На исхудавшие плечи теперь давил груз не только собственных проблем, но и проблем охотницы. Понимала ли её Клэри? О да, понимала, только что с того?
— Что ты хочешь от меня, Вероника? Наверное, ты не ждёшь, что я скажу, что прощаю тебя? - нефилим горько усмехнулась, по-прежнему сжимая руки в кулаки, чувствуя, как коротко подстриженные ногти впиваются в ладони. Испанка больше не смотрела на неё, отведя взгляд в сторону, и, возможно, так было лучше. — Понимаешь ли ты, какого это? Тогда, в июле, я зашла в тренировочный зал с Себастьяном Верлаком, а проснулась в квартире-портале, а рядом сидел уже Джонатан Моргенштерн. Представляешь ли ты, какого это жить с демонической меткой на теле? Постоянно чувствовать её незримое присутствие, её яд, её влияние? А ведь это ты сообщила Джонатану, что я нахожусь в Нью-Йоркском Институте, он мог бы этого никогда не узнать, всего этого могло бы попросту не быть, - Клэри непроизвольно сделала шаг вперёд, оказываясь ближе к Де Сангре. — Я не знаю, что во всём этом злит меня больше. То, что ты пыталась убить меня, потому что тебе было больно, даже на секунду не задумавшись о том, что я в самом деле не делала этот выбор, или все твои действия впоследствии? Я понимаю, почему ты хотела разрушить метку, думаю, я бы поступила на твоём месте также. Пожалуй, я даже готова понять, почему ты хотела убить меня... Хотя было бы занятно, если бы у тебя это получилось, - жёстко добавила Клэри. — Но Джейс? Скажи тебе стало легче, когда ты переспала с ним? Ты почувствовала, что отомщена? Он не заслуживал ничего из того, что получил, пока мы были в квартире-портале, не заслуживал... - когда Клэри узнала об этом, это стало последней каплей. Не случись спустя несколько дней разрушение руны тёмного альянса, быть может, она бы не смогла простить Эрондейла так скоро, но в тот момент существовали проблемы посерьёзнее. Впрочем, сам Джейс ел себя поедом за содеянное, и большой вопрос, кому было хуже: Клэри или ему самом? Но теперь, глядя на Де Сангре, Клариссу словно отбросило назад, возвращая в тот период, заставляя пережить всё заново то, о чём она старалась забыть.
Даже те события на складе казались далёкими, забытыми, пережитыми. Даже новость о возвращении Джослин из уст испанки оказалась переваренной со временем, не без участия Магнуса Бейна, конечно, но вот остальное...
— А вообще забавно. Ты просишь прощения за то, что чуть было не убила меня, но не за всё остальное. Не за то, что сломала меня... Совсем как Джонатан недавно. Прости, сказал он, за то, что сломал и выбросил из своей жизни, - рыжеволосая криво усмехнулась. — В любом случае я удивлена, то вы оба пришли ко мне. Надеюсь, вам полегчало, потому что мне - нет. Но это ведь не так важно? Вас вообще редко волнует, что чувствуют другие люди, которые вас окружают? - наверное, это было чересчур, но поступок Моргенштерна и Де Сангре виделся Клэри сейчас очень эгоистичным, подлым, отвратительным. Она так до сих пор и не понимала, зачем брат пришёл к ней тогда, равно как и не понимала, зачем сейчас пришла Вероника.

+2

6

Девушки не смотрели друг на друга, но искрам, зарождающимся где-то между ними, совсем необязателен был зрительный контакт. Вполне хватало того шквала эмоций, что испытывала сейчас каждая из них. Конечно, Клэри было нелегко принять всё это. И, конечно, её первой реакцией было отторжение, даже агрессия. Де Сангре была готова к подобной реакции. Точнее, она думала, что готова, но на деле это оказалась не так просто, как в теории. Слова Фрэй – хлёсткие, жёсткие – обжигали той яростью, которую она вкладывала в них. Вероника понимала, почему Клэри говорит всё это, но, тем не менее, слушать это было тяжело. Впрочем, слова испанки тоже не были музыкой для ушей Клариссы, поэтому в какой-то степени всё было справедливо. Ровно до того момента, когда воздух рассекло обвинение в их связи с Джейсом. В процессе монолога рыжеволосая подошла почти вплотную к Де Сангре, отчего эти слова ещё больше походили на звонкую пощёчину. На какое-то время в груди у Ви вспыхнул пожар. Позабытые эмоции вновь всколыхнулись в груди, освежая в памяти те боль и обиду, которые испытывала Охотница в то время. Ей хотелось кричать слова о том, что Клэри не в праве обвинять её в одной случайной ночи, проведённой с Джейсом, в то время как сама развлекалась с двумя братьями, и чувствовала себя при этом прекрасно. Это казалось крайне несправедливым и лицемерным. Но, с силой прикусив губу, Вероника смогла удержать все эти мысли лишь в своей голове. Она чувствовала, как пылают её щёки, но пересилила желание прикоснуться к ним вмиг похолодевшими ладонями. Она понимала – если они обе будут идти на поводу у эмоций, в этой встрече действительно не будет никакого смысла. Видимо, расценив её молчание как-то по-своему, Клэри продолжила монолог, на этот раз обвиняя Де Сангре в том, что она "сломала" её, а также в эгоизме, который приписывала и Джонатану тоже. В который раз за последний месяц Де Сангре задумалась о том, как легко можно разрушить четыре жизни всего одним необдуманным поступком. Конечно, таких поступков была целая череда. Каждый из них сделал множество неправильных шагов, действий и выборов. Даже Клэри, которая, на первый взгляд, была просто жертвой обстоятельств, не была настолько уж безгрешна. Но людям свойственно ошибаться, и эти ошибки не определяют то, кем они являются. Куда важнее то, какие выводы они делают из этих ситуаций и как справляются с последствиями. Здесь уже у каждого были свои методы.

Что ж, – негромко произнесла Ви, когда Фрэй замолчала, – давай обо всём по порядку. Я представляю каково это. Конечно, я не пережила подобный опыт, но я знаю что бывает, когда твой мир в одночасье переворачивается с ног на голову. И именно поэтому я признаю, что была не права. Я ведь не знала всех деталей, я видела всё совершенно в ином свете. Я поддалась эмоциям, хотя этого делать не стоило. И сейчас ты совершаешь ровно ту же ошибку. Ты думаешь, что та ночь с Джейсом была для меня попыткой отомстить? Думаешь, для него это была попытка отомстить? – Де Сангре заглянула в глаза Клариссы. В них бурлило много эмоций, но самой яркой, пожалуй, по-прежнему была злость. Она слушала слова испанки, но, кажется, не пыталась их действительно услышать. – Я понимаю, это больно, и это сложно принять. Поверь, уж это я понимаю как никто другой. Но всё вышло само по себе. Никто из нас не планировал этого. И, пожалуй, каждому из нас на следующее утро стало ещё хуже, чем было до этого. Да, нам удалось забыться в моменте. Да, нам обоим было чертовски больно, и эта маленькая авантюра помогла на время забыться. Но реальность не исчезает просто из-за того, что ты предпочитаешь на время забыть о ней. Я могу извиниться за то, что переспала с Джейсом, но вряд ли это будет искренне. Не потому, что я не жалею об этом, а потому, что тем самым я предала себя больше, чем кого бы то ни было. Готова ли ты извиниться в ответ за все ночи, проведённые с Джонатаном? – Вопрос сорвался с губ прежде, чем Ви смогла осмыслить сказанное. Но, раз уж начала. – Но я не прошу тебя об этом. Потому что ты не пыталась навредить мне, занимаясь сексом с собственным братом. Да и вряд ли вообще отдавала себе отчёт в происходящем. По крайней мере, хочется верить, что это было так. Также, как и мы с Джейсом. Но мне жаль, что ты узнала об этом, и это знание причинило тебе боль. Правда жаль.

Де Сангре отошла от Клэри, ибо напряжение между ними достигло, казалось, наивысшей точки. Ей было трудно дышать, хотелось глотнуть свежего воздуха. А ещё, найти хоть какую-то точку опоры. Ближайшим из вариантов была холодная кирпичная стена, и Охотница прислонилась к ней спиной, скрестив руки на груди и глядя на собственные ботинки. Почему-то из головы не шли слова Фрэй о том, что Джейс не заслужил того, что ему пришлось пережить. Будто и он был безгрешным ангелом в глазах рыжеволосой. Может, это какой-то баг ангельской крови? Когда ощущаешь себя и своего столь же ангелокровного бойфренда белокрылыми созданиями, способными нести лишь свет и стойко переносить мучения, преподносимые им грешниками и дьявольскими отродьями? А судя по заключительным фразам её обличительной речи, именно подобными свойствами Кларисса наделяла их с Джонатаном.

Никто из нас не заслужил всего этого, – едва слышно проговорила Ви. Возможно, Клэри даже не разобрала её слов, но это было не так уж важно. – Ты можешь считать нас монстрами, эгоистами, да кем угодно. Имеешь на это полное право. Но вот что я расскажу тебе о цели своего визита. Я ведь тоже была растоптана, помнишь? Меня предали, меня унизили, бросили. А ещё он попытался меня убить. Всерьёз, я видела это намерение в его глазах. Мне просто повезло, а вот ему не очень. Но сейчас не об этом. Мне тоже пришлось собирать свою жизнь по кусочкам. Выстраивать заново, учиться доверять и не оглядываться назад. И знаешь, что помогло мне? Правда. Полгода я занималась ежедневным непрерывным самоуничтожением. Я терзала себя догадками, домыслами, сомнениями и бесконечными вопросами. Почему? За что? Как? Я находила разные ответы, оправдания или же обвинения. Чёрт возьми, мы были практически неразлучны полтора года, я думала, что знаю его лучше, чем он сам. И вдруг такое. Я не понимала его мотивов, и это уничтожало меня, день за днём. И даже когда метка была разрушена, когда мы вместе пытались пережить очередной кризис, когда казалось, что теперь всё может стать как прежде, этого не случилось. Знаешь почему? Потому что я всё ещё не знала его мотивов. А он не знал моих. И только правда, какой бы горькой она ни была, позволила расставить всё по своим местам. Потому что когда ты знаешь правду, тебе больше не нужно изводить себя, строя нескончаемые предположения. Ты просто знаешь. И пытаешься с этим жить. Вот почему я пришла к тебе. Чтобы передать всего один крошечный кусочек паззла, которого, конечно, ничтожно мало, чтобы собрать картину целиком. Но без него она точно не будет полной. Этот разговор не должен стать облегчением, ни для тебя, ни для меня. Но он должен был состояться, – Вероника высказалась, но оставалась одна крошечная деталь, которая всё ещё была ей непонятна. – Но, раз уж у нас тут откровенная беседа. Не расскажешь, каким образом я приложила руку к тому, чтобы сломать тебя?

Отредактировано Verónica Rastro De Sangre (2018-09-03 22:57:14)

+2

7

[indent] Имело ли смысл изливать душу? Говорить о том, что сама Клэри до конца не понимала и никак не могла разобраться? Могла ли понять её Вероника, если в принципе никто не мог понять? С другой стороны, было ли ей дело до того, что подумает Де Сангре и поймёт ли она? Так или иначе испанка уже сделала свои выводы хотя бы частично, но раз уж они на самом деле разговаривают здесь по душам, Кларисса решила попробовать.
— Проблема, как раз и заключалась в том, что руна глушила те эмоции, которые могли помешать. Я не знаю, как это работает, я до сих пор не могу разобраться в том, где были мои настоящие эмоции, а где влияние метки, но когда я начинала сомневаться в том, что говорю или делаю, становилось физически больно, руна жгла кожу и не только, с этим было сложно бороться. Ещё сложнее было бороться, когда Джонатан говорил, что всё правильно. Когда мы совершили нападение на клан вампиров в Германии, когда я рисовала руны, создающие ангельские ловушки, я не могла отделаться от мысли, что так не должно быть, и когда Джонатан поджег дом, я просто стояла и в ступоре смотрела на всё это, - мысли сливались в один-единственный поток, что Фрэй не была уверена, что Вероника не запутается в том, как Кларисса скакала с темы на тему, в то время как ей самой казалось всё логичным и последовательным.
— Я не говорю, что я святая, а мой брат плохой, нет, - с выдохом ответила рыжеволосая. — Я лишь пытаюсь сказать, что трудно представить, когда ты не владеешь собой, не понимаешь до конца, где правда, а где вымысел. Где была ты, а где была руна тёмного альянса, а где то, что метка вытащила на поверхность. После разрушения метки я видела всё со стороны, я пересказывала все эти события на допросах с Мечом Душ, переживала их заново, но так до конца и не смогла разобраться ни в логике своих собственных поступков, ни в мотивации, ни в том, что мной двигало. Тогда это казалось правильным и нормальным, будто в этом не было ничего такого, хотя, конечно же, было... - испанка отошла к стене, прислоняясь к ней спиной. Её щеки горели, и прежде чем Де Сангре успела отойти, Фрэй почти что почувствовала жар из эмоций, исходивший от её тела. Должно быть, от неё исходил точно такой же. Слишком много эмоций, слишком много всего наболело и рвалось наружу, слишком много всего хотелось забыть.
— Ты спрашиваешь, готова ли я извиниться за то, что спала с Джонатаном? Да, пожалуй. Если ты думаешь, что мне самой легко об этом вспоминать, то ты ошибаешься. Я не буду утверждать, что если бы знала о тебе и о том, что вас связывало, этого бы не произошло... Но я о тебе не знала и не знала, что между вами что-то есть, что он важен для тебя, что ты... любишь его, - тяжело было понять поступки человека, когда у самого было рыльце в пушку. Кларисса не умаляла собственных ошибок, но что-то в ней иррационально бунтовало против того, чтобы понять логику поступков Вероники. Даже Джейс в запале сказал ей, что он хотел, чтобы она чувствовала себя также, как он, зная про их связь с Джонатаном - он хотел сделать ей больно, хотел, чтобы она почувствовала себя также ужасно, как он. И она почувствовала... Может быть, он не думал об этом в тот самый момент, когда судьба свела его с Де Сангре, но ведь не зря же подобные мысли закрались в его голову, и более того были произнесены вслух? А Джейс ведь её любил, поэтому верилось с трудом в то, что Вероника просто поддалась моменту, секундной слабости... Рыжеволосая не стала развивать эту тему дальше: испанка итак признавала эту ошибку, говорила, что ей жаль. Пожалуй, это было больше, чем можно было рассчитывать, и как бы Клэри не злилась, как бы не хотела продолжить сыпать обвинениями, обидами, теперь это не имело никакого смысла.
Что сделано, то сделано.
— Я не считаю вас монстрами, я считаю, что вы должны нести ответственность за тех, кто рядом с вами или кто любит вас. Чужие чувства - это не игрушка, которую можно купить в магазине и выбросить, когда она надоест. Джонатан поступил ужасно, просто исчезнув из твоей жизни после всех тех месяцев, что вы были рядом. Так не делается. Но, видимо, ему так проще. Он привязал меня к себе, а потом просто ушёл, предоставив мне разбираться со всем одной, хотя, возможно, мы могли бы помочь друг другу, - теперь уже была очередь Клэри отступить на пару шагов, прислоняясь к кирпичной стене, ища точку опоры. Они с Вероникой теперь стояли друг напротив друга, тяжело дышали и с трудом смотрели друг другу в глаза.
Не друзья и даже не знакомые, но вроде бы и не враги. Фрэй хотелось ненавидеть Веронику, равно как ей хотелось ненавидеть Джонатана, по которому она скучала несмотря ни на что. Несмотря на некоторые аспекты, у Клариссы было немного времени узнать, каким человеком был её старший брат, - что ему нравилось, о чём он думал, что его злило или приводило в бешенство. Он водил её на прогулки, показывая разные достопримечательности европейских городов, и смешил, дарил краски и карандаши, щёлкал по носу, когда она дурачилась. Такая жизнь могли бы быть у них, если бы не...
Да, один поступок, одно действие в действительности может изменить всё.
— Я уже сказала, Вероника... - тихо произнесла рыжеволосая и потёрла переносицу, резко закончились силы, чтобы злиться и брызгать слюной.
— Ты сказала Джонатану, что я в Институте, с этого всё и началось. Даже Валентин не знал обо мне до определённого момента, не говоря уже о моём местонахождении. Я вообще не хотела быть частью Сумеречного мира, пока в январе не исчезла моя мать, а на меня напал демон. Если бы этого не произошло, я бы не попала в Институт, не познакомилась бы с тобой, ни с кем, и все мы жили бы счастливо, каждый в своём углу, - с горечью отозвалась Кларисса, окончательно выдохнувшись. Слова о том, что Клэри не хотела быть частью Сумеречного мира, были сказаны на эмоциях. Конечно, она хотела и всегда чувствовала, что ей чего-то не хватает, искала то, о чём не имела ни малейшего представления, будто внутри не хватало какого-то важного кусочка. Но сейчас всё казалось таким бессмысленным и безнадёжным, без малейшего просвета и надежды на светлое будущее, что крамольные мысли невольно закрадывались в голову. Сейчас она не представляла, как эта правда могла помочь ей, но если это помогло Де Сангре... Что ж, хоть что-то.
— А теперь я должна разбираться с последствиями этих решений, пытаясь собрать свою жизнь из руин. Я не могу смотреть матери глаза, по многим причинам, одной из которых является мой брат. Но и брата у меня теперь больше нет. Саймон не узнает меня. Джейс не понимает. Люк пытается достучаться, а остальные то ли боятся, то ли не знаю. Оказывается, протоколы тайных допросов не всегда такие уж тайные, - девушка перевела дыхание. — Я больше не могу рисовать руны, Вероника. То что у меня получалось лучше всего, что было моей особенностью, больше не выходит, - если жизнь и могла быть ещё хуже, то, видимо, это как раз тот самый момент.

+2

8

Ви слушала Клэри и понимала, насколько та запуталась во всём, что с ней происходит. Она не знала чего хочет, не знала во что верить, и куда ей двигаться. Оглядываясь назад, она не могла понять и принять всего, через что ей пришлось пройти, а взгляд в будущее и вовсе давался ей с трудом. В настоящем же был лишь запутанный клубок из эмоций, воспоминаний, сожалений и вопросов без ответов, который сводил с ума и не позволял дышать полной грудью. Де Сангре было чертовски знакомо это состояние. И пусть корни их проблем были разными, как и пути преодоления этого кризиса, но всё же испанка могла понять насколько тяжело сейчас было Клариссе.

Послушай, Джонатан... Он непростой. Ты и сама прекрасно знаешь это. Но разве можно винить Маугли за то, что он воет на луну? – Ронни слегка ухмыльнулась и посмотрела Клэри в глаза. – Я сообщила ему о тебе, это правда. Но ты ведь не думаешь, что я сделала это ради всего этого? До какой степени мазохистом нужно быть, чтобы спланировать подобное? – горько усмехнувшись, девушка достала из кармана стило и стала крутить его в руке: механические движения помогали сосредоточиться. – Он никогда не признается в этом, но я думаю, что он всегда чувствовал себя ужасно одиноким. У него было отвратительное детство, а ваш отец вряд ли может претендовать на звание лучшего друга. Я хотела, чтобы вы познакомились. Чтобы он рассказал тебе о своих идеях и идеалах, как когда-то рассказал мне. Я видела, что ты другая, но на какое-то мгновение подумала, что он сможет переубедить тебя. Ты ведь была совсем новенькой в этом мире, твой мозг ещё не был забит всякой ересью Конклава, и ты так многого не знала и не понимала. Я подумала, что он должен был хотя бы попытаться, а если бы у него не вышло, мы всегда могли бы скрыться из виду, затаиться, что угодно. Но он решил действовать иначе. Так, как привык. Так, как его учил отец. Он решил просто прийти и взять то, что захотел. Уверена, ему этот план казался простым и безболезненным, но на деле всё вышло совсем не так. Он сам стал заложником своих желаний. И жертвой чужих игр. В этом заключается парадокс жизни – каким бы великолепным игроком ты ни был, всегда найдётся кто-то, кто обыграет тебя.

Вероника не знала зачем говорит всё это. Была ли это попытка оправдать Моргенштерна, или же саму себя? Почему ей вообще это было нужно? Не плевать ли что будет думать о ней Фрэй? В принципе, наплевать. Но одно дело знать как всё было на самом деле и сформировать своё мнение на основании этих фактов, и совсем другое – делать выводы, апеллируя сомнительными доводами и собственными домыслами. По крайней мере, таким образом объяснить самой себе чрезмерную откровенность было гораздо проще.

Ты говоришь, что не знаешь как понять где была ты, а где всего лишь действие метки? Но ведь ты сама говоришь, что сейчас очень многие вещи кажутся тебе неправильными, хотя тогда казалось совсем наоборот. Разве этот факт не является прямым указанием на то, где была не настоящая ты? – всё-таки, между ними была одна огромная разница. Совсем недавно Де Сангре тоже пришлось побывать под воздействием мощнейшей демонической магии. Эта магия также влияла на её сознание, искажала действительность, пробуждала жестокость. Но то была та жестокость, которая по-настоящему жила внутри Вероники. Меч не навязывал ей того, чего она не знала, не умела или не желала. Он просто отбрасывал в сторону любые сомнения или же доводы разума. Даже в схватке с Джонатаном она, по сути, боролась за свою жизнь, подчинялась инстинктам, отбросив понимание того, с кем именно она сражалась. В Клэри же этого не было. По крайней мере, Де Сангре не видела этого в ней. Возможно, не видел и Джонатан, если решил, что нет смысла пытаться переманить её на их сторону. – Даже если всё не так просто, для чего тебе анализировать прошлые поступки с позиции того, где была ты, а где не ты? У тебя есть ты нынешняя. Она не та, что была в квартире-портале. И не та, что была до этого. Но это та Кларисса, которая существует сейчас. Оценивай происходящее с позиции этой Клариссы. Признай, что какие-то вещи она бы делать не стала, а какие-то с удовольствием повторила бы. Возможно, это поможет тебе разобраться в том, где ты сейчас и куда тебе стоит двигаться. – Ви могла бы провести аналогию с тем, как не стала бы делать множество поступков, которые совершала даже не под действием каких-то сторонних сил, а всего лишь под влиянием эмоций. Могла бы даже перечислить некоторые из этих поступков. Но решила привести лишь один пример. – Я говорю о том, чтобы расценивать свои поступки, учитывая то, к чему они привели. Зная всю величину последствий. Зная цену за каждый сделанный шаг. Поступила бы ты так вновь? Ты удивишься, но некоторые ответы не будут такими очевидными, какими кажутся на первый взгляд, – она действительно хотела признаться в этом? Здесь? Сейчас? Перед Клэри? – Ты, очевидно, не знаешь этого, но я не просто разрушила связь между вами. Я убила Джонатана. Он умирал у меня на руках, я видела, как из него по крупицам уходит жизнь, как грудь перестаёт вздыматься, а глаза закрываются навсегда. Я думала, что навсегда. Те несколько минут, когда он был мёртв, были, пожалуй, самыми ужасными в моей жизни. Но я бы сделала это снова. И не только потому, что я смогла вернуть его благодаря этому. Точнее, это вернуло его не только мне. Это вернуло ему самого себя. Оно того стоило. Даже если мы никогда уже не сможем доверять друг другу безоговорочно и слепо, как раньше. Некоторые вещи просто невозможно вернуть в первоначальное состояние. Если склеить разбитую чашку, на ней всё равно останется трещина. Но это не значит, что её нужно выбросить, – вновь посмотрев на стило у себя в руке, девушка на какое-то время замерла, после чего подняла взгляд на Клэри. – Некоторые шрамы так и останутся с тобой навсегда, Клэри. Но ты сможешь жить с ними. Разреши себе жить с этими трещинами. Не списывай саму себя со счетов просто потому, что ты уже не та, которой была раньше. И тогда ты снова сможешь делать то, что получается у тебя лучше всего.

+2

9

[indent] Запуталась - это было не совсем то слово, которым Клэри охарактеризовала бы своё состояние. Она была разбита, сломлена, растоптана, уничтожена. Хотелось закрыть глаза и больше не существовать ни в этой реальности, ни в какой бы то ни было другой. Было ли это юношеским максимализмом, когда внезапно перестаёшь видеть все цвета кроме чёрного, или же определённой точкой невозврата, слабостью, о которой впоследствии будешь жалеть? Сейчас это не имело значения. Клариссе было плохо и пусто, и она не видела ничего, за что могла бы держаться. Возможно, эгоистично было так считать, но так казалось и ощущалось.
Люди, которые пытались ей помочь и вытянуть на свет, помнили прежнюю Клэри Фрэй - девочку из Бруклина, которой она была первые 18 лет своей жизни. Они помнили её добрый нрав, смешную улыбку, заливистый смех и ладошки в краске. Помнили, как порой она размазывала чёрный грифель по щекам, а потом бухтя и ругаясь, пыталась его стереть тыльной стороной ладони. Помнили, какой упрямой и своенравной она была, но вместе с тем отзывчивой, сильной, упорной и амбициозной. Что осталось от этого образа? Детство закончилось в тот день, когда пропала Джослин, и с тех пор начался неумолимый этап взросления, который и привёл рыжеволосую туда, где она сейчас находилась.
Если взрослая жизнь выглядит вот так, если жизнь в принципе выглядит вот так, если жизнь Сумеречного охотника и Клариссы Моргенштерн-Фэйрчайлд выглядит вот так, то она не хочет ею быть.
Нефилим вздохнула. За месяцы, проведённые с братом, она успела понять, что он непростой человек, более того она видела воочию, каким израненным он был. Его шрамы на спине были не сколько проявлением отцовской жестокости, сколько наглядным доказательством того, каким трудным было детство Джонатана, какими сложными были взаимоотношения отца и сына. Клэри многое знала о Моргенштерне-старшем из рассказов Джейса, а после и брата, - сложить картинку воедино было не так трудно и то, что Фрэй видела, заставляло ненавидеть её этого человека всей душой. Она желала ему смерти, и однажды так и сказала, что если бы встретила его, если бы у неё в руках был клинок, она по крайней мере попыталась бы это сделать.
Как ни странно, это одно из немногих желаний, которое не претерпело никаких изменений после разрушения руны тёмного альянса. Такой человек, как Валентин Моргенштерн, не должен был жить, и с поразительной холодностью и равнодушием, Кларисса думала о том, что готова стать его палачом. К тому же небесных врат, если они и были когда-то, ей уже не видать...
— В итоге имеем, что имеем, - коротко вздохнув, кивнула рыжеволосая. А что ещё она могла сказать? Джонатан пытался сблизиться с ней, будучи Себастьяном Верлаком, и Кларисса была им очарована, но Себастьян был лишь маской, образом, который примерил на себя старший брат, в то время как сам Джонатан был другим. Он не дал ей возможности узнать его по-настоящему, без власти демонической магии, без примеси его собственных желаний и порывов, которые порой бурлили в венах Клариссы, как свои собственные. А после разрушения метки он также самостоятельно принял решение, о котором, хотелось верить, он не сожалеет. По крайней мере хоть кто-то из них должен быть доволен своим выбором.
— Они кажутся мне таковыми с позиции здравого смысла, - тихо отозвалась нефилим. — Но воспоминания об ощущениях, о том, как я совершила первое убийство, например... - Фрэй запнулась, будто последние слова застряли в горле острой костью. — Они до сих пор кажутся... приятными. Я помню, как чувствовала себя тогда и то, что мне это понравилось. Понравился адреналин и власть, и сила, которой я располагала. И так было на протяжении долгих месяцев... Сплошные американские горки. Я слишком много делала из того, чего не делала никогда. А всё, что я чувствую сейчас, так это то, что тогда я не должна была так себя чувствовать, потому что это неправильно, но «не должна» вовсе не означает, что это правда так, - девушка посмотрела на Веронику, крутившую в руках стило. Почему-то этот простой, незамысловатый жест, призванный успокоить Де Сангре, на Фрэй действовал наоборот удручающе. Она носила с собой стило, но скорее по инерции и почти никогда не пользовалась им сама. Больше нет.
— Мне однажды задали вопрос, что победит: кровь или воспитание? Что бы ты ответила? - этот вопрос ей задавали даже не один раз и не один человек, и с каждым из них они долго дискутировали на этот счёт. Однажды подобный вопрос Джонатан задал Джейсу. Вариантов могло быть много, а исход один? Или нет?
— Пока у меня в голове полная каша, - пробормотала нефилим. Задаваться вопросами, почему, зачем и как, было мучительно больно и, как правило, приводило лишь к тому, что она оказывалась с Блэкбёрном в одном из Нью-Йоркских баров, выключая телефон и игнорируя звонки Джейса. Это не решало её проблем, но на короткие сроки заглушало Внутренний Голос, который изводил её и во сне. — Ты говорила, что тебе понадобилось полгода, чтобы прийти в себя, - заметила девушка.
— Возможно, через полгода мне тоже полегчает, - Кларисса пожала плечами. Пока прошёл лишь месяц, первые две недели из которого она была занята на допросах и ей было не до личных драм. Всё, о чём она могла тогда думать, это Меч Душ и вопросы Инквизитора, на всё остальное не было ни времени, ни сил.
— Что? - растерянно моргнув, Клэри посмотрела на Веронику. — То есть как умер? - поначалу до девушки дошло лишь начало фразы, и она успела позабыть, что видела брата своими глазами, но на пару секунд всё перестало существовать. Когда она очнулась, одним из её первых вопросов к Джейсу, был вопрос про брата. Но Эрондейл толком ничего не знал и лишь сказал, что он полагает, что с Моргенштерном всё в порядке. Это немного успокаивало, и всё же вплоть до их встречи Кларисса не была уверена, что с Джонатаном всё нормально, и, видимо, она не ошиблась.
Рыжеволосая всё также растерянно моргала, глядя на Де Сангре и не знала, что сказать. — Но как? Если он был мёртв, как ты... вернула его?
— Я знаю, какого это, когда кто-то, кого ты любишь, буквально умирает на твоих руках, - наконец, проговорила Клэри. Она не знала, что её поражало больше, что Вероника решила признаться в этом именно ей, или то, что она осознавала, что повторись всё вновь, она сделала бы тот же выбор. Это был... сильный поступок и честный, даже если испанке потребовалось много времени, она по крайней мере в конечном итоге она смогла быть честной с собой.
— Надеюсь, вы оба преодолеете... всё это... - искренне отозвалась рыжеволосая. Сейчас было не время думать о чём-то, помимо личных драм, и Клэри не думала ни об Инфернальной чаше, ни о том, что планы Джонатана однажды выстрелят в небо над её головой, и ей снова придётся столкнуться с последствиями своего выбора и своих ошибок, разбитого сердца.
Сейчас она желала о многом, но также о многом она не жалела ни на секунду. Это было странно, больно, грустно и приятно одновременно, что в уголках глаз по-прежнему щипало.

+2

10

Размышления о прошлом Джонатана всегда давались Де Сангре нелегко. Обычно нефилим вставлял рассказы о нём в их беседы как бы невзначай, связывая с контекстом происходящего в тот или иной момент. И каждый раз эти рассказы были как ножом по сердцу. Возможно, именно поэтому Ви не умела подолгу злиться на Моргенштерна? Не из-за жалости или сочувствия к его прошлому, а скорее понимая, что некоторые вещи ему попросту не свойственны. С самых ранних лет Джонатан ограждал самого себя от любых проявлений человечности, эмоций, чувств, так разве можно было ждать, что он в одно мгновение забудет об этом и станет другим человеком? Наоборот, испанка замечала каждый крохотный шаг, который делал Охотник по направлению к ней, мысленно отмечала каждую крошечную победу над некоторыми из его убеждений и предрассудков, в душе праздновала каждый едва заметный признак того, что он подпустил её ещё на миллиметр ближе. Тем сложнее было осознать, что всё это было напрасно. Тем сложнее было принять тот факт, что он просто исчез, словно они были просто незнакомцами друг для друга. Но теперь это было в прошлом. Теперь Де Сангре знала, что даже этот, казалось бы, чудовищный и непростительный поступок, был продиктован его заботой о ней и её безопасности. Снова, в его совершенно индивидуальной и варварской манере, но тем не менее. Клэри уже не раз сказала о любви, которую Вероника испытывала к Джонатану, но сама Охотница не спешила разбрасываться подобными заявлениями. И не потому, что сомневалась в своих чувствах, а потому, что знала – для Моргенштерна мало значат слова о любви. Он всё ещё уверен, что не способен на подобные чувства, а значит, в его системе координат и другие не могут испытывать их по отношению к нему. Сейчас куда важнее была её преданность, верность их планам и способность идти за ним до конца. Пожалуй, именно это и позволило им сделать шаг навстречу друг к другу и перелистнуть предыдущую страницу.
Но что же на счёт Клариссы? Признаться честно, её слова порядком удивили Веронику, она не ожидала услышать нечто подобное из уст Фэйрчайлд. Возможно, интуиция не подвела её с самого начала, и убеждения Клэри были не столь сильны? Конечно, Джонатан пошёл совершенно не тем путём, о котором думала Ви, но что если даже эти действия принесли свои плоды? Иметь среди своих союзников ту, которая может самостоятельно создавать новые руны было бы очень и очень неплохо. Не говоря уже о том, что это могло благотворно повлиять на самого Джонатана. С другой стороны, если он решил распрощаться с сестрой, о чём говорил результат их недавней встречи, всё это было бы впустую. В любом случае, им стоило это обсудить.
Серьёзно, ты считаешь, что кровь может быть важнее воспитания? Откуда тогда в истории столько подонков благородных кровей? – Вероника никогда не верила в генетику, по крайней мере если речь не шла о каких-то болезнях, способных передаваться по наследству. Человек – существо социальное, и он всегда подстраивается под окружающую среду, ищет способы выживать в ней. Это инстинкт самосохранения, ни больше, ни меньше. – Никто не рождается плохим или хорошим, каждый приходит в этот мир чистым листом, на котором окружающий мир день за днём оставляет свои зарубки и узоры. Это и делает нас теми, кто мы есть. И каждый из нас меняется на протяжении всей жизни. Ты сегодня – это всегда совсем не тот же человек, которым ты был вчера, – Ви пожала плечами, устремляя взгляд в стену напротив. Ей всегда удавалось рассуждать, выстраивать логические цепочки, обосновывать свою точку зрения и находить десятки подтверждений своей правоте. Они с Рикардо могли часами спорить на любые темы, отстаивая позиции, в которые верили, или же просто упираясь рогами, лишь бы не уступить другому. Она никогда не лезла за словом в карман, и почти всегда могла найти что ответить. Де Сангре была уверена – Джонатан ненавидел это. Привыкший, чтобы за ним было последнее слово, уверенный, что всегда и во всём прав, твёрдо убеждённый в том, что ему нет равных, он закипал от любого проявления неповиновения и несогласия с его точкой зрения. В отличие от Рикардо, Джонатан никогда не отстаивал в пылом то, что считал верным, просто заявлял свою позицию тоном, не терпящим возражений, и стискивал зубы, если Вероника не соглашалась с ним. Он не вступал в длительную полемику, только лишь терпеливо выслушивал доводы и возражения испанки и...всё равно поступал по своему, в большинстве случаев. И вот это уже невероятно бесило Веронику. И как они только уживались всё это время? И как они так долго смогли прожить без этого? – Нет, Клэри. Полгода мне понадобилось, чтобы загнать саму себя на самое дно. А чтобы прийти в себя мне хватило всего одного точного удара мечом, перевернувшего всё с ног на голову. Не думаю, что ты захочешь взять мой пример за основу, – девушка оттолкнулась спиной от стены и стала приближаться к Фрэй, неотрывно глядя той в глаза. Ей хотелось понять, действительно ли нефилим думает также, как говорит. – Не нужно погружаться в дебри самокопания так глубоко, Кларисса. Ты загоняешь саму себя в тупик, неужели ты этого не видишь? Ты пытаешься вернуться к прошлой жизни, цепляешься за остатки былых воспоминаний, за доводы здравого смысла. Ты словно пытаешься оправдать чьи-то ожидания. Чьи, Клэри? Своей матери? Своих друзей? Джейса? Разве они не должны любить и принимать тебя со всеми твоими недостатками? Разве не в этом заключается смысл? – остановившись в полуметре от рыжеволосой, Вероника вновь достала стило и, наконец разорвав их зрительный контакт, начертила руну ночного видения на предплечье – пока они беседовали вокруг стали сгущаться сумерки. Но, разумеется, это нужно было не только для того, чтобы не потеряться, возвращаясь домой. – Почему ты больше не можешь рисовать руны? Чего ты боишься? – Ви протянула стило Клэри. Возможно, это было жестоко, и девушка слегка перегибала палку, но интуиция подсказывала ей – разговорами здесь больше не поможешь. Клэри должна была действовать, и довольно решительно. Провоцировать Охотницу на эмоции было весьма рискованно, но Де Сангре готова была пойти на этот риск.

+2

11

I tried so hard
And got so far
But in the end

[indent] Кларисса всегда считала себя человеком эмоциональным, подверженным пучине страстей, буйству эмоций, всплескам. Виновата ли в этом творческая натура или что-то другое, было сложно сказать, но порой Фрэй было трудно себя контролировать. Наверное, именно поэтому она часто делала, прежде чем думала, поступала по наитию, руководствуясь порывом, импульсом. Чаще ей везло, а иногда и нет и тогда последствия было очень тяжело разгребать.
Будучи под руной тёмного альянса Клэри казалась ещё и свободной в своих стремлениях - Джейс говорил, что эта свобода ей шла и делала её счастливой. Тогда это казалось очевидным, сейчас вызывало нарекания. Что именно делало её счастливой? Что она мучила Джейса? Джонатана? И при этом чувствовала себя безнаказанной? Или её будоражило что-то другое, нечто более тёмное и вязкое, что всегда было в ней, что находило выход в определённых поступках?
Клэри не могла ответить ни на один из вопросов, что порой задавала сама себе, так как она могла ответить на них Веронике или кому бы то ни было ещё?
— Я не знаю, - проговорила Кларисса. — Может быть и так, моя мать тоже не была ангелом, знаешь ли, - это был сложный вопрос. Многие утверждали, что «кровь не водица», но до конца данный феномен никто не исследовал. Дети не должны были расплачиваться за ошибки родителей, но в той или иной мере расплачивались. Если бы Валентин однажды не потерял отца и не слетел с катушек, он не проводил бы эксперименты над своими детьми, Джослин не ушла бы от него, и они с Джонатаном выросли бы в Идрисе, в поместье Фэйрчайлдов. Но всё изначально пошло не так, и её старший брат страдал с самого детства, а она росла на другом конце земли, во лжи и неведении, считая себя обычной примитивной, пока в один миг все точки не сошлись воедино. Каждый из них нёс на плечах последствия родительского выбора, но была ли виновата генетическая предрасположенность? А чёрт её знает - Королева Благого двора тоже говорила о тёмной стороне, но фэйри редко говорили простую и понятную правду, и могло иметься в виду, что угодно.
Рыжеволосая вздохнула. Чистый лист... Она уже давно такой не была, её руки были в крови, её помыслы были в крови. Конклав признал её невиновной, но признавала ли сама Клэри свою невиновность? Казалось, что нет. Что бы ни говорила Де Сангре и окружающие, она себя ела поедом, и это чувство уничтожало её изнутри медленно и педантично, крупица за крупицей выжигая из неё всё, что когда-то делало её собой.
— Может быть, всё встало не с ног на голову, а наоборот вернулось на круги своя, - пробормотала рыжеволосая, наблюдая за тем, как испанка оттолкнулась от стены и направилась в её сторону.
— Не уверена, что абсолютная любовь существует. Знаешь, как в песне «я люблю тебя, но ты мне больше не нравишься»? - Клэри нервно усмехнулась. Когда-то её взаимоотношения с матерью, Саймоном и Джейсом виделись чем-то абсолютным, не поддающимся сомнению или критике. С Джослин, потому что так было всегда, с самого рождения, и рыжеволосая не смела в этом усомниться. С Льюисом, потому что за 12 лет дружбы они всегда и во всём были вместе, до определённого момента... А с Джейсом... Пусть с охотником они и были знакомы чуть больше года, чувства Клэри к нему тоже казались чем-то абсолютным, непоколебимым, к сожалению, уже не безгрешными, но ведь ничто не идеально? И всё же в настоящий момент это всё претерпело изменения. Быть может, по вине самой Фрэй, которая упорно закрывалась от окружающих, не подпускала их близко, не желая видеть в их глазах жалость и сочувствие, но самое главное - неузнавание.
Возможно, Вероника была права, и Кларисса загоняла себя в тупик, но по-другому у неё не получалось, во всяком случае не сейчас. Ей нужна была встряска, эмоциональная или физическая, но откуда её взять? Пока что жизнь катилась под откос, и каждый день не сулил ничего хорошего, лишь привнося ещё больше бед и грустных размышлений
Рыжеволосая смотрела, как Де Сангре рисует руну ночного видения. В самом деле стало темнеть, и видимость стала чуть хуже, а Фрэй и не заметила. Обычно Джейс рисовал ей и эту руну, считая её тем самым минимальным набором наравне с рунами силы, выносливости, скорости, ловкости и некоторыми другими. Но, возможно, на этот раз он забыл? Нефилим не чувствовала привычной остроты зрения, но нельзя сказать, что её это особенно огорчало.
И тут испанка сделала то, чего Клэри от неё никак не ожидала - протянула ей стило. Кларисса инстинктивно отпрянула, будто охотница наставила на неё клинок, а не хрустальный стержень. Грудную клетку мгновенно перетянуло невидимым обручем, выбивая весь воздух из лёгких - ставший почти привычным первый признак панической атаки. Сердце пропустило удар, а после забилось сильнее. Обычно никто не протягивал ей стило и не призывал нарисовать руны - Эрондейл сделал это лишь однажды, спустя пару дней, как она вернулась из Города Костей, и стал свидетелем истерики в миниатюре. С тех пор все руны на теле Клэри рисовал он. Иногда рыжеволосая, конечно, бралась за стило, превозмогая удушье и тревожные мысли, воспоминания и образы, врезающиеся в сознание на полном ходу, но ничем хорошим это не заканчивалось. Кончик адамасового стержня буквально искрил в руках нефилима и только, да и руки дрожали так, что захоти она даже нарисовать руну, она вышла бы неровной и, скорее всего, неправильной, и вряд ли бы работала исправно и в полную силу.
— Не надо, - девушка оттолкнулась от стены, приближаясь к Де Сангре и отводя её руку в сторону, будто призывая убрать стило подальше. — Я всё равно не могу, - Фрэй покачала головой. — Я сразу вспоминаю все те руны, что я рисовала... что я создала... - руны на Инфернальной чаше или те, которыми они запечатали логово вампиров, разве это было правильно? А всё остальное? — Я нарушаю баланс, я уже нарушала его столько раз. Однажды за это придётся расплатиться, – и почему-то Клэри была почти уверена, что за её ошибки будет расплачиваться кто-то другой. Так всегда бывает.
Завибрировал телефон, и Фрэй неловко достала его из кармана. Сообщение от Саймона, интересовавшегося, где её носит.
— Это Саймон, мне, наверное, пора, - проговорила девушка, быстро набирая сообщение, что она скоро будет. Клэри посмотрела на Веронику – долго, пристально, внимательно. Когда-то рыжеволосой казалось, что она ненавидит Де Сангре, но тяжело ненавидеть того, кто когда-то был сломлен, раздавлен, уничтожен также, как и она. Кому было больно, очень больно. О прощении речи ни шло, но Кларисса, пожалуй, могла принять эти слова. Послужит ли это движению вперёд, время покажет. Сейчас это не принесло облегчения, толику понимания возможно, крохотного осознания того, что каждый проходил через Ад, просто по-своему, сгорая в собственной Преисподней.
Взгляд изумрудных глаз остановился на стило, всё ещё зажатом в руке Вероники – внутри что-то болезненно сжалось.
— Береги его... И себя береги, – тихо добавила Кларисса, убирая телефон в карман и неловко переступая с ноги на ноги прежде, чем отправиться к выходу из переулка.

+2


Вы здесь » Sacra Terra: the descent tempts » A problem of memory » You won’t get left behind [06.03.2017]